Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 86 страниц)

Тачка в очередной раз подпрыгнула на корне, ствол громыхнул о дно и чуть не вылетел, но я успел навалиться и удержать. Перехватил ручки поудобнее и покатил дальше, напевая под нос что-то неопределённое, потому что петь вслух в лесу неловко, а молча тащить скучно.

Вообще, если отбросить физическую нагрузку и посмотреть на ситуацию со стороны, жизнь складывается как в сказке. Занимаюсь интересными делами, учусь новому каждый день, зарабатываю, строю, создаю. Булки свежие по утрам, помощник толковый, горн работает, и даже лиственница во дворе перестала кидаться и ведёт себя почти прилично, не считая редких провокаций.

Просто живёшь и наслаждаешься каждым проведённым здесь днём. Ну да, тяжело физически, руки устают, спина ноет, колесо скрипит, но ведь тяжестью настроение не испортишь, когда знаешь, ради чего стараешься.

Мысли постепенно улетели куда-то за горизонт, туда, где небо сливается с верхушками далёких гор, и вместе с ними всколыхнулись воспоминания из прошлой жизни. Не конкретные, а такие, общие, размытые, когда не помнишь лиц, но помнишь ощущения. Запах стружки в мастерской деда, гул бетономешалки на первой практике, звон арматуры в котловане, который казался бездонным, а на самом деле был глубиной всего восемь метров.

И к этим картинкам невольно приплелась память Рея, детская, наивная, но до странности тёплая. Как он ковырял палкой глину у реки и лепил из неё кособоких человечков. Как прятался от Хорга на чердаке и разглядывал потолочные балки, удивляясь, как они держат крышу. Как первый раз взял в руки мастерок и понял, что тяжёлый инструмент слушается ладони, если не бояться.

Эти детские воспоминания облили сердце чем-то тёплым, и улыбка на лице появилась сама собой, непроизвольная и немного глуповатая, но какая разница, если никто не видит. Два набора памяти, два детства, и оба по-своему дороги, хотя первое закончилось давно и далеко, а второе продолжается прямо сейчас, в этом теле, на этой дороге, с этой непосильно тяжёлой тачкой.

У деревенских ворот стражник привычно скользнул взглядом по моей физиономии, отвернулся и уставился обратно на дорогу. Мало ли кто там с тачкой идёт, подумаешь, событие. Но через пару секунд что-то в голове у него, видимо, щёлкнуло, потому что повернулся снова и уставился, на этот раз совсем иначе.

– Рей, ты сдурел? – стражник шагнул ближе и вытянул шею, разглядывая содержимое тачки. – Это что, железное дерево?

– Ага! – не стал скрывать радости.

– А нахрена оно тебе? – он обошёл тачку кругом, потрогал ствол, отдёрнул руку и зачем-то понюхал пальцы. – Я уже не спрашиваю, как ты его вообще смог срубить, знаю, что у тебя что-то с головой. Но зачем? Вот что действительно интересно.

– Ну так, материал никогда лишним не будет, – пожал плечами и подхватил ручки тачки. – А тут ещё и особый.

Двинулся дальше, и стражник проводил меня долгим задумчивым взглядом. Уже почти отвернулся, но до ушей долетело негромкое, сказанное скорее себе под нос:

– Тебе виднее, наверное…

«Тебе виднее, наверное» – вот что я услышал, или мне всё-таки послышалось? Нет, не послышалось, потому что стражник произнёс это с такой интонацией, в которой не было ни насмешки, ни снисходительности. Просто констатация, мол, пацан разбирается в строительстве и знает что-то, чего не знают другие.

Это ведь чуть ли не первое признание мастерства от постороннего, не от Гвигра, который хвалит за то, что можно перепродать, и не от Борна, которому нужен уголь, а от обычного стражника, которому ничего от меня не надо. Он просто увидел железное дерево в тачке и решил, что раз Рей его тащит, значит Рей знает, зачем.

А такое признание дорогого стоит. Особенно в деревне, где репутация ползёт медленнее улитки, зато держится крепче камня.

Настроение подскочило до небес, и даже тащить эту неподъёмную тяжесть стало ощутимо легче, хотя физика говорит, что это невозможно, но физике иногда полезно помолчать и не портить момент. Развернул тачку к мастерской Ольда, потому что на вышке железная жердь вряд ли пригодится, её даже гвоздём не пробьёшь, а вот плотник обязательно оценит такой материал по достоинству. По крайней мере, надеюсь.

Подкатил тачку к открытым воротам и заглянул внутрь.

– Ольд! Ты тут?

Плотник выглянул из-за верстака, и на этот раз не стал ни ругаться, ни гнать, а улыбнулся, вытирая руки о фартук.

– О, Рей! Заходи, заходи. Иди сюда, оцени, что я из твоей лиственницы строгаю!

Подошёл, и Ольд с нескрываемой гордостью протянул несколько длинных палок с узорами из чёрного дерева. Гладкие, ровные, с аккуратной резьбой по всей длине, и лиственничная древесина при обработке раскрылась совсем иначе, чем в необработанном виде. Глянцевый чёрный блеск, плотность как у камня, и каждая палка при лёгком щелчке по ней отзывается чистым звонким тоном.

– Представляешь, какие копья получатся? – Ольд сиял. – У меня уже есть заказчик. В город пойдут, прямиком гвардейцам лорда! Ну а остальное пущу на всякую мелочёвку, там древесины хватит на месяц работы. – Он осёкся, заметив выражение моего лица, и выглянул за ворота. – А ты чего притащил, кстати?

Увидел в тачке длинную жердь и ещё целую копну колючих веток, и замер.

– Ух ты ж ёжик… Это что, железное?

– Ага, – усмехнулся. – Оно самое. Только срубил, и сразу сюда. Структура вообще не древесная, но подумал, вдруг будет интересно.

Ольд подошёл к тачке, осторожно потрогал ствол, провёл пальцем по гладкой поверхности и присвистнул.

– Как же ты его срубил вообще… Я думал, его только практик сможет одолеть, а ведь там ещё колючки эти, и на голову всякая гадость летит…

– Если долго мучиться – что-нибудь получится! Немного упорства, и дерево уже в тележке! – Развел я руками, – Ну что, нужно тебе такое? Там много, могу рубить и приносить.

Плотник помялся, почесал затылок и развёл руками с таким сожалением на лице, что сердце ёкнуло ещё до того, как он заговорил.

– Да вот же, Рей, не нужно, – вздохнул Ольд. – Боюсь представить, сколько раз ты пропотелся и на что теперь похож твой топор после этой рубки, но нет, я с этим материалом не работаю. Да и никто не работает. Это же росток железного дерева, молодой ещё совсем, и десятка лет ему нет.

– Ну и что? Зато гибкий, пластичный, очень прочный. Или думаешь, инструмент не возьмёт?

– Да инструмент ко всему можно подобрать, скалы же как-то режут, и ничего, – Ольд покачал головой. – Рей, ты правда не знал? Железное дерево, оно же не просто так названо железным. Ржавеет оно. А если вода попадёт, так и вовсе, в труху рассыпается, и ничего ты с этим не сделаешь. Старое железное дерево, да, может постоять долго, а вот ростки… Разве что лаком покрывать, но если хоть одна трещина будет, то всё, пиши пропало.

Ольд помолчал, видя, как мое лицо вытягивается, и добавил мягче:

– В общем, Рей, мне не нужен этот материал, извини. Совсем недолговечен он, изнутри разрушается. – Но тут же поднял палец и прищурился хитро, – Но если что ещё добудешь, сразу ко мне тащи! Я теперь твой первый покупатель буду!

– Спасибо, – кивнул, и благодарность была искренней. Хотя, ради возможности покупать особую древесину, и для плотника это честная сделка.

– А кстати, нет, давай поступим ещё лучше, – Ольд оживился. – Ты как что заприметишь в лесу, сразу ко мне дуй, спрашивай. Я, знаешь ли, в древесине разбираюсь, всё что хочешь расскажу и подскажу!

Вот за это спасибо отдельное и от всего сердца. Бесплатный консультант по древесине, да ещё и с допуском к мастерской. Пожал ему руку, попрощался и потащил тачку с железным стволом обратно.

Настроение, конечно, чуть просело, потому что одно дело тащить ценный материал к покупателю, и совсем другое тащить его обратно, домой, с пониманием, что продать не удалось. Но просело не сильно. Нет, я ведь не совсем дурак и запасной план имелся изначально. Просто надеялся, что обойдётся без него, но надежда штука ненадёжная, а план штука практическая.

И пусть новые вводные вылились на голову как ушат ледяной воды, вернув в суровую реальность одним махом, но ведь это тоже важная информация. Все старания не зря, и древесина в любом случае ценна, просто по лёгкому пути пройти не получилось.

Теперь мне известно, что железное дерево действительно «ржавеет», особенно при контакте с влагой. Что это означает на практике? Ну, его можно покрасить, покрыть лаком или каким-нибудь маслом, и проблема решена, пусть и временно. Но ведь у плотника нет таких возможностей, которые есть у меня. Он не знает, что будет с древесиной, если пропитать её Основой. Уверен, придать свойства водонепроницаемости вполне решаемая проблема, если подойти к ней правильно.

Ну и становится всё очевиднее, почему особые материалы так ценятся среди мастеров. Их попросту не достать. На примере железного дерева это стало ещё понятнее, ведь кому вообще придёт в голову прикладывать ради этого столько усилий? Лезть по шипастым корням через мостки, прятаться от острейших листьев, а потом убивать свой топор об железный ствол, чтобы просто добыть деревяшку?

Тут нужен усиленный Основой удар, без этого никак. Причём Созидание в этом никак не помогло бы, нужно именно Разрушение, а значит на добычу древесины надо отправлять настоящих сильных воинов. Но им, в свою очередь, не позволит заниматься заготовками гордость. Ну и ограниченный резерв Основы, а то вдруг война, а он уставший. А вот я вполне могу этим заниматься, мне такое дело по душе.

В любом случае, поводов унывать нет. Приволок домой дерево, выгрузил из тачки, уселся рядом и уставился на ствол, прикидывая дальнейшие действия.

– Рей, а это что? – Сурик на несколько секунд позабыл про горн, разглядывая добычу широко раскрытыми глазами. – Какое странное дерево…

Рука мальчишки сама потянулась к тонкому стволу и острым веткам без листьев, и пальцы коснулись гладкой поверхности с осторожностью, будто трогал что-то живое.

– Железное, – выдохнул устало. – Особое, знаешь ли.

– Да ну? – Сурик обвёл завороженным взглядом каждый сантиметр ствола, от среза до кончиков обрубленных ветвей. – И что с ним делать будешь?

– Использую запасной вариант.

Поднялся на ноги, потому что сидеть и расстраиваться не время, пока не проверил всё как полагается. Подхватил топор и прикинул, куда бить. Нет, вкладывать Основу в удары точно не стоит, это увидит любой, даже тот, кто совершенно не знаком с Основой, то есть Сурик. Убрал топор, полез в карман и высыпал Сурику на ладонь десять медяков.

– Сходи, купи нам чего-нибудь очень вкусного. Вот прямо чтобы на душе хорошо стало.

Сурик уставился на горку медяков так, будто ему вручили годовое жалованье.

– Но… Куда столько? Я даже не знаю, что можно купить на столько денег!

– Пусть будет вкусно. – отвернулся и снова начал размечать глазами места ударов, – Всё, ступай, думай. За горном я пока сам присмотрю, можешь об этом не переживать.

Расточительно, конечно, десять медяков на еду, когда каждая монета на счету. Но иногда стоит порадовать себя и не вижу в этом ничего зазорного. Пусть лиственничные ветки закончились и такие же корзины пока не сплести, но я уже понял, что от голода в этом мире не сдохну. Как и в прошлой жизни, в этой ничего не изменилось, а лишь стало лучше. Если ты работаешь с полной отдачей и на результат, всё у тебя будет. Просто работай и продолжай двигаться по намеченному пути, никуда не сворачивая по дороге. А сейчас хочу вкусно поесть, и всё тут.

Сурик убежал, а я смог спокойно заняться делами. Первым делом, пока есть Основа, присел у горна, приложил ладони к основанию и направил энергию знакомым маршрутом, через грунт и поддувало, к посуде внутри камеры. Поток пошёл мягко, ровно, и пять предметов откликнулись тёплым ощущением, принимая энергию без сопротивления. Влил столько, сколько показалось достаточным, и убрал руки. Осталось восемь единичек, и этого должно хватить на эксперимент, если не разбрасываться.

Подхватил топор, подошёл к стволу и нанёс мощный быстрый удар по центру, вложив две единицы Основы в лезвие. Топор вошёл на две трети, оставив обугленные края, и ствол жалобно хрустнул, но не разломился. Следом схватил за кончик ствола, придавил ногой место среза, и попытался доломать, чтобы не тратить Основу на лишние удары. Ломается, кстати, ужасно. Гнётся под любыми углами и действительно остаётся в том же положении, так что пришлось доламывать как проволоку, перегибая туда-сюда, пока волокна не сдались окончательно.

Ещё четыре единицы Основы, и разрубил ещё в двух местах, разделив ствол на равные куски. Каждый удар давался легче предыдущего, потому что уже понял, куда целить и с какой силой вкладывать, но и расход не маленький. Шесть единиц на три разруба, и в резерве осталось всего две, что для любого мало-мальски серьёзного действия уже впритык.

Маловато бревнышек вышло, но ведь это эксперимент, а не массовое производство. Тем более, пока рубил, кинул пару веток в топку горна, просто из любопытства. Горят, скажу честно, совершенно паршиво. Дымят, тлеют, чадят, но настоящего пламени не дают, и жара от них чуть больше, чем от сырой тряпки. Можно списать на то, что дрова свежесрубленные и внутри полно влаги, хотя ветки не назовёшь толстыми. А когда высохнут, как говорит Ольд, могут превратиться в труху и «поржаветь» изнутри. Замкнутый круг, в котором нужно найти лазейку. Ну, надо пробовать, иначе зачем вообще затевал.

Сложил бревнышки на дно угольной ямы, обложил вокруг обычными дровами плотно, без зазоров, чтобы жар распределялся равномерно. Уголь получится смешанный, обычный и железный вперемешку, но для первого опыта сойдёт, если сойдёт вообще. Потом побежал за глиной, накопал полную тачку, замесил с водой и через час яма была готова, замазана и загерметизирована. Перенёс от горна пару горстей раскалённых углей, быстро разжёг огонь внутри и принялся ждать.

Дым повалил густой, белый и вонючий, и пах он совсем не так, как обычное дерево. Что-то едкое, с металлическим привкусом, от чего запершило в горле и защипало глаза. Ну, если результат будет хотя бы вполовину так же интересен, как запах, значит эксперимент уже удался.

Присел рядом с ямой, наблюдая за дымком, и подбросил в горн пару поленьев. Два дела одновременно, угольная яма и обжиг, и оба требуют внимания, но оба терпят, если не считать периодических подбросов, так что вполне управляемо, если не зевать.

Всё у меня получится, и нет смысла сомневаться. Железное дерево ржавеет от воды? Значит, нужно убрать воду. Основа умеет менять свойства материалов, я видел это на глине, на лиственнице, и нет причин думать, что с железной древесиной фокус не пройдёт. Просто нужно подобрать правильный подход, а подход подбирается экспериментами, а не сидением на месте.

Глава 10

Дымок из угольной ямы поднимался тонкой белёсой струйкой, уже без прежней густоты и едкости, и по цвету можно было понять, что пар ушёл, влага выкипела, а значит внутри идёт именно то, что должно идти, пиролиз, если по-научному. Превращение древесины в уголь, если по-простому. И где-то среди обычных поленьев лежат обрезки железного дерева, которые либо превратятся во что-то стоящее, либо нет, но узнаю я это только завтра.

Сидел, глядя на дымок, и перебирал в голове события последних часов. Железное дерево, конечно, преподнесло сюрприз, и не самый приятный. Столько усилий на добычу, столько надежд на уникальный материал, а в итоге Ольд разводит руками и говорит, что древесина ржавеет от воды. Ну, не буквально ржавеет, но суть та же, разрушается при контакте с влагой, причём молодые стволы особенно уязвимы.

Если бы речь шла о каком-нибудь обычном дереве, расстроился бы, пожалуй, но тут случай другой. Я познакомился с новым материалом, узнал его свойства, понял ограничения, и теперь знаю, чего ожидать. А знание не бывает бесполезным, даже если полученный ответ звучит как «нет, так не выйдет».

Ну и Эдвин, конечно, хорош. Рассказал про корни, про листья, про то, что деревья «дразнят» его, и что к рощице лучше не соваться. Про защитные механизмы предупредил, за что спасибо, хотя я и сам об этом догадывался. А вот о том, что древесина как материал никуда не годится без серьёзной обработки, тактично промолчал.

Впрочем, винить его сложно, он ведь травник, а значит рассматривает растения в живом виде, и его интересуют листья, корни, соки, отвары. Что происходит с деревом после рубки, для него примерно так же увлекательно, как для меня рецепт удобрения из рыбных потрохов. То есть, вообще никак, и даже местами противно.

Живот урчал всё настойчивее, и с каждой минутой урчание становилось громче, словно внутри кто-то требовал аудиенции. Сурика нет уже полчаса, убежал на ярмарку с десятью медяками в потном кулачке, и пропал, видимо, не может определиться между десятком вариантов, каждый из которых обещает счастье, но требует мучительного выбора. Десять медяков на еду, когда впереди столько незакрытых расходов, расточительство, конечно, но иногда стоит перестать считать и просто порадовать желудок.

Ладно, чем сидеть без дела и слушать собственное брюхо, лучше потратить время с толком. Поднялся, подхватил тачку, закинул лопату, топор как обычно заткнул за пояс и покатил через деревню к реке. Дорога знакомая до последней кочки, ноги несут сами, а руки уже знают, когда повернуть тачку, чтобы колесо не попало в знакомую выбоину у третьего забора, которая после дождя превращается в маленькое болото.

Ярмарка к этому часу сворачивалась, торговцы складывали товар, убирали навесы, кто-то уже грузил телегу, а на площади оставались только бабки с последними связками лука и мальчишки, подбиравшие с земли оброненное. Прокатил тачку мимо, не задерживаясь, потому что покупать сегодня нечего, а таращиться на остатки чужого изобилия без денег занятие тоскливое. Все-таки деньги я предусмотрительно оставил в тайнике.

У реки всё как обычно – берег подсох после утреннего тумана, глиняный пласт на обрыве виден отчётливо, и лопата входит в него охотно, без сопротивления. Нагрёб полную тачку, как и десятки раз до этого, утрамбовал, чтобы по дороге не рассыпалась, и покатил обратно. Занятие настолько привычное, что деревенские давно перестали обращать внимание.

Когда-то еще совсем недавно косились, перешептывались, крутили пальцем у виска, а теперь просто скользят взглядом и отворачиваются, мол, ну вот опять мелкий с глиной, что тут нового. Скорее уж удивились бы, увидев меня без тачки и без перепачканных рук.

Во дворе выгрузил глину в яму для замеса, проверил горн и угольную яму, убедился, что оба процесса идут своим ходом, и уселся на рабочее место. После подлил воды, замесил глину как следует, проверил, что мнется без проблем и только тогда смог приступить к медитации. Закрыл глаза, выровнял дыхание и позволил мыслям растечься, как вода по ровной поверхности. Руки сами потянулись к глине, размяли ком, отщипнули нужный кусок, и привычный ритм лепки подхватил сознание, унося его от дневной суеты.

Основа потекла через тело уже проторенным маршрутом, тонким ровным ручейком, от центра груди к кончикам пальцев и дальше, в глину. Каждая новая черепичная пластина принимала каплю энергии и отзывалась мягким теплом, глина уплотнялась чуть сильнее обычного, и поверхность разглаживалась под пальцами так, будто сама хотела стать идеально ровной. Медитация, лепка, восстановление резерва, и всё это одновременно, в одном простом движении рук.

Черепички одна за другой уходили под навес на сушку, а голова тем временем работала отдельно от рук, перебирая задачи, которые накопились за последнее время. И одна из них внезапно всплыла из глубины памяти с такой отчётливостью, что пальцы на мгновение замерли.

Стражник Малг, который свалился с лестницы и попросил сделать ветрозащиту на вышке. Ведь это первый заказ напрямую, без посредников, от человека, которому нужна конкретная вещь, а я до сих пор даже не начал думать, как её сделать! И вот от этой мысли стало как-то неуютно. Обещал ведь, пусть и не называл сроков, но обещание есть обещание, и затягивать с ним не стоит. Хотя стоит отметить, что и сама вышка пока не готова, но ведь я тоже за один день все точно не сделаю.

Руки продолжали лепить, а мысли перешли в практическое русло. Ветрозащита для вышки, которая закрывает от ветра, но не закрывает обзор. Задача на первый взгляд несложная, но только на первый.

Сделать из глины? Нет, сразу мимо. Хрупкая, тяжёлая, при ударе рассыпается, и тащить глиняные панели на верхотуру занятие неблагодарное. Первый же порыв ветра, от которого эта защита призвана спасать, расколет плитку пополам. Отметаем и больше в ту сторону не смотрим.

Сплошная деревянная стенка? Тоже не годится, причем даже в нижней части, под изгородью. Обзор закроет наглухо, стражник не увидит ничего, кроме собственных коленок, а смысл дозорной вышки как раз в том, чтобы видеть всё вокруг. Нет, сплошняком нельзя.

Сплести из ивы? Вот это уже ближе к делу. Плетёная стенка пропускает свет, оставляет щели для обзора и при этом гасит ветер, не давая ему бить в полную силу. Руку на лозе я уже набил, корзины плету уверенно, и перенести навык на стенку вполне реально. Можно оставить как рабочий вариант, если ничего лучше не придумается.

А если из лиственницы? В принципе, с повышенным расходом Основы можно было бы получить панель с особыми свойствами, прочную и упругую, но это чистое расточительство. Тратить и без того скудные запасы лиственницы и Основы на ветрозащиту, когда есть десяток дел поважнее, глупо. Приберегу ресурсы для чего-нибудь серьёзного.

А вот дальше мысль сделала неожиданный поворот и побежала в сторону, которую я раньше почему-то не рассматривал, а в частности к жалюзи. Ну да, именно жалюзи, как в прошлой жизни, только из подручных материалов. Наклонные пластины, закреплённые в раме под углом, пропускают свет и позволяют видеть наружу, но отсекают прямой поток ветра, направляя его вверх или вниз. Конструкция простейшая, эффективность доказана веками применения, и сделать её можно из чего угодно, лишь бы пластины были ровными и достаточно тонкими.

Причем такую защиту можно сделать как в нижней части, где ноги стоят, так и в верхней. Просто верхнюю сделать подъемной, на каких-нибудь подвесах или примитивных петлях.

Из досок делать дорого, в деревне они почти штучный товар, каждая на счету, а о металлических пластинах даже думать смешно, на такое и у королей кошелёк не потянет. Но ведь Бьёрн кроет крышу дранкой, а дранка и есть тонкие деревянные пластины, нарезанные из полена. Кто мне запретит нарезать такие же, только подлиннее? Взять подходящее полено, расщепить его на ровные тонкие пластины, закрепить в деревянной раме под нужным углом, и готово.

Но тут есть загвоздка, и загвоздка серьёзная. Топор для такой работы не подходит, слишком грубый инструмент, лезвие толстое, при ударе раскалывает полено как попало, и тонкую ровную пластину из-под топора не получишь. Для дранки нужен нож, хороший хозяйственный нож с широким клинком и удобной рукоятью, которым можно расщеплять древесину вдоль волокон, контролируя каждое движение. Ножа у меня нет. Топор, лопата, руки и голова, всё это имеется в наличии и готово к использованию, а вот ножа не было ни разу за всё время, и как-то раньше обходился, но для жалюзи без него никак.

Деньги есть, считай четыре серебряка почти, и на эти деньги можно не только нож купить, но и вообще разгуляться на полдеревни. Но тратить серебро на инструмент, когда есть возможность получить его иначе, не хочется. Деньги лучше придержать для чего-нибудь непредвиденного, мир полон сюрпризов, и далеко не все из них приятные.

Зато есть кое-что другое. Гвозди, выдернутые из старых досок на помойке, не все пошли в работу. Некоторые обломались, другие слишком сильно погнуты и тоже вот-вот поломаются, другие проржавели. Этого мусора накопилось уже порядочно, и не зря я каждый раз складывал всё в одно укромное место, не ленился. Железный лом, пусть ржавый и кривоватый, но всё же железо, а кузнецу железо нужно как воздух, даже если это самое железо у него лежит слитками на полках.

И ещё кое-что, завтра утром первая партия железного угля будет готова, и есть подозрение, что эта затея себя оправдает. Если обрезки железного дерева в яме превратились в уголь, пусть даже частично, такой уголь может оказаться куда жарче обычного, а для кузнечного дела жар решает всё. Отнести Борну железный уголь и горсть старых гвоздей, а взамен попросить нож.

Или выкует из обломков, или отдаст готовый из запасов, потому что запасы у него есть, просто без нормального угля он не может работать в полную силу и торгуется жёстче обычного. А тут я прихожу с углём, который, возможно, горит как ничто другое, и с железом впридачу, так что повод для торга появляется сам собой.

План вполне рабочий. С подходящим ножом можно расщепить несколько поленьев на тонкие пластины, собрать из них жалюзийную решётку, закрепить в раме и установить на вышке. Ветер будет проходить между пластинами, теряя силу и меняя направление, а стражник при этом сохранит обзор через щели и сможет нести дозор, не превращаясь в сосульку. Малг обрадуется, его напарник тоже, а у меня появится ещё один выполненный заказ и ещё одна ступенька в репутации.

Решено, завтра первым делом к Борну.

Отложил черепицу в сторону, поднялся с места и подошёл к угольной яме. Дым шёл уже совсем жидкий, почти прозрачный, и это верный знак того, что пора начинать. Замазал все отверстия глиной, одно за другим, плотно, без зазоров, перекрывая доступ воздуха снаружи и выход дыма изнутри. Древесина внутри ямы уже отдала воду и летучие вещества, а теперь, без кислорода, начнётся настоящий пиролиз, и если всё пойдёт как надо, к утру на дне будут лежать куски угля.

Но в этот раз помимо стандартных процедур захотелось попробовать кое-что новое. Опустился на колени, положил обе ладони на утрамбованную землю рядом с ямой и сосредоточился. Основы в резерве осталось немного, но пара капель на эксперимент вполне найдётся.

Выдавил совсем чуть-чуть, осторожно, как из полупустого тюбика. Энергия пошла сквозь грунт вниз, к яме, и часть её рассеялась по дороге, впитавшись в землю, как вода в песок. Но остальное дошло, я отчётливо почувствовал, как поток коснулся обугливающейся древесины и впитался в неё, мягко и без сопротивления. Что-то внутри ямы откликнулось слабым теплом, и процесс, который шёл сам по себе, словно выровнялся, стабилизировался, будто невидимая рука поправила пламя в камине.

Вот это по-настоящему любопытно. Основа прошла через землю и повлияла на уголь, пусть частично, пусть с потерями, но повлияла. Анализом бы проверить результат, посмотреть, что там получилось, но для анализа нужен полный резерв, а сейчас в запасе почти ничего. Значит, сначала восстановление, а для этого лучший способ тот, что уже проверен десятки раз.

Уселся обратно на место для лепки, закрыл глаза и взялся за глину. Размял ком, отщипнул кусок, руки пошли по привычному кругу. Черепичная пластина, ещё одна, потом следующая… Основа возвращалась медленно, по капле, как и всегда при спокойной размеренной работе, и торопить её бесполезно, она идёт в своём ритме и плевать хотела на мои пожелания.

Слепил одну пластину, взялся за вторую, закончил, потянулся к третьей, и как раз когда разминал очередной ком глины, за спиной послышались шаги. Лёгкие, торопливые, и по звуку сразу понятно, что Сурик наконец-то вернулся, нагруженный добычей и, скорее всего еще и лыбится до ушей.

– Ну что? – окликнул, не открывая глаз, потому что хотел закончить изделие и не терять концентрацию. – Чего пожрать принёс?

Пара секунд тишины. Молчание затянулось на мгновение дольше, чем должно было, и что-то в этом молчании ощущалось неправильно, непривычно, как фальшивая нота в знакомой мелодии. За ним последовал короткий возмущённый кашель.

– Кхм… На, говна поешь!

Тело среагировало раньше, чем голова успела сообразить, кому принадлежит голос. Затылок уловил движение воздуха, что-то летело в мою сторону с нехорошей скоростью, и ноги ударил мощный импульс Основы, резкий и хлёсткий, почти болезненный. Меня подбросило с места и отшвырнуло в сторону на добрых три метра, так быстро, что мир размазался перед глазами в одну сплошную полосу. Приземлился на полусогнутые, проехал пятками по утоптанной земле и замер, тяжело дыша и пытаясь понять, что только что произошло.

А в том месте, где только что сидел, со смачным шлепком приземлился навозный снаряд. Свежайший, если верить носу, и попади он в цель, отмываться пришлось бы до вечера.

Обернулся и замер, потому что за спиной стоял не Сурик, а Эдвин, и руки у него были опущены, на одной ладони остались бурые следы от снаряда, а лицо… Лицо у него было такое, какого я раньше не видел ни разу. Не злое, не насмешливое, не раздражённое. Задумчивое до крайности, до каменной неподвижности, будто весь мир вокруг перестал существовать и остались только мысли, от которых лоб пересекла глубокая морщина.

– Гм… – протянул он, и протянул так медленно, что казалось, каждая буква стоит ему отдельного усилия. – Нет, я, может, что и не знаю о Созидателях… Но чтоб такое…

Замолчал, и пауза затянулась настолько, что захотелось помахать рукой перед его глазами. Губы шевелились беззвучно, брови то сходились, то расходились, и по всему было видно, что внутри старческой головы происходит нечто масштабное и противоречивое, вроде столкновения двух встречных потоков, каждый из которых настаивает на своей правоте.

– Нет, это же бред какой-то… – пробормотал он наконец, и слова предназначались явно не мне, а каким-то внутренним собеседникам, которые вели спор у него в голове.

И не сказав больше ни слова, развернулся и побрёл к дому. Медленно, шаркая подошвами, не оборачиваясь, погружённый в свои мысли так глубоко, что, похоже, забыл зачем пришёл, забыл про навоз, забыл про меня и вообще про всё на свете, кроме того, что только что увидел.

– Чей-та ты припёрся опять, козёл старый? – Мирта высунулась из-за забора с выражением боевой готовности, которое у неё, кажется, не снимается даже во сне.

Эдвин прошёл мимо, не повернув головы. Даже не огрызнулся, не замедлил шаг. Просто протопал вперёд, словно Мирта вместе со своим забором сделалась невидимой, а вся деревня со всеми обитателями перестала его занимать.

А вот это уже по-настоящему серьёзно. Потому что за всё время знакомства с этим вредным стариком я был абсолютно уверен в одном: повода покричать на кого-то Эдвин не упустит никогда. Это для него как дышать, как ворчать на ромашки, как кидаться навозом в каждого, кто подвернётся под руку. Если Эдвин промолчал в ответ на прямую провокацию, значит в его голове что-то сдвинулось настолько сильно, что даже базовые инстинкты отошли на второй план.