Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 83 (всего у книги 86 страниц)
И тогда угроза полного вымирания этих тварей станет чуть менее стопроцентной, добывать‑то волосы в любом случае надо. Вон какие из волосянки веревки получаются, особенно после воздействия Основой. Ничего подобного ни в этом мире, ни в прошлом я не встречал, и разбрасываться таким ресурсом просто потому, что добывать его опасно и неприятно, было бы глупо.
Дошли до места, и дальше дело пошло по накатанной. Процесс‑то я уже отработал в прошлый раз, так что действовал быстро. Насадил рыбешку на бревно, выждал, пока ближайшие волоски потянулись к приманке и утащили ее к пиявке. Ну а пока они не вернулись, установил бревно‑катушку в хомут.
В этот раз ручки для вращения закрепил не просто прибив в углубления, а посадил на клей из волосянки. Теперь не вывалятся и не сломаются при нагрузке, прошлый раз чуть без ручки не остались, а в разгар намотки это равносильно потере всего улова. Ну и сам хомут привязал веревкой из волосянки, потому что обычная на предыдущей рыбалке подозрительно трещала, а эта выдержит и не такое.
Подождали минут пятнадцать, и первые волоски подползли к бревну. Подсекли без проблем, крутанули, зацепилось, и намотка пошла ровно. Механика уже знакомая, ничего нового, просто крути и перехватывайся, крути и перехватывайся, способ‑то проверенный, а значит ничего нового изобретать не надо.
Волосков прибывало, и работа кипела. Вельт крутил жердь, орал что‑то бодрое, перехватывался, снова крутил и снова орал, и по нему было видно, что он получает от процесса удовольствие, сравнимое разве что с удачной охотой на кабана. Кейн стоял в стороне со скрещенными руками и выражением лица, которое ясно говорило, что он предпочел бы оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Впрочем, хотя бы молчал и не мешал.
Моток на бревне рос, появлялись все новые волоски, цеплялись за рыбу и за уже намотанные нити, и по натяжению чувствовалось, что тварь под болотом недовольна, но пока сопротивляется вяло.
– Кейн! Не стой столбом, помогай! – рявкнул Вельт, налегая на жердь. – Самое веселье сейчас будет, уже почти вытащили!
В этот момент натяжение на жерди вдруг ослабло, волоски расслабились, и мы с Вельтом одновременно провернули бревно, успев намотать еще пару витков. Но не успели толком перехватиться, как тварь тут же рванула на себя…
Причем так, что грунт под основанием бревна поплыл, превращаясь в жидкую кашу. Бревно со стуком уперлось в хомут, нижние волоски натянулись еще сильнее и потянули вниз, отчего катушка накренилась. Нижнюю часть вместе с пластом земли утащило дальше в болото, а верхняя подалась на нас, и мы оба вцепились в жерди и потянули обратно.
Куда там, еще один рывок, бревно дернулось, хомут скрипнул, и в следующую секунду катушку протащило через упор вместе с остатками грунта и намотанными волосками. Веревки, державшие хомут, выдержали, а вот земля нет, и бревно вырвалось, оставив нас стоять над ямой и с пустым хомутом и оторванными жердями в руках.
Волоски утянулись обратно в болото, забрав с собой бревно, вода побулькала, успокоилась, и через минуту на поверхности уже ничего не напоминало о том, что здесь только что кипела работа.
– М‑да, – произнес Кейн после продолжительной паузы, в течение которой мы с Вельтом молча смотрели на пустой хомут. – Действительно, весело. Пойду, пожалуй, вино допью. А то перевеселился как‑то на этой вашей рыбалке.
Развернулся и пошел обратно, не дожидаясь ответа. Спина его выражала такое глубокое удовлетворение от подтвердившихся ожиданий, что комментировать тут нечего.
Вельт проводил его взглядом, повернулся ко мне и ухмыльнулся, и судя по всему, настроение у него не испортилось ни на каплю.
– Ну что, в следующий раз бревно потолще возьмем? Я теперь точно не успокоюсь, пока эту сволочь не выдерну!
Глава 9
– Да… Нет, неудобно, она же уйдет глубже и все… – я стоял и как регулярный посетитель психлечебницы бубнил себе под нос, перебирая в голове самые разные варианты решения проблемы с волосянкой, – Эх, излишне, прокопаемся полдня, а толку ноль… Или…
Вельт косился на меня, но молчал, ждал, видимо привык, что мои разговоры с самим собой иногда заканчиваются чем‑то путным. А я перебирал и отбрасывал, перебирал и отбрасывал, потому что проблема‑то обычно лежит и ждет на поверхности, никуда не прячется, только руку протяни.
Тварь сидит в грунте, грунт ее держит, мы тянем, грунт не отпускает, и кто кого перетянет – мы уже выяснили на практике. Силой не получится, потому что она сильнее. Хитростью тоже пока не выходит, потому что хитрость у нас заканчивается на этапе «намотай и дерни». А если грунт убрать? Ну так выкопаешь половину болота, она за это время три раза перебежит на новое место или вообще сожрет тебя спокойно. Или…
И тут меня будто по лбу щелкнули, потому что ответ лежал не просто на поверхности, а буквально у меня дома и просто терпеливо ждал все это время. Я почувствовал, как губы сами расползаются в ухмылку, и судя по тому, как Вельт отшатнулся, ухмылка получилась не из приятных.
– Тиксотропия! – оскалился я и хлопнул себя по лбу. – Ну вот как я мог сразу не подумать, а?
Развернулся и пошел в сторону деревни, и ноги сами понесли, потому что в голове уже выстраивалась последовательность действий и каждый шаг казался настолько логичным, что обидно было до скрежета зубов.
– Тиксо… Что? – Вельт догнал меня в три прыжка и дернул за рукав. – Эй! Ты чего заулыбался как ненормальный? Колись давай! Вытащим ее? Есть идея, да?
– Сегодня вечером вернемся и вытащим ее живьем, не переживай, – отмахнулся я, продолжая шагать. – Просто надо подготовиться.
– Так объясни хоть! Куда ты пошел‑то? – Вельт пристроился рядом и заглядывал мне в лицо, пытаясь понять, шучу я или серьезно. – Надо же ловить, да поскорее! А то вдруг отползет? Это не быстро, конечно, но ведь как‑то они перемещаются же.
– Она никуда не денется, ей там хорошо, зачем ей уходить? Вернемся, и все получится, если я правильно понимаю, как тут устроена почва, – усмехнулся я. – А я понимаю, потому что сам видел, как грунт поплыл, когда она рванула.
Вельт явно хотел переспросить, но что‑то в моем выражении лица его убедило не лезть с расспросами, и дальше мы шли молча. Ну, почти молча, потому что Вельт все‑таки пару раз открыл рот, но тут же его закрыл, решив, видимо, что проще подождать до вечера и увидеть все своими глазами.
А мысли крутились и не давали покоя. Способ рабочий, я в этом уверен процентов на восемьдесят, и оставшиеся двадцать приходятся на то, что я могу ошибаться насчет свойств местного грунта. Но нет, я же видел своими глазами, как болотная каша потекла под рывком, значит поведение именно такое, как я думаю, и странно, что не догадался раньше.
Просто изначально подход был слишком грубым, но и меня можно понять, ведь в прошлый раз‑то сработало. Но силовые методы работают не всегда, и зачастую лучше подумать головой, а не руками. Все необходимое имеется, бери и делай. Просто иди и забери эту пиявку без всякого сопротивления, спокойно, аккуратно, и тварь даже сообразить не успеет, что произошло.
Правда, инструмент надо будет снова мудрить, и для безопасности позвать Больда, а лучше и еще пару человек, потому что на болоте лишние руки точно не помешают. Особенно если что‑то пойдет не по плану, а терять инструмент больше не хочется.
Тропинка вильнула между кустами, вывела на сухой участок, и я невольно глянул вниз на собственные ноги. Лапти, кстати, держатся отлично. Лиственничная кора сама по себе темная, почти черная, а после пропитки клеем и Основой лапти и вовсе заблестели, и выглядят так, будто их делал не я между делом в мастерской плотника, а мастер‑обувщик со стажем.
Может и не с двадцатилетним, но точно приличнее многого, что я видел на деревенских ногах. Хотя тут лаптями особо не балуются, что меня поначалу удивило. Обувь встречается разная, но в основном кожаная, видимо осталась еще с тех времен, когда в деревне жил кожевник. Штопают ее и латают до последнего, передают от старших к младшим, а когда совсем разваливается, обматывают тряпками и продолжают ходить. Но все равно кожа, а не лыко.
– Слушай, а чего в деревне кожевника‑то не появилось нового? – нарушил я молчание, когда дорога выровнялась и идти стало легче. – Охотники шкуры сдают, а выделывать некому. Отправляете все в город, а там перекупщики накидывают свою цену и все сливки снимают. Почему староста не наладил нормальное производство? Ведь если посчитать, сколько деревня теряет на перепродаже… Старый‑то, который уехал, говорят вообще хорошо там себя чувствует благодаря деревенским.
– Во‑первых, насчет кожевника, это ты от наших деревенских наслушался, что ему там хорошо живется, – усмехнулся Вельт. – Сам‑то ты его видел? Я вот не видел с тех пор как он уехал. Может и хорошо, а может и нет, кто его знает. А во‑вторых, староста у нас не такой дурак, каким ты его малюешь. И лорд не дурак. И в городе не рай, и люди там не купаются в роскоши. Мир куда сложнее, Рей, если не смотреть на него из кустов.
Крыть нечем, а спорить бессмысленно, потому что Вельт прав, и я это понимаю. Со стороны всегда проще раздавать советы, тем более когда не знаешь и половины расклада. Может на дороге к городу толпы разбойников, которые прекрасно прячутся в лесах и солдаты тупо не могут их всех отловить, а значит готовую продукцию везти туда опасно. Торговцы‑то могут себе охрану позволить, а отдельно взятый деревенский добытчик уже вряд ли. Но опять же, утверждать не могу, так как попросту не вижу всю ситуацию целиком, а только со своего невысокого роста.
В общем, на этом разговор заглох сам собой, и какое‑то время мы шли молча, перешагивая через лужи и обходя особо раскисшие участки тропы.
Но мысли не отпускали, зацепились за одну тему и перескочили на другую, и в какой‑то момент я не выдержал.
– Ну вот ты говоришь, староста не дурак. Допустим. Но сейчас у нас вовсю идет подготовка к битве за выживание, а он где? Я его видел за всю неделю от силы раза два, а ведь он должен как‑то участвовать в жизни деревни, следить за порядком! – возмутился я, – Тобас вон ходит, следит за шайкой воров, которые пытались украсть у меня вибророг, а это, между прочим, ценнейший артефакт, и я говорю без преувеличения. С ним жидкий камень вдвое прочнее, и пусть запасной у меня есть, потеря была бы огромной.
– Рей, ты строитель, твое дело строить, а не в сыщика играть, – Вельт фыркнул и помотал головой, – Почему старосты нет, спрашиваешь? А ты знаешь, как устроен его путь? Я вот толком не знаю, но одно известно наверняка: он к этому сражению готовится, и понимает, что на нем основная роль по защите жителей. Чтобы выложиться, когда придет время, ему надо накопить как можно больше сил. Я вот свои коплю просто гуляя по лесу и занимаясь охотой, выслеживанием. На рыбалке вообще прекрасно восстанавливаюсь, трачу немного Основы, а потом она приходит обратно раза в три быстрее. Ну, по ощущениям. У старосты все немного иначе, но как именно, никто тебе не расскажет.
– Ну ладно, староста копит, допустим. А Гундар? Почему его работу Тобас выполняет?
– Прямо сейчас стражники следят и за Тобасом, и за ворюгами этими. И даже больше тебе скажу, следят за ними не просто так, а потому что в самой деревне… – Вельт резко замолчал, будто язык прикусил, и скривился. – Да, что‑то рыбалка мне язык развязывает. В общем, твое дело строить, Рей. Пусть каждый выполняет свою работу, и не лезь куда не надо. Думай над тем, какую еще приблуду смастерить, чтобы жилам сложнее было к нам забраться. А Гундар свое дело знает, можешь не сомневаться.
Эх, не договорил, но чуть не проболтался о чем‑то. Ну что ж, в целом он прав, не мое дело значит не мое, хотя мозг тут же начал достраивать варианты, что именно такого происходит в деревне, о чем мне знать не полагается. Но лезть не буду хотя бы потому, что своих задач у меня на десять жизней хватит, а чужие лучше оставить тем, кто в них разбирается.
Деревня показалась за деревьями, и первым делом мы прошли мимо ямы, которую утром начали копать люди Хорга. Яма уже приличных размеров, метров десять в диаметре, как и просил, но пока в глубину чуть больше метра.
Маловато, пожалуй, надо бы углубить по центру до двух, а то и больше, но это уже будет зависеть от размеров волосянки, которую выловим. Стенки надо бы укрепить камнями, а вот дно оставить рыхлым, чтобы твари было комфортнее зарыться. Осмотрел, прикинул, и в целом все подходит, место выбрано удачно.
– Попозже сходим? – повернулся к Вельту. – Надо немного подготовиться и кое‑что проверить.
– Спрашиваешь! Конечно пойдем! – тот усмехнулся и махнул рукой, направляясь к своему дому, переодеваться и отмываться, а потом наверняка присоединится к Кейну на веранде, восстанавливать Основу за трубкой и горячим настоем. У всех свои способы медитации, и пусть копят силы, они ведь и правда скоро понадобятся.
Времени с утра прошло немало, и на самом деле для подготовки к новой рыбалке многого не требуется. Просто здесь есть другие дела, плюс надо было в любом случае захватить кое‑что из дома. Зашел к себе, выудил из‑под соломы рог зубра и повертел в руках, прикидывая.
Да, он и будет ключом ко всей затее, если я все правильно рассчитал. Пристроил рог обратно, на видное место класть не стал, потому что одного раза с воровством хватило, и мне повезло, что Тобас оказался рядом. Кстати, а чего он сам‑то терся тут, у моего дома? Место не сказать чтобы привлекательное, и это мягко говоря.
Оценил сложенный в углу кирпич, корыто с раствором для кладки и основание будущей печки. Рект с Улем молодцы, выложили ряды ровно и без халтуры, осталось сложить топку и вывести трубу, и зимовать будет куда приятнее. Впрочем, до зимовки надо сперва дожить, и вот как раз этим я и собираюсь заняться.
Вышел на улицу, и хотя дождь вроде прошел, теплее от этого не стало, а под ногами то и дело хлюпает жижа. Лапти выручают, клей держит влагу и ноги пока частично сухие, но дороги в деревне когда‑нибудь надо будет сделать, а то ходишь как по болоту, хотя вроде бы уже давно не на болоте.
Невольно вспомнились слова Вельта про то, что я должен строить и не отвлекаться на ерунду. Да, легко ему говорить, он‑то хотя бы в курсе всех дел внутри деревни. Староста с ним советуется, делится новостями, а меня зовут только когда встает какой‑то вопрос насчет стройки. Впрочем, зато не отвлекают по пустякам и это позволяет мне полностью сконцентрироваться на решении проблем с обороной. Разве что выдали какие‑то документы из города, по которым я должен был строить и хорошо, что не стали настаивать именно на таких убогих технологиях.
Мысль зацепилась и тут же отцепилась, потому что впереди показался нужный поворот, и ноги сами свернули к пряхам. Вообще‑то я шел к Ольду, но тут есть другая надобность. Готовые мотки веревок, которые пряхи наплели раньше, я уже забрал и пристроил на втором этаже одной из башен, там и стражники всегда рядом, и место сухое, и никто просто так не полезет наверх, так что точно не сворует никто.
Взять, конечно, могут, но это придется согласовывать, и такая ценность бесследно не пропадет. Толстые веревки ушли на ворота, тонкие потом пойдут на тетивы для арбалетов, средние по толщине тоже пристроим для самых разных нужд. Ну а мне сейчас нужен короткий кусок на тетиву для баллисты, и резать длинную веревку ради этого жалко. Мало ли, может у пряхи найдется что‑нибудь подходящее из остатков.
Заглянул к ним, а там благодать. Бабы сидят на лавке и на чурбаках, гоняют чаи, и между собой о чем‑то весело перешептываются. Увидели меня и оживились, но пряха тут же нахмурилась и выпрямилась во весь свой немалый рост, будто специально тренировалась переключаться с чаепития на строгость.
– Ну и где волосы твои? – возмутилась она. – Обещал принести, и где?
– А у вас все кончились? – я даже удивился, потому что материала оставалось вроде прилично. – Такая скорость?
– Ну так да! Я ж говорила, что мало, больше тащи. Сидим тут без дела, а могли бы работать. Мужики наши все копают вон, а нам что, просто так рассиживаться?
Хорошее, конечно, рвение, и если бы все в деревне работали с таким энтузиазмом, мы бы уже и баллисты собрали, и стены бетоном облили. Но сейчас мне нужен всего один короткий жгут. Заглянул в сарайчик, и нашел там несколько мотков, в том числе один коротенький, из тонкой пятимиллиметровой веревки, явно плетенной из остатков.
– Вот эта подойдет, – подхватил моток и прикинул длину. Метра два, может даже с половиной, для тетивы хватит за глаза.
Уже развернулся и собрался уходить, ведь не терпится поскорее попробовать первый вариант баллисты и пульнуть уже куда‑нибудь далеко, но резко остановился и задумался. Просто вспомнились брошенные пряхой слова при нашей прошлой встрече.
– Погоди, так ты же говорила, что на собственные нужды разобрали какие‑то нитки, – повернулся к пряхе. – Может из этих обрезков еще что‑нибудь сплетете? Ресурс ценный, сама понимаешь.
– Ценный? – хохотнула она. – Ты что думаешь, мы себе из цельных кусков брали? Вон, хочешь, сам глянь. – Она ухватила меня за руку и проводила к развешенному на веревке белью. Посмотрел, а там бельевая веревка, связанная из двадцатисантиметровых обрезков. Узелок к узелку, аккуратно и крепко, но все равно обрезки, такое на тетиву не пустишь при всем желании. – Ну что, из этого плести? Мы‑то сплетем, но оно тебе надо?
– Нет, не надо, – признал я и прижал к себе свой моточек, как будто кто‑то собирался его отнимать. – Этого хватит, спасибо.
– И кстати, – пряха прищурилась и посмотрела на меня так, будто прикидывала, сколько мыла уйдет. – Ты бы это… Принес одежду, постирать давно пора. На тебя ж смотреть страшно.
– Да все собираюсь, но руки не доходят…
– Так нам все равно делать нечего! А ну, бабоньки, стирнуть надо, кто пойдет?
Бабоньки оживились с такой готовностью, что я понял: еще секунда, и они сами разденут меня прямо тут, а мне придется голышом скакать по деревне. Как минимум до дома, там спрятан запасной комплект рабочей одежды.
– Всё, всё, сам постираюсь, не надо! – поднял руки и начал отступать, потому что одна из женщин уже поднялась с лавки и потянулась к моему рукаву. – Не переживайте, справлюсь!
Ретировался от греха подальше. Одежда, конечно, давно приросла к телу, хотя я ее сегодня неплохо простирнул под дождем, и это тоже считается.
Двинул к Ольду, перематывая по дороге моточек веревки с ладони на локоть, и прикидывая в уме, как будет выглядеть готовая тетива. Волосянка, плетенная скруткой, подходит идеально, потому что такой вариант практически не тянется. Косичка бы растягивалась куда сильнее, а для тетивы это смерти подобно, там каждый миллиметр вытяжки съедает энергию выстрела. Скрутка же при натяжении работает на кручение, а не на растяжение, и вся сила, накопленная в плечах, уходит в снаряд, а не в разогрев веревки. Пряха и не знала, наверное, что выбрала как раз нужный способ плетения, хотя, может, и знала, кто ж их разберет, этих мастериц.
Заглянул к Ольду, а там все перевернулось с прошлого визита. Ложе баллисты лежало на козлах, собранное из двух половин и стянутое железными скобами, которые принесла Дагна. Скобы сидели крепко, через равные промежутки, и по ним было видно, что кузнечиха не халтурила, каждая подогнана в размер и вбита заподлицо. Ламели лиственницы тоже уже стояли на месте, притянутые к ложу и друг к другу, и пусть пока все сырое и грубое, не подогнанное до чистоты, но на то это и прототип.
– О, пришел! – Ольд поднял голову от верстака. – Катушку вот только что доставили, еще горячая, можешь пощупать.
Действительно теплая, будто Дагна сковала ее буквально только что. Хотя там скорее во время подгонки нагрелась, все‑таки напильник тоже умеет согревать. Зубцы на краю нарезаны ровно, ось гладкая, и в целом вещь выглядит серьезнее, чем я ожидал. Собачка тоже при ней, аккуратная железная пластинка с зубцом. Ольд уже успел примерить катушку к пазу в ложе и даже подогнал по месту, чтобы ходила свободно.
Подмастерья возились со станиной, подгоняя ножки треноги и поворотный узел, но этим я лезть не стал, у Ольда голова на такие вещи работает лучше моей. Пару часов мы провозились вместе, притирая детали, подгоняя и проверяя каждый узел. Ольд ворчал, что скобы можно было бы тоньше, я возражал, что запас прочности лишним не бывает, подмастерья молча слушали и работали, и в целом дело двигалось.
Когда основные детали встали на место, я размотал моток веревки и отмерил нужную длину. На каждом конце связал восьмеркой петлю, затянул плотно, а потом пропустил через узел Основу и сплавил намертво. Волокна под Основой схватились и слились в единое целое, и развязать это теперь не получится, разве что разрезать. Ну а резать тетиву из волосянки нормальный человек не станет, потому что это все равно что резать золото на куски и кидать их в реку ради забавы.
Для натяжки тетивы каких‑то хитрых приспособлений не понадобилось, у нас ведь не блочный лук, а обычные составные плечи. Между концами лука протянули сложенную вдвое обычную пеньковую веревку, вставили в получившуюся петлю палку и начали крутить.
Принцип тот же, что у любого самодельного скрутчика: палка выступает в качестве рычага и позволяет ее накручивать, та укорачивается и стягивает плечи друг к другу. Физика, никакой магии. Правда мне одному сил не хватило, потому что рычаг получился коротковат и палка то и дело норовила выскочить из рук, так что Ольд ухватился за второй конец и мы крутили вдвоем, упираясь ногами и матерясь вполголоса, пока плечи наконец не сошлись достаточно.
– Держи! – рыкнул Ольд, и я, не отпуская палку, свободной рукой накинул петлю тетивы на зарубку плеча. Вторую петлю Ольд накинул сам, и мы одновременно расслабили стягивающую веревку.
Плечи чуть разошлись, тетива натянулась, и лук ожил. Упругое дрожание прошло по ламелям, тетива коротко загудела, и всё. Стоит, держит, никуда не собирается.
Стягивающую веревку девать никуда не надо, просто расслабляешь и перекидываешь вперед, чтобы не мешалась. Штука в том, что в мокрую погоду, да и вообще для долговечности, тетиву лучше снимать, когда орудие не в бою. Если плечи будут сутками стоять под натяжением, они со временем «устанут» и потеряют упругость, и это может здорово подвести в момент, когда придет враг.
Без натяжителя скидывать тетиву с такого лука замучаешься, а с ним дело минутное: вставил палку, скрутил, снял петли, раскрутил, готово. Стражников, конечно, надо будет обучить заблаговременно, но там ничего сложного, показать один раз и проследить, чтобы не перепутали порядок.
И вот всё на месте, всё собрано и подогнано. Ложе на станине, лук в упоре, тетива натянута, катушка в пазу, собачка на месте. Грубое, местами неровное, нигде не покрашено и не отшлифовано, но рабочее, и по виду уже понятно, что штука перед нами серьезная. Не игрушка и не макет, а настоящее осадное орудие, способное отправить тяжелое копье на такое расстояние, о котором лучник может только мечтать.
Мы стояли и смотрели на нее вчетвером, потому что подмастерья тоже побросали станину и подошли поглазеть. Никто не решался подойти ближе, хотелось просто стоять и любоваться…
– Ну что, пойдем уже проверять? – Ольд повернулся ко мне, и глаза у него сверкнули. – Руки уже чешутся шпульнуть что‑нибудь куда‑нибудь!
Вынесли станину во двор, поставили, осмотрелись… и стало сразу понятно, что стрелять здесь никуда не получится. Мастерская Ольда стоит в глубине деревни, кругом дома и сарайчики, и если эта дура вдруг пальнет не туда, мало ли куда отлетит, потом замучаешься объяснять, откуда в чьей‑то крыше торчит палка. Или хуже того попадем в кого‑нибудь случайно.
– К северным воротам понесли, там ближе всего, – решил я, и мы вчетвером подхватили конструкцию.
Нести оказалось не то чтобы тяжело, но неудобно, станина торчит в стороны, ложе длинное, и приходится переступать осторожно, чтобы ни обо что не зацепиться. Подмастерья пыхтели спереди, мы с Ольдом держали сзади, и так, покачиваясь, двинулись по улице.
Обернулся через минуту и обнаружил, что за нами выстроилась целая вереница зевак. В основном женщины, конечно, мужики сейчас заняты на стройке частокола, и им не до представлений. Но вот стражники не смогли пройти мимо, побросали свои посты и потянулись следом, перешептываясь и вытягивая шеи, чтобы получше разглядеть, что мы тащим.
Обернулся еще раз и среди идущих заметил даже гвардейцев Кральда, ну а Гундар, вон, уже стоит на башне и смотрит внимательно, скрестив руки на груди, ждет, чем закончится.
У северных ворот нашлось подходящее место, ровная утоптанная площадка с хорошим обзором в сторону завалов деревьев, оставшихся после валки леса. Установили станину, выровняли, и мы с Ольдом тут же забыли обо всех присутствующих, потому что предстояла первая зарядка, а это куда интереснее любых зрителей.
От катушки протянули к тетиве одну нить, привязав ее ровно посередине. Я надеялся, что плечи будут хотя бы относительно равномерно нагружены, хотя Ольд вроде отцентровал неплохо, по крайней мере на глаз перекоса не видно. Зафиксировали веревку, прокрутили чуть, и пошла натяжка.
Крутить оказалось не слишком удобно, но за счет высокой станины Ольд успел приделать довольно длинный крестообразный рычаг, и мы по очереди налегали на ручки, проворачивая катушку.
Тетива со скрипом ползла назад, плечи гнулись все сильнее, и по дрожи лиственничных ламелей чувствовалось, какая там копится сила. Правда, ручка для вращения была только справа от катушки, и это сразу бросилось в глаза как недоработка. Надо бы приделать еще одну слева, для симметрии, и тогда вдвоем натягивать будет куда удобнее, не придется толкаться локтями.
Люди смотрели преимущественно молча, иногда перешептывались между собой, обсуждая непонятное чудо, а мы все крутили и крутили. Медленно выходит, это да, и если на перезарядку уходит столько времени, надо будет потом ускорять процесс. Да и вообще, выделить специально под баллисты артиллеристов, человека три‑четыре на каждую, пусть оттачивают скорость зарядки и меткость.
Минут через пятнадцать тетива дошла почти до катушки и собачка щелкнула в последний раз, зафиксировав положение. Ольд, все еще с опаской, аккуратно положил в ложе первый снаряд. Пока это тоже прототип, просто прямая ошкуренная палка с деревянным утяжелителем на конце, никакого оперения и вообще никаких излишеств. Положил, направил орудие на завалы бревен метрах в двухстах от нас и отошел на пару шагов, указав мне на баллисту.
– Ну что, давай, Рей, стреляй! Покажи всем, какую страшилищу мы смастерили! – и расхохотался, довольный.
Мне два раза повторять не надо. Подошел, взял киянку из рук Ольда и тюкнул по собачке.
– Гм… Доводка нужна, – прокомментировал я, потому что выстрела так и не произошло, а за спиной послышались недовольные вздохи. Кто‑то из толпы, судя по звуку, даже развернулся и ушел, махнув на нас рукой, но я не обратил на это внимания. Тюкнул снова, на этот раз посильнее. Ноль реакции. Примерился, перехватил киянку поудобнее и врезал уже со всей дури.
Щелчок! Тетива сорвалась со своего места, катушка с гулом крутанулась, веревки на ней растрепались в разные стороны, и палка вырвалась из ложа вперед. Пролетела метров тридцать, потом встала боком, закувыркалась и полетела куда ей самой захотелось, так и не добравшись до завалов бревен. Воткнулась в землю далеко левее и легла, как легла.
Мы так и стояли, глядя на результат, а за спиной повисла тишина.
– М‑да… – протянул кто‑то, и люди начали расходиться. Ну, тут точнее и не скажешь, действительно «м‑да», лучше слова не подберешь.
Ольд стоял, засунув руки за пояс, и его лицо выражало ровно то, что я и ожидал: не разочарование, а скорее кислую задумчивость. Хотя результат отвратительный, но он пока еще не решил, расстраиваться из‑за этого или нет.
– Так, ладно, поняли ошибки, пойдем работать, – хлопнул я в ладоши. – Вы же не расстроились из‑за такой ерунды? Мы только что получили кучу полезной информации, и главное, узнали, что система работает. Тетива натягивается, катушка крутится, палка летит. Просто нужны доработки, приделать пару деталей, и в следующий раз все будет выглядеть совсем иначе.
– Ну… – Ольд скривился и почесал затылок. – Может, правда просто луков наделать? Проверенная технология, а не это…
– Вот от тебя такого не ожидал! – возмутился я. – Луками есть кому заниматься, а мы должны сделать что‑то новое!
– Но зачем? Сильных монстров и практики могут порубить, если что. А нам бы с мелкими как‑то справиться.
– Сильные могут прорваться в деревню, а слабые через стены вряд ли перелезут, – замотал я головой. – Все, понесли обратно, буду показывать, что заметил, и ты покажи, что тебе не понравилось в конструкции.
Подмастерья подхватили станину с такими лицами, будто несли обратно не баллисту, а гроб с собственными надеждами. Даже Ольд шагал молча, и если по дороге сюда он посмеивался и подгонял ребят, то сейчас просто нес свою часть и смотрел под ноги. Зеваки разбрелись кто куда, и обратно мы шли без почетного эскорта, только одна бабка проводила нас взглядом от забора и покачала головой, как бы говоря: «Ну вот, а я предупреждала».
Она, конечно, ничего не предупреждала, но бабкам такие мелочи никогда не мешали сообщить всем о собственной исключительной правоте.
Занесли обратно в мастерскую, установили на прежнее место, и я обошел конструкцию по кругу, вспоминая момент выстрела. Огонек в глазах у остальных, может, и погас, но у меня голова работала на полную, потому что ошибки были видны невооруженным взглядом, и каждая из них исправима.
Я, конечно, не инженер по осадным орудиям и в устройстве баллист разбираюсь примерно как свинья в апельсинах, но логика‑то никуда не делась.
Первое и главное – натяжитель надо отцеплять от тетивы перед выстрелом. Сейчас веревка от катушки остается привязанной к тетиве, и когда тетива срывается, катушка разматывается вместе с ней. Эта размотка тормозит ход тетивы, съедает энергию, путает веревку, и в итоге вместо резкого хлесткого удара получается вялый толчок. Плюс износ, бешено вращающаяся катушка разлетится уже после нескольких выстрелов, я это увидел своими глазами, ось разболталась после одного‑единственного спуска.
Второе – вибрация. Не так критично как катушка, но мне категорически не понравилось, как затрещала вся конструкция в момент выстрела. Звук был неправильный, дребезжащий, будто все узлы разом решили пожаловаться на жизнь.
Тетива после выстрела болтается вперед‑назад и колотит по ложу, а это лишняя нагрузка на каждую деталь, и орудие долго не проживет, если это не исправить. Нужны виброгасители, что‑то мягкое на ложе, обо что тетива ударится один раз после выстрела и замрет, без дребезга и без лишних колебаний. Кожаные накладки подойдут, или валики из той же веревки, обмотанные тканью.
