Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 86 страниц)

– Звучит интересно, конечно, но при чём тут я? – Кейн лениво помешал суп. – Зверьё к вам не лезет, днём охотники регулярно ходят по лесу, безопасность мы вам обеспечили.

– Это прекрасно, и я очень ценю, – совершенно искренне кивнул я. – Честно. Но это вряд ли поможет, если мы не найдём способ добычи железного дерева, – снова развел руками, хотя я их по сути и не сводил, тема разговора этого не предполагает. – Их только практики могут рубить, и раньше этим занимался Тобас, но он вымотался за пару дней и неизвестно, сколько будет восстанавливаться.

– То, что вымотался, в его случае даже хорошо, – задумчиво кивнул Кейн. – Надо иногда выматываться, особенно в его возрасте. – его взгляд изменился, и лёгкая улыбка сползла с лица. – Так, погоди… Ты что же предлагаешь, чтобы я пошёл тебе дрова рубить? Серьёзно? Да ещё и Основу тратить?

– Ну, если грубо говоря, то плюс‑минус да, – промямлил я, чувствуя, что разговор пошёл не совсем в ту сторону, на которую рассчитывал.

– Совсем охренел там на своей стройке?

– Да что такого? Общее дело же делаем! – попробовал я зайти с другой стороны. – Тебе чего стоит пару раз топором махнуть?

– Эти, как ты говоришь, пару взмахов топора могут стоить нескольких десятков жизней, если твари вернутся. А они вернутся, уж поверь. – Кейн перестал мешать суп и повернулся ко мне. – И я не ударник, у меня другой путь. Более… как бы тебе это объяснить, чтобы понял. Тонкий. Да, скорее тонкий. Не помогу я тебе в этом, Рей, даже не проси. Я даже заготовкой дичи перестал заниматься из‑за последних новостей. И даже будь у меня желание помочь, а оно, кстати, есть, староста запретил мне далеко отходить от деревни.

– Да что ж такое‑то, – обречённо вздохнул я.

– Ты просто не понимаешь, насколько важно иногда экономить силы, – Кейн махнул рукой и потянулся к пузырю, но вдруг замер. – Хотя… Ты к Больду обращался?

– Эмм… – я задумался и принялся судорожно ворошить память Рея, чтобы хоть приблизительно понять, о ком речь.

Всплыл образ здоровенного лысого мужика с бородой такой густоты, что она вполне могла заменить зимний шарф, да и пузо прикрыть. При этом, что странно, в памяти он почему‑то частенько улыбался и громко ржал, хотя внешний вид скорее предполагал тяжёлый характер и короткие ответы. Вроде как охотник, но добычу приносил редко, а жил себе спокойно где‑то на окраине и особо не выделялся. Ну, разве что своими размерами и тем, что именно он обычно приносил с охоты.

– Не подумал о нём, если честно, – признался я.

– Ну так иди и сходи к нему, вдруг получится договориться, – Кейн пожал плечами и потянул носом воздух. – Всё, ступай, а то у меня суп на подходе, а ты такой тощий, что накормить сразу хочется. А я супом делиться не планировал, самому мало.

Поблагодарил, попрощался и зашагал искать Больда. Суп пах так, что уходить от костра было физически больно, но Кейн ясно дал понять, что гостеприимство на сегодня исчерпано.

Окраина нашлась быстро, и жилище Больда обнаружилось ещё быстрее, потому что не заметить его мог только слепой. Дом стоял на приличном участке, заметно крупнее соседних, и первое, что бросалось в глаза – это бревна. Толстенные, в обхват а то и все полтора, уложенные грубо и без особого старания, но крепко, как крепостная стена. Непонятно только, как такие махины сюда притащили и кто их укладывал. Всей деревней что ли трудились? И сколько лошадей ушло на перевозку, или тут волоком тащили, что тоже предполагает толпу народа.

Но как только из дома появился сам Больд, все вопросы отпали разом. В памяти Рея этот мужик хранился лишь смутным пятном, пересекались они довольно редко, пусть деревня и не самая большая. Но сейчас, увидев хозяина вживую, я сразу всё понял.

Больд, осмелюсь предположить, даже покрупнее Хорга будет. Но сейчас он выглядел скорее забавно, чем грозно. Вышел на крыльцо, неаккуратно наступил на толстую ступеньку, и та с жалобным скрипом развалилась пополам. Нога провалилась по колено, а сам Больд немедленно начал возмущаться.

– Ну чего такая хлипкая‑то⁈ Нет, ну вы видели⁈ Я даже не трогал, оно само сломалось! – он обвёл взглядом двор в поисках свидетелей и ткнул пальцем в мою сторону, потому что больше свидетелей не нашлось. – Вот ты, видел же?

– Ага, само, – удивлённо протянул я и подошёл к крыльцу.

Посмотрел на излом. Древесина не гнилая, вполне нормальная, ровные свежие волокна без намёка на труху или червоточину. Ступенька просто не выдержала, и не от старости, а от нагрузки. Только сейчас более внимательно огляделся по сторонам и заметил то, чего не разглядел издалека.

Ручка от входной двери оторвана, и похоже, не в первый раз, потому что на косяке виднелись следы как минимум трёх предыдущих починок. За открытой дверью стояла простенькая каменная печь, покрытая трещинами и выбоинами, будто по ней регулярно попадали кувалдой. Дверной косяк частично провалился внутрь дома, подпёртый снизу чурбаком. И вообще, при внимательном осмотре вокруг обнаружилась целая коллекция поломанных вещей, от треснувшей лавки до покосившегося навеса, который держался на честном слове и одной подпорке.

Но помимо всего этого хаоса в самом доме виднелись медвежьи шкуры, развешанные по стенам, а во дворе на распорках сушилась шкура какого‑то непонятного, но явно здоровенного зверя. Судя по размерам, при жизни эта тварь была ростом с хорошую лошадь, только заметно шире.

– А ты кто, кстати? – вдруг опомнился Больд, вытащив ногу из разломанной ступеньки и стряхнув с колена щепки.

– Я Рей, – протянул руку.

Но Больд руку не пожал, а уставился на мою ладонь так, будто я предложил ему подержать горящий уголёк.

– Ручонку‑то убери, а то сломаю ещё ненароком, – усмехнулся здоровяк. – Так это… Чего пришёл‑то? Посмотреть, как я тут на ступеньках кувыркаюсь?

Посмотрел на него, задумался. Вот так просто незнакомый человек подойдёт к тебе и предложит пойти рубить лес. Ситуация в таком случае выглядит как минимум неловко, и если поставить себя на место этого мужика, то я бы, скорее всего, выставил гостя за ворота, даже не дослушав.

Но картина будет совсем другой, если он станет моим должником. А я прямо вижу, что мне есть чем ему помочь. Крыльцо, печь, дверной косяк, навес… Тут работы на неделю, если делать по совести. И каждая починка будет вкладом в копилку благодарности, которую потом можно конвертировать в пару часов рубки железных деревьев.

– А ты же практик, да? – на всякий случай уточнил у Больда, а то вдруг Кейн просто решил надо мной подшутить.

– Ох… – обречённо вздохнул здоровяк и уселся на единственную уцелевшую ступеньку, отчего та жалобно скрипнула и просела на палец. – Увы, да. Только неправильный. Да ты и сам, наверное, знаешь. Меня тут все знают. – Он обвёл рукой двор. – Видишь же, что у меня участок больше, чем у всех, и это не просто так. Многие стараются держаться от меня подальше.

Честно говоря, Рей мог бы и побольше общаться с деревенскими, ведь я сейчас из‑за его узколобости вообще ничего не знаю и не понимаю. Ну серьезно, живешь в деревне всю жизнь и даже не удосужился выяснить, кто тут рядом обитает и чем занимается. Хотя, справедливости ради, Рей до моего появления больше по огородам лазил, чем по соседям с визитами вежливости.

Больд явно нашел благодарного слушателя и вскоре стало понятно, почему он так охотно рассказывает о себе, хотя я даже не просил особо. Просто уточнил, практик он или нет, а в ответ получил целую историю жизни. Дело в том, что с Больдом стараются не иметь дел из‑за его пути. Путь неуёмной силы, как он сам это назвал, и название, надо признать, исчерпывающее.

Силы у Больда столько, что хватило бы на пятерых, причем практиков, а вот контроля над ней почти нет. Подошёл к двери, забыл, что заперта, дёрнул и оторвал ручку или вообще выдернул всю дверь с косяком впридачу. Кинул дровишек в камин и пробил заднюю стенку. Хлопнул друга по плечу и уложил его на землю. Звучит забавно, пока не поставишь себя на его место. Он и рад бы помогать людям, но обычно такая помощь заканчивается чем‑то безвозвратно сломанным, а то и кем‑то безвозвратно ушибленным. И ладно бы была только сила, но с ней в комплекте идет неуклюжесть и совершенно не приходит скорость, как в моем случае с Путем Разрушения.

– Так ты, получается, охотник? – прищурился я, вспоминая шкуры на стенах. – Но если ты такой… неторопливый, на кого охотишься‑то?

– Только на то, что само нападает, – Больд усмехнулся и развёл ручищами. – А что убегает, то уже мимо. Мне ж за ним не угнаться, да и ловушки я ставить пробовал, только они ломаются, пока устанавливаю.

Теперь шкуры на стенах обрели смысл. Медведь не убегает, медведь лезет напролом, а крупная лесная тварь тем более. Против Больда, который бьёт с такой силой, что ступеньки трещат под ногами, у любого зверя, идущего в лобовую, шансов немного. Другое дело, что в оборону деревни его явно не подрядили, и это тоже объяснимо. Какой толк от чудовищной мощи, если противник может уклониться? Увалень, дурной в силе, но не в скорости, потому его и держат в стороне.

– Так это… Ты чего пришёл‑то? – вдруг вспомнил Больд.

– Да я по двум вопросам, – махнул рукой.

Мысль уже оформилась окончательно, пока слушал его рассказ. Крыльцо, которое он не сможет сломать. Не деревянное, разумеется, дерево тут не выдержит и недели. Нужно что‑то принципиально другое. Бетон с железным дёгтем в качестве пластификатора, литые ступени на арматуре из железного дерева, и сверху руна восстановления, чтобы микротрещины от ежедневного варварского обращения затягивались сами. Возни, конечно, прилично, но результат того стоит, потому что это будет первое крыльцо во всей деревне, способное пережить Больда.

– Хотел сделать тебе крыльцо, которое ты даже при желании не сможешь сломать, – озвучил первый пункт.

– Хах! – Больд схватился за живот и загрохотал так, что из‑под навеса с обиженным кудахтаньем вылетела соседская курица. – Я и без желания что хошь разворочу! Оно само ломается, как только меня видит!

Хохотал он долго, самозабвенно, утирая слёзы кулаками и периодически хлопая себя по коленям так, что ступенька под ним скрипела всё жалобнее. Минут через десять, когда смех наконец пошёл на убыль, Больд утёр глаза и замахнулся, чтобы похлопать меня по плечу. Благо, реакция у меня хорошая, а проверять на себе силу этой лапы совершенно не хочется. Успел отступить на полшага, и ладонь Больда со свистом рассекла воздух.

– Ладно, ты говорил про два вопроса, – он наконец отсмеялся и утёр лицо подолом рубахи. – Хочу ещё поржать. Может, печку мне сложишь, которую я не разворочу за неделю? Хах!

– Не, второй вопрос уже к тебе, – ухмыльнулся я. – И тут как раз надо кое‑что ломать. Железное дерево знаешь? Смог бы срубить несколько стволов на благо всей деревни?

Глава 4

Больд задумался, причём не просто так, а основательно. Привалился спиной к крыльцу, уставился куда‑то поверх моей головы и замер, шевеля губами, будто пересчитывал что‑то невидимое. Потом почесал бороду, после чего перешел на затылок… Я терпеливо ждал, разглядывая трещины на его крыльце и прикидывая в уме, сколько раствора уйдёт на три ступеньки и площадку.

– А чего взамен? – наконец выдавил он.

– Так крыльцо же, – напомнил я. – Неубиваемое.

– Хм, – Больд снова замолчал и уставился на обломки ступеньки у себя под ногами. Потом перевёл взгляд на покосившийся навес, на оторванную дверную ручку, на треснувшую лавку у стены. Весь этот печальный каталог разрушений, судя по всему, говорил ему куда больше моих слов.

– Да пойдём! Чего бы и нет, а? – он хлопнул по коленям так, что я почувствовал ударную волну, – Помогу, делов‑то, все равно делать нечего!

Ни торга, ни условий, ни «давай сначала крыльцо, а потом посмотрим». Я как раз прикидывал, как бы поскорее залить ему бетонное крыльцо, чтобы поскорее восстановить поток железной древесины, а он взял и согласился безо всяких предварительных ступенек.

– Подожди, – не поверил я. – Даже не потребуешь сначала крыльцо сделать?

– А смысл? – Больд хмыкнул и раскинул ручищи. – Ты же вряд ли быстро построишь, а дерево тебе, судя по всему, нужно ещё вчера, раз ко мне обратился. Так чего тянуть?

Честно говоря, я даже завис на пару секунд, все‑таки не ожидал встретить такой здравый смысл, тем более здесь.

– Ладно, пойдём, – Больд схватился за поручень крыльца, чтобы подняться.

Хрустнуло так, что я невольно дернулся. Короткий сочный звук с деревянным стоном и треском расщепленных волокон. Поручень переломился пополам, и Больд остался сидеть с обломком в кулаке, разглядывая его с выражением глубокой обиды на весь мир и на деревянные изделия в частности.

– Ну что ты будешь делать, а? – он покрутил обломок перед глазами, потом посмотрел на меня. – Ты же видел? Оно само! Я только придержаться хотел!

– Конечно само, – вздохнул я, окончательно осознав масштаб предстоящей работы. Крыльцо Больду нужно не бетонное, а гранитное. Впрочем, гранита нет, а бетон с дёгтем есть, и если не пожалеть арматуры и Основы, результат будет ненамного хуже. Главное, раствора не жалеть и ступеньки лить потолще.

– Только давай сперва заглянем ко мне на участок, – попросил я, пока Больд ещё что‑нибудь не разломал. – Мне буквально заскочить туда и обратно, инструмент взять, и посмотреть как работа идет.

Больд молча поднялся, отбросил обломок поручня в сторону, на этот раз ни за что не хватаясь. Видимо, даже при его феноменальной способности к разрушению какой‑то инстинкт самосохранения всё же присутствует. Хотя скорее это инстинкт сохранения имущества, того немногого, что ещё уцелело.

До участка шли молча, и Больд оказался на удивление тихим попутчиком, когда не ломал ничего и не рассказывал о себе. Шагал размашисто, тяжело, но уверенно, и земля под его ногами чуть заметно подрагивала при каждом шаге. Или мне так казалось, потому что после истории со ступеньками и поручнем я стал воспринимать Больда как ходячее стихийное бедствие с добродушной улыбкой.

Площадку было слышно задолго до того, как мы её увидели. Стук молотков, скрежет лопат, чьи‑то выкрики, и поверх всего этого гулкие удары, от которых что‑то звенело и позвякивало. Я прошмыгнул в дыру и двинул по уже протоптанной тропинке к участку, Больд прошел следом за мной и невольно сделал проход чуть шире.

Ну расширил и расширил, нам только удобнее будет. Так что даже не стал задерживаться, пока Больд с виноватым видом рассматривал раскуроченные бревна частокола.

Свернул к навесу и первым делом осмотрел кирпичи на сушке. А вот тут приятный сюрприз. К работе подключились новые люди, и рядки подсыхающих заготовок на расчищенной земле выросли настолько, что я пересчитал дважды, не поверив собственным глазам. Уль с Ректом стояли среди мужиков и показывали, как правильно утрамбовывать глину в формочки, причём Уль показывал молча и идеально, а Рект показывал громко и с погрешностями, но зато с таким энтузиазмом, что люди вокруг него работали заметно быстрее. Видимо, боялись, что если замешкаются, Рект объяснит ещё раз, и на этот раз подробнее.

И кстати, работу они оптимизировали даже без моего участия. Рядки кирпичей уже заметно выросли, и теперь если работать на одном месте, приходится все дальше относить заготовки на сушку. Теперь же, когда людей стало больше чем формочек, кто‑то занялся подготовкой глиняных комков, а кто‑то трамбует эти комки в формочки непосредственно рядом с тем местом, куда кирпич ляжет на просушку. Скорость возросла в разы, и теперь каждый думает только о своей части работы.

Так что против вчерашнего кирпичей прибавилось раза в три, не меньше, и это всего за полдня. Если такими темпами пойдет и дальше, через пару дней начнем класть новый промышленный горн, а еще через парочку будем в нем обжигать крупные партии кирпича для башен!

Быстро прошелся вдоль рядов, проставляя печати на те заготовки, которые ещё не успели просохнуть до конца. Ладони на кирпич, короткий импульс Основы, готово, следующий. Монотонная работа, но необходимая, каждая печать придает отдельно взятому кирпичу новые свойства, позволяют накапливать крохи энергии… Но что же будет, когда все эти кирпичи с печатями объединятся в единую конструкцию? Тут два варианта, или эта конструкция будет работать в разы лучше, или тупо взорвется при первом обжиге.

Но в любом случае, без печати кирпич получается обычным, а с печатью становится чем‑то большим. Хотя буквально сегодня будет готова первая партия из трех сотен кирпичей и есть смысл просто взять, и попробовать что‑то из этого построить. Мангал тот же, или микроскопическую печь себе в дом, например… Ладно, это уже мысли на вечер, разберемся позже.

Потом осмотрел формочки и подзарядил накопители. Запас Основы просел ещё на пару единиц, но пока терпимо. Скорее бы обожглись формочки из големовой глины, их подзаряжать не придётся вовсе, накопители в них достаточно ёмкие, чтобы держать заряд самостоятельно и при этом постоянно подпитывать себя из окружающей среды. Но они ещё обжигаются, и если всё пройдёт гладко, завтра утром пустим их в работу. Тогда и мужикам станет проще, и мне бегать каждый час с подзарядкой не понадобится.

Хрясь!

Резко обернулся на звук. Больд сидел на корточках посреди площадки и держал в руках две половинки подсохшего кирпича. Вид у него был настолько виноватый, что я даже не нашёлся, что сказать. Здоровяк покрутил обломки в пальцах, осмотрел их с обеих сторон и поднял на меня глаза.

– Оно само, отвечаю, – помотал головой Больд. – Я только посмотреть хотел, какой он на ощупь. А оно взяло и треснуло.

– Больд, рано начал, – я забрал у него обломки и покачал головой. Кирпич был ещё сырой, не обожжённый, и сломать его мог кто угодно, не только Больд. Но рассказывать ему об этом не стал, потому что с такой силой он и обожжённый расколет, если не в руках, так ногой наступив. – Ладно, пойдём. Пока ты мне тут всю продукцию не перебил.

Подошёл к телеге, стоявшей у края навеса, и достал топор. Тобас оставил его здесь, видимо, когда возвращался с рощи. Увесистый хорговский инструмент с широким лезвием и длинной рукоятью, рассчитанный на крупного мужика, а не на подростка. Свой я мог бы прихватить, но он заметно мельче и в ладони Больда будет выглядеть как игрушечный.

– Держи, – протянул топор Больду. – Только аккуратно. Если сломаешь, Хорг убьёт нас обоих, причём меня первым. – так‑то сломать топор – это надо еще постараться. Разве что если промахнуться лезвием и попасть деревяшкой, тогда может и сломается. Но Больд пусть и неуклющий, но совсем уж кривым не выглядит.

Он принял топор осторожно, обхватив рукоять обеими ладонями, и пару раз качнул, примеряясь к весу, и в его руках инструмент казался уменьшенным, будто кто‑то перепутал масштабы.

Собственно, двинулись в сторону рощи, но до неё в очередной раз добраться не удалось. Потому что между навесом и северным выходом из деревни стояла яма под фундамент привратной башни, а в яме стоял Хорг и крепил последние щиты опалубки.

Щиты, к слову, заслуживали отдельного внимания. Ольд постарался на совесть, это видно даже со стороны. Каждый щит выстроган до гладкости, на которую приятно смотреть, а уж работать с такой поверхностью одно удовольствие. Бетон к гладкому дереву не пристаёт, снимешь опалубку, и стенка фундамента выйдет ровной и плотной, без раковин и задиров.

А поверх гладкости Ольд покрыл доски чем‑то блестящим, то ли смолой, то ли каким‑то самодельным лаком, и пропитка эта дополнительно защищала дерево от влаги и не давала раствору впитываться в волокна. Щиты были разных размеров, под каждый участок ямы свой, и подогнаны друг к другу плотно, без зазоров. Добротная работа, ничего не скажешь, Ольд своё дело знает.

– А ну стоять! – рыкнул Хорг и повернул голову.

Увидел меня, потом перевёл взгляд мне за спину, обнаружил Больда, и лицо его приобрело такое выражение, будто к нему в яму забралась дикая свинья.

– Этого убери отсюда! Живо!

Ага, значит опыт общения уже имеется. И опыт этот, судя по реакции, оставил неизгладимые впечатления.

– Да чего ты сразу орать‑то, дурной? – возмутился Больд, разводя руками. Топор при этом описал в воздухе впечатляющую дугу, и я на всякий случай пригнулся. – Я просто стою! Ну и вот, пацан сам попросил меня помочь, а я согласился. На благо деревни, ну и мне делать нечего всё равно было.

– Да потому что ты рукожопый, потому и делать нечего тебе! – рявкнул Хорг, выбираясь из ямы. – А ну не подходи! Сломаешь мне опять что‑нибудь!

Слово «опять» окончательно подтвердило мою догадку. Прежний печальный опыт, и возможно даже не один.

– Хорг, он правда вызвался помочь, и я это очень ценю, – вклинился я, пока оба здоровяка не перешли от слов к действиям. – Дай нам сходить в рощу, нарубим деревьев и вернёмся, а?

– А заливать кто будет? – Хорг ткнул пальцем в яму. – Я без тебя заливать не стану, сам понимаешь почему.

А вот это уже по‑настоящему интересно.

– И почему же? – осторожно уточнил я.

Просто в последнее время Хорг ведёт себя странно, и я пока не понял, почему именно. Спрашивает совета, прислушивается к мнению подростка, ждёт, а не делает сам. В памяти Рея ничего подобного не хранится, раньше Хорг принимал решения единолично и молча, а тут вдруг начал советоваться с удивительной для себя регулярностью.

– Да всё ты сам понимаешь, не придуривайся, – буркнул Хорг и отвернулся к яме. – Я что, думаешь, дурак совсем, по‑твоему? Всё, давай заливать, а потом уже с дровами своими будешь баловаться. – Ткнул пальцем в сторону Больда. – А ты постой пока, но не подходи!

– Домой сейчас пойду, и сами свои дрова рубите, – насупился Больд и для убедительности скрестил руки на груди. Топор при этом опасно покачивался у него за поясом.

– Нет, нет, нет! – замахал я руками. – Хорг, честное слово, это очень важно. Тобас рубить не может, вымотался, я тоже не потяну в одиночку.

Хорг окинул нас обоих тяжёлым взглядом, скрипнул зубами, выдохнул через нос и махнул рукой.

– Ладно. Я пока посчитаю, сколько камня надо, чтобы залить.

– Так всё давно посчитано, – усмехнулся я.

По средней линии фундамент выходит примерно четыре с половиной шага на столько же, глубина чуть больше трёх локтей, толщина стенки в локоть. Ну, это если мерить средними габаритами человека.

В моей голове это три метра на три, опять же, по средней линии, полтора метра вглубь, сорок сантиметров толщины. Четыре стены, каждая длиной три метра, сечением ноль четыре на полтора. Периметр двенадцать метров, умножаем на сечение, получаем чуть больше семи кубов бетона. Плюс четыре углубления под угловыми столбами, это ещё мелочь, но тоже надо учесть. Итого порядка семи с половиной кубометров, и это только на один фундамент.

Семь с половиной кубов раствора. По нашей рецептуре одна часть известкового теста, одна часть отвердителя, три части песка и три с половиной части щебня. Но для Хорга бы пересчитать в более привычную систему исчисления, конечно…

– Значит так, – повернулся к Хоргу. – На весь фундамент уйдёт корыт пятнадцать раствора, это десяток телег материала, а привезли только… – я окинул взглядом площадку, – Штук шесть вроде бы, да? В общем, известкового теста вёдер восемьдесят пять, муки кирпичной столько же, песка под двести пятьдесят вёдер, а щебня все триста наберётся. Тут не хватает пока, как минимум кирпичной муки…

– Это ж сколько мужиков на замес нужно?.. – задумчиво протянул он.

– Если вчетвером мешать, за день управимся, – прикинул я. – Но лучше шестерых поставить, чтобы заливать непрерывно, пока раствор не начал схватываться. И воду подносить надо, и утрамбовывать. – ну а арматуру уж как‑нибудь сам напитаю, этого уточнять не стал.

Хорг молчал секунд десять, переваривая и подсчитывая объемы работы в уме, после чего все‑таки кивнул.

– Ладно. Мужиков найду. Иди руби свои деревья, но чтоб через два часа был тут, понял? А этот, – он мотнул головой в сторону Больда, – пусть близко к опалубке не подходит. Ольд за эти щиты три дня горбатился, если этот медведь мне хоть одну доску сломает, я из него самого опалубку сделаю.

До рощицы идти минут сорок, и в обычной компании лопаты и топора дорога пролетает незаметно. С Больдом, впрочем, обычной компанией не пахло. Шагал он размашисто, но медленно, и каждый раз, когда нога впечатывалась в землю, казалось, что тропинка недовольно крякает. Ветки, нависавшие над тропой, приходилось ему отгибать, и пару раз отогнутая ветка всё‑таки треснула у основания, хотя он вроде бы и старался быть аккуратным.

– Слушай, Рей, а далеко ещё? – Больд остановился, утёр лоб и огляделся по сторонам, будто прикидывая, сколько тропинки ещё осталось.

– Чуть больше половины прошли.

– Ага, – кивнул он и решительно направился к пню, торчавшему у обочины. Здоровый такой пень, в два обхвата, бывшая берёза или что‑то похожее. Больд развернулся спиной, примерился и основательно уселся.

Раздался короткий сочный хруст.

Пень просел, накренился и развалился на несколько кусков, а Больд оказался на земле, в облаке трухлявой пыли, с выражением оскорблённого достоинства на лице. Обломки пня раскатились в стороны, и один из них докатился почти до моих ног.

– Гнилой, – определил Больд, поднимая перед собой кусок. – Изнутри весь трухлявый. Нормальный бы выдержал, а этот сгнил и молчит.

Ну да, виноват, конечно, пень, и ни капли не Больд. Спорить не стал, просто стоял и ждал, пока мой напарник придумает, куда сесть на этот раз.

– Вон кочка, – подсказал я, кивнув на пологий земляной бугор, поросший мхом. – Её, по крайней мере, сломать сложнее.

Больд с сомнением покосился на кочку, но всё‑таки сел. На удивление, кочка выдержала. Мох промялся, земля чуть просела, но конструкция в целом устояла, и я чуть не выдохнул от облегчения. Больд откинулся назад, упершись ладонями в траву, и блаженно закрыл глаза. Солнце светило ему прямо в лицо, и огромная лысая голова блестела, как начищенный котелок.

– Минуту посижу, – предупредил он. – Давно в лес не ходил, засиделся дома.

– Сиди, не торопись.

Пока Больд отдыхал, я прикидывал масштабы предстоящей работы. Железной древесины нужно много, причём не когда‑нибудь, а позавчера. Уголь заканчивается, арматуры не хватает, да и кузнец того и гляди пришлет своих подмастерьев за новой порцией. Один Тобас проблему не решит, он и так выжимается досуха каждый день, а толку как от козла молока. Нет, молока, конечно, побольше, но всё равно недостаточно.

Через пару минут Больд поднялся, отряхнул штаны и зашагал дальше, на ходу перебрасывая топор из руки в руку. Зрелище, надо признать, завораживающее и пугающее одновременно, потому что хорговский топор в его ладонях мелькал, как игрушечный, и при каждом шлепке рукояти о ладонь я невольно вжимал голову в плечи.

К рощице подошли ещё минут через пятнадцать. Я остановился на краю поляны, у знакомой опушки, и огляделся. Мостки лежали там, где Тобас их в прошлый раз аккуратно сложил, рядом с поляной.

И вот мне‑то такие в целом вполне подходят. Веса во мне немного, да и ноги привыкли к акробатике на шатких конструкциях, после всех этих прогонов и переносных площадок. Но вот Больд…

Посмотрел на него и пришел к неутешительным выводам, мостки рядом с ним выглядели хрупкими и жалкими, как соломинка перед буйволом.

– Не выдержат, – резюмировал Больд, глядя на конструкцию. – Тут и ходить‑то не надо, я на них встану, и они сами лягут.

И ведь прав, даже если он каким‑то невероятным образом удержит равновесие на этих узеньких бревнышках, они попросту переломятся под его весом. А внизу шипы, и промежутков между корнями не так уж много. Оступится, упадёт на корневые иглы, и мне же его потом тащить до деревни. Нет уж, спасибо, позвоночник осыплется в трусы от таких приключений.

Ну не бетонную же дорожку ему заливать, в конце концов. Хотя мысль заманчивая, но это как минимум полдня работы и куча раствора, которого и так не хватает на фундамент.

– Ладно, – почесал затылок. – Сделаем проще. Нужны толстые брёвна, штук пять или шесть, чтобы положить вместо этих прутиков. Одноразовые мостки, зато надёжные.

Отошли от рощицы обратно к опушке, где обычный лес ещё не перешёл в железный. Тут деревья нормальные, не звенят при ударе и не ломают топоры. Выбрал несколько подходящих стволов, каждый в толщину сантиметров по тридцать, и взялся за рубку. Рубил сам, потому что брёвна нужны целые, ровные, без расщеплённых концов и без вмятин от случайного удара мимо ствола. С Больдом таких гарантий не получишь, он может и попасть ровно, а может и промахнуться, и тогда вместо бревна будет куча щепок.

Топор входил в древесину легко, обычные стволы после железного дерева кажутся мягкими, почти как масло. Срубил пять деревьев, обрубил ветки, подровнял торцы. Потом нарубил коротких поперечин и принялся собирать конструкцию прямо на поляне.

Четыре длинных бревна уложил рядом, с минимальными зазорами, скрепил поперечинами сверху и снизу, и связал всё верёвкой в узлах. Получилось грубо, но крепко. Длина вышла метра четыре, ширина чуть больше метра, а вес такой, что я даже двигать это сооружение не смогу, не то что поднять. Навалился плечом, упёрся ногами, и ни на вершок, только подошвы проскользнули по траве.

– Дай‑ка мне, – Больд отодвинул меня в сторону одной рукой, взялся за край настила и поднял его так, будто нёс охапку хвороста. Прошёл к рощице, примерился к зазору между первыми шипами и аккуратно опустил конструкцию на корни.

Брёвна легли плотно и тяжело, придавив шипы собственным весом. Некоторые корневые иглы хрустнули, некоторые просто вдавились в грунт, но сам настил стоял ровно и не шатался. Больд осторожно поставил ногу, перенёс вес, подождал. Ни скрипа, ни прогиба. Поставил вторую ногу и для верности подпрыгнул, отчего земля вздрогнула, пеньки за спиной подскочили, а я инстинктивно сделал шаг назад.

– Нормально! – довольно объявил он. – Крепко стоит!

Вот потому я раньше делал хлипкие мостки, что таскать их приходилось мне. А с Больдом можно не экономить на материале, пусть хоть тонну весит, он и тонну перенесёт. Главное, чтобы топор по дороге не потерял.

Зашли по настилу в просеку, проделанную Тобасом, и огляделись. Пеньки под ногами стоят ровно, как и прежде, кое‑где поверх них лежат набросанные стволы, шипы до пеньков не достают. Навес на четырёх ножках стоит тут же, у края просеки, и Больд сразу потянулся к нему, видимо решив отодвинуть в сторонку.

– Стой! – перехватил его за локоть, хотя сдвинуть эту руку было бы так же реально, как сдвинуть стену. – Это защита от листвы, – указал наверх.

Больд задрал голову и только сейчас разглядел то, на что следовало обратить внимание ещё при входе. С ветвей свисали и тускло поблёскивали листья железных деревьев, узкие, жёсткие, с металлическим отливом.