Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 86 страниц)

Ощущение получилось странное, как будто на мгновение стал частью этого комка глины, и почувствовал его изнутри, со всеми неровностями, пустотами и уплотнениями. И в двух точках поток вёл себя иначе, задерживался, уплотнялся, кружил, словно вода в маленьком водовороте.

– Ну… – протянул я. – Я так понимаю, узлы здесь и здесь?

Ткнул пальцем в те места, где Основа задерживалась и вела себя непредсказуемо.

– Ткни свою идиотскую печать, – усмехнулся Эдвин, – только в этих точках она будет работать хоть как‑то. Всё, на сегодня урок закончен, иди отсюда. Завтра, может, что‑нибудь ещё расскажу, а пока осваивай то, что я уже вбил в твою тупую башку.

На этом он мгновенно потерял ко мне интерес. Отвернулся и забормотал себе под нос что‑то невнятное, я разобрал только обрывки про два пути и «немыслимо», и «вот же ж паскудник». Потом, не прощаясь и не оборачиваясь, вышел на крыльцо, спустился по шаткой лесенке и направился к деревенским воротам.

Я постоял на пороге его дома и посмотрел вслед. Старик шёл быстро, размашисто, и направлялся явно за пределы деревни. За ворота, в лес, туда, куда нормальные жители без крайней надобности не суются. Впрочем, Эдвина лесные твари наверняка обходят стороной, и дело тут не в его силе как практика, о которой я по‑прежнему могу только гадать. Думаю, дело все‑таки в запахе. Любой зверь с мало‑мальски работающим обонянием учует этот букет из навоза, прокисших настоек и ещё хрен знает чего за добрую сотню шагов, и инстинкт подскажет ему, что лучше поискать другую добычу.

Вышел со двора травника и побрёл обратно к новому участку. Информация, полученная за последний час, оказалась невероятно ценной. Стройка стройкой, инженерия инженерией, но Основа позволяет обходить законы физики и работает неизменно на пользу, так что её освоение никак нельзя откладывать. Это сейчас чуть ли не важнее всего остального.

Пропускать Основу через предмет и чувствовать узлы. Звучит не так уж сложно, если знаешь, что именно делаешь. Вопрос в том, хватит ли мне запаса Основы на полноценную практику, или каждая попытка будет обходиться так дорого, что проще вернуться к методу тыка. Но метод тыка, как мы выяснили, работает один раз из пятидесяти, а мне нужен стабильный результат на каждом кирпиче. Так что альтернативы нет, придётся учиться пропускать, и учиться быстро.

Прошел через деревню, обогнул частокол, прошёл через знакомую дыру и замер.

Работа у реки не просто кипела, она бурлила, выплёскивалась через край и грозила затопить всё в радиусе ста шагов. Из ближайшей ямы вылетала земля, Рект и Уль трудились в ней поочерёдно, и яма уже выглядела вполне прилично: два на два, глубиной около метра, а вокруг неё выросла здоровенная глиняная куча глины высотой мне по грудь. Чуть поодаль Тобас молча вгрызался деревянной лопатой во вторую яму, и хотя работа шла медленнее, чем у ренхольдовских подмастерьев с их железным инструментом, сын старосты компенсировал разницу злостью, с которой швырял грунт наверх. Помощник Хорга, молчаливый мужик и явный любитель выпить, тем временем грузил землю в тачку и увозил к берегу. Ну а сам Хорг, по пояс в третьей яме, орудовал железной лопатой с таким видом, будто лично оскорблён каждым комком глины, который попадается на его пути.

Лопаты, к слову, судя по всему принёс именно он. Откуда взял еще одну железную остается лишь догадываться, видимо достал из закромов. Деревянную лопату он выдал Тобасу, и тот, судя по всему, возражать не стал. Или не успел. Или просто понял, что спорить с Хоргом по поводу инструмента примерно так же продуктивно, как объяснять дождю, что сегодня не его очередь.

А в центре всего этого великолепия, на перевёрнутом ведре, сидел Сурик и обеими руками прижимал к себе глиняную миску, накрытую дощечкой. Поза у него была оборонительная, взгляд настороженный, и весь он выглядел так, будто последние полчаса провёл в осаде и отступать не собирается.

– Ну наконец‑то! – Сурик подскочил с ведра при моём появлении с нескрываемым облегчением. – Рей, забери свою порцию, я больше не могу!

– А что случилось?

– Они сожрали весь котелок! – мальчишка ткнул пальцем в сторону ям. – Весь! Мать наварила на пятерых, чтобы два раза покушать, так они вчетвером умяли всё за минуту и даже не поперхнулись! Я еле успел одну порцию отбить и накрыть!

Рект, услышав обвинение, высунулся из ямы по плечи.

– Да там мало было! – возмутился он. – И вообще, у голодного человека другие стандарты вежливости!

– Стандарты? – Сурик аж задохнулся от возмущения. – Ты ложку не выпускал из рук ни на секунду! Уль хотя бы дышал между глотками, а ты нет!

– Дыхание замедляет процесс, – Рект пожал плечами и снова скрылся в яме.

Я забрал у Сурика миску, сел на его ведро и принялся за уху. Кстати, получилась отличная, наваристая, с крупными кусками рыбы, и я молча пообещал себе при случае отблагодарить мать Сурика как следует. Ел не торопясь, оглядывая участок и прикидывая в голове порядок действий на ближайшие часы.

– Я тут ишачу, а этот гулять удумал! – Хорг выбрался из третьей ямы, отряхнул ладони и уставился на меня. Яма за его спиной была уже ему по пояс, и стенки шли ровно, с аккуратным уклоном. – А ну схватил лопату и быстро копать!

– Надо первую яму подготовить, заложить и поджигать, – я не согласился с его планом перераспределения рабочей силы. – Время не ждёт, чем раньше начнём жечь, тем раньше будет уголь.

Хорг нахмурился, но промолчал. Я доел уху, поставил тарелку и подошёл к его яме, заглянул вниз. Стенки ровные, грунт утрамбован, уклон пологий и правильный.

– Да и кстати, нам для угля двух предостаточно, – сообщил я, оценив объём. – А эту, для обжига, ты уже докопал нормально. Уклон хороший, и глубины по пояс даже многовато будет.

– Знаю, что докопал, – буркнул Хорг, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Продухи‑то мне что ли тоже копать?

– Конечно! – я постарался вложить в голос максимум восхищения. – У тебя же куда лучше получается! Или вон, Тобасу скажи, он тоже копает хорошо.

– Ладно, продухи сделаю, – Хорг махнул рукой и полез обратно. – Так хоть кости разомнутся, а то уже забыл, как лопату в руках держать.

Забыл он, конечно. У человека, который за сегодняшнее утро выкопал яму глубиной себе по пояс, память на лопату работает безотказно. Но спорить не стал, Хорг имеет полное право ворчать, он это заслужил.

Я спрыгнул в первую яму, ту, что копали Рект с Улем. Глубина нормальная, ширина по разметке, глина на стенках плотная. Вылез, подхватил два ведра и отправился к берегу за водой.

Дальше началась грязная, мокрая, но необходимая работа. Насыпал на дно ямы глины, вылил воду и полез месить ногами. Глина хлюпала, чавкала и норовила засосать ступни по щиколотку, но постепенно поддавалась и превращалась в однородную массу. В процессе незаметно подпитывал замес Основой, чуть‑чуть, по капле, ровно столько, чтобы глина стала пластичнее и податливее. Всё равно никто не увидит, это замечают только практики, а единственный практик поблизости сейчас по уши занят лопатой.

Замесил, обмазал стенки толстым ровным слоем, дно выровнял и пригладил. Потом взялся за уклон, самое важное. Дно должно быть не плоским, а с наклоном в одну сторону, чтобы конденсат при горении стекал в определённую точку. Вывел уклон аккуратно, проверил ладонью, подправил, где нужно. В нижнем углу выкопал небольшое углубление и вылепил из глины что‑то вроде носика, сток, через который жидкость пойдёт вниз. Теперь достаточно подставить горшок под этот носик, и вся древесная смола со всей ямы соберётся именно туда.

Отошёл на пару шагов, оглядел результат. Не идеально, конечно, но вполне рабочая конструкция. Угольная яма с отводом для дёгтя, два в одном. Шикарный уголь и не менее шикарный дёготь, а кто видел лучше, тот определенно ослеп.

– Сойдёт, – сверху послышался голос Хорга. Он стоял на краю, опираясь на лопату и оценивая мою работу. – Уголь как раз нужен. Я по всей деревне прошёлся, договорился, все горны будут жечь нам известь ближайшие дни без остановки. Ну, только Борн отказался, говорит, ему скобы ещё делать и делать. И спрашивал, когда у тебя уголь будет.

О, это новости отличные. Если деревенские горны подключатся к обжигу извести, дело сдвинется с мёртвой точки куда быстрее, чем я рассчитывал. Хорг молодец, пока я бегал к Эдвину, он времени даром не терял.

– На одну загрузку дерево у нас есть, – кивнул я на штабель железных чурбаков, которые Тобас натаскал ещё вчера. – Надо бы ещё дров, чтобы ребята притащили. А вот вторая яма пока постоит, железное дерево я рубить не успею так быстро.

– Тобас! – рыкнул Хорг, и бедолаге пришлось выбираться из своей ямы. Вылез, отдуваясь, весь в глине по колени, на лице привычная смесь раздражения и покорности судьбе. – Иди, наруби вон этих железных, – Хорг указал на кучу чурбаков у края участка.

– Но к ним не подойти! – огрызнулся Тобас. – Хорг, рехнулся что ли? Там шипы, корни, и вообще…

– Но Рей же как‑то подошёл, – Хорг невозмутимо пожал плечами. – Всё, бери большой топор, иди руби. Инструмент сломаешь, я тебя сам сломаю, понял?

Тобас побагровел, но промолчал. Кулаки сжались, челюсть дёрнулась, но возражать Хоргу он всё‑таки не рискнул.

– Пойдём, покажу, – вздохнул я и тоже вылез из ямы. – Хорг, у тебя найдётся ненужный горшок? Под дёготь поставить.

– Найдётся. – Хорг посмотрел на мою обмазку. – Иди, сам заложу. Только пусть подсохнет чуть, мазня‑то твоя.

– Полчаса хватит, глина хорошая, – кивнул я, не став уточнять, что хорошая она исключительно из‑за влитой основы.

Шли молча, Тобас топал впереди, сопел и всем видом демонстрировал, что жизнь несправедлива, а он незаслуженно страдает. Я шёл следом и думал о том, что дёготь пригодится не только для пропитки дерева, но и для герметизации швов, а если хватит объёма, можно попробовать использовать его как связующее для некоторых смесей.

У околицы нам навстречу попались трое парней, из тех, что раньше составляли постоянную свиту Тобаса. Сидели на брёвнах у забора, бездельничали. При виде нас притихли, потом один что‑то шепнул остальным, и все трое заржали в голос, не особо стараясь это скрыть.

Я заметил, как побелели костяшки пальцев Тобаса. Кулаки сжались, шаг замедлился, и по напрягшейся спине стало ясно, что каждый этот смешок бьёт точнее любого кулака. Ещё бы, вчера он командовал, а сегодня идёт с топором на плече по указке мальчишки, который младше и мельче. Репутация трещит по швам, и Тобас это прекрасно понимает.

– Так чего они отлынивают? – негромко бросил я ему. – Это же твои люди, пусть тоже работают. Скажи, чтобы с нами шли. Тебе отец велел помогать, но не обязательно же всё своими руками.

Тобас покосился на меня, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на расчёт. Пара секунд молчания, челюсть двинулась влево‑вправо, мысль явно проворачивалась с трудом, как жернов по сухому зерну. Потом он резко развернулся и сменил направление.

– А ну сюда! – рявкнул он на троицу. Те аж подскочили с брёвен, и смех оборвался, будто ножом отрезали. – Чего без дела сидите? Или не слышали, что опасность надвигается?

– Да слышали, – протянул самый говорливый, щуплый вихрастый парень. – Но это же всё сказки, чтоб маленьких пугать…

– Маленьких? – Тобас отвесил ему звонкий увесистый подзатыльник. – А ну за мной.

Развернулся и пошёл, не оглядываясь. Трое переглянулись, тихо обменялись мнениями, и послушно поплелись следом, почёсывая затылки и поглядывая друг на друга с недоумением.

Ну и хорошо. Удобно, когда человеком настолько просто манипулировать, достаточно подкинуть ему возможность покомандовать, и он хватается за неё, как утопающий за бревно. Хотя это и ему полезно, и его дружкам. Да и всей деревне, потому что именно от нашей стройки сейчас зависит, будет ли эта деревня стоять к следующей весне, или превратится в руины. Чем больше рук, тем быстрее дело, а пустое сидение на брёвнах ещё никому не помогло пережить нашествие лесных тварей.

До железной рощицы добрались без приключений. Я показал Тобасу мостки, объяснил, как их раскладывать поверх корней, чтобы шипы не добрались до ног, и где именно безопасно ступать. Тобас выслушал молча, кивнул и сразу полез вперёд, а его приятели остались на тропе в полной растерянности.

– К реке носите, от дыры в частоколе направо и метров двести, а там уже Хорг встретит, – я указал им направление. – Что нарубит, складывайте там, и мухой обратно за следующими.

Тобас тем временем выбрал дерево потолще, встал в стойку и замахнулся. Топор вспыхнул короткой вспышкой концентрированной Основы на лезвии и врезался в ствол, выбив фонтан искр и щепок. Ствол треснул, покачнулся, и со второго удара рухнул на землю. Тобас гордо осмотрел результат и перешёл к следующему дереву, а его дружки уставились на него с нескрываемым восторгом, как будто впервые увидели что‑то по‑настоящему впечатляющее.

Я отошёл чуть в сторону и наблюдал. Не за деревьями, а за тем, как Тобас распоряжается Основой. Каждый удар сопровождался коротким резким выбросом энергии, точечным и мощным, как вспышка. Направление удара, момент выброса, количество вложенной энергии, всё это складывалось в определённый рисунок, который я запоминал, как запоминают чужой почерк, не для копирования, а для понимания принципа.

Путь Тобаса явно не какая‑нибудь мирная разновидность, это что‑то боевое, заточенное на разрушение, удар и пробой. И наблюдать за тем, как чужая Основа ведёт себя в момент контакта с материалом, оказалось неожиданно полезно. Не потому что я собираюсь копировать его технику, а потому что мой собственный Путь Разрушения, который сейчас застрял на двадцати двух процентах и отказывается расти без практики, работает по схожему принципу. Ломать, а не строить. Вопрос только в том, как именно ломать правильно.

Бедолагам пришлось таскать срубленные деревья к реке, и работа эта оказалась далеко не лёгкой. Железное дерево весит раза в три больше обычного, и каждый ствол приходилось волочить вдвоём, а иногда и втроём, надрываясь и ругаясь сквозь зубы. Тобас тем временем красовался и рубил одно дерево за другим, входя в раж и явно наслаждаясь собственной мощью. С каждым ударом концентрация Основы на лезвии становилась плотнее, а движения увереннее.

А мне оставалось наблюдать, копить собственную Основу и запоминать, как пользуется своими силами сын старосты. Полезнейший урок, который он даёт мне совершенно бесплатно и даже не подозревает об этом. Впрочем, и Тобасу эта работа на пользу, потому что тренировка есть тренировка, даже если ты думаешь, что просто рубишь дрова.

Понаблюдав ещё немного и убедившись, что рабочий процесс идёт без заминок, я решил, что торчать на месте без толку больше не намерен. Тобас рубит, его приятели таскают, дело наладилось, и моего присутствия для этого не требуется. А вот внутри зудело кое‑что другое, и зудело всё настойчивее.

Разрушение… Двадцать два процента, и ни шагу вперёд уже который день, хотя и регресса нет, все‑таки иногда я его применяю, пусть и недостаточно для роста. А вот созидание тем временем растёт при каждой стройке, при каждом обжиге, при каждом правильно положенном кирпиче, ему вообще живется прекрасно.

Заняться уничтожением всего сущего прямо здесь и сейчас? Ну да, было бы как минимум весело, но свидетели мне не нужны, особенно такие. Зато никто не мешает прогуляться.

Отошёл от рощи в сторону леса, туда, куда Тобасовы дружки даже не смотрели. От тропы, да и вообще хоть сколь‑нибудь исхоженных мест довольно далеко, так что вокруг остались только деревья, кусты и тишина, которую нарушал лишь удаляющийся стук топора. С каждым шагом звук становился глуше, потом превратился в далёкое постукивание, а вскоре растаял окончательно, уступив место птичьему щебету и шелесту листьев.

Хорошо тут, тихо, спокойно, и никто не дёргает. Но топор все равно прихватил с собой, да и нож из рук выпускать как‑то не хочется.

Шёл без определённой цели, просто двигался, слушал лес и пытался уловить ощущения, которые возникают при работе с Разрушением. Недавно, когда глина взорвалась у Эдвина на столе, я выпустил энергию обеими руками навстречу, и она столкнулась внутри бруска, разнесла его в мелкие ошмётки.

Это и было Разрушение в чистом виде, пусть и случайное, пусть и неконтролируемое, и эти ощущения стоит запомнить. Взрывать я люблю, это было для меня не просто работой, но и действительно занятием для души. В этом мире взрывчатку пока не изобрели, у меня тупо руки не доходят, но этот кусок глины разлетелся так красиво…

В какой‑то момент до ушей донёсся тихий плеск…

Не река, слишком далеко от берега. Что‑то поменьше и поближе, негромкое журчание, пробивающееся сквозь заросли. Ручей? В лесу вполне вероятно, грунтовые воды тут должны выходить на поверхность.

Во рту пересохло, и мысль о воде оказалась удивительно своевременной. Пить из лесного ручья не каждый рискнёт, но мне Основа позволяет не переживать о таких мелочах. Первая ступень даёт организму достаточно устойчивости, чтобы справиться с любой бактерией, какую только можно подхватить в местной воде, так что даже из болота пей на здоровье, если совесть позволяет.

Повернул на звук и через несколько минут продрался сквозь особо густой подлесок. За кустами открылась небольшая прогалина, и по ней действительно бежал ручей, причём не какой‑нибудь чахлый ручеёк в два пальца шириной, а вполне приличный поток, шага два от берега до берега. Вода прозрачная, на дне видны камушки и песок, а течение уверенно несёт поток куда‑то на юго‑восток, к реке.

Присел на корточки, зачерпнул ладонями и от души напился. Вода холодная, вкусная, с лёгким минеральным привкусом. Утёр рот рукавом и уже хотел подняться, но взгляд зацепился за берег.

По обе стороны ручья из земли выступала бурая маслянистая глина, плотными наплывами проступающая сквозь грунт. Не речная, к которой я уже привык, а другая, более тёмная, с рыжеватым отливом, который безошибочно указывает на повышенное содержание железа. Если мне не изменяет память, а подруга она довольно верная, такая глина значительно более огнеупорна, чем обычная речная. Не настолько, чтобы из неё лепить тигли для плавки металла, но для кирпичей и печной облицовки подходит куда лучше.

Впрочем, тут не просто глина. Это лес, а лес в этом мире щедр на сюрпризы, и далеко не все из них приятные. Взять то же железное дерево, которое весит как чугун и по прочности примерно такое же. Или лиственницу, которая жрёт всё живое в радиусе десяти шагов и при этом впитывает Основу, как губка впитывает воду. Лесные материалы здесь особенные, это я усвоил на собственном опыте, и если глина лежит посреди леса, рядом с грунтовыми водами, которые наверняка питаются тем же лесом, то и свойства у неё могут оказаться необычными.

Шагнул в ручей, благо неглубоко, по щиколотку, и руками вырвал из берега увесистый кусок. Помял в пальцах и не смог сдержать улыбки. Плотная однородная масса без единого камушка или корешка, пластичная настолько, что пальцы сами утопают на полфаланги. Хороша, чертовка, даже на ощупь чувствуется, что работать с ней будет одно удовольствие.

А что, если потратить единичку и посмотреть, что скажет система?

Основы и так немного, но любопытство сильнее жадности. Сосредоточился, направил энергию в кусок глины и мысленно запросил анализ.

[Анализ материала…]

[Анализ завершён]

[Объект: Бурая глина (лесная, аллювиальная)]

[Материал: глина с повышенным содержанием железа (естественное обогащение)]

[Качество: хорошее]

[Особенности: повышенная жаростойкость, устойчивость к растрескиванию при обжиге]

[Вместимость Основы: низкая]

[Основа: 5/15 → 4/15]

Низкая! Не крайне низкая, как у речной, а просто низкая! Разница кажется смешной, пока не вспомнишь, что именно на этой границе между «крайне» и «просто» решается, будет ли кирпич хоть сколько‑нибудь проводить Основу или останется мёртвым куском обожжённой грязи. Мало того, низкая вместимость уже позволяет напитывать основой вплоть до появления особых свойств! Хотя там вроде средняя нужна, но при низкой тоже происходит много приятного.

И жаростойкость в придачу, что для обжиговых печей и вообще для всего, что связано с огнём, подарок неоценимый.

Выбрался из ручья и зашагал вверх по течению, разглядывая берега. Чем дальше от прогалины, тем больше попадалось выходов глины, и с каждым десятком шагов залежи становились гуще. Тут целый пласт уходит в берег, там полоска бурой массы тянется на несколько шагов, а вот ещё один наплыв, и ещё, и ещё. Да тут запасов на целую деревню, и стены из такого материала огню не по зубам.

Глина иногда меняла оттенок, от рыжеватого к почти коричневому, и каждый раз хотелось остановиться, взять образец, помять, проверить. Руки сами тянулись, и приходилось себя одёргивать, потому что нести всё это на себе через лес я физически не смогу, а тачку сюда не протащить. Нужна тропа, нужны люди с вёдрами и мешками, и нужно время, которого вечно не хватает. Но это потом, а сейчас разведка, просто разведка.

Ручей петлял между деревьев, русло сужалось и расширялось, пока глаза не зацепились за нечто, от чего ноги сами остановились.

Прямо из берега, на высоте чуть ниже пояса, торчал крупный шмат глины, и выглядел он совершенно иначе, чем всё, что попадалось раньше. Гладкий, будто отполированный, тёмно‑бурого цвета с матовым блеском, без единой трещинки, без комков, без вкраплений. Я видел десятки глиняных залежей за последние полчаса, но ни одна из них не выглядела настолько идеально. Хоть прямо сейчас бери и лепи что угодно, от посуды до скульптур, и ни одна неровность не испортит результат.

Руки потянулись сами, схватил за край и дёрнул на себя. Кусок поддался неожиданно легко, причем целиком отделился от стенки берега и выехал вперёд, а затем улыбка на моём лице застыла и медленно сползла. Потому что кусок взял, и встал на ноги.

Оно оказалось куда больше, чем выглядело, высотой мне чуть выше пояса, с длинными массивными руками, свисающими почти до земли, с короткими кривыми ножками, с подобием туловища и бесформенной головой, на которой не было ни глаз, ни рта, ни вообще каких‑либо черт. Просто ком глины, слепленный природой в грубое подобие фигуры, и на секунду мне показалось, что это именно так, просто причудливое образование, что мне просто показалось и иногда такие образования встречаются в карьерах и на берегах рек.

А потом на том месте, где у нормальных существ располагается лоб, вспыхнули три параллельные извилистые черточки, каждая длиной сантиметра по два. Тусклый рыжий свет разлился по гладкой поверхности, и я успел рассмотреть символ ровно на одну секунду, прежде чем тяжёлая глиняная рука устремилась в меня по широкой дуге сверху вниз.

Отскочил назад, и кулак размером с мою голову врезался в землю, подняв фонтан грязи и мелких камней. Земля дрогнула под ногами, а существо не стало дожидаться, пока я приду в себя, оттолкнулось от берега на трёх конечностях и прыгнуло следом за мной с проворством, которого от глиняной болванки ожидать было трудно.

– Да что ты за хрень такая⁈

Перекатился в сторону, пропустив второй удар, который расколол лежавший на земле камень пополам, а перед глазами уже сами собой загорелись слова.

[Анализ…]

[Анализ завершён]

[Объект: Малый глиняный голем (несформированный)]

[Состояние: активное]

[Опасность: средняя]

[Насыщение Основой: полное]

[Особенности: Практически полная невосприимчивость к огню и высоким температурам; высокая устойчивость к дробящим ударам; быстрое самовосстановление при наличии материала]

[Основа: 4/15 → 3/15]