Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 86 страниц)

Хотел сразу взяться за големову глину, но решил сперва чуть отвлечься и полепил обычные кирпичи, не забывая проставлять на каждом из них печать. Одна единичка, вторая, третья, в груди стало теплее, руки перестали подрагивать. Как только пришел в себя, переключился уже на более ценные материалы.

Взял самую удачную формочку с рунами, сделанную из големовой глины, забил ее поплотнее тем же материалом, утрамбовал, разгладил до идеала, вытряхнул заготовку и приложил к ней ладони. Не повезло, лишний узел не появился, но и трех предостаточно. Так, теперь будем думать, куда и что размещать.

Впустил побольше Основы и прислушался к ощущениям. Здесь будет восстановитель, узел будто бы сам этого просит. А вот этот узелок попроще, туда накопитель поставим. Ну и третий, разумеется, будет поглотителем, а потом посмотрим, что из этого выйдет.

В этот раз пришлось потратиться серьезно, ведь руны выводил не палочкой, а концентрированной Основой, выжигал рисунок в самом материале. Зато и результаты превзошли все ожидания. Накопитель нанес аж почти на сорок процентов, восстановитель на двадцать, а вот поглотитель…

С ним я пропотел насквозь, ни на секунду не отвлекался от нити Основы, которая тянулась к материалу от пальца, вспоминал все линии, подсмотренные на мече, но при этом не шел против самой Основы. После каждой, даже самой незначительной черточки пропускал по заготовке разряд и смотрел, как энергия себя ведет. И если она просилась чуть левее или дальше, я просто делал так, как она хочет.

Вот оно, произведение строительного искусства. Посмотрел на кирпич с каким‑то благоговением, и собственно о процентах узнал только благодаря анализу.

[Анализ предмета… ]

[Анализ завершен]

[Объект: кирпич (необожженный). Материал: Бурая глина, особая(плоть голема)]

[Вместимость Основы: высокая]

[Руна накопительного типа: 1 шт. Качество нанесения: 39 %. Заряд: 64 %. Режим: активный, подпитка из окружающей среды]

[Руна восстановительного типа: 1 шт. Качество нанесения: 20 %. Режим: пассивный, питание от накопителя]

[Руна поглощающего типа: 1 шт. Качество нанесения: 34 %. Режим: активный, извлечение Основы при контакте с внешним источником]

[Примечание: руны функционируют автономно. Связь между рунами отсутствует]

[Рекомендация: установить соединители для повышения эффективности взаимодействия рун]

Три руны на одном кирпиче, каждая работает, но каждая сама по себе. Накопитель копит, восстановитель латает, поглотитель тянет, и все трое друг о друге не знают. Как три работника на одной стройке, которые ни разу не переговорились между собой, каждый делает свое, и в принципе результат есть, но до настоящей эффективности далеко. Причем я в прошлой жизни встречал что‑то такое, когда на стройку нанимали иностранных специалистов и те друг друга не понимали. Ладно уж, они и прораба не понимали, пока тот не переходил на чистый матерный и не передавал указания исключительно эмоциями.

В общем, соединители решат эту задачу, но на них нужна Основа, а ее и так почти не осталось. Значит придется поработать руками, без Основы никак не обойтись, но можно хотя бы подготовить все остальное.

Встал, размял затекшие ноги, прикрыл кучку големовой глины тряпкой, чтобы никто не трогал, и как раз услышал нарастающую ссору.

– Нельзя! Это для лазарета кирпич! – голос Сурика звенел от возмущения.

– Но мне Рей сам разрешил! – не менее возмущенная Дагна.

Вышел из‑под навеса, и картина оказалась именно такой, какой я ее представил по одним только голосам. Оба держались за один кирпич, причем Сурик, при всех его скромных габаритах, ни в какую не собирался его отпускать, а Дагна просто тащила кирпич вместе с Суриком. Паренек упирался пятками в землю и скользил, но хватку не ослаблял.

– Вы чего там устроили? – окликнул их.

– Да он кирпичи не дает!

– Да она кирпичи ворует!

Выкрикнули это одновременно, будто репетировали.

– Так, погодите, – помотал головой. – Сурик, кирпичей хватает, запасы серьезные, – попытался успокоить разбушевавшегося паренька. – Ты молодец, и скоро наши темпы только возрастут. А Дагна помогает с обжигом, и ей нужен горн.

– Вот, я же тебе говорила! – Дагна уперла руки в бока.

– Да, но могла бы с ним не спорить и не воевать, а объяснить нормально. Ну или в крайнем случае вместе подойти ко мне, – вздохнул я. – Ладно, Сурик, возвращайся к работе. А ты…

Посмотрел на Дагну и перевел взгляд на уже установленный навес. Причем вполне добротный, со стенками из плетеных веток, наподобие наших сараев.

– Ты это за утро поставила?

– Не терпится поскорее с горном начать, а без крыши сам понимаешь, до первого дождя, а там кладку размыть может, – развела она руками. – Но я пока за стройку не принималась, просто кирпич решила поближе принести, разметить все и тебя ждать.

– Да уж… – вздохнул я и невольно почесал затылок. Дел слишком много, а тут еще и кузнечный горн нарисовался. Помотал головой и кивнул Дагне. – А с мехами ты что‑нибудь придумала? Иначе какой смысл от горна, если мехов не будет? Ну и с наковальней тоже вопрос не решен.

– С наковальней разберемся, в крайнем случае камень какой‑нибудь найду, да и с молотом разберусь как‑нибудь. А с мехами, может, Больд поможет… – замялась она.

– Вот даже интересно, как ты с молотом разбираться собралась. – Думает, Борн возьмет и подарит? – Ладно, может у него и правда какой‑нибудь старый завалялся, на железный уголь обменяем, – вздохнул. – Ты скажи, что теперь за уголь отвечаешь, он сразу станет сговорчивее.

– А я отвечаю за уголь? – Дагна приподняла бровь.

– Ну, тебе же нужен молот? Да и с огнем дружишь, так что, – развел руками. – Занимайся, а с горном помогу, но чуть попозже. Как Сурик и говорил, в первую очередь лазарет. А горн уже из тех материалов, которые останутся.

Тут Дагна спорить не стала. Видимо, она в курсе про мать Сурика, да и вообще лазарет нужен позарез. Раненые пока лежат и не поправляются, так что как‑то все же надо им помочь.

Развернулся, пошел, но предварительно заглянул снова под навес. Формочку бы из големовой глины, чтобы три кирпича за раз лепить, но на это потребуется Основа, как минимум руны надо наносить максимально качественно, не экономить ни силы, ни время. Все, решено, иду работать.

– Сурик! – окликнул паренька. – Мне нужно подвезти на участок, где будет лазарет, кирпич.

Примерно подсчитал в уме, сколько потребуется, и решил все‑таки стены в два кирпича делать. Но довольно низкие, потому что количество пыльцы ограничено, и надо, чтобы она до всех долетала. Если потолок задрать слишком высоко, пыльца рассеется и толку от нее будет как от гомеопатии.

Так, стены четыре на три, высота два метра. Выходит три с половиной тысячи, если в полтора кирпича толщиной, и четыре с половиной, если два. Да, вроде так и выходит. Плюс штук пятьсот на каналы гипокауста, плюс печка. Ну, допустим, сверху грузим тысячу.

– Думаю, тысячи хватит для начала. Понял, Сурик? Но потом тащи еще пять тысяч, правда это уже завтра или послезавтра, не раньше. – кивнул ему.

– Доставим сегодня же! Да какой там сегодня, жди через пару часов, тысячу привезут! – закивал Сурик и побежал искать кого‑нибудь с повозкой. – самые лучшие, с твоими печатями, конечно же!

Так, а мне еще пригодится как минимум бочка под замес, щиты для опалубки и материалы для заливки. В первую очередь все равно фундамент лить, думаю ленточный подойдет идеально, и в нем с задней стороны как раз заранее выложу отверстия для отвода горячих газов под пол.

Работа закипела сразу. Да, плохо, что с башен пришлось снять несколько работяг, но я и сам взялся за свою любимую лопату и принялся кидать грунт. Плюс, эти самые работяги освободились как раз благодаря моим мельницам, так что совесть мучить особо не должна.

Заглубление в сумме примерно на метр с небольшим со стороны забора, сзади грунт почти не трогали, рельеф и так играет в нашу пользу. Затем яма под фундамент. Пока мужики кидали землю и суглинок, я отлучился ненадолго и взял несколько комков големовой глины. Больно, будто от сердца отрываю, но заложил эту глину в отдельную яму и попросил Дагну следить, чтобы полученную керамику никто не трогал, она для особых целей.

– Поняла, – кивнула она и огородила яму колышками, чтобы никто не подходил.

Вернулся обратно к лазарету. Там уже начали замешивать первую бочку раствора, начали крепить опалубку передней стены, ну и навтыкали арматуры, правда довольно жиденько. Ресурсы ограничены, иначе никак. Скоро и вовсе молодую поросль железного дерева будем в раствор закладывать, когда достаточно толстые прутки закончатся.

Работали до самой ночи, и к этому времени успели начать отливку передней части фундамента. По уму обычно льют чуть ли не сразу весь, но у нас нет возможности замесить десять кубов раствора за раз, нет ни оборудования, ни людей в достаточном количестве. И так фундамент сделали довольно тонкий, в надежде на то, что вместо пола будет плита и конструкция не такая тяжелая, один этаж как‑никак.

А я тем временем занимался задней стенкой, там будет стоять печка. Прямо на месте выложил из кирпича трубу, подложив под нее несколько толстых прутьев железного дерева. Концы прутьев предварительно обмазал дегтем, чтобы не ржавели, разумеется.

Прутья зафиксируют эту часть трубы, и даже когда будем заливать, конструкция не шелохнется, а потом дым будет проходить сквозь фундамент прямо под пол лазарета. Думаю, получается отлично. Но наступила ночь, и когда уже даже факелы перестали помогать, пришлось расходиться по домам.

Ничего, завтра зальем фундамент и приступим к устройству гипокауста. Думаю, все‑таки выгорит эта идея, никуда не денется.

Добрался до дома уже в темноте. Ноги гудели, спина ныла, и единственное, чего хотелось по‑настоящему – это упасть на лежанку и не двигаться до утра. Но из‑за двери тянуло теплом и запахом каши, а значит кто‑то уже позаботился об ужине.

Внутри обнаружились Рект и Уль. Рект сидел на полу, скрестив ноги, и сосредоточенно скреб ложкой по дну миски, а Уль возился у горшка с углями, подкидывая мелкие щепки, чтобы раздуть жар посильнее. Горшок и без того светился изнутри ровным оранжевым светом, но Уль относился к процессу с особой ответственностью, все‑таки нам об этот горшок до утра греться.

– О, явился, – Рект поднял голову и мотнул ложкой в сторону котелка у стены. – Каша еще горячая, мы недавно сами сели.

Подсел к ним, прислонился спиной к стене. Рект, не дожидаясь просьб, нагреб полную миску и протянул мне. Каша густая, с какими‑то разваренными корешками, не изысканно, но после целого дня с лопатой в руках покажется деликатесом что угодно.

Некоторое время просто сидели и ели молча. Я посматривал на обоих и не мог не отметить, что выглядят они тоже неважно, почти как я сам. Осунувшиеся лица, запавшие глаза, руки в ссадинах и мозолях.

Рект жевал с закрытыми глазами, покачиваясь при этом из стороны в сторону, и я не сразу понял, засыпает он или просто наслаждается едой. Уль выглядел не лучше, разве что держался ровнее, но темные круги под глазами говорили сами за себя. Два сушеных банана, честное слово, только без кожуры.

Основы за день прибавилось, все‑таки работа руками делает свое дело, и в груди уже не так пусто, как утром. Зато эти двое отдали стройке все, что могли, и, похоже, немного сверх того.

Доел кашу, поставил миску на пол и полез в карман. Пальцы нащупали монету, целый неразменянный серебряк, потому что за это время я задолжал им даже больше. Примерно пятьдесят медяков у меня есть, но этого явно не хватит, чтобы покрыть те старания которые эти ребята вкладывают в каждый кирпич и куб бетона. Да и могу себе позволить, тем более что тратить деньги пока не на что.

Мне только обуви не хватает, а до этого тупо не доходят ноги. Впрочем, давно задумывался самостоятельно сплести себе лапти, вот только и под это тоже надо выделять времени которого попросту нет.

Вытащил монету и протянул Улю.

– Это что? – тот непонимающе уставился на серебряк в моей ладони.

– Оплата, как и обещал. – пожал я плечами, – Сами поделите, договоритесь как‑нибудь.

– Да не вопрос, попилим! – Рект мгновенно ожил, будто и не засыпал секунду назад, и потянулся к монете, но Уль хлопнул его по руке. – Эй! Ты чего? Все же честно, семьдесят медяков мне, тридцать тебе!

– Рей, не нужно, – Уль нахмурился и покачал головой. – Да, договаривались. Но, во‑первых, деньги нам нужны были, чтобы вернуться в город. А в город сам понимаешь, сейчас вряд ли получится дойти. Во‑вторых, ты и так несешь расходы. Мы живем в твоем доме, кормят нас бесплатно, а главное, мы учимся. Такого ни за какие деньги не купишь.

– Не слушай его, Рей! – взмолился Рект, и глаза у него при этом блестели так, будто серебряк излучал собственный свет.

– Да тут дом одно название, – махнул рукой. – А кормит вас староста, ну и жители деревни скидываются.

– Уль, ну правда, чего ты несешь? – Рект обхватил голову руками, но взгляд от монеты оторвать не мог, она лежала на моей ладони совсем близко, и от этой близости Ректу, кажется, было только больнее.

– Рект, имей совесть, – Уль устало прикрыл глаза, будто объяснял очевидное уже в десятый раз. – Ты где еще научишься жидкий камень лить? Мы в город вернемся, и наши услуги нарасхват будут. Очереди выстроятся, и так уж и быть, можешь сам назначать любые цены.

– Правда можно? – Рект замер, и руки медленно сползли с головы. – Честно‑честно?

– Ну, в разумных пределах, конечно, – Уль кивнул. – Так что все, Рей, забудь про деньги и давай строить.

Повертел серебряк в пальцах и убрал обратно. Ну и ладно, не буду их обижать, в таком случае. А знания им действительно пригодятся, хотя мне будет жаль отпускать их этих двоих в город, сработались, как‑никак. Хотя может сам туда как‑нибудь загляну, посмотрим.

Забавно, кстати, что все в деревне давно забыли про оплату труда и просто вносят посильный вклад в обороноспособность деревни, а какие‑то мирские радости отошли на второй план. И это правильно, я считаю. Просто вроде как обещал, а обещания надо сдерживать, потому и предложил деньги сейчас.

С Торбом, можно считать, вопрос решен, коптилку ему поставлю, когда руки дойдут. Остается примерно половина деревни, которая может точить на меня зуб за былые подвиги прежнего Рея. Эх, гуся еще надо как‑то вернуть, а то ведь сниться по ночам будет.

Рект проводил монету взглядом, полным немой тоски, и вздохнул так тяжело, будто хоронил близкого друга.

– Ага, а еще расскажи что‑нибудь новенькое? – он моментально переключился, потому что если денег не дают, надо хотя бы знаний урвать. – Может, какой‑нибудь воздушный камень есть? Мы научимся, ты только объясни и покажи разок, а дальше все сделаем!

– Ну, в лазарете я, например, печку под полом задумал, – я почесал затылок, прикидывая, как объяснить попроще. – Если хотите, можете подсмотреть. В городе вряд ли такое встретишь, а я подглядел кое‑где и немного развил идею. А потом буду думать, как залить гладкий пол.

– Гладкий пол? – Уль заинтересованно приподнял бровь. – Это как?

– Ровный, без стыков и щелей. Чтобы вода скатывалась и грязь нигде не забивалась. В лазарете это важнее, чем может показаться.

И действительно, тут придется серьезно подумать. Наливной пол в этом мире пока не изобрели, природные пластификаторы имеются, но в идеале нужен хотя бы гипс, не говоря уже о более хитрых добавках. Впрочем, у меня есть пара мыслей, как добиться нужной гладкости без всего этого, и если получится, результат удивит не только ребят.

– Ладно, вы идите спать, – бросил обоим и поднялся на ноги. – А у меня есть еще одно небольшое дело.

Спорить никто не стал, Рект сразу зевнул так широко, что, казалось, челюсть сейчас отвалится, а Уль молча поднялся и принялся за привычный ритуал: пошерудил палкой угли в горшке, подул туда, накрыл крышкой, и замазал щель глиной, чтобы жар держался до утра. Оба разошлись по своим лежанкам, и через минуту из дома уже доносился негромкий храп Ректа, который засыпал, кажется, еще до того, как голова коснулась лежанки.

Ну а я уже вышел на улицу и направился к своему участку. Прошел мимо колодца, мимо будущего лазарета и дома старосты, вышел за частокол, прошелся мимо обжиговых ям, мимо навеса, и с удивлением обнаружил, что работа не прекратилась.

Дагна ходила с факелом вдоль ям, проверяла обжиг, время от времени наклонялась и что‑то поправляла. Чуть дальше, под светом двух масляных ламп, сидели несколько лепщиков и формовали кирпич. Людей заметно меньше, чем днем, но те, кто остался, работали сосредоточенно и без лишней суеты.

Молча кивнул им и прошел в свой угол, туда, где под тряпкой лежала големова глина. Все‑таки, как ни крути, а этот материал стоит на голову выше всего, что есть в деревне. Каждый ком на вес золота, и расходовать его нужно с умом, потому что запасы ограничены, а новых големов я пока ловить не собираюсь. Во всяком случае, не сегодня и наверное даже не завтра.

Сел, размял кусок в руках. Идея тут простая: формочка на три кирпича, чтобы ускорить производство заготовок. Для этого взял три обычных кирпича в качестве эталона, подровнял их до состояния, близкого к идеальному, приложил друг к другу и принялся обкладывать големовой глиной, формируя стенки будущей формы.

Работа неспешная и кропотливая, торопиться некуда, все равно спать давно пора, так что особо ничего не теряю. Стенки получились плотные, но довольно тонкие, перегородки между секциями ровные, и каждая секция вмещает ровно один кирпич, ни миллиметром больше, ни миллиметром меньше.

Так, теперь руны… Три секции, три узла, в этот раз решил не усложнять конструкцию. На каждый узел нанес накопитель, потому что именно накопитель определяет, сколько Основы формочка сможет передать кирпичам. Три накопителя вместо одного, больше вместимости, больше отдачи, и каждый кирпич получит ровно столько энергии, сколько нужно.

И если формочку получилось сделать довольно быстро, то вот линии выводил крайне осторожно, и в итоге довольно медленно. Концентрированная Основа тянулась от пальца к материалу тонкой светящейся нитью, и каждый штрих ложился туда, куда просился сам. Не торопился, не спешил, потому что формочка из големовой глины, это не та вещь, которую можно переделать, если напортачишь.

Когда закончил, отставил заготовку в сторону и вытер лоб. Три узла, три накопителя, качество выше среднего, и если все пойдет как задумано, производительность вырастет втрое. Ну, как минимум у одного из пяти лепщиков, разумеется. Оставил на сушку, прикрыл тряпкой от пыли и ночной влаги, поднялся и потянулся.

Восточный край неба уже начал сереть, и тонкая светлая полоска над деревьями обещала скорый рассвет. Лепщики давно разошлись, Дагна тоже куда‑то пропала, и на участке стояла густая предутренняя тишина, нарушаемая только потрескиванием углей в обжиговых ямах.

Значит, и мне пора. Завтра будет длинный день, фундамент лазарета ждет, гипокауст сам себя не выложит, и формочка к утру как раз подсохнет. А сейчас организму нужен сон, иначе вместо строителя деревня получит ходячее недоразумение с лопатой, и толку от такого работника будет немного.

* * *

Утро началось с того, что я пнул ногой дверной косяк и тихо выругался, потому что ноги еще не проснулись, а голова уже была на стройке.

Рект с Улем наверняка уже на башнях, судя по остывшей каше в горшке и тишине в доме. Наскоро поел, запил водой и выскочил во двор, пока солнце еще только выползало из‑за крыш.

Участок под лазарет встретил меня вчерашней грязью, застывшей опалубкой и мужиком, который спал прямо на куче песка, свернувшись калачиком и подложив под голову собственный рукав. Не стал будить, пусть еще минут пять полежит, а я пока осмотрюсь.

Передняя часть фундамента за ночь схватилась неплохо. Дегтярный бетон с Основой набирает прочность быстрее обычного, и хотя до полной твердости еще далеко, верхний слой уже не продавливается пальцем. Постучал костяшками, звук плотный, глухой, без пустот. Арматура из прутьев железного дерева торчит с выпусками под стены и продолжение фундамента, и вот тут я вчера молодец, не забыл. А то бывает, зальешь все красиво, а потом стоишь и думаешь, к чему на такой гладкой красоте теперь вязаться.

Обошел площадку по периметру. Вчерашняя горизонтальная кирпичная труба в будущем заднем фундаменте не сдвинулась ни на волос, прутья держат крепко. Но заливать все равно надо аккуратно, чтобы раствор не выдавил кладку и не забился внутрь. Сейчас‑то она в воздухе висит, ну, точнее на арматуре прямо внутри опалубки, от одной доски до другой. Ну и собственно служит только для того, чтобы в фундаменте осталось защищенное кирпичом отверстие.

Вот об этом, собственно, и думал по дороге сюда. Ведь чисто технически, можно было сделать переднюю и боковые части фундамента одной глубины, а заднюю стенку залить только в землю, а выше уже пустить кирпичную кладку. Тогда не пришлось бы мудрить с этими отверстиями в бетоне.

Но в таком случае фундамент будет не цельным, а ленточный фундамент тем и хорош, что образует замкнутое кольцо. Каждая стена держит соседнюю, и стоит такой фундамент десятилетиями. Ну и плюс, в этом фундаменте будет лежать идеально гладкая плита, под которой, в свою очередь, разместится дымоход… Ох, сложно все, но думаю, что мыслю правильно.

Трубу изнутри стоит заткнуть чем‑нибудь на время заливки. Тряпкой набить, а лучше соломой, плотно, до упора, чтобы ни капли раствора не просочилось. После застывания вытащить набивку, прочистить, и канал будет чистый.

Хотя надо ведь еще пару ходов оставить для обслуживания подпольных дымоходов… Да, со временем они все равно забьются копотью и доступ обязательно нужен. Пусть это не год и не два, но лет через пять какой‑то длинной палкой там все же придется ковыряться.

– Эй, подъем, – легонько встряхнул спящего мужика за плечо.

Тот дернулся, замычал и уставился на меня мутными глазами.

– Раствор мешать будешь или дальше песок греть?

Мужик вскочил, отряхнулся и побрел к бочке, еле переставляя ноги. Утро для него явно наступило несправедливо рано. Я его понимаю, но сочувствовать некогда.

– Да погоди ты бочку катать, иди хоть воды выпей да умойся, – окликнул его снова, ведь он просто взял и зачем‑то покатил бочку, хотя она вообще пустая.

– А, точно… – растерянно пробубнил он и пошел к ведру с водой.

К тому времени, как подтянулись остальные, я уже набил трубу соломой, утрамбовал палкой и проверил, что ни одна соломинка не торчит наружу. Заодно замерил высоту от подошвы фундамента до верха трубы и прикинул, сколько раствора уйдет на заднюю часть. Выходит чуть больше, чем на переднюю, потому что здесь грунт ниже и фундамент будет не только под землей, но и выходить значительно наверх. Увы, иначе никак, придется устраивать перерасход и без того дефицитного бетона.

Как закончил с подготовкой, прошелся по площадке и примерно подсчитал штабеля кирпича. Так… В одной стопке ровно сто штук, стопок двенадцать… Вроде тысячу просил, а Сурик тысячу двести притащил.

Ну и хорошо, запас карман не тянет, и даже с запасом все равно можно не хватить. Лишний кирпич на стройке не бывает, бывает недостаточно кирпича, и эту истину я усвоил еще в прошлой жизни, когда на объекте заканчивался материал ровно в тот момент, когда до конца смены оставалось полчаса.

Собственно, вскоре все собрались и началась плотная работа по отливке фундамента. Передняя стенка уже залита, с ней все понятно, но пришлось частично разобрать опалубку, чтобы связать с ней остальные части.

Ну а я особое внимание уделял заднему участку фундамента. Пока разбирали, а точнее разбивали доски спереди, поправил выставленную вчера опалубку, подогнал получше, прошелся по стыкам и еще раз замазал глиной. Добавил еще несколько кирпичей, чтобы оформить продухи для очистки дымохода, пусть тоже будут в задней стенке. Распорки вбил покрепче, потому что грунт тут мягче и при заливке может поехать.

Раствор замешивали уже в двух бочках одновременно, видимо, башенная бригада пока занимается кладкой, так что одна бетономешалка освободилась. Одна часть известкового теста, одна часть керамической муки, три части песка и три с половиной части щебня… Плюс деготь, без него бетон не будет таким плотным и водостойким. Мужики орудовали лопатами, подливали воду, и густая серая масса постепенно обретала нужную консистенцию.

– Погуще делайте, – крикнул я, заглядывая в бочку. – Вода лишняя, это не каша, тут жидко не надо.

– Да мы как вчера мешаем! – возмутился кто‑то из них.

– Вчера тоже жидковато было. Раствор не должен стекать с лопаты, он должен сползать. Медленно, неохотно, как Рект с кровати.

Мужики заржали, а я тем временем еще раз проверил проложенные вдоль опалубки прутья арматуры. С арматурой и правда негусто, толстые прутки железного дерева почти закончились, остались средние, около шести миллиметров в сечении. Для ленточного фундамента одноэтажного здания хватит, конечно, нагрузка там смешная, но инженерная совесть все равно ворчит.

Заливали послойно, по двадцать сантиметров за раз. После каждого слоя, пока остальные занимались замесом, я протыкал раствор палкой, выгоняя воздух, а потом проходил ладонью и впускал немного Основы. Единичку на весь слой, не больше, экономия прежде всего. Основа ускоряет схватывание и делает бетон плотнее, но если лить без меры, к вечеру буду выжат досуха, а впереди еще печка.

Вокруг трубы заливал особенно аккуратно. Раствор подавали ведрами, а я лично контролировал, чтобы масса обтекала кирпичную кладку равномерно, без пустот и перекосов. Солома внутри трубы держала форму, ничего никуда не просачивалось, и к вечеру фундамент уже был залит до верхней отметки.

– Отдыхаем, – объявил и сел прямо на землю, потому что ноги гудели, а спина напоминала о себе каждым позвонком.

Сурик притащил откуда‑то кувшин с водой и краюху хлеба. Хлеб черствый, вода теплая, но после стольких часов работы это показалось мне пиром. Пока жевал, в голове крутилась схема гипокауста, и чем больше думал, тем больше нравилось.

В теории все продумано еще позавчера, осталось перенести схему из головы в землю и кирпич. Самое приятное, что рельеф уже обеспечивает тягу без дополнительных ухищрений, и единственное, о чем стоит беспокоиться – это герметичность стыков и правильное сечение каналов.

Пережмешь канал, тяга упадет, и вместо равномерного прогрева получишь холодный дальний угол и раскаленный ближний. Разведешь слишком широко, газы остынут раньше, чем доберутся до конца, и эффект будет таким же паршивым.

– Так что дальше‑то, Рей? – поинтересовались мужики, когда я особенно надолго завис с расчетами.

– В смысле что? – я растерянно захлопал глазами и посмотрел на то, как солнце скрывается за верхушками деревьев, – Всё, теперь фундамент под топку…

* * *

Лес замер, и это было правильно. Лес всегда замирает, когда по нему идет хозяин.

Он стоял на краю, там, где деревья еще прикрывали тенью, а дальше начиналась голая земля, изуродованная следами человеческого присутствия. Вырубки, утоптанные дорожки, канавы, выкопанные без понимания и смысла, просто разрытая плоть земли, из которой торчали колья и нелепые деревянные конструкции.

А внизу, за пологим склоном, копошились люди.

Мелкие, суетливые, беспокойные существа. Носятся туда‑сюда с ведрами и досками, кричат друг на друга, размахивают руками, тащат камни и перемешивают грязь. Много их стало, больше, чем в прошлый раз, когда он приходил смотреть. Теперь копошатся, что‑то строят, и от этого зрелища внутри шевельнулось что‑то среднее между брезгливостью и раздражением.

Он медленно повернул голову, и хотя глаз у него не было, каждое движение внизу отзывалось в сознании отчетливым пульсом. Люди фонят Основой, слабенько, грязно, как гниющий пень фонит теплом, но все‑таки фонят. Каждый из них несет в себе крохотную искру, настолько ничтожную, что большинство о ней даже не подозревает. Ходят по земле, дышат воздухом, пьют воду, берут от мира все и ничего не отдают взамен. Плесень на теле леса, не больше и не меньше.

Но кое‑что все же ему не понравилось. Люди как обычно копошатся в грязи, пытаются класть камни на камни, возводят свои убогие примитивные курытия. Но теперь… Теперь в стенах тлеют крохотные огоньки, вложенные чьей‑то рукой. Кто‑то из этих тварей умеет обращаться с Основой чуть лучше остальных, и этот кто‑то пытается укрепить стену, пропитать ее энергией, сделать прочнее.

Жалкая и бессмысленная попытка, потому что дерево растет столетиями, вбирает Основу корнями, стволом, каждым листом, и от этого становится несокрушимым. А эти существа берут мертвый камень, суют в него каплю ворованной энергии и думают, что это их защитит.

Впрочем, это ничего не изменит. Все эти поделки рухнут, и камни с их смешными огоньками рассыплются в пыль, потому что камень остается камнем, сколько энергии в него ни вкладывай. А дерево остается деревом, живым и настоящим, и в этом вся разница между теми, кто принадлежит миру, и теми, кто в нем лишний.

Он присел на корточки и коснулся земли длинными узловатыми пальцами. Почва здесь болеет… Неглубоко, в верхних слоях, там, где корни деревьев переплетаются с человеческими отходами. Люди не чувствуют этого, они вообще ничего не чувствуют, кроме голода и собственного страха, но земля помнит, и земля устала.

Остальные уже близко, и когда они придут, эти низшие убогие твари узнают, что их мерзкие постройки не стоят ровным счетом ничего, а по силе они никогда не сравнятся с истинными хозяевами этих земель.

Природе не нужен этот противоестественный элемент, никогда не был нужен и никогда не будет. Люди пришли в мир незваными, расплодились, вырубили лес, изуродовали землю и считают себя хозяевами. Но хозяева не прячутся за стенами от тех, кому этот мир действительно принадлежит.

Он выпрямился и в последний раз окинул деревню ощущением. Запомнил расположение, количество, направление стены. Старший должен знать, и знать точно, потому что когда придет время, каждая ошибка будет стоить жизней. Жизней его сородичей, которые бесценны, в отличие от жизней копошащейся внизу мерзости.

Развернулся, чтобы уйти обратно в тень деревьев, туда, где ждут остальные, и резко замер.

За спиной стоял человек.

Не шумел, не пах, не фонил почти ничем, и это было неправильно, потому что люди всегда выдают себя звуками или запахом, но даже если не так, они всегда фонят своей грязной кислой Основой, по которой их можно учуять за сотню шагов. Этот же был почти невидимым. Стоял в трех шагах, и в его позе не было ни страха, ни напряжения, ни даже удивления, будто он тут давно и ему совершенно все равно, кто перед ним.

Человек чуть наклонил голову и растянул губы. У людей такое выражение обычно означает веселье, но веселья в нем не было. В нем вообще ничего не было, кроме тихого ровного спокойствия, и от этого спокойствия по зеленоватой коже прошла мелкая рябь.