Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 86 страниц)

Постоял, наблюдая, оценивая результат. Постепенно заливка продолжилась, хоть и нехотно, но к вечеру пара столбов будет готова, тут сомнений нет. Грубые ошибки уже допустили где только можно, все исправлены, и повторять их эти люди уже не должны.

Лучше, конечно, контролировать каждый этап, но они не дети и не дураки. Каждый из них нацелен на результат, все хотят пережить следующую атаку и понимают, что отступать некуда. Потому и стараются, и даже не спорят.

– Рей, правильно?

Уже собирался уходить, когда меня окликнули. Обернулся и увидел двоих мужиков, которые подошли откуда‑то со стороны траншеи. Одежда перемазана глиной, лица усталые, но смотрят настороженно, словно ожидают, что прогоню.

– Верно, – прищурился. – А вы…

Память молчала, этих двоих Рей точно не знал, хотя лица вроде знакомые… Из тех, что мелькали в толпе беженцев, когда Кральд привёл их к дому старосты, скорее всего.

– Я каменщик, – замялся первый, крупный мужик с обветренным лицом и широкими ладонями, на которых застарелые мозоли наслаивались друг на друга, как годовые кольца на пне. – Из Валунков пришёл, Стурм меня зовут.

– А, точно! – Хлопнул себя по лбу. – Это же ты тогда орал, что с щенком работать не будешь и подавайте нормального мастера?

– Извини, был не прав, – насупился Стурм, и второй тоже уткнул взгляд в землю. – Это мой помощник, Рукт.

– Ну, приятно познакомиться, – пожал плечами. – Но мне идти пора, сами видите, стройка еле тянется, а надо побыстрее.

– Рей, мы не познакомиться, – попытался остановить меня Стурм. – Хорг разрешил перейти в твою бригаду, если ты согласишься. Мы всё‑таки с камнем работать умеем, и навыки наши здесь нужнее, чем на лопате. Ну и Дагну ты пристроил, вот мы и подумали, может и нас примешь.

– Лопатой махать тоже надо, – философски подметил я, но задумался. Какой смысл сейчас включать гордость?

Каменщик – это хорошо, это нужно. Опытный мастер кладёт кирпичи не только ровнее, но ещё и быстрее, тем более с подмастерьем. А у меня как раз людей не хватает на кладку, и если эти двое не врут про свои навыки, они мне полезнее, чем пятеро необученных копателей. Так что не стал воротить нос и просто коротко кивнул.

– Пока располагайтесь, осматривайтесь, но за работу приметесь только когда я вернусь. Надо сначала посмотреть на ваши умения, и как докажете, что можете класть кирпич, будете возводить стены башни. Идёт? А пока, вон, керамику надо молоть, – указал на производственную линию отвердителя. – Справитесь?

– Конечно! – обрадовались те, и понятно почему. Молоть керамику, конечно, тоже не курорт, но если сравнивать с рытьём траншеи под руководством Хорга, это примерно как сравнивать лёгкий дождик с наводнением.

Ладно, узкое место не в людях, не в извести и не в щебне, а в отвердителе, это теперь очевидно. Именно он тормозит всю цепочку, и тормозит давно. Опалубки набралось достаточно, можно лить хоть четыре столба одновременно, но раствора на это просто не хватает, хотя по производству извести мы уже вышли на серьезные объемы, причем даже без печей.

А вот с отвердителем жалкое зрелище, если честно. Бьют, трут, потеют, и мало того, что объемы смешные, так еще и на выходе не мука, а крошка, и половина этой крошки слишком крупная для нормального раствора.

Значит, нужно или больше людей, или что‑то менять в самом процессе. Людей взять негде, свободных рук в деревне не осталось, а женщин сажать за эту каторгу можно разве что в самом крайнем случае, который пока не наступил.

Но есть вариант проще и разумнее: обеспечить людей нормальным инструментом. Они же там подручными средствами мучаются, а если поставить жернова, пусть даже ручные, производительность вырастет в разы, и ещё высвободятся руки для другой работы.

Пошёл в сторону своего участка и окончательно погрузился в размышления. По‑хорошему надо бы построить мельницу с водяным приводом, и проблема решится раз и навсегда. Но для мельницы нужно водяное колесо, а это к Ольду, затем передать усилие из горизонтальной плоскости в вертикальную, чтобы крутить жернова, и хотя всё это предельно просто в теории, на практике потребует времени, которого у нас нет. Так что мельница подождёт, а пока обойдёмся ручными жерновами. Проще, грубее, зато можно сделать за день и запустить завтра.

Пока шёл, решил заглянуть к Больду. Ну ладно, не совсем по пути, но к нему есть просьба, мимо которой пройти нельзя.

Свернул на окраину и ещё издали увидел знакомую картину. Здоровяк сидел на улице перед собственным домом, попивал что‑то из глиняного горшочка и выглядел совершенно довольным жизнью. Увидев меня, обрадовался так, будто я принёс ему бочку мёда.

– Как там дела на стройке? – воскликнул он.

– А ты чего на улице торчишь? – удивился я, хотя уже догадывался.

– Так там это… дети, – улыбнулся Больд. – Я пока на улицу переехал, чтоб не раздавить кого ненароком.

Он пожал плечами, будто переселение из собственного дома во двор было событием не более значительным, чем перестановка лавки.

– Но это же твой дом… Я думал, вы пока просто под одной крышей поживёте.

– Вот будет плохая погода, тогда и поютимся, – Больд махнул рукой, и меня едва не сдуло порывом ветра от этого жеста. – А пока на улице посплю, мне так даже больше нравится. Звёзды там, луна, красиво.

Даже как‑то неловко стало. Взяли и выселили мужика из его же дома. Хотя, зная Больда, он сам себя выселил и его это ни капли не напрягает.

– А это… – я указал на молодое деревце, торчавшее посреди прохода к дому явно против собственной воли.

– Это цветы, чтоб Дагне приятно, – Больд развёл руками. – Не знаю просто, как это всё делается, вот и принёс целиком, чтоб точно не ошибиться.

– Ага… – почесал затылок и окончательно запутался. – А сама Дагна где?

– Так я думал, с тобой, – пожал плечами здоровяк. – Сказала, мол, работать надо, нечего тут сидеть, и ушла. Уточнила только, не против ли я, чтобы дети сами дома посидели. Говорит, старший у неё уже совсем взрослый, сам всё умеет и может следить за младшим, если что. Вот я и сижу.

– А сам поработать не хочешь? Я не настаиваю, просто спрашиваю…

– Ха! – он подскочил на ноги так, что горшочек чудом удержался на бревне. – Конечно! Что‑то поднять, да? Или построить?

– Железного дерева нарубить, – развёл я руками. – Без обид, но ломать у тебя выходит правда лучше.

– Пф! Это я могу, это я умею! – он было рванулся на выход, но тут же остановился. – Только… Мой топорик‑то дома лежит. А я боюсь заходить…

– Давай я зайду. Скажешь, где он там лежит?

– Да в стене, – отмахнулся он. – Зайдёшь и сразу увидишь.

Ну ладно… Зашёл, и правда, пропустить невозможно. Длинная железная рукоять, здоровенное лезвие, и вогнан в бревно стены сантиметров на тридцать, если не больше. Взялся за рукоять, упёрся ногами, и… Нет, намертво, даже не шевельнулся.

– Больд, давай как‑нибудь сам, а? А я за детьми посмотрю минуту, чтобы к тебе не подходили.

– Эх… Но смотри внимательно!

Больд по стеночке прокрался в собственный дом, убедился, что я и оба мальчишки стоим в дальнем углу. Десятилетний с любопытством таращился на здоровяка, а младший вцепился брату в руку и не отпускал. Больд протянул руку, одним лёгким движением выдернул топор из стены и тут же вышел наружу, осторожно переставляя ноги.

Вышел следом за ним, и мы некоторое время постояли молча.

– Больд, ну ты не бойся уж так. Зачем из своего же дома себя прогонять?

– Вот и Дагна так же говорит, – вздохнул он. – Даже уйти хотела, но я её отговорил пока. Обещал, что попробую, но мне пока так проще. Вы не беспокойтесь, я же не обижаюсь, а наоборот, только рад. Помочь хочу, да вот обычно не получается совсем, только хуже делаю. И боюсь, как бы в этот раз совсем плохо не сделать.

Мы двинулись к выходу с участка, но дальше нам в разные стороны.

– Ну так что? Сколько нарубить?

– Да хоть все, – я махнул рукой. – Кроме центрального. Из него сначала надо топор Хорга достать.

– Хы! Забавно с ним вышло, – усмехнулся Больд. – А перетаскать надо?

– Если перетаскаешь, я тебе памятник слеплю. Из глины и в полный рост.

– И чтоб стоял вот так! – Больд попытался изобразить горделивую позу, но получилось откровенно так себе. Руки задрал как‑то набок, грудь выпятил, а подбородок задрал настолько, что явно потерял из виду собственные ноги.

– Так, всё, иди, пока не передумал.

Он загрохотал смехом и потопал в сторону рощи, а я свернул к участку. Ещё одна проблема решена, и теперь на сегодня остался отвердитель.

Вернулся, а на участке вовсю хозяйничает Дагна, и даже Сурик рядом с ней не так отсвечивает. Точнее, Дагна взялась за обжиг, носилась от ямы к яме и раздавала команды таким голосом, что мужики просто молча выполняли что велено. Голос поставлен, а огонь чувствует прекрасно, это сразу видно.

– А это что у тебя? Гм… – указал на какие‑то палочки рядом с крайней ямой.

– Больше жара, я вам говорю! – крикнула Дагна в сторону мужиков и тут же спокойно повернулась ко мне. – Это для контроля. – Указала на миниатюрный кирпичик недалеко от отверстия в обжиговой яме. – Смотрю, как обжиг идёт, и по нему оцениваю. В кузне проще, там по цвету металла можно оценивать жар, а тут вот так приходится…

– Сама придумала? – удивился я.

– Нет, конечно, отец научил, – отмахнулась Дагна. – Ну? Больше волшебного угля! – рыкнула она, и мужики забегали ещё быстрее, хотя казалось бы, куда уж, и так носились как угорелые.

Заглянул в другие ямы, а там тоже пробные миниатюрные кирпичики лежат на видном месте. Нет, разумно, тут ничего не скажешь. В саму яму не заглянешь толком, а она разобрала один подсохший кирпич на кучу пробников и за счёт этого контролирует температуру. Слышал о подобном, просто никогда не подходил настолько серьёзно к процессу. Первые разы обжигал под контролем системы, она подсказывает не хуже пробника, вот и расслабился.

Оставил Дагну у огня, это явно её стихия, и приставать только хуже. Пусть работает, своё место нашла, а с кузней разберёмся потом. Зачем я так вожусь с ней? Ну, скажем честно, не особо вожусь, просто пристроил к Больду, и всё. Кузню потом построю для неё на своём участке, хотя по факту для себя. Просто ковать там буду не я.

Второй кузни в деревне нет, у Борна и так места едва хватает, горн не сказать чтобы сильный. Толкаться вдвоём им будет как минимум неудобно, а характер у Борна не для совместной работы. Впрочем, как и у Дагны, вряд ли она согласится делить горн с кем‑то.

А мне кузнец нужен позарез, и надеюсь, она не уйдёт обратно в свою выжженную деревню, когда всё закончится. А чтобы этого не случилось, предоставлю условия получше, вот и весь расчёт.

Пока думал, руки уже сами нашли глину и начали лепить. Но не кирпичи, нет. Сегодня задача другая, не менее важная. Собрал в кучу недалеко от ям две тачки глины, плеснул воды и хорошенько промешал. Затем вылепил круглую ровную чашу шириной в полметра. Маловато, но пока доступен только такой объём.

Внизу несколько насечек, стенки гладкие, вверху небольшое закругление, ровно по центру конус. Вот и готова формочка для заливки бетона. Получится широкий блин, снизу шершавый и с зазубринами для измельчения кирпичной крошки, а сверху воткну рукоять.

Собрал ещё парочку таких куч, и пока занимался ими, первая чаша уже начала подсыхать. Следом самое сложное: подгонка. Слепил глиняный блин, который должен хорошо ложиться внутрь формы, подогнал как получилось, но сделал повыше, чтобы не прогибался и не мялся при обработке, да и таскать его будет чуть удобнее.

Форму обсыпал пеплом, чтобы не слиплась с блином, уложил его внутрь… Нет, не идеально. Тут надо нарастить, тут убрать. Час страданий, и вот в руках форма для заливки основания, внутри которого будет крутиться бетонный блин, а рядом форма для самого блина. Лучше уже вряд ли получится, ну и подгоню по месту, когда бетон начнёт схватываться, обтешу если понадобится.

Собственно, замешал раствор из того, что пока не успели утащить к башням, а мне надо‑то немного, капнул дёгтя, наплёл внутрь будущего блина тонких веток железного дерева с Основой и залил, не забыв вставить рукоять. Причём даже поэкспериментировал: в один из блинов вставил две рукояти, потом за них прикрепим палку и вращать можно будет при помощи рычага, просто гуляя вокруг жернова. Всё, теперь пусть стоит и набирает прочность.

Прошёлся по остальным формам, тоже залил, и вот у меня теперь будет три блина. Дело за малым: сделать основания, куда эти блины лягут. То есть, грубо говоря, те же чаши, только с отводами для перемолотой керамики, канавками, и по размеру чуть больше, чем сам блин. Формочки для этого я уже слепил, вон лежат, три штуки, пропитанные Основой до самых краёв, тяжеленные, но относительно прочные. Правда, для каждого перемещения приходилось ловить проходящих мимо работяг, чтобы подсобили.

Установил основания тут же, рядом с обжиговыми ямами, чтобы потом не таскать тяжести далеко. Низ тоже из глины, тут не принципиально, подсыпал камней и принялся лепить здоровенную чашу.

По‑хорошему, конечно, такие вещи вытёсывают в камне, и занимает это немало времени, но у меня времени нет, а жернова нужны слишком давно. Вот и изгаляюсь, и наверняка допускаю ошибки, которые нормальный каменотёс нашёл бы с первого взгляда. Но в любом случае работать эта конструкция будет, я её заставлю, и Основа поможет.

В чашу залил бетон, сверху уложил глиняные блины, каждый на своё место, и… Теперь остаётся только ждать. Благо, дегтярный бетон с Основой начинает схватываться довольно быстро, и работать с ним лучше, пока он не набрал полную прочность. Потом обтёсывать неточности будет куда сложнее.

Несколько раз потратил по единичке Основы, пытался выгнать лишнюю влагу, ускорял схватывание как мог.

Пока подсыхало, пару раз сбегал к башням, проконтролировал замедлившийся процесс, снова перераспределил людей на перемалывание кирпича. Когда вернулся, солнце уже собралось укатить за горизонт. Зато в моих формах уже не плескалась серая жижа, а лежало что‑то частично оформленное. Ну что, теперь самое весёлое: подгонка.

Я же не наивный мальчишка и не рассчитываю, что при таком кустарном производстве всё сойдётся с первого раза. Вычистил из форм глиняные заготовки, просто размолов их топориком и руками, а теперь надо переложить блины в основания и приступить к обтёсыванию лишнего бетона.

– Эх… Мужики, помогите вот эту хрень переложить вон в ту хрень?

* * *

Сидел в темноте и ковырялся тонкой палочкой из железного дерева. Вокруг ни огонька, только луна подглядывает из‑за облака, и ту периодически закрывает. Ну а кто обещал, что будет легко? Никто не обещал, все преимущественно молчали и загадочно отводили глаза, когда речь заходила о том, сколько всего предстоит сделать.

Палочка скользнула по бетону и ушла в сторону. Тихо выругался сквозь зубы, но руку не убрал, только перехватил поудобнее и продолжил выцарапывать линию. Бетон прочный, зараза, и это, конечно, хорошо для жернова, но для нанесения руны это настоящее проклятье. На глине руна ложится за минуты, а тут каждый штрих приходится продавливать с усилием, и пальцы уже ноют от напряжения.

А ведь утром надо будет делать зарядку… И опаздывать нельзя, стройка никуда не убежала, наоборот, она стоит на месте и ждёт, когда я появлюсь и начну бегать между башнями как подстреленный заяц. И спать уже хочется так, что глаза слипаются сами по себе, и даже палочка норовит выскользнуть из пальцев.

Так, всё, проснись, Рей. Встряхнул головой, потёр глаза тыльной стороной ладони и продолжил старательно выцарапывать руну на бетонном блине. Хорошо хоть материал с низкой вместимостью Основы, а объёма достаточно, чтобы внутри нашлось два узла.

Один, правда, залегает довольно глубоко, и потому накопительная руна получилась с откровенно паршивым качеством нанесения, процентов пятнадцать, если не меньше, если навскидку. Но сейчас стараюсь компенсировать качественно нанесённым восстановителем на втором узле, который расположился ближе к поверхности и работать с ним куда приятнее. Бетон у нас прочный, но хотелось бы, чтобы эти жернова были как минимум вечными, а учитывая объёмы предстоящей работы, им в этой деревне крутиться и крутиться.

Бетон встал только ближе к темноте, так, чтобы я смог без опаски с ним работать. Вытащил блин из первого ложа, нанес руны на основание, и дальше принялся подручными методами вытачивать всё лишнее. Желоб и так был вылеплен на форме, но теперь довёл его до ума, чтобы кирпичная мука ссыпалась без лишних усилий. Заодно продумал загрузку: сверху на блине оставил небольшое углубление, куда можно подсыпать крошку прямо во время работы, не останавливая вращение.

Хотя целый кирпич в жернова всё равно не сунуть, надо предварительно крошить, но это уже такая мелочь, на которую можно закрыть глаза.

Один человек крошит, остальные крутят жернова, и процесс пойдёт быстрее, чем если тридцать человек сядут с молоточками и будут стучать по старой схеме. Да ещё и мука на выходе получится мельче и ровнее, а значит раствор будет качественнее, а значит бетон крепче, а значит башни простоят дольше. Вот так одна казалось бы не самая сложная штука меняет всю производственную цепочку.

Так, а теперь самое интересное. Собрал Основу поплотнее, и направил в накопитель одним толчком. Узел принял энергию, наполнился, и я погнал поток дальше, по найденному каналу между накопителем и восстановителем…

Кхы‑ы‑ы!

Белесая полоса протянулась где‑то в толще бетона и соединила собой накопитель с восстановителем. Не такая яркая, как на глине, скорее матовая, едва заметная, но она есть, и это главное. Конструкция будет жить, даже если её начнёт крутить Больд. Хотя нет, он ручку обломит, вот уверен, так что экспериментировать не будем.

Повторил в точности с остальными двумя жерновами. На втором соединение прошло чуть легче, а на третьем я уже не кряхтел, а просто сосредоточился и протолкнул поток за пару секунд. Руки помнят, канал помнит, и каждый следующий раз Основа находит путь быстрее.

Отошёл на несколько шагов и невольно залюбовался своим новым творением в свете луны. Три бетонных блина в массивных чашах‑основаниях, с торчащими рукоятями, и лунный свет ложится на гладкие поверхности так, будто подсвечивает их специально. Грудь наполнило тепло, и не от Основы, а просто от того ощущения, когда сделал что‑то стоящее и понимаешь, что оно будет работать. Хотя ладно, Основа там тоже неплохо греет, просто поток пришел не сразу.

[Путь Созидания I: 72 % → 76 %]

Основа упёрлась в потолок, хотя тратил на каждом этапе её нещадно. Пятнадцать из пятнадцати, полный запас, и кажется, сам процесс созидания возвращает потраченное.

И кажется, напрашивается какая‑нибудь новая руна, да вот вопрос, где эти руны брать. На весь мой арсенал ровно две штуки: накопитель, скопированный с корзины Гвигра, и восстановитель, подсмотренный у голема. Для простых вещей хватает, но хочется чего‑то другого. Руну усиления, например, или упрочнения, или вообще что‑нибудь такое, о чём я пока даже не догадываюсь.

Может, попробовать подобрать новую руну методом тыка? А вдруг нанесу руну уничтожения вселенной и спасибо мне за это явно никто не скажет.

Или, например, к Кральду пойти и спросить? Ну а что? Эдвин молчит как тухлая рыба, да и пахнет от него соответствующе, а Кральду‑то зачем молчать? Он военный, ему нужны крепкие стены и надёжная оборона, и если у него есть знания о рунах, которые помогут укрепить башни, делиться ими в его же интересах.

Или пошлёт меня куда подальше, или что‑то интересное расскажет. Вряд ли уж нападать станет, это совсем не в его духе, особенно сейчас, когда у ворот бродят твари пострашнее строительного подмастерья с амбициями.

Ещё раз взглянул на жернова и решил всё‑таки уточнить, насколько хорошо получилось, так что запустил анализ.

[Анализ объекта… ]

[Анализ завершён]

[Объект: кустарный ручной жернов. Материал: армированный усиленный бетон с особыми добавками]

[Состояние: в процессе отвердевания. Минимальное время отвердевания: 3 часа, рекомендуемое: 6]

[Прочность: высокая(после отвердения)]

[Вместимость Основы: низкая]

[Особые свойства: самовосстановление, усиленное руной восстановительного типа. Устойчивость к истиранию]

[Руна накопительного типа: 1 шт. Качество нанесения: 17 %. Заряд: 100 %. Режим: активный, подпитка из окружающей среды]

[Руна восстановительного типа: 1 шт. Качество нанесения: 24 %. Режим: пассивный, питание от накопителя]

[Соединение рун установлено: накопитель → восстановитель (простейший). Качество соединения: 13 %]

Не, ну что я могу сказать? Руки запоминают, и с каждым разом получается чуть точнее, тем более, в этот раз я работал с бетоном, да еще и впотьмах, плюс уставший.

И вот теперь точно можно спокойно идти спать и не задумываться о том, что день прожит впустую. Сегодня метался туда‑обратно, контролировал процесс, своих бригадиров в лице Ректа и Уля, хотя бригадир там всё‑таки Уль, а Рект при нём скорее голос и боевой дух. Уль думает, Рект орёт, и в паре они работают на удивление складно.

И помимо всей этой беготни успел сделать такое важное устройство, благодаря которому завтра процесс заливки не просто пойдёт, а помчит галопом! Надеюсь на это, по крайней мере…

Вернулся домой, чуть не наступил на свой горшок для угля. В дырочке едва можно разглядеть свечение тлеющих углей, в доме тёплый густой воздух, и спать в такой комнате уже куда приятнее, чем даже неделю назад, когда из всех щелей тянуло сквозняком и единственным источником тепла был собственный оптимизм. Лёг, отвернулся к стенке.

Да, хорошо бы и себе дом построить. Настоящий, нормальный, с толстыми стенами, с окнами, с крышей, которая не протекает каждый раз, когда небо решает поплакать. Одноэтажный, наверное, а то все эти двух‑ и трёхэтажные конструкции для совсем не ленивых людей, которые любят бегать по лестницам и не жалеют колени.

А лень, как известно, двигатель прогресса, и потому инженер просто обязан быть ленивым. Хороший инженер не тот, кто делает много, а тот, кто придумывает, как делать мало, но с тем же результатом. Или даже лучшим.

* * *

Проснулся от того, что Рект перевернулся на другой бок и при этом умудрился заехать локтем по стене с таким грохотом, будто в дом ломится лесной бык. Уль даже не шевельнулся, только натянул на голову рубаху и засопел ещё глубже.

Полежал немного, прислушиваясь к тишине за окном. Темно, но не густо, скорее серая предрассветная муть, когда небо уже начало светлеть, а солнце ещё не решило, стоит ли ему сегодня вообще вставать. Понимаю его, у меня примерно такие же мысли… Но лежать некогда, тело это знает, и ноги сами нашли пол, прежде чем голова успела придумать достойную причину остаться лежать на полу.

Тихо выбрался наружу, стараясь не наступить на горшок с углями. Воздух прохладный, влажный, и дышать им после ночи в тесном доме одно удовольствие. Тишина, покой, ни одного крика Хорга, и можно наслаждаться этим ровно столько, сколько понадобится, чтобы дойти до участка и начать зарядку.

Подошёл к куче железного дерева, которую Больд вчера нарубил и стаскал к обжиговым ямам. Рыжие тяжёлые обрубки лежали вперемешку необъятной горой выше моего роста, и некоторые были такой толщины, что без Больда их вообще непонятно как перемещать. Здоровяк постарался на славу, тут хватит и на арматуру, и на уголь, и ещё останется.

Три единицы на Разрушение, как обычно. Больше нельзя, день длинный и непредсказуемый.

Положил ладонь на ближайший обрубок и закрыл глаза. Основа послушно потекла к руке, собралась в кулак и ударила в древесину короткой горячей волной. Бревно хрустнуло, и трещина прошла вдоль волокна. Повернул обрубок, примерился и ударил снова, уже под другим углом, пытаясь расщепить вдоль и поперёк одновременно. Не получилось, конечно, поперёк железное дерево Разрушением берётся неохотно, как будто волокна сопротивляются и перенаправляют энергию вдоль себя, но трещина всё‑таки пошла, пусть и не там, где хотелось.

Третий удар вложил в торец следующего бревна, и на этот раз попробовал не просто ударить, а протянуть импульс глубже, чтобы раскол шёл не от поверхности, а изнутри. Бревно глухо треснуло, развалилось на две неровные половины, и от каждой повалил едва заметный пар. Интересно, это влага испаряется или Основа так выходит из материала? Надо будет поэкспериментировать, но не сейчас.

[Основа: 15/15 → 12/15]

Отдышался, размял кисти и перешёл к навесу, где ждала подготовленная с вечера глина. Руки сами потянулись к формочкам, пальцы вошли в ритм, и Основа потекла обратно, тонкой тёплой струйкой, по капле с каждого готового кирпича.

Набить, обстучать, перевернуть, снять, поставить руну накопителя, и сразу за следующий, не останавливаясь. Монотонная работа, от которой тело просыпается окончательно, а мысли постепенно выстраиваются в очередь и перестают толкаться.

К тому моменту, когда солнце наконец выползло из‑за леса, у меня было два десятка свежих кирпичей и ощущение, что день начался правильно. Основа подросла обратно, руки тёплые, в голове ясно, и даже поясница пока не ноет, что для моего графика уже маленькое чудо.

Из‑за навеса послышались шаги, кашель, негромкие голоса. Первые работяги подтягивались на участок, ещё сонные, ещё вялые, но уже при деле. Кто‑то потащился к обжиговым ямам проверять что там получилось и можно ли доставать, кто‑то сразу взялся за глину.

Сурик прибежал раньше всех, как обычно, и уже носился между навесами, раздавая указания таким тоном, будто командует полком, а не десятком заспанных мужиков. Откуда в этом мальчишке столько энергии, я не понимаю и немного завидую.

Но мне сейчас не до кирпичей и не до обжига. Вчера ночью я оставил три бетонных жернова, и если всё прошло как надо, к утру они должны были набрать достаточную прочность. Надо проверить, потому что от этих трёх бетонных блинов зависит вся производственная цепочка отвердителя, а от отвердителя зависит бетон, а от бетона зависят башни, а от башен зависит то, проживём мы следующий месяц или нет. Так что нет, жернова подождать не могут.

Подошёл к месту, где вчера оставил готовые конструкции, присел на корточки и положил ладонь на ближайший блин. Что‑ж, выглядит неплохо, но «выглядит» и «работает» в строительстве далеко не одно и то же, так что запустил анализ и только подтвердил их полную боевую готовность.

[Рекомендация: объект готов к эксплуатации]

Провёл ладонью по рабочей поверхности, ощупывая насечки. Грубовато, но для кустарного производства вполне сносно, а руны обеспечат долговечность, которой обычный камень не даст. Крутите, мужики, эти жернова вас переживут, а может и ваших внуков.

Теперь дело за малым: найти четырёх невольных добровольцев на каторжный и почти рабский труд, который я, разумеется, подам как почётную и ответственную миссию. Дипломатия, однако, та еще сволочь, но иначе никак. Все равно у Хорга работа куда каторжнее и тяжелее, как по мне.

По пути к башням задумался о Ректе и Уле. Эти двое работают со мной с тех пор, как Ренхольд сбежал из деревни, бросив их без денег и без крыши. Живут у меня, едят со мной, вкалывают от рассвета до заката, и всё это за обещание, которое я бросил между делом, когда Рект заикнулся про награду за труд. «Будет награда, только серебро разменяю», вот и весь мой договор.

Разменять с тех пор как‑то не вышло, потому что каждый день находилось что‑то поважнее мелочей вроде оплаты людям, которые и без неё никуда не денутся. До города не добраться, обозы давно перестали ходить, ярмарок нет. Мы все тут заперты, и Рект с Улем не исключение. Но обещание есть обещание, и при первой возможности надо рассчитаться, а то совесть напоминает о себе в самые неподходящие моменты.

Дошёл до башен и сразу увидел четверых мужиков, которые сидели возле корыта с кирпичной крошкой и вяло стучали камнями по обожжённым черепкам. Процесс шёл со скоростью, при которой на замес одной бочки раствора уйдёт примерно до следующей зимы. Вот они, мои кандидаты.

– Подъём, мужики, – я остановился рядом и хлопнул в ладоши. – Камушки можете отложить, пойдём со мной, покажу кое‑что.

– Куда опять? – заныл один, тот что покрупнее, с красным обветренным лицом и руками, перемазанными кирпичной пылью.

– На повышение, – я постарался выглядеть серьёзным.

Мужики переглянулись, явно не веря, но встали и пошли следом. Привёл их к жерновам, и четыре пары глаз уставились на бетонные конструкции с нескрываемым подозрением, слегка разбавленным любопытством.

– Это что? – уточнил красномордый.

– Это ваше новое рабочее место, – я достал из ближайшей обжиговой ямы несколько расколотых кирпичей и положил рядом с жерновом. – Смотрите. Сначала надо раскрошить вот так, чтобы куски были не крупнее вишни, иначе в желоб не влезут.

Разбил кирпич на мелкие куски, ссыпал в углубление на верхнем блине и ухватился за рукоять. Провернул с усилием, бетон заскрежетал о бетон, и из бокового желобка потянулась тонкая струйка кирпичной муки, прямо в подставленный лоток. Мелкая, ровная, куда лучше той крошки, которую они выбивали камнями.

– Видите? Чуть проще, чем раньше.

– Ну голова, Рей, – расплылся в улыбке красномордый, а остальные закивали, – во даёт!

– Я не закончил, – поднял палец. – Раз теперь работать стало проще, норма муки повышается в шесть раз.

Улыбки увяли, как цветы под первым заморозком.

– Так не было никакой нормы, – забубнил один из них. – Мы сколько можем, столько и делаем.

– Ну вот теперь будете делать в десять раз больше. Всё, не ждите, приступайте! – хлопнул в ладоши и вверил им новый инструмент.

– Стой, было шесть, откуда десять?

– Торг здесь неуместен, – развёл руками я и отступил назад, давая им место. – Давайте, трое крутят, один подсыпает крошку. Меняетесь, когда устанете. Лотки, как наполнятся, относите вон туда, там их в телеги погрузят и увезут. И не сыпьте слишком много за раз, самим же сложнее молоть будет.

Мужики потоптались, но деваться некуда. Первый взялся за рукоять, второй встал напротив, третий подпёр с другой стороны, а четвёртый принялся крошить кирпичи и подсыпать в желоб. Рукоять пошла со скрипом, потом легче, и из канавки потянулась тонкая струйка кирпичной муки.

Полметра диаметра, конечно, маловато. Делал бы метровый блин, был бы совсем другой разговор, и муки за один оборот выходило бы втрое больше. Но метровый блин я бы просто не поднял при изготовлении, как минимум мои тонкие ручки на такое не рассчитаны. Так что пришлось делать такой размер, который сам осилю, пусть и в ущерб производительности. Зато мужикам полегче крутить, и за это пусть скажут спасибо.

Постоял, посмотрел, как работа пошла. Мука сыпалась мерно, трое крутили рукоять без особого напряжения, четвёртый бегал от кучи битых кирпичей к жернову и обратно, подсыпая крошку. Нормально, можно оставить.