Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 86 страниц)

А вот дальше начиналось самое интересное, потому что в каждой ямке арматуру предстояло защитить по‑разному.

В первую ямку Хорг принёс масла. Обычного, растительного, из тех запасов, что хранятся у каждого уважающего себя мастера для пропитки рукояток и смазки петель. Обмазали прутки тонким слоем, и масло легло ровно, впиталось не сразу, оставив на поверхности жирную блестящую плёнку. Если повезёт, эта плёнка продержится достаточно долго, чтобы раствор успел схватиться и перекрыть доступ влаги.

Во вторую ямку пошёл железный дёготь. Расточительно, учитывая, что весь мой запас помещается в одном глиняном горшочке, но попробовать стоит, вдруг именно этот вариант окажется единственно верным. Обмазал прутки кисточкой из пучка травы, стараясь не потерять ни капли, и тут же пожалел.

Дёготь впитался в арматуру мгновенно, без следа, словно сухая земля глотает воду после долгой засухи. Прутки потемнели на полтона, но никакой защитной плёнки на поверхности не осталось. Железное дерево выпило свой собственный дёготь, как родственную жидкость, и если от этого есть какая‑то польза для защиты от ржавления, то невооружённым глазом она совершенно незаметна.

– Впитался, – констатировал я.

– Вижу, – Хорг покачал головой. – Может, так и надо, кто‑ж знает. Всё‑таки особое дерево.

Третья ямка досталась хвойной смоле, которую Хорг назвал пеком. Тёмная, густая, с резким запахом, знакомым любому, кто хоть раз ходил по хвойному лесу после дождя. У углежогов взял на пробу, причём бесплатно, потому что для них это отход производства, и девать его особо некуда. Пек вёл себя ровно наоборот: лёг на прутки толстым липким слоем и впитываться не собирался, застыл корочкой. Выглядело обнадёживающе, но как поведёт себя эта корочка в мокром растворе, покажет только время.

Четвёртую ямку я оставил Хоргу, который решил, что арматуру не нужно ничем покрывать, мол, дерево и так крепкое, зачем с ним возиться. На самом деле я не стал спорить, потому что у меня были свои планы на этот образец. Пока Хорг отвернулся, пропустил через прутки Основу, вложив столько, сколько мог позволить из оставшегося запаса.

[Основа: 2/15 → 1/15]

Единичка ушла, немного, но прутки на мгновение отозвались знакомым теплом, и я очень надеялся, что энергия задержится в них достаточно надолго, чтобы хоть как‑то повлиять на результат. Вряд ли, конечно, но проверить обязан, потому что если Основа способна защитить арматуру от ржавления, это меняет вообще всё.

Пятая ямка предназначалась для эксперимента с самим раствором. Арматуру оставили как есть, без покрытия и Основы, зато в замес добавили несколько капель железного дёгтя. Пластификатор должен повысить вязкость раствора и сделать его менее хрупким, и если теория верна, то этот столбик после высыхания не растрескается от удара, а чуть поддастся и удержит форму.

– Ну что, льём? – Хорг подкатил корыто ближе.

– Льём.

Раствор пошёл в ямки тяжело и густо, обтекая арматуру, заполняя углы и щели. Хорг заливал, я утрамбовывал палкой, выгоняя пузыри воздуха и следя, чтобы прутки не сместились. Работа несложная, если знать, что делаешь, но требует внимания и терпения, а терпения у Хорга ровно столько, чтобы хватило на текущую операцию и ни каплей больше.

Первые четыре ямки залили без приключений. На пятой, с дёгтем в замесе, раствор повёл себя иначе. Стал заметно пластичнее, тянулся за лопатой, ложился мягче, и трамбовать его оказалось одно удовольствие, потому что он сам заполнял пустоты, без помощи палки. Хорг это тоже заметил и одобрительно хмыкнул, что в его исполнении равносильно стоячей овации.

– Неплохо, – Хорг разглядывал пятый образец, склонив голову набок. – Гладкий.

Именно так, гладкий, пластичный, послушный. Если ещё и прочность после высыхания не подведёт, этот замес станет основным для всех ответственных участков кладки. Но загадывать рано, нужно дождаться, пока всё это застынет, а потом долбить, ковырять и проверять.

Отошёл, вытер руки о траву и посмотрел на результат. Пять ямок в ряд, пять маленьких экспериментов, от каждого из которых зависит, как именно мы будем строить башни. Масло, дёготь, пек, Основа, присадка в растворе. Через пару дней станет ясно, какой вариант победил, а пока остаётся только ждать и не трогать.

– Ты теперь что? – Хорг вытер лоб рукавом и окинул взглядом площадку.

– Кирпичи, – я кивнул в сторону навеса, где лежали заготовленные формочки. – Пока раствор сохнет, будем лепить.

Хорг молча развернулся и зашагал к горнам, на ходу раздавая указания подсобникам, которые при его приближении заметно оживились. Или, вернее, забегали, потому что «оживиться» в присутствии Хорга означает либо работать, либо бежать, третьего не дано.

Я же устроился под навесом, притащил ведро с глиной, разложил формочки. Руки привычно потянулись к работе, размять, вложить, пригладить, утрамбовать. Монотонная, почти медитативная последовательность действий, при которой тело занято, а голова свободна. Разве что теперь помимо всего прочего, надо пропускать Основу через каждый кирпич и устанавливать печать в правильном месте, но и к этому тоже привыкну.

А вот голова, разумеется, думала не о кирпичах.

Глиняная лапа лежала в углу навеса и терпеливо ждала. Одна свободная единица Основы, всего одна, и та потрачена на арматуру в четвёртой ямке. До полного восстановления ещё целая ночь, и торопить этот процесс я не умею. Но завтра утром, с полным запасом, первым делом сяду и проведу полноценный анализ. Прожилки внутри глины, структура, плотность, содержание Основы, всё это нужно понять, прежде чем лезть к голему в третий раз.

А пока лепим кирпичи. Один, второй, третий… Ритм успокаивает, и мысли постепенно выстраиваются в очередь, вместо того чтобы толпиться у входа и толкаться локтями.

Глава 11

Я оторвался от очередного кирпича и моргнул, перечитывая цифры перед глазами. Что‑ж, одиннадцать из пятнадцати, уже что‑то. Садился за лепку с одной последней единичкой, неприкосновенной, той, что держит организм в рабочем состоянии. С нулём, конечно, не помрёшь, но и жить при этом не захочешь, ощущения примерно как после трёхдневной горячки, помноженной на голод, похмелье и пинок мулом в затылок.

А вот медитативная работа с кирпичами сделала своё дело. Руки лепят, Основа течет через заготовки, возвращается, снова течет, и с каждым циклом запас восстанавливается чуть быстрее, чем расходуется. Это как разогреваться перед физической нагрузкой, только вместо мышц разогревается что‑то глубже, на уровне, который словами не описать, но телом чувствуется прекрасно.

Во сне Основа тоже восстанавливается, но значительно медленнее, словно организм экономит ресурсы и отдаёт их неохотно, по капле. Собственно, я давно уже понял, что стройка для меня – это как медитация, главное не торопиться и вкладывать Основу в процесс созидания экономно, оно так даже лучше усваивается.

Поднял взгляд и поморщился, все‑таки пределами навеса творилось нечто отвратительное. Погода, если её вообще можно так назвать, шептала что‑то в духе «промокни до нитки и замёрзни уже, мразь», и шепот этот звучал весьма убедительно. Мерзкая морось висела в воздухе сплошной стеной, не дождь и не туман, а нечто промежуточное, от чего одежда намокает медленно, но неотвратимо, и холод заползает под кожу.

Мысли о тёплой одежде звучат в голове всё отчетливее с каждым днем, но пока получается обходиться костром. И Основой, само собой, она греет вполне неплохо, и чем её больше, тем комфортнее. Сейчас, с одиннадцатью единиц в запасе, холод ощущается скорее как неприятный фон, а не как проблема. Но стоит запасу просесть ниже пяти, и тело начинает мерзнуть по‑настоящему, без скидок на внутреннюю энергию.

Из‑за периодически налетающей мороси пришлось спешно прятать уголь и запасы железного дерева под навес, чтобы не размокло и не развалилось. Любой уголь влагу не любит, теряет жар и начинает крошиться, а не говоря уже о железном. А про мокрый и так наслышан, не хотелось бы потерять такие полезные заготовки.

Хорошо хоть когда налетел первый серьёзный дождь, все стволы уже лежали в ямах под глиняными куполами, а там температура такая, что даже без крышек ничего не залило бы. Только арматуру прятать пришлось, тонкие прутки, которые Тобас нарубил для нас, но вроде бы успели ещё до первых капель.

Надо будет сарайчики рядом с ямами поставить, небольшие, для защиты запасов от непогоды. Ничего сложного, четыре столба, крыша из расколотых брёвен, может пару стенок от ветра. Но даже на такую ерунду нужно время, а времени у меня столько же, сколько свободных рук, то есть категорически не хватает.

Весь оставшийся день и вечер лепили кирпичи, причем почти всей оравой. Сурик пару раз отлучался, чтобы принести обед и ужин от матери, и на это я потратил из своих сбережений ещё пару десятков медяков. Еда теперь обходится значительно дороже, хотя Сурик выбивает продукты по лучшим ценам и сам добывает рыбу, которой, к слову, в рационе снова становится всё больше. Надо бы его охотиться научить, а то бесплатного мяса тоже хочется.

И дорого еда обходится не из‑за роста цен, а из‑за роста количества голодных ртов, некоторые из которых голодны патологически. Взять того же Ректа, этому что в топку ни брось, всё перемелет, сожжет, и топка потом очень громко будет орать про несправедливость мира и требовать добавки. Кормить своих работяг надо обязательно, и поощрять за хорошо проделанную работу тоже надо. Но и баловать не стоит, иногда можно и поругать. Вот только сегодня ругать тупо не за что.

– Ладно, на сегодня хватит. – обратился к собравшимся и встал со своего насиженного места. Причем встать оказалось даже сложнее, чем думал. Спина затекла, ноги отсидел, и голова даже слегка закружилась от неожиданности. Но зато настроение сразу поднимается, если посмотреть на результаты работы.

Остальные тоже подняли взгляды и начали медленно приходить в себя, потому что лепили кирпичи весь день, лишь изредка прерываясь на еду и короткие перекуры, которые я оформлял как «осмотр формочек на предмет трещин».

Ну, так я аргументировал необходимость забирать у них формочки, ведь мне надо было перезаряжать накопители. Причём накопители на формочках получились разными по ёмкости, но эффективность передачи Основы заготовкам примерно одинаковая. Просто некоторые приходится перезаряжать чаще, а в остальном они справляются вполне сносно, лишь немногим хуже, чем если бы я сидел и каждую заготовку напитывал самостоятельно.

Ну и каждую заготовку надо было осмотреть, пропустить через неё Основу, найти узел и поставить печать. Работники уже начинают коситься, мол, Рей вообще нам не доверяет.

Рей и правда не доверяет, тут спорить не буду. Но причина не в недоверии, а в том, что без моего участия кирпич останется просто кирпичом, а с печатью в нужном месте превращается в маленький аккумулятор, который собирает рассеянную энергию и отдает её стене. Ну и сохнут заготовки с основой всего сутки, вместо стандартных двух недель или вообще, месяца. Объяснять это работягам я пока не готов, да и незачем, пусть считают меня занудой и перестраховщиком.

Я уже бросил затею корректировать каждую печать для достижения максимальной эффективности руны. И без того результат выше всяческих похвал, никто в этой деревне даже мечтать не сможет о подобном. Ну а тратить Основу ещё и на анализ каждого кирпича было бы совсем расточительно, на завтра много планов и каждый из них требует хотя бы пары единиц.

Так и сидели, постукивали полешками по формочкам, и даже Рект почти не разговаривал, настолько его поглотил процесс. Вот что значит правильная мотивация: накорми человека нормальным обедом, и он замолчит ровно на то время, пока переваривает. Потом, понятно, начнёт снова, но пара часов тишины дорогого стоит.

Кстати, надо Ольду киянок заказать. Деревянных, лёгких, с удобной рукояткой. А то поленьями обстукивать формочки не так удобно, рука устаёт быстрее, и удар получается неравномерный. Полено слишком тяжёлое для точной работы, а слишком лёгкое не утрамбовывает глину как следует. Нормальная киянка решила бы обе проблемы разом, и стоить будет недорого, Ольд за такую мелочь много не попросит.

Лепили в трёх формочках, выбрали самые удачные. Рект с Улем и Сурик делили между собой две и им вполне хватало. Все‑таки эти трое по очереди таскали свежую глину, месили её на всех и подносили новые комки. Процесс выстроился сам собой, без споров и без указаний, каждый нашёл себе ритм и держался за него, потому и работа шла как надо.

– Ну? И чего сидите? Собирайтесь, идите отдыхать, – подогнал я работников, а то они до сих пор сидят как зомби и руки сами тянутся к новой порции глины.

Рект выпустил полено из рук и с таким облегчением вздохнул, что формочка перед ним подпрыгнула.

– Наконец‑то! Я думал, мы тут до рассвета будем сидеть. У меня пальцы к глине приросли, скоро сам в кирпич превращусь! – он первым пришел в себя и снова начал причитать.

– Зато молчаливый будешь, – Уль поднялся, стряхнул глину с коленей и пошёл к реке, не дожидаясь остальных.

– Это что сейчас было? – Рект аж подскочил на месте и удивленно уставился на меня. – Он пошутил? Уль пошутил⁈ Все это слышали?

– Иди отмывайся, пока он разговорчивый, – я мотнул головой в сторону реки. – Может, ещё что‑нибудь скажет.

Рект вскочил и припустил следом, на ходу жалуясь пустому воздуху, что глина набилась в такие места, о которых приличные люди вслух не говорят. Сурик хмыкнул, аккуратно положил своё полешко рядом с формочкой и тоже направился к воде, хотя грязи на нём было меньше всех, мальчишка каким‑то чудом умудрялся работать почти не пачкаясь.

А я ещё некоторое время сидел и смотрел на результаты.

Процесс можно отладить и спокойно привлекать больше людей, все‑таки пока за всеми вполне успеваю. Кирпичи пропитываются Основой через накопители в формочках, руны по большей части ставлю в нужных местах, и на установку каждой печати уходит всего несколько секунд. А по итогу рабочего дня и частично вечера удалось сложить штабель кирпичей, который хоть завтра можно отправлять на обжиг.

Все готовые заготовки складывали в четыре отдельных рядка, чтобы можно было понять, кто сколько сделал за смену. Не для соревнования, конечно, просто мне надо понимать, на что рассчитывать в дальнейшем и кого на какую работу направлять. Ожидаемо, самый длинный ряд получился у Уля. Он молча клепал кирпичи один за другим, не отвлекаясь ни на что. Глину таскал быстро, месил сосредоточенно, после чего сразу возвращался к лепке.

Рект отстал, но не сильно, и его постоянная болтовня никак не мешает ему самому работать. Остальных отвлекает, но не его. Самый короткий рядок у меня, ну и у Сурика ненамного длиннее. Правда даже это хороший результат для мальчишки, он отвлекался на готовку и вообще самый юный в нашей команде. Ну а я вместо лепки в основном занимался сортировкой и установкой печатей, а также контролем качества. Зато даже при таких раскладах получилось что‑то около трёх сотен кирпичей, что для первого раза считаю вполне достойным результатом. Завтра будет уже тысяча, а потом привлечём больше людей и процесс не пойдёт, а полетит. Только ямы успевай копать для увеличения обжигового оборота, а там уже и горн подоспеет.

[Путь Созидания I: 61% → 62%]

– Рей, извини, что отвлекаю… – под навес заглянул Уль. Некоторое время он переминался с ноги на ногу, ожидая разрешения, и когда я утвердительно кивнул, продолжил. – Не хотел тебя дергать по пустякам и мы с Ректом благодарны, что ты взял нас на работу… Но денег у нас совсем нет.

– У меня тоже, если честно, – почти честно признался я, все‑таки бюджет тает на глазах, а Хорг платить не спешит. Да и староста как‑то медлит с этим вопросом.

– Да я понимаю и ничего не требую, – отмахнулся тот, – Просто нам ночевать не где. Раньше на улице спали, но сейчас сам видишь, погода дряная.

– Так идите ко мне домой, – пожал я плечами и Уль без лишних вопросов развернулся и пошел, – Хотя стой! – хлопнул себя по лбу. Все‑таки дома у меня условия откровенно так себе, трещины в стенах, от кровли одно название осталось и простыть в такой обстановке проще простого. – С отоплением бы решить…

– Да ничего, потерпим, не впервой, – махнул рукой Уль. – Можем вообще хоть под навесом этим лечь.

– Тут вас точно продует, – помотал я головой, – Гм… – в голову пришла вполне светлая мысль и кажется, вариант решения проблемы с теплом действительно есть, – А ты горшок какой‑нибудь сможешь найти? Ну, побольше что бы.

– Хорг под деготь приносил запасные вроде… Не помню, куда положил только, – задумался он. Я этого вообще не помню, видимо, погрузился в медитацию слишком глубоко и пропустил этот момент. Но после пары минут поисков действительно нашлось несколько горшков, один из которых, видимо, Хорг определил как основную емкость для дегтя. Литров на десять, не меньше, и деготь там плещется на самом донышке.

Пришлось перелить драгоценную жижу в емкость поменьше и запечатать, а сам горшок вручил Улю.

– Ты боишься, что мы тебе весь огород зассым? – не понял он.

– Там канава рядом для этих дел, – помотал я головой, – Это вам отопитель. Набей его железным углем, у дома сунь этот уголь в горн, разожги хорошенько и перетаскай угли в горшок. Потом закроешь крышкой сверху, обмажешь глиной чтобы воздух внутрь не попадал, и грейтесь с Ректом на здоровье. Ну и я приду попозже, тоже греться буду.

Ну а что? Отличный же обогреватель! Да, с обычным углем такая жаровня остыла бы буквально за пару часов, но железный уголь точно не обычный и греть будет чуть ли не всю ночь. Возможно, решение немного кривое и не идеальное с инженерной точки зрения, но кажется, это неплохой временный выход. Собственно, Улю тоже моя идея понравилась, так что он пошел выбирать из угольной кучи самые крупные куски, после чего подтянулись остальные и вместе они побежали в сторону деревни.

И кстати, Хорг ведь действительно приходил. Про горшки я может и не знал, но видел, что он загрузил все доступные ямы, две угольные и три для обжига извести, поджёг и оставил своего подопечного караулить, подбрасывать уголь и присматривать за площадкой.

Процесс обжига извести пришлось полностью оставить на Хорга, и ни о чём не жалею. Известь можно обжечь и без Созидания, тем более железный уголь сам делится Основой в процессе горения, только успевай подкидывать.

Разве что последние закладки в угольных ямах не понравились. Вроде ямы неплохо продуманы, продухи достаточной ширины, но среди угля нашлось довольно много плохо прожжённых кусков, так что они пошли на второй заход. Может, маловато дров на растопку кладём? Или сыроватые дрова поставляют. Я‑то сам, когда выбирал, внимательно следил за качеством и сухостью каждого полена.

– Иди пока, доешь ужин, – махнул штрафнику в сторону навеса.

Тот с радостью убежал под навес греться, подкинул пару деревяшек в костёр при входе, но всего пару, чтобы не спалить крышу.

Ну а я посидел и посмотрел, как идёт процесс. В известковую яму Основа поступает из железного угля, это понятно и работает без моего участия. Но вот с самим углём поступили несправедливо, пустив процесс пиролиза на самотёк. Одиннадцать единичек в запасе есть, пока посплю, восстановится ещё минимум пять, обычно так бывает после сытного ужина. Может даже шесть или семь, если повезёт, такое тоже бывало. А значит сама вселенная велит поделиться с этим миром своими ресурсами.

Подошёл к ямам для пиролиза, положил ладони рядом с горячей глиной и выпустил по капле Основы, направляя мягкое тепло в процесс. Как обычно, часть энергии ушла в землю, рассеялась в грунте и камнях, но какие‑то крупицы добрались до цели и жадно впитались углём. Ну всё, ребята, больше на сегодня сделать не могу. Доброй ночи, тлейте на здоровье.

Вернулся к яме с известью и почувствовал зуд в пальцах, который обычно означает желание запустить анализ. Не стал, разумеется, Основу на это тратить глупо, но и без анализа кажется, что температуры маловато. Жару бы поддать, аж зудит в одном месте.

Посидел, посмотрел на огонь, порадовался тому, какой жар даёт железный уголь по сравнению с обычным, хотя кажется, что этого все равно недостаточно. У меня скоро будет промышленный горн, и к нему стоит относиться бережно, беречь каждый кирпич и каждый шов. А пока есть ямы, которые не жалко, почему бы не попробовать одну мыслишку?

Положил руки на край ямы, закрыл глаза, сконцентрировался. Созидание я в огонь уже пускал, и не раз, и каждый раз оно вело себя мягко, подкармливало процесс, добавляло тепла, как заботливая бабушка подливает масла в кашу. А что будет, если вместо Созидания направить Разрушение? Никогда раньше этого не делал, просто не приходило в голову, а ведь известняк нам надо именно разрушить!

Потянулся к ощущениям внутри, к той второй дорожке, которая идёт параллельно Созиданию и требует совсем другого настроя. Выпустил одну единицу, так, на пробу, и направил её в огонь, как обычно, быстро и хлестко.

[Основа: 10/15 → 9/15]

Вспышка!

Столб пламени ударил в небо и разметал черепки, которыми была прикрыта яма. Жар полыхнул по лицу так, что я отшатнулся, потерял равновесие и сел на задницу, ощупывая пальцами брови. Брови на месте, но ощутимо покороче, чем были минуту назад. Из‑под навеса выскочил штрафник, весь облитый супом и с круглыми глазами, в которых отражался быстро стихающий огненный столб.

Несколько секунд мы молча переглядывались, он от навеса, я с земли, и оба пытались осмыслить произошедшее.

– Всё нормально! – первым в себя пришёл я и попытался изобразить на лице спокойствие. – Мокрое полено кинул, вот и взорвалось!

– А что, мокрые нельзя? – он удивлённо уставился на яму, из которой всё ещё валил жирный чёрный дым. – А‑а, ну понятно, вот почему так плохо горело…

– Именно, – я поднялся на ноги и отряхнул штаны. – Иди доедай пока.

Штрафник кивнул, покосился на яму ещё раз и убрался обратно под навес, на ходу стирая суп с подбородка, а я погрузился в мысли.

Вот оно как, значит… Огонь стих, но яма раскалилась так, что жар чувствовался за несколько метров. Накидал черепков сверху, чтобы прикрыть теплопотери, и температура внутри подскочила настолько заметно, что даже без анализа видно по цвету камня. Известняк у стенок начал светлеть, а это верный признак того, что обжиг пошёл как надо, по‑настоящему, а не той вялой имитацией, которую мы наблюдали раньше.

Одна единица Основы в Разрушение, а жар вырос так, будто плеснули бочку керосина в огонь и подали чистого кислорода под давлением. По ощущениям температура подскочила градусов на двести, если не больше, и сыроватые дрова, которые до этого чадили и плевались паром, вспыхнули мгновенно и сгорели дотла за считанные секунды. Разрушение не просто добавило тепла, оно ускорило сам процесс горения, разнесло его в клочья и заставило выделить всю энергию разом.

Теперь остаётся один вопрос, и он не даёт покоя сильнее, чем раскалённая яма. Почему я раньше не вспомнил, что Разрушение является частью Созидания?

Мне ли, подрывнику, не знать, что иногда без разрушения не создашь что‑то новое? В прошлой жизни я этим зарабатывал, расчищал площадки направленными взрывами, сносил старые конструкции, чтобы на их месте выросли новые. Каждый демонтаж был началом стройки, каждая воронка превращалась в котлован под фундамент. И здесь принцип тот же, только вместо тротила у меня Основа, а вместо детонатора собственные руки.

Известняк надо разрушить, уничтожить его структуру, расщепить, выжечь из него всё лишнее, чтобы получилось нечто иное. Из мёртвого камня рождается живая известь, из которой мы замесим раствор и возведём стены, способные простоять сотни лет. Разрушение ради Созидания, Созидание через Разрушение. Два пути, которые система заставляет меня развивать параллельно, и вот наконец становится понятно, зачем.

Потому что без одного второе не работает в полную силу. Потолок по Созиданию,к которому я приближаюсь уже который день, существует не просто так. Система, ну или вселенная, не пускает меня дальше, пока Разрушение плетётся где‑то позади, на своих жалких двадцати девяти процентах. Два колеса одной телеги, и если одно крутится быстрее другого, телега едет по кругу, а не вперёд.

Посидел ещё немного, глядя на раскаленную яму и прислушиваясь к ровному гулу огня внутри. Да, процесс явно ускорился, причем заметно и одна единица Разрушения сделала то, чего не смогли сделать три часа обычного обжига даже с железным углём.

Руки чесались попробовать ещё раз, но Основу надо беречь, сон восстановит недостающее, и завтра можно будет экспериментировать с чистой совестью и полным запасом. А сейчас мне девять единиц должно хватить до утра, чтобы спокойно дожить и не мерзнуть ночью.

Некоторое время я просто сидел и наблюдал за обжигом, подперев щёку кулаком и позволяя себе редкую роскошь ничего не делать. Известняк у стенок ямы продолжал светлеть, жар от железного угля гудел ровно и уверенно, и весь этот процесс вызывал чувство глубокого удовлетворения, какое бывает, когда смотришь на чужую работу и понимаешь, что твоя уже сделана. Ну, почти сделана. Хорошо, каюсь, не почти. Но ведь начата же, верно?

Ладно, вечно так сидеть не выйдет, да и слишком любопытно, чтобы тратить время на созерцание. Поднялся, вернулся под навес, бросил полешко в костёр у входа и окликнул штрафника.

– Иди к яме, присмотри за огнём. Если начнёт садиться, подкинь угля, но осторожно и понемногу. Мокрые поленья больше не трогай вообще, а то опять шарахнет, – припугнул его, но теперь можно быть уверенным, что он не будет больше баловаться с сырыми дровами.

Парень на секунду замешкался, видимо, вспомнил недавний столб пламени и мысленно прикинул, хочет ли он находиться рядом с ямой, из которой стреляют огненные гейзеры.

Ну а я наконец добрался до самого интересного.

Присел в углу навеса, вытащил глиняный комок и положил на колени. Бывшая конечность голема за время хранения окончательно потеряла форму, никакой лапы и никакой колотушки, просто увесистый ком бурой глины.

Но даже так, без всякого анализа и без Основы, видно, что это не обычный кусок. Поверхность матовая, без единой трещинки, без пор, без тех мелких дефектов, которые есть у любой нормальной глины. А на ощупь этот материал и вовсе удивительный, пальцы утопают мягко и ровно, без малейшего сопротивления, и кажется, что стоит только захотеть, и комок сам примет форму, которая нужна. Лепи что угодно, он послушается.

А что мне, кстати, нужно? Вопрос хороший, и ответов на него больше, чем я способен перечислить за один вечер. Да и торопиться с этим не стоит, сначала надо понять, что именно я держу в руках.

Закрыл глаза, сосредоточился и пропустил через глину каплю Основы.

Под навесом стало чуть светлее. Самую малость, будто кто‑то зажёг свечу в соседней комнате, и отблеск пробился сквозь открытую дверь. Крохи энергии, ничтожное количество, но этого хватило, чтобы Основа разошлась по всему куску сложной разветвлённой паутиной, словно внутри этой глины зашиты готовые каналы. Не просто прожилки, которые я видел в лесу при первом осмотре, а полноценная сеть, с узлами, разветвлениями и пересечениями.

Узлы даже не стал считать, штук двадцать, не меньше, и это только те, что удалось разглядеть буквально за секунду. Какие‑то мелкие, едва различимые, а какие‑то крупные, и энергия задерживается в них заметно дольше, прежде чем двигаться дальше. И некоторые из этих крупных узлов по форме напоминают что‑то знакомое, что‑то похожее на руны. Не уверен, очертания расплывчатые, как будто смотришь на буквы сквозь мутное стекло, но сходство есть, и списать его на воображение не получается.

В общем, утверждать не буду, но и отмахнуться не смогу.

Основа разошлась по всей толще глины, нити переплетались между собой, расходились на множество тонких ответвлений, затем снова сходились в плотные жгуты. Кровеносная система, вот на что это похоже! Кровеносная система в отсеченной конечности, и, возможно, сравнение это куда ближе к истине, чем кажется на первый взгляд.

Голем и есть магическое существо, которое живёт и дышит Основой. Как‑то ведь он заставлял этот строительный материал двигаться, формировать подобие конечностей, бить с такой силой, что от одного удара у меня до сих пор побаливает бедро. Не мускулами, не сухожилиями, а чистой энергией, пропущенной через глиняное тело по этим самым каналам.

Открыл глаза и покрутил комок в руках. Ладно, что материал особенный, было понятно с самого начала, ещё когда я тащил эту лапу через лес, проклиная её вес и собственное упрямство. Но вот насколько особенный? И тут на помощь приходит единственный эксперт, который не берёт денег за консультацию и не обзывает дураком. По крайней мере, не вслух.

[Основа: 9/15 → 8/15]

[Анализ материала…]

[Анализ завершён]

[Объект: Бурая глина (особая). Плоть низшего голема]

[Особенности: исключительная устойчивость к растрескиванию и нагреву; облегчённый обжиг; высокая стойкость к деформациям при механическом и термическом воздействии]

[Чистота: 100%]

[Вместимость Основы: высокая]

Несколько секунд я молча смотрел на строчки, мерцающие перед глазами.

Вместимость Основы высокая, не низкая, как у лесной бурой глины, и не средняя, как я втайне надеялся! Это значит, что каждый кирпич, вылепленный из этого материала, будет хранить Основу так, как обычному кирпичу и не снилось. Руна на таком материале не просто приживётся, а расцветёт, впитает энергию жадно и глубоко, и отдавать будет долго и щедро. Один такой кирпич стоит сотни обычных, если говорить о магических свойствах, а не о простом строительстве.

Да что там руна, ее там можно вообще не ставить. Сразу вспомнилось, как ветви плотоядной лиственницы жадно впитывали каждую каплю основы и за счет этого готовое изделие приобрело новые интереснейшие свойства. И это без мам, пап, рун и кредитов, между прочим.

А облегчённый обжиг означает, что температура нужна ниже обычной, и мои ямы, которые с трудом дотягивают до нормального жара, для этой глины подойдут прекрасно. Не надо никакого промышленного горна, не надо шамотной футеровки и железного угля по три закладки за ночь.

Устойчивость к растрескиванию и стойкость к деформациям, ну тут и объяснять нечего. Мечта любого строителя, хоть в этом мире, хоть в прошлом. Кирпич, который не трескается при обжиге, не крошится от удара и не лопается на морозе. За такое на моей прежней работе инженеры продали бы душу, а потом ещё приплатили бы сверху.

И чистота сто процентов. Цифра, которая пока ни о чём мне не говорит, потому что сравнивать не с чем. Но интуиция подсказывает, что показатель этот не случайно стоит в анализе, и рано или поздно я пойму, зачем система решила мне его показать.