Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 86 страниц)

– Вот же дуры, – обречённо вздохнула она и пошла дальше. Пусть обсуждают что хотят и пускают любые слухи, Дагна давно перестала обращать на это внимание, чтобы начинать сейчас.

Вернулась в дом, усадила старшего с младшим на шкуры, отыскала в куче обломков подходящее полено, обстругала ножом щепки и отдала мальчишкам. Занозу, конечно, могут посадить, но мир жесток, и привыкать к трудностям лучше с юных лет, чем позже и больнее. Старший сразу понял задачу и принялся возить полено по полу, изображая лошадь, а младший увлечённо пытался засунуть щепку в рот, из которого её регулярно извлекал брат.

Пока дети были заняты, Дагна взяла ведро, спустилась в погреб и решила хотя бы начать готовку. Помыть и почистить овощи, просто чтобы занять руки и как‑то помочь доброму здоровяку. Да, она больше любит ковать, конечно, молот в руке привычнее, чем тряпка, но от быта никуда не деться, тем более когда этот быт в таком состоянии.

Разожгла огонь по новой, и на этот раз дым пошел куда надо, у разогретого очага тяга куда лучше, хотя Дагна все равно помотала головой. Трещины серьёзные, кладка просела, раствор местами выкрошился полностью.

Чинить бессмысленно, надо складывать заново. Отец бы не стал латать чужие ошибки, он бы разобрал до основания и сложил как следует, ровно, на совесть, чтобы стояло десятилетиями. Дагна умеет, он научил, и руки помнят, даже если последний раз складывала горн ещё до замужества. И вроде бы руки заняты работой, но мысли снова потекли в каком‑то своем направлении.

День в Валунках начался обычно, Дагна как раз взялась за простой заказ, наточить и подправить серп для соседки, когда загрохотал тревожный колокол. Звук ударил по ушам, разнёсся над крышами, и первые секунды никто не понял, что происходит, потому что колокол бил не так, как при пожаре, а быстро, сбивчиво, с нарастающей частотой. Потом крики, топот, и люди высыпали из домов, озираясь и не понимая, куда бежать.

А вот она поняла почти сразу… Бросила серп, рванула к соседке, у которой оставила детей, и когда схватила обоих мальчишек, младшего на руки, старшего за запястье, до кузни уже не добралась. За те минуты, что ушли на детей, бой разгорелся по всей северной окраине, и возвращаться означало бежать навстречу тому, от чего все бежали прочь.

По улицам носились звери, причем разные, от мелких юрких тварей, похожих на облезлых собак, до чего‑то крупного и рогатого, что Дагна видела только мельком, потому что не оглядывалась. Нападали на всех подряд, без разбору, и люди в панике давили друг друга, пытаясь протиснуться к южным воротам.

Но настоящее сражение шло с северной стороны. Гвардейцы Кральда приняли бой, и вот кто оказался настоящими монстрами, только по другую сторону. Бойцы носились с немыслимой скоростью, кровь била фонтанами, клинки сверкали Основой, и среди них Дагна разглядела самого Кральда, широкого, в помятом доспехе, рубящего направо и налево без остановки. Рёв, лязг, крики, всё смешалось в сплошной давящий гул, от которого звенело в ушах и сводило зубы.

Гвардейцы стояли, сколько могли, невзирая на то, что врагов оказалось в разы больше. И только когда последние жители вышли через южные ворота, бойцы начали медленно отступать, не забывая при этом подбирать раненых.

Дагна уходила одной из последних. Оглянулась один раз, уже за воротами, и увидела их…

Три фигуры на краю побоища. Длинные, тощие, с зеленоватой кожей и вытянутыми мордами без глаз. Твари сидели верхом на огромных волках, неподвижно, молча, и просто наблюдали за происходящим, хотя наблюдать им, казалось бы, нечем.

От них несло чем‑то таким, что Дагна не могла описать словами, не страхом, не холодом, а чем‑то глубже, первобытным и давящим, от чего хотелось упасть на землю и не шевелиться. В следующий миг все три фигуры развернулись и ушли куда‑то в сторону степей.

Дагна вздрогнула и тряхнула головой, прогоняя наваждение. В последнее время совсем не те мысли лезут, надо отвлекаться. Это не повторится, новый дом никто не сожжёт. Здесь всё будет по‑другому, потому что иначе не может быть, а если может, то Дагна об этом думать не собирается. Лучше работать, чтобы не осталось времени на плохое.

Вспомнилось, как у дома старосты всем предложили работу. Беженцы потянулись к бородатому великану, к Хоргу, а на худого чумазого юнца никто и не посмотрел. Дагна поначалу тоже не думала вызываться, но потом задумалась.

Почему мелкий паренёк стоит рядом с матёрым мастером и предлагает работу на равных? Не просто же так ему доверили бригаду, а значит есть в нём что‑то, чего не видно на первый взгляд. Как минимум интересно, а как максимум он и вправду знает, что делает.

И чем дольше Дагна смотрела на стройку, тем сильнее склонялась ко второму. Совершенно непривычные материалы, странные приспособления, серая жижа, которая застывает камнем. На каждом участке работы видно, что кто‑то пытался облегчить труд, сделать процесс проще и быстрее.

Бочки, подъёмник, даже то, как организована подача раствора, всё продумано и выстроено так, чтобы рабочие тратили силы на дело, а не на беготню. С таким человеком лучше, чем с тем, от которого только рычание из‑за забора и летящая во все стороны земля с глиной. У Хорга и каменщики, и плотники, все взялись за лопаты, и судя по звукам, крещение копанием прошло успешно.

Так что Дагна ни о чём не жалеет. Выбор сделан верно, осталось его оправдать.

Посидела ещё немного у огня, покормила детей тем, что нашлось в погребе, потом стало скучно сидеть на месте и вышла на участок. Сухая трава торчала клочьями, какой‑то разломанный хлам валялся вперемешку с поленьями и обломками досок. Дагна принялась разгребать, складывать мусор в кучки, выдёргивать сухостой.

Понятно, что Больд не просил, и если скажет убрать обратно, она уберёт, но всё же, вдруг ему будет приятно. За доброту надо платить, потому что доброта в людях встречается слишком редко, чтобы принимать её как должное.

Старший приглядывал за младшим, и Дагна время от времени поглядывала на них через открытую дверь, убеждаясь, что оба на месте и никто не пытается съесть что‑нибудь несъедобное. Младший засыпал, полено уже не интересовало, и старший осторожно укладывал его на шкуры с серьёзным видом, непривычным для десятилетнего мальчишки. Рано повзрослел, как и все дети, которым не повезло с отцом.

Дагна как раз оттащила к забору очередную охапку сухой травы, когда почувствовала, что земля дрожит. Мелко, ритмично, и дрожь усиливалась с каждым ударом.

Больд появился из‑за угла, на ходу отставив в сторону оторванную калитку, которую, судя по виду, даже не заметил. Зашёл на участок и остановился, глядя на Дагну сверху вниз. В правой руке здоровенный топор с лезвием шириной в две ладони, а в левой… дерево.

Довольно большое и на удивление красивое, с пышной листвой и яркими розовыми цветами, но вырванное из земли вместе с корнями и приличным комом грунта. Ствол толщиной примерно с руку самой Дагны, а в высоту дерево было метра четыре, не меньше, и цветы на его ветвях покачивались, роняя лепестки на плечи великана.

– Тут это… – замялся Больд и переступил с ноги на ногу, от чего земля ощутимо вздрогнула. – Я просто подумал, женщина в доме, а женщины любят цветы. Ну и вот.

– Но это же дерево, – растерянно проговорила Дагна, глядя на розовые лепестки, которые кружились в воздухе и мягко оседали на утоптанную землю двора.

– Да, дерево, – виновато вздохнул Больд и покрутил его в руке, как букет ромашек. – Я пытался цветы набрать, но они что‑то мнутся. Рвёшь один, он сразу в кашу. А дерево вот, стоять зато будет.

И с этими словами он размахнулся и вогнал дерево вместе с корнями в землю, по меньшей мере на метр. Грунт разошёлся с глухим хрустом, ствол встал намертво, ветви качнулись, осыпав Дагну розовым дождём, а с крыши соседского дома с тихим стуком скатилась и разбилась очередная черепичина.

* * *

Дагну пристроил, совесть чиста, можно возвращаться к делам. А дел, как водится, столько, что хватит на троих, и ни один из этих троих не успеет пообедать.

Первым делом снова завернул к башням. Со стороны картина бодрая, леса облеплены людьми, вёдра летают вверх‑вниз, журавль скрипит и кланяется, бочки с раствором катят по утоптанной земле. Рабочий муравейник, и с каждым днём он становится всё слаженнее и выше. Издалека даже красиво, но стоит подойти ближе, и красота начинает трещать по швам.

На левой башне все еще заливали последний столб, и я полез наверх по лесам, чтобы посмотреть, как идёт процесс. Поднялся, заглянул в опалубку и тихо выдохнул через зубы.

Двое работяг заливали раствор и тыкали в него палками с таким энтузиазмом, с каким обычно помешивают остывшую кашу. Палка входила в бетон, палка выходила из бетона, и на этом вся вибрация заканчивалась. В углах опалубки, там, где раствор должен заполнить каждую щель и обнять каждый пруток арматуры обязательно будут пустоты, уверен. Воздушные карманы, которые после застывания превратятся в слабые места, а слабые места в оборонительной башне не нужны никому, кроме тех, кто эту башню собирается ломать.

– Стой! – рявкнул так, что оба подпрыгнули, а один чуть не выронил палку в опалубку. – Вы что творите? Палкой надо не мешать, а протыкать! Быстро, часто, до самого дна! И по стенкам стучать, чтобы пузыри выходили!

Работяги переглянулись и принялись тыкать с удвоенным рвением, но теперь слишком быстро и бестолково, разбрызгивая раствор в стороны.

– Да не так! Ритмично! Воткнул, вытащил, сдвинул, воткнул, вытащил! И по стенке палкой постукивайте, вот так! – продемонстрировал на ближайшем участке, обстучал щит опалубки, и из раствора с влажным бульканьем полезли пузырьки воздуха. – Вот они, видите? Каждый такой пузырь после застывания станет дыркой. А дырка в столбе означает трещину, а трещина означает, что первый же зимний мороз разорвёт бетон изнутри, и весь столб пойдёт коту под хвост. Понятно?

Оба закивали, и понятно им стало или нет, покажет время, но хотя бы палками заработали как следует.

Перешёл к соседней башне и обнаружил проблему посерьёзнее. Рект отвлекся от журавля и возился с опалубкой на втором столбе и при виде меня виновато отвёл глаза. Я присмотрелся к арматуре и почувствовал, как внутри что‑то нехорошо ёкнуло.

– Рект, а где выпуски?

– Какие выпуски? – он захлопал глазами.

– Арматура! Прутки должны торчать вверх, за край столба, сантиметров на сорок! Мы же об этом говорили! Куда ты собираешься крепить перемычку между вторым и третьим этажом, если столбы заканчиваются вровень с заливкой?

Рект уставился на столб, потом перевёл растерянный взгляд на меня. Осознание медленно проступало на его лице, и зрелище было не из приятных.

– Перемычка должна лечь на столбы и связать их между собой. А чтобы она не просто лежала сверху, а работала как единое целое с каркасом, арматура из столба должна входить в тело перемычки. Без этого у нас получится не конструкция, а детский кубик на кубике, которые рассыпятся от первого серьёзного удара.

– Я думал, мы потом приделаем… – промямлил Рект.

– Потом? К застывшему бетону? И как ты себе это представляешь? Долбить готовый столб, чтобы вставить прутки? – я потёр переносицу. Спокойно, он не со зла, просто не понимает пока. – Ладно, этот столб ещё не залит, значит успеваем. Нарежь прутков нужной длины и привяжи к основной арматуре так, чтобы они торчали вверх.

Рект кивнул и принялся за работу, на этот раз вроде бы понимая, зачем это нужно. Проверю позже, конечно, доверяй, но проверяй, особенно когда речь идёт о том, что будет держать перекрытие. Все‑таки рано я их начал расхваливать, без контроля со стороны Хорга стройка может вполне полететь в одно место.

Спустился с лесов, отряхнулся и двинул на свой участок. Настроение чуть просело, потому что ошибки на стройке означают, что я недостаточно хорошо объясняю. Можно, конечно, ругаться и сваливать на криворуких работяг, но правда в том, что они делают ровно то, чему их научили, а учить их должен теперь я. Значит, где‑то недоработал, и это моя проблема, а не их.

На участке встретил привычную картину, Сурик носился между навесами, покрикивая на лепщиков и проверяя формочки. Подавальщики таскали глину из ям, мяли, месили, передавали дальше по цепочке. Обжиговые ямы дымили, издавая знакомый запах палёной глины и железного угля, который для меня давно стал запахом прогресса.

Подошёл к формовщикам и стал по очереди отбирать у них формочки, но теперь уже не «на проверку», как раньше, а для полноценной подзарядки. Накопители приняли заряд легко, мягко, без сопротивления, и тепло растеклось по стенкам. Подзарядил все которые есть, потом пробежался по готовым кирпичам и расставил руны накопителей там, где успел.

А успел далеко не везде, кирпичей уже налепили столько, что я физически не могу обработать каждый. Если раньше успевал поставить печать на каждую заготовку, то теперь производство обогнало мои возможности, и с этим придётся смириться. Все кирпичи пропитаны Основой через формочки, это да, но руна накопителя стоит в лучшем случае на каждом третьем.

Обидно, но что поделать? Темпы выросли в разы, и выбор простой: либо замедлять производство ради качества каждого кирпича, либо гнать объём и мириться с тем, что часть изделий будет попроще.

И выбор тут очевиден, потому что главное, что Основа есть в каждом кирпиче, а накопитель на каждом третьем уже неплохо. Когда эти кирпичи лягут в стену рядами, рунная сеть всё равно соберётся, просто будет чуть менее плотной, но она все равно будет.

Если прикинуть по цифрам, производство вышло на четыре‑пять тысяч кирпичей в день. Звучит внушительно, и по здешним меркам это, наверное, так и есть. На строительство уходит около трёх тысяч, не больше, и разница постепенно оседает на площадке ровными штабелями. Их выкладывают в стороне, поближе к тому месту, где я планирую ставить горн. Запас растёт, и каждый лишний куб кирпича греет душу, потому что это не просто стройматериал, это будущее. Стены, печи, мастерские, лазарет. Всё в дело пойдёт, в этом можно не сомневаться.

Закончил с формочками, вытер руки и огляделся. Инспекция, можно считать, завершена. Проблемы найдены, указания розданы, участок работает. Теперь бы чем‑нибудь полезным заняться, и желательно своими руками. Глаза разбегаются, если честно, потому что построить можно многое. Кирпичей пойти налепить для разнообразия, или на башне помочь, или горн наконец заложить.

А можно ни одно из этого, а вместо этого сходить поговорить с Хоргом. Давно собирался обсудить пару вещей, да всё руки не доходили, а точнее ноги, потому что каждый раз по пути находились более важные дела.

Вот теперь этим и займусь, а потом загляну к Тобасу. В лесу становится неспокойно, и если не ускорить добычу железного дерева сейчас, потом может оказаться совсем не до прогулок к роще. Надо использовать затишье, пока есть такая возможность, а то запасы арматуры не бесконечные. Ну и заодно погляжу, может в лесу что‑нибудь интересное подвернётся. На тропах давно ничего полезного не встречается, это я уяснил, зато стоит сойти в сторону, и лес иногда показывает такое, что потом неделю перевариваешь.

У Хорга кипела работа совсем другого толка. Если на башнях всё про точность, расчёт и каждый сантиметр, то здесь царила грубая сила, помноженная на упрямство. Толпа людей с лопатами, кирками и просто заострёнными палками рыла траншею вдоль старого частокола. Земля летела в стороны, кто‑то ковырял глину, кто‑то оттаскивал выкопанное к частоколу, и всё это под непрекращающийся рёв Хорга, который доносился откуда‑то из‑за кучи свежего грунта.

Из беженцев, кстати, здесь осталось человек тридцать, не больше. Остальные, видимо, уже падали с ног после первого дня в бригаде Хорга, и он их отпустил отлёживаться. Милосердие, конечно, хотя Хорг бы скорее откусил себе язык, чем признал, что способен на подобное. Думаю, многие из ушедших уже жалеют, что выбрали «нормального мастера» вместо чумазого подростка. Но это их решение, я‑то предлагал.

Хорг обнаружился по ту сторону траншеи, где лично вбивал колья под разметку второго ряда частокола. Каждый удар кувалды загонял кол в землю по самую верхушку, и я невольно подумал, что забивать сваи с помощью Хорга, наверное, дешевле и эффективнее, чем строить копёр.

– Что думаешь по поводу высоты? – встал рядом и начал без предисловий. Хотел спросить про погоду, чтобы как‑то плавно завести разговор, но решил не тратить время.

– Какой высоты? – Хорг вогнал очередной кол одним ударом и выпрямился.

– Частокола. Сколько делаем?

– Два роста или около того, – протянул Хорг, прикинув что‑то в уме.

Два его роста или моих? Невольно задумался над тем, что вот это «два моих роста, три твоих шага, четыре локтя старосты и пятнадцать мизинцев Гундара» явно не самая удобная система измерений. У каждого свой рост, свой локоть, свой шаг, и когда я прошу рабочего отмерить два локтя, он отмеряет свои, а не мои, и в итоге получается что попало.

– Слушай, давно хотел спросить… Удобно так изъясняться? Ну, в шагах, в локтях…

– Мой дед ещё так изъяснялся, и ничего, мир не рухнул, – буркнул Хорг, но я заметил, что он задумался. – А ты это к чему?

– А давай придумаем слово для измерения длины? Возьмём верёвку, отрежем определённый кусок, и будем все отталкиваться от этого размера. Одна мера, одинаковая для всех, чтобы когда я говорю «два этих куска», и ты, и Рект, и любой работяга отмеряли ровно одно и то же.

– Гм… – Хорг положил кувалду на плечо и почесал бороду. – И что, как назвать хочешь?

– Да хоть метр, например, – ляпнул как бы невзначай первое пришедшее в голову случайное слово. Хотя, когда нужна мера длины, именно это слово почему‑то приходит первым. – А чтобы отмерить сотую часть, ну, как медяк от серебряка, можно добавить приставку. Допустим, «санти». Будет сантиметр, это примерно вот столько, – показал пальцами. – А метр, это половина твоего роста.

Хорг скептически посмотрел на мои пальцы, потом на себя, потом хмыкнул.

– Ну ладно, валяй свой метр, попробуем… – пробурчал он без особого энтузиазма, но и без обычного рычания, что для Хорга равносильно горячему одобрению.

Я метнулся к дому за верёвкой, которую покупал когда‑то у торговца за неприличные деньги. Ради такого дела и разрезать не жалко, хотя верёвка в здешних краях стоит как небольшое преступление, и портить её просто так рука не поднимается. Но пока не буду резать, сначала разметим.

Вернулся, попросил Хорга встать ровно и расправить плечи. Двухметровый мужик, плюс‑минус пара сантиметров, лучшего эталона в радиусе дневного перехода не найти. Размотал верёвку, приложил от земли до макушки и завязал узелок на нужной высоте.

– Вот! – показал ему. – Это у нас будет один Хорг… – осёкся и поправился. – Два метра. А так, – сложил вдвое, – один метр. – Сложил ещё раз. – А так уже пятьдесят сантиметров. Или полметра, кому как проще.

– Дурость какая‑то, – помотал головой Хорг. – И чем это нам поможет?

– А смотри. – Всё‑таки отрезал от верёвки кусок в два метра, и сердце ёкнуло, потому что верёвка хорошая, крепкая, а теперь стала короче. Вручил Хоргу получившийся отрезок. – Я прошу тебя отрубить два локтя бревна. Покажешь, сколько это?

– Да вот, – Хорг подошёл к ближайшему бревну у траншеи и приложил локоть. Отмерил раз, другой, отметил ногтем. – Примерно столько.

– А мне так не кажется, – пожал плечами, подошёл и приложил свой локоть. Отмерил два раза. Получилось раза в полтора меньше, и разница была настолько очевидной, что даже ближайшие работяги перестали копать и уставились на нас.

– Ой, будто бы я этого и так не понимаю, – махнул он рукой, – Если человек не дебил, то тоже поймет.

– А теперь отмерь мне два метра. – не обратил внимания на его возражения, – Ну, или один Хорг, – кивнул на верёвку.

– Гм… – Хорг задумался, потом приложил верёвку к бревну и отмерил ровно, от узелка до узелка. Точный, однозначный, одинаковый для всех размер. – Ладно, убедил, – пробасил он, – Может и дельная мысль, я давно о таком задумывался. Но чтобы были метры, а не хорги эти твои, понял?

– Договорились, – улыбнулся я, прекрасно понимая, что хорги могут прижиться даже лучше. Сколько до города? Да пятнадцать килохоргов. Ладно, пока оставлю эту мысль при себе, а то Хорг и кувалдой может приложить, если довести. Она у него, вон, аж тридцать сантихоргов.

Глава 3

Хорг стоял по колено в траншее и наблюдал, как мужики забрасывают выкопанную землю к старому частоколу. Земля ложилась неровно, кое‑где подсыпали больше, кое‑где меньше, но в целом дело двигалось, а разравнивать будем потом, когда встанет второй ряд кольев.

Трое мужиков с вёдрами обмазывали брёвна старого частокола пеком, и чёрная жирная жижа на солнце поблёскивала так, будто частокол решил принарядиться перед собственными похоронами.

– Дрова гнилые, – Хорг указал на почерневшие столбы, – но постоят ещё, думаю.

– Ну да, менять ни к чему, только время потратишь, – согласился я.

Гнилой частокол, конечно, не оборона, а видимость. Но сейчас он выступает в другой роли, по сути это опалубка для глинисто‑известковой начинки. Когда смесь схватится, брёвна можно будет хоть на дрова пускать, за ними останется полтора‑два метра камня, и вот это уже серьёзный аргумент. А пек замедлит гниение хотя бы на время, чтобы дерево дожило до этого момента.

– А спереди лучше не просто колья воткнуть, – повернулся к Хоргу. – Выкопать ямы на полметра, может метр, и сделать как с дозорными вышками, помнишь?

– Горячая заливка, – Хорг потёр подбородок. – Дело говоришь. А то расколупают колышки, можно не сомневаться.

Впрочем, даже если расколупают, сильно это врагу не поможет, впереди ещё добрых два метра начинки, которую голыми лапами не возьмёшь. Но всё равно лучше делать так, чтобы стояло веками.

Сломать можно что угодно, весь вопрос в том, насколько это неудобно для того, кто ломает. А противник, судя по рассказам беженцев, разумный. Звери под его командованием действуют совсем не как дикие, могут и подкоп устроить, и обойти с тыла, и отвлекающий манёвр придумать, пока основная группа давит с другой стороны.

– Ладно, не буду отвлекать, – махнул Хоргу.

Тот никак не отреагировал, потому что его внимание уже перехватили лесорубы, тащившие связку брёвен куда‑то не туда.

– Да куда вы тащите, дебилы⁈ – заорал Хорг и полез из траншеи. – Сюда складывать надо, а не туда! Зачем нам потом таскать лишний раз, сразу кладите нормально!

Он ушёл, размахивая руками, в сторону каких‑то бедолаг, а я направился к воротам. Именно оттуда начинается дорога к лесной роще, и надо бы переговорить с Тобасом. Железного дерева копится слишком мало, и если он не поторопит своих, мы останемся без арматуры. А без арматуры бетон хрупкий, как сухая глина, и толку от него в обороне не больше, чем от хорошо утрамбованного песка. Ну ладно, может и больше, но ненамного.

Пошёл к воротам, и поход в лес тут же отменился, ведь на второй башне, на втором этаже, мужики снимали опалубку и от этого у меня задергался глаз. Не потому, что рано, этот столб уже вполне встал и можно освобождать доски, просто я удивился тому, как они это делают!

Били по ней молотами и обухами топоров, отдирали со всей дури, и матерились так, что даже вороны на ближайшей берёзе замолкли и с интересом наклонили головы. Стоял хруст, гул, грохот от ударов, и я даже не помню, как взлетел по лесам наверх. И честно не понимаю, как не прибил этих работяг на месте.

Обошлось без мордобоя, но было близко. Отогнал мужиков от опалубки столба и некоторое время стоял и смотрел на них, пытаясь понять, они специально вредят или действительно не соображают, что творят. Судя по растерянным лицам, и правда не соображают, только это и позволило успокоиться.

– А что не так‑то, Рей? – удивлённо пробормотал один из них.

Уль стоял чуть позади, молча хлопая глазами, и вот от него я такого не ожидал. Ну ладно эти, они новенькие, но Уль‑то видел, как мы снимали опалубку на первом этаже.

– Что не так? У нас много таких щитов? – я ткнул пальцем в покорёженную доску, на которой красовалась свежая трещина. – Ольд не успеет наделать новых, да и эти без того произведения искусства! Зачем так отдирать? Они же гнутся, ломаются!

– Жалко, да, – протянул первый и почесал затылок, – но ведь они не отходят по‑другому. Прилипли намертво, щиты эти твои. Что предлагаешь, на столбе оставить? А как тогда кирпич класть поверх?

Мужики загалдели, и в их голосах звучала не дерзость, а растерянность. Для них это непонятная штука, которая должна сниматься легко, а не снимается, и единственное решение, которое приходит в голову, это бить посильнее. Логика проста и по‑своему безупречна, если не думать о последствиях.

Закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Нельзя их винить. Для них бетон и опалубка новее, чем утренний рассвет, и ломают они не со зла, а потому что не знают, как правильно. А не знают, потому что я не объяснил. И винить тут надо в первую очередь себя.

– Смотрите, – подошёл к щиту и провёл пальцем по поверхности.

Ну да, лак уже содрался, и потому бетон так крепко пристал к дереву. На гладкой пропитанной поверхности раствор скользит и не цепляется, а на голом дереве хватается мёртвой хваткой. Бывает, и даже с гладким покрытием может случиться, если заливать слишком влажную смесь. Хотя есть способы, и я эти способы прекрасно знаю, просто понадеялся, что покрытия хватит надолго.

– Ведро воды дайте, – протянул руку.

Внизу забегали, и вскоре журавль поднял наверх небольшое ведёрко. Поднялся по лесам чуть выше, туда, где щит ещё стоял на месте, и начал тонкой струйкой подливать воду в стык между щитом и бетоном.

– Сейчас вода просочится и немного размягчит контактный слой. Но торопиться тут нельзя, это может и пару часов занять. Постепенно подливаете и ждёте.

Мужики переглянулись, явно не в восторге от перспективы стоять два часа с ведром воды, но промолчали. На самом деле терпения хватило на полчаса, всё‑таки у нас ускоренная стройка с использованием Основы, и щит действительно начал отходить, пусть и не так легко, как хотелось бы.

– Дальше, если этот способ не помог, – спустился вниз и из строительного мусора нарубил несколько деревянных клиньев, штук двадцать. Забрался обратно наверх и начал потихоньку забивать клинья, поочерёдно и со всех сторон, чтобы нагрузка распределялась равномерно. Подбил сверху, потом справа, затем слева и снова по верхним, потихоньку. – И не забывайте постукивать по самому щиту, но не так, чтобы он разлетелся на щепки!

– Да поняли мы, чего орёшь, – забубнили мужики, а сами выстроились полукругом и выглядывали из‑за моего плеча, стараясь не пропустить ни единой детали.

Вижу, что интересно им, и уже прикидывают, как будут применять всё это для собственных нужд. Ага, бетон‑то где покупать будете? У Рея, конечно! Монополия, ценообразование, никакой конкуренции, красота. Хотя пока даже за бесплатно отдавать некому, всё уходит на оборону, в том числе и рабочая сила.

– И не рвите, ни в коем случае, – добавил, продолжая работать. – Лучше подождать и сделать медленно, потому что, если подсунуть лом с одной стороны и дёрнуть, может не только щит сломаться, но и вырвать целый кусок камня!

За час со столбом справились, и как только щит освободился, я старательно почистил его до прежней гладкости. Спустился вниз, взял немного пека и пучком сухой травы размазал по щиту ровным слоем. Оставил в стороне, чтобы подсох.

– Вот так делайте с каждым щитом, и приставать не будет.

Не знаю, почему раньше им не объяснил обмазывать пеком. Наверное, понадеялся на гладкое покрытие, а может слишком доверился Хоргу. Хотя Хорг тут ни при чём, он бы и сам это придумал, просто не сталкивался с проблемой и не стал заморачиваться заранее. Какой смысл тратить время и пек на обмазку, когда и без этого прекрасно работает? А теперь, когда покрытие стёрлось, придётся делать иначе.

Идея пойти к Тобасу отпала сама собой, проблем и тут хватает. Следующий столб освободили от опалубки относительно быстро, здесь бетон так сильно не прилип, да и мужики отдирали теперь куда разумнее, не портили инструмент попусту. Тем временем на второй башне уже возвели опалубку и залили первый столб второго этажа, так что начали переходить к следующему. Ну а я и ещё несколько мужиков принялись класть кирпич на первой.

И процесс не пошёл, а полетел! В раствор добавлена капля дёгтя, и кирпичи с Основой ложатся на такую смесь так, будто сами находят нужное положение. Не сказать, что кладка идёт вообще без усилий, но после обычного раствора разница колоссальная. Кирпич встаёт ровно с первого раза, шов получается тонкий и плотный, и подстукивать почти не приходится.

Положил первый ряд, посмотрел, как управляются мужики. Хорг их здорово поднатаскал, работают как положено, пусть и немного медленно. Начал класть второй ряд, затем третий, четвёртый, пока ничего сложного. Но в какой‑то момент заметил, что на соседней башне работа идёт не так. Уль стоит на лесах, смотрит вниз, а внизу мужики тоже стоят, и поток вёдер почему‑то остановился.

– Вы чего там? – возмутился я. – Продолжайте заливку!

– Да вот, раствор ждём, – пожали плечами мужики наверху.

Посмотрел вниз, а бочки не катаются. Тоже стоят.

– А вы чего встали?

– Так месить нечего, – развели те руками.

Перевёл взгляд дальше по производственной цепочке, на полные вёдра извести, на кучу щебня, на песок, и… Ага, понятно. Пятеро мужиков пытались раскрошить обожжённую керамику в муку, и выходило у них откровенно медленно. Бьют камнями, трут в ступках, а порошка на дне корыта хватит разве что на пару замесов. Ну да, раньше этим занималось куда больше людей.

– А где все? – не понял я.

– Так Хорг увёл, – развели те руками, – а мы не успеваем.

– Понял, – тяжело вздохнул и повернулся к Улю. – Справишься? – показал на кирпичную кладку.

– В городе только этим и занимался, – кивнул тот и взялся за работу.

Набрал рукой раствор, размазал равномерно, положил кирпич, обстучал слегка и взялся за следующий. Движения уверенные, ровные, видно, что не врёт про город. Нитку бы ему натянуть, чтобы от уровня не отходил, да нет у нас ниток. Ну и вроде кладёт ровно, главное, чтоб без завала кнаружи или внутрь, а эстетика нам здесь ни к чему. Наоборот, звери увидят кривую кладку, ужаснутся, и убегут обратно в лес, где всё куда ровнее и правильнее.

Ещё немного посмотрел на процесс, потом спустился вниз и перераспределил людей. Троих снял с подноски щебня и песка и поставил на перемалывание керамики. Заливка от этого замедлится, никуда не денешься, но хотя бы не встанет намертво. Деваться некуда, и пока Хорг не вернёт часть людей, придётся работать так. Проблема в том, что он вряд ли вернет хоть кого‑то, на его участке стройки тоже не хватает рабочих рук.