Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 86 страниц)

Покачал головой и уже двинулся к выходу, но на полпути к двери затормозил. Точно же, уточнить ведь хотел.

– Эдвин, погоди. Тут такое дело… – замялся я, – К тебе сегодня часом никакой побитый подозрительный мужичок не попадался? Хотя может и не мужичок, я толком не знаю.

– Так я тут всех подозреваю, – развел руками Эдвин.

– Да ну? Даже наших, не беженцев? – искренне удивился, потому что местных‑то он знает как облупленных. – Подозреваешь, что они могут что‑то украсть?

– Что⁈ Рехнулся⁈ Какой красть еще⁈ – Эдвин аж замахал руками, и пыльца в воздухе всколыхнулась от резких движений. – Я подозреваю, что вокруг меня одни идиоты! И сейчас мои подозрения только подтверждаются! Все, иди отсюда!

– Чего сразу орать‑то? – поморщился, хотя орать Эдвин как раз уже не мог, голос то и дело срывался на хрип. – У меня сегодня рог зубра украсть пытались, по ходу. И вот не знаю, правда это или нет. Тобас говорит, что поймал вора, надавал ему по шее, а я пытаюсь хоть как‑то проверить.

– Спер рог, значит… – Эдвин нахмурился и на секунду перестал суетиться, что уже как бы довольно редкое явление. – Был один сегодня, ребра поломаны, еще с двумя такими же утырками приходил и жаловался на каждом выдохе, что у нас деревня плохая. Я ему говном прямо в морду залепил, и сейчас думаю, что зря.

Ну вот, значит побитый пациент существует, и это уже кое‑что. Не железное доказательство, но хотя бы косвенное подтверждение того, что Тобас не врал.

– Тебе жаль, что ты ему навозом в морду залепил? – поднял бровь, потому что раскаивающийся Эдвин это… Даже не знаю, с чем сравнить.

– Жаль, что в рот ему еще не напихал! – рявкнул он и тут же закашлялся от собственного крика. – Он как раз про сына старосты со своими болтал, я слышал, но мне как обычно насрать, о чем они там разговаривают.

– Спасибо за информацию, – кивнул ему и повернулся к выходу.

– Ты там это… – окликнул Эдвин, когда я уже взялся за дверь. – Поосторожнее с ними, они опасные типы, я таких видал. Если пойдешь сам разбираться, сначала волосянку ко мне занеси, а то мало ли.

Махнул рукой, мол, иди, и вернулся к своей работе, а я вышел на улицу и не смог сдержать улыбку. Все‑таки беспокоится за меня старый хрыч. Хотя стоп, какое «поосторожнее»? Это же он о волосянке переживал, а не обо мне. Ну понятно, конечно, приоритеты у травника железобетонные, и я в этом списке стою где‑то между удобрением и лопатой, причем деревянной.

В общем, дошел до его дома, хотел положить на крыльце, но все‑таки передумал. Эдвин ведь велел к себе домой нести, и оставлять ее на улице у дома точно нельзя. Вонь стоит такая неимоверная, что соседи выкинут ее просто ради возможности дышать, и будут, в общем‑то, правы. Так что надо занести внутрь и убрать куда‑нибудь подальше от чужих носов.

Тем более ночь стоит тихая, без ветра, и запах, соответственно, никуда не рассеивался, и всю дорогу он шел за мной плотным облаком, отпугивая все живое в радиусе двадцати шагов.

Дом у Эдвина не заперт, собственно, как и у большинства деревенских, дверь открылась от легкого толчка. Нашел кровать в углу, приподнял матрас и сунул тушку под него. Вот тут точно не выкинут, в этом можно не сомневаться. А Эдвин найдет по запаху, тут и искать не придется, да и запах тот еще, стены расплавятся раньше, чем он выветрится.

Аккуратно опустил матрас обратно, вышел на улицу и прикрыл дверь. Постоял, подышал ночным воздухом и с удовольствием отметил, что даже обычный деревенский запах навоза и дыма кажется после волосянки чем‑то изысканным и благородным. Обоняние у меня, конечно, уже не то, что было до болота, но с каждым глотком чистого воздуха медленно возвращается к норме.

Пошел обратно не торопясь, ведь спешить уже некуда, и без того план на день перевыполнен. Как минимум главной задачей было добить разрушение и я это сделал, теперь снова можно сконцентрироваться на стройке и спать спокойно. Хотя и о Разрушении впредь забывать не стоит, ходить иногда на рыбалку, добывать ценные ресурсы, может сносить что‑нибудь, тоже лишним не будет…

Шел шаркая ногами по земле, смотрел, как небо затягивают тучки, как все меньше видно звезд… Дома стояли темными силуэтами, ни одного огонька в окнах, только луна пока еще подсвечивала соломенные крыши и бросала длинные тени через дорогу. Где‑то в лесу истошно заорала какая‑то птаха, но тут же резко заткнулась. Сожрали, видать. А может просто жил наступил в ошметок другого жила, который остался после знакомства с Больдом… Кто знает, может они так и орут по ночам, рот‑то у них есть.

И вроде бы Основа горит пожаром в груди, но усталость понемногу берет свое. Дошел до дома и первым делом кинул взгляд на козлы с бревном. Катушки лежат аккуратными кучками, корни отделены и сложены в стороне, все как оставил. Уль с Ректом храпят в доме, и храпят, надо признать, с полной самоотдачей.

Подобрал корни волосянки и понес их к навесу. Там, среди запасов кирпича и прочего строительного барахла, нашел угол потемнее и завалил корни обрезками деревяшек. Сверху бросил рогожу, притоптал для надежности. Ну, прямо скажем, не лучший тайник, но хотя бы не на виду, а случайный прохожий не полезет рыться в строительном мусоре.

Хотя слово «случайный» после истории с рогом звучит уже не так утешительно. Вор‑то именно случайным и оказался, зашел, увидел, потянул руки. Хорошо хоть големову глину не тронул, ее под навесом целая гора, но для несведущего человека это просто бурая грязь, ничего интересного. Повезло, что ценность этой грязи распознать сложнее, чем ценность рога.

А вот рога зубра стоит убрать понадежнее, и второй тоже, хватит ему в сене валяться. Вернулся в дом, подобрал первый рог с пола, где он так и лежал посередине комнаты после визита неизвестного гостя, потом нашарил второй в сене и вынес оба на улицу. Обошел дом, нашел куст попышнее и ножом выковырял небольшую ямку у корней. Завернул рога в тряпку, уложил на дно, засыпал землей и прихлопнул сверху ладонью. Воткнул рядом палочку, чтобы самому потом не перекапывать полдвора.

Временная мера, конечно, и довольно паршивая, но прямо сейчас ничего лучше в голову не лезет. По‑хорошему, нужен сейф, настоящий, из бетона с рунами, вмурованный в пол или в стену. Хотя в сейф‑то и полезут в первую очередь, потому что если уж человек видит запертый ящик, то ему непременно надо знать, что внутри. Закон природы, работает безотказнее гравитации.

Значит, сейф нужен, но пустой. Ну или с чем‑нибудь обидным внутри, вроде записки «Ты идиот» или горсти навоза. А настоящие ценности класть в другое место, о котором знаю только я. Пускай вор ковыряется с замком, тратит время и нервы, а потом получает заслуженную награду в виде конского кала, возможно даже спрятанного в рунной резной шкатулке. Возьмет, дома откроет, порадуется.

Эх, вот бы еще взрывчатку сюда. В прошлой жизни я бы заминировал тайник так, что после взлома от вора осталась бы только обувь и неприятный запах. Тротиловая шашка с детонатором на открывание крышки, дешево и надежно. Или нет, лучше пластид, он податливее и формуется как угодно, можно замаскировать под что угодно, хоть под кусок мыла. Хотя мыло тут тоже ценность, его бы тоже сперли.

Зашел обратно в дом, лег на солому, закрыл глаза и попытался уснуть, но голова продолжала крутить варианты. Гремучая ртуть, нитроглицерин, аммонал, гексоген, даже пикриновая кислота, будь она неладна. Целая энциклопедия в башке, а применить некуда, потому что ни одного ингредиента в радиусе пары сотен километров нет и не предвидится. Ну разве что уголь и сера, но без селитры от них толку как от козла молока.

Уснул неожиданно быстро, посреди мысленного расчета оптимальной навески для подрыва каменной стены толщиной в локоть. Ну, такой, как у старосты… не пойму только, почему его дом так хочется снести. Наверное, чтобы построить новый, да.

Последнее, что помню – это что получалось граммов триста тротила или эквивалент, и надо бы пересчитать с учетом забивки, но расчет так и остался незаконченным, потому что сон накрыл плотнее любого одеяла.

* * *

Проснулся рано, ппричем даже раньше, чем хотелось бы, и виной тому не петухи и даже не Рект. Просто холод забрался в дом, прошел мимо нашего горшка‑обогревателя и начал злобно выгрызать тепло из каждого сустава, пока организм не решил, что лежать дальше бессмысленно.

Выбрался наружу, поежился и задрал голову. Все небо затянуло плотной серой хмарью, ни просвета, ни намека на солнце, и воздух такой, будто кто‑то натянул мокрую тряпку над деревней и забыл убрать. Дождя пока нет, и на том спасибо, но настроения эта картина не добавляет совершенно.

Ветра тоже нет, и это единственное, за что можно поблагодарить сегодняшнее утро. Без ветра холод терпимый, а с Основой так и вовсе комфортно, главное не тратить ее в ноль, потому что без нее эта погода из терпимой быстро превратится в мерзкую. А мне тут, между прочим, целый день на стройке торчать, и бегать греться между обжиговых ям в планы не входит.

Тут бы у кого календарик стрельнуть что ли, а то непонятно, какое вообще время года. Лесень? Веслето? Или уже черт знает что наступило, пока я тут по болотам бегал и пиявок ловил? Надо у кого‑нибудь уточнить при случае, а то живу тут вон сколько, а до сих пор не разобрался, сколько там до конца тепла и начала холода. Впрочем, с моей загрузкой это простительно, на календарь времени не остается.

После завтрака рванули с Улем и Ректом на стройку, ведь если у меня Основа есть, то вот им приходится греться хотя бы движением.

На площадке у башен было многолюдно, но большинство мужиков не работали, а стояли группками и негромко переговаривались. Оно и понятно, потому что делать по большому счету осталось немного. Бетон весь залит, кирпичи почти все выложены, и дня через два максимум закончим обе башни полностью. Стурм уже наверху, кладет свой участок, внизу только телеги мотаются, подвозят ему новые порции, журавль поднимает все это почти до самой макушки башни и все выглядит настолько размеренно, что даже как‑то странно и непривычно после прошлых дней.

Уль полез на вторую башню и вместе с мужиками продолжил кладку. Все строго по чертежу, чтобы не было… ну, в общем, чтобы потом не пришлось перекладывать и выслушивать от меня нелицеприятные вещи.

Обвел взглядом собравшихся внизу работяг.

– Ну что, мужики, не будем без дела сидеть, – кивнул им. – Кто хочет пойти бетон помесить? Поднимите руку!

Трое подняли, остальные старательно прятали глаза, всем видом показывая что здесь тоже занятия найдутся, например стоять и смотреть как другие работают.

– Ну же, надо еще хотя бы одного, Дагна ждет, ей горн нужен!

Подождал немного, один мужик потоптался, посмотрел по сторонам, убедился, что никто за ним не наблюдает, и неуверенно поднял руку, тут же пожалев об этом.

– Хватит! – хлопнул в ладоши. – Берите бочку, катите к участку пока. А остальные… – не смог сдержать улыбки, – остальные пока к Хоргу в распоряжение.

Где‑то издалека, будто по заказу, раздался нечеловеческий, то есть Хорговский рев. В рёве этом было столько всего разом, что у мужиков моментально появилось желание работать и желательно подальше от источника звука, но я остался неумолим и указал в сторону площадки Хорга. А что, предагал пойти и бочку покатать. Отказались? Ну так идите, вон, лопатами махать. Так теплее зато, да и частокол действительно строить надо.

Бедолаги убежали в сторону Хорга, а мы с заливщиками спокойно покатили бочку к месту будущего горна. Правда, по дороге пришлось отлучиться ненадолго, забежал домой, откопал рога, взял один из них, а второй закопал обратно. Да уж, не очень логично так постоянно дергаться, конечно, и этот момент действительно стоит продумать.

Думаю, один все‑таки стоит оставить закопанным и не подходить к этому кусту без крайней необходимости. А вот второй уже прятать в более удобном месте или же таскать всегда с собой. Раньше все‑таки лучше было, пока лишние беженцы не пожаловали… Но увы, иначе никак, теперь придется перестраховываться.

Встретились с мужиками у берега, там уже как раз все готово. Яма выкопана, Дагна постаралась еще вчера, рядом навалены камни и очищенные прутки, пропитанные дегтем. Все по технологии, а местами даже лучше, видно, что Дагна переживает за результат и подошла к делу со всей серьезностью. Арматура уложена ровно, камни отобраны по размеру, а дно утрамбовано так, что хоть на каблуках в этой яме пляши.

А мне вот немного стыдно, потому что еще вчера обещал залить фундамент, чтобы сегодня кладку начать, а вместо этого по болотам шлялся и пиявок ловил, после чего баловался с нитками и по деревне гулял…

Дальше процесс заливки прошел в разы быстрее и приятнее, чем раньше. Вторая ступень пути Созидания дает другие ощущения, теперь я вижу структуру материала еще до того, как раствор схватится. Вижу, где плотность неравномерная, где воздух застрял, где щебень лег неудачно и давит на арматуру не с той стороны. Булыжников для экономии накидали от души, все‑таки раствор на вес золота, и каждое ведро на счету.

Провибрировал рогом тщательно, не торопясь, и вибрировал до тех пор, пока не заполнились все пустоты, а арматура не стала единым целым с раствором. Каждый пузырь увидел заранее и выгнал, каждую каверну уплотнил. Основы на все это ушло от силы единицы две, что совсем не критично и очень даже экономно для такого насыщения материала.

Мужики пошли мыть бочку, потому что был уже печальный опыт, когда кто‑то забыл и потом по кусочкам доставал окаменевший раствор, ну а я довольно осмотрел результат. Тут будет хороший горн, жаркий и надежный. Но чтобы он стал еще жарче, топку надо обложить бурой глиной.

Или хотя бы клинкером из големовой глины, тоже будет работать, а может даже лучше, учитывая свойства материала. Установим стенки, топку, два воздуховода подведем, чтобы температуры хватало для серьезной ковки, а позади горна найдется место для кое‑чего поинтереснее.

Всё потому, что эти средневековые меха меня совершенно не устраивают. Качай их руками, качай ногами, в любом случае получается криво, неравномерно, и половина усилий уходит в никуда. Прошлый век, как говорится, хотя тут и прошлого века пока не наступило. Турбинка будет подавать воздух эффективнее, равномернее, и сделать ее сразу с расчетом на водяной привод, когда колесо установим. А пока педали прикручу, пусть кто‑нибудь крутит ногами, заодно и зарядку сделает.

Дагне пока говорить об этом не буду, инженерная часть это уже моя забота, ее дело потом пользоваться готовой конструкцией и радоваться, что не надо надрываться с мехами. Ну и поражаться моему гению, хотя последнее необязательно, но приятно. Но почему складывается стойкое ощущение, что на меня независимо от результата все равно посмотрят как на дебила?

В голове уже сложился чертеж, пусть пока примерный, но основные узлы на месте. Главное было определиться что где встанет, а теперь остается только ждать, пока бетон наберет прочность. Ну а пока немного подготовки и много стройки.

Попросил мужиков сгонять за големовой глиной, копнуть ее у меня под навесом, благо там запасы еще остались. Отобрал у одного из суриковских бедолаг тройную формочку из големовой глины, пропустил по нее немного Основы для подзарядки и сразу заметил, что формочку чуть повело, несколько микротрещин в стенках, соединители на месте, но один из каналов подсох и работает слабее остальных.

Пропустил заряд посерьезнее, но уже через Восстановитель внутри формочки, убедился, что все работает штатно, ну и принялся лепить големовы кирпичи. Первая партия получилась сразу, и получилась прекрасно. В каждом кирпиче по три крупных узла, довольно ярких, и что примечательно, узлы эти я увидел невооруженным глазом.

Минут пятнадцать ушло на первый кирпич, на второй еще меньше, а третий вообще слепился быстро, все три руны на месте, соединители пашут, Основа течет ровно. И на все три кирпича ушло от силы пять единиц Основы! Раньше один кирпич столько жрал, а теперь три, с полным набором рун и качественными соединителями. То ли набил руку, то ли вторая ступень помогает, но результат меня устраивает полностью.

По итогу слепил еще двенадцать, и пока глина не встала, разрезал их вдоль, разделив каждый на три примерно одинаковые тонкие пластины. Подравнял руками, нанес разные руны и разложил сушиться. Кирпичи нормального размера пойдут в кладку стенок горна, будут усиливать обычные, а плиткой обложу топку изнутри.

Если вспомнить системный анализ, големова плоть должна быть невосприимчива к пламени и температурам, но тогда возникает вопрос, что именно имела в виду система, когда говорила это. Обжиг‑то прошел нормально, и глина вполне себе обожглась, то есть как‑то все же изменилась, а значит восприимчивость таки есть.

Впрочем, система говорила об этих свойствах, когда я изучал живого голема, а как сдохнет, так и свойства другие. Живая плоть голема и обожженная глина из нее не совсем одно и то же. В любом случае это точно самый жаропрочный из доступных мне сейчас материалов, и других вариантов пока не предвидится.

Ну а дальше вернулся на башни. Процесс идет полным ходом, мужики работают, Стурм кладет всё так же четко, но стоило мне подняться и подключиться, как новое восприятие ударило по глазам с такой силой, что захотелось их закрыть и больше не открывать. Потому что ошибок тут плюс‑минус полная башня, от фундамента и до самой макушки. Даже к лесам вопросы есть, чего уж говорить про основную конструкцию.

В кладке видны неравномерности, которых раньше просто не замечал. Где‑то раствор лег толще, где‑то тоньше, швы пляшут, и несколько кирпичей стоят с ужасным перекосом. Не критично, нет, башня не развалится, Основа в накопителях стягивает конструкцию и компенсирует огрехи, но строитель внутри меня от этого зрелища тихо подвывает.

Взял кирпич, положил. Выровнял, простучал, проверил шов. Взял следующий, и вот уже совсем другое дело, совсем другое ощущение, когда видишь не только поверхность, а всю структуру сразу. Вижу, как раствор ложится в шов, как заполняет пустоты, как Основа в накопителях тянется к свежему кирпичу и начинает с ним знакомиться.

Положил следующий, подогнал, простучал ребром ладони и проверил шов. Основа текла сквозь стену легче, чем раньше, просачивалась между кирпичами почти без сопротивления, хотя рун на них уже практически не встречалось.

Ну да, думал об этом уже много раз и уже устаю думать. Обидно, конечно, и очень жаль, что Сурик и ребята при всем старании не могут выжигать руны, даже научить этому не выйдет. Но верх башни и не обязан быть настолько же прочным, как низ, а низ удержится при любых обстоятельствах, в этом я уверен.

Так что клал не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой. Подгонял каждый шов до тонкой ровной полоски, выводил кладку в идеал, и каждый кирпич ложился на свое место плотно и надежно. Раствор заполнял пустоты равномерно, ни одного пузыря не оставалось, ни одного лишнего миллиметра, и работа шла так, что хотелось продолжать и продолжать, потому что когда все получается, останавливаться попросту неправильно.

Вокруг шумела стройка, все как обычно. Мужики тихо перекрикивались на соседних участках, внизу скрипели телеги, подвозя раствор и кирпич, откуда‑то издалека громыхал рев Хорга, и по одной только интонации было понятно, что кто‑то опять сделал что‑то не так. Обычная картина, ставшая уже чем‑то вроде фона, на который перестаешь обращать внимание. Даже наоборот, когда тихо чувствуешь себя не в своей тарелке.

А потом я замер с кирпичом в руках, просто остановился и посмотрел вокруг. Вот башня, которую мы строим, вот ровная крепкая кладка, вот раствор, застывающий в швах, и Основа, которая уже начинает по ним течь.

Это ли не счастье? Когда трудишься, создаешь что‑то своими руками и умом, что‑то осязаемое, прочное, что будет служить людям, что можно потрогать, оценить, видеть каждый день и наслаждаться тем, как стоит каждый ровно положенный кирпич. Это ведь и есть то, чего всю жизнь желал, созидать, и разрушать, когда надо освободить площадь для нового созидания.

Постоял так секунд десять, вернулся к работе и обратил внимание на лицевую стену. Там уже кто‑то начал выкладывать зубцы, но не закончил и переключился на другой участок. Успели встать на четыре ряда, а сам я едва дошел до нижнего уровня стены, которая примерно чуть ниже пояса среднему человеку. Переключился на лицевую, подошел, присел и осмотрел кирпичный зубец поближе.

И сразу понял, что так оставлять нельзя. Материал есть, и если делать, то сразу качественно. Ладно стены, они выстоят и при не самой идеальной кладке, а вот зубец, за которым будут прятаться солдаты, должен стоять прочно и пропускать достаточно Основы от восстановителя на перемычке. Которую, к слову, тоже буквальн только что выжег на уже застывшем бетоне. Так вот, если зубец будет дрянной, получится, что перемычка работает впустую, а это расточительство, которое строитель себе позволить не имеет права.

Выглянул вниз, вроде никого. На площадке со мной все увлечены процессом, каждый занят своим участком, и до меня никому нет дела. Ну и ладно, дай‑ка проверю кое‑что, пока не смотрят.

Короткий взмах, резкий хлесткий импульс, и кулак врезался в кладку зубца. Крак! Раствор лопнул и кирпичи попросту разошлись, бери и снимай спокойно, даже очищать не надо, можно снова в работу пускать. И на это даже единички Основы не ушло, всего пара капель, может меньше! Разрушение работает чище с каждым разом, и усилий требует все меньше, стоит только правильно направить импульс в слабое место, а слабые места я теперь вижу без всякого напряжения.

Снял кирпичи, сложил аккуратной стопкой и собрался уже класть заново, когда за спиной раздалось натужное покашливание.

Хорг стоял сзади и чесал затылок, глядя куда‑то за горизонт с таким задумчивым выражением, будто увидел там нечто крайне занимательное и никак не мог решить, стоит ли об этом сообщить. Правда похоже, что он руку для замаха занес, но вовремя увидел как я одним тычком разрушаю кладку…

– О, Хорг! – Не смог сдержать улыбки. Вроде бы только минуту назад слышал, как он орет на работяг где‑то внизу, и вот уже тут, на третьем этаже, стоит и созерцает.

– Хорг, я же видел, ты ему подзатыльник хотел дать! – хохотнул кто‑то из работяг за моей спиной. – Ну и чего репу чешешь?

– Я репу и хотел почесать! – нахмурился Хорг и повернулся к балагуру всем корпусом. – И вообще, иди кирпичи вон клади! Пацану за тобой, рукожопым, переделывать приходится!

Рыкнул он это с такой убедительностью, что бедолаге пришлось заткнуться и сделать вид, будто кладка на его участке требует немедленного и безраздельного внимания.

– Во‑во, так бы сразу, – буркнул Хорг и вернулся к своему горизонту.

– А ты какими судьбами? – я положил кирпич на место и посмотрел на него. – Копать надоело, да? – сочувственно покачал головой. – Понимаю, мне бы тоже наскучило.

– Да не надоело, вон как идет работа, – он махнул рукой куда‑то вдаль, и действительно, частокол возводился с поразительной скоростью, бревна вставали одно за другим, мужики работали слаженно, лопаты мелькали не переставая. – Староста приказал всем дармоедам на стройке с утра до ночи упахиваться, вот и упахиваем, только инструмента нет, – развел он руками. – А я… Шел просто мимо, снизу увидел кладку твою, – он замялся, поскреб подбородок и наконец посмотрел мне в глаза. – Вот, посмотреть поднялся.

– Ну и как тебе? – указал на свой участок, на тот, что после меня, а не тот, что после бракоделов.

– Да как бы… – он присел, посмотрел на свежую стену под одним углом, потом под другим, провел пальцем по шву и кивнул каким‑то своим выводам. – Гм…

– Сойдет? – усмехнулся.

– Да тут даже не так… – протянул он, и в голосе мелькнуло что‑то непривычное, что‑то, чего я от Хорга слышал раза два за все время знакомства. – Тут как будто бы даже хоро…

Договорить он не успел, замер на полуслове и уставился куда‑то вдаль. Я проследил за его взглядом, но не сразу понял, что именно он увидел. Потом заметил, что и остальные тоже постепенно отвлекаются от работы.

Один за другим мужики выпрямлялись, откладывали инструмент и поворачивались в одну сторону, и тишина быстро расползлась по стройке. Сначала замолкли те, кто стоял ближе к краю, потом тишина добралась до соседних участков, и через полминуты над башней не осталось ни единого звука.

Внизу тоже затихли, скрип телег прекратился, голоса оборвались, даже лопаты перестали стучать. Деревня замолчала вся разом, будто кто‑то накрыл ее невидимым колпаком.

На одном из поваленных стволов, метрах в трехста за линией частокола, стоял здоровенный черный волк. Раза в полтора‑два крупнее обычного, с широкой грудью и мощными лапами, и шерсть на нем лежала так плотно, что казалась цельной шкурой, натянутой на мышцы. Желтые глаза горели на черной морде ярко и отчетливо, видно было даже с башни, и в этих глазах не читалось ни страха, ни агрессии, только спокойное холодное внимание.

А у него на спине, выпрямившись во весь рост и чуть наклонив голову набок, сидел жил.

Неподвижная настороженная фигурка с копьем за спиной, и даже отсюда было видно, что это не просто наездник, а часть зверя, продолжение его тела, с которым волк составлял единое целое. Жил не держался за шерсть, не цеплялся, просто сидел, а волк стоял так уверенно и устойчиво, будто привык нести на себе эту ношу с рождения.

Несколько минут никто не шевелился. Ни мы наверху, ни люди внизу, ни жил на своем волке. Стояли и смотрели друг на друга через сотни метров пустого пространства, и я поймал себя на том, что даже дышать стараюсь тише.

Потом волк медленно развернулся, переступил лапами по бревну. Зверь спрыгнул с поваленного ствола, неторопливо пошел к лесу, и через несколько секунд обе фигуры растворились между поваленными деревьями, не оставив после себя ничего, кроме тишины.

Вот так минуту и стояли, глядя в сторону леса, но затем кто‑то внизу выдохнул, кто‑то переступил с ноги на ногу, кто‑то негромко выругался, и деревня начала оживать.

– Рей, мы тут сами закончим, не переживай, – подошел ко мне какой‑то работяга. – Займись лучше воротами, а?

– Да, надо воротами заняться… – согласился с ним.

– Ну а я пойду своих подгонять, – Хорг развернулся к лестнице и начал спускаться. – Триста человек, как‑никак, а сраный частокол никак не докопаем.