Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 86 страниц)

Подобрал палку подходящей длины, обломил лишние ветки и ткнул в воду у кромки. Палка ушла в мягкое дно на ладонь, и ничего не произошло. Ткнул дальше, сильнее, провел палкой по дну, раздвигая траву, и снова ничего. Ну логично, болото большое, волосянка может сидеть где угодно, а я тыкаю в первый попавшийся участок.

Пошел вдоль берега, загоняя палку в жижу через каждые несколько шагов. Трава расходилась, со дна поднимались пузыри, но никаких волосков не попадалось. Минут через десять начал задумываться, а туда ли вообще пришел, и может отметка на карте означала что‑то другое. Мало ли, что бабка триста лет назад тут видела, с тех пор тут уже может не волосянка живет, а мудрая гипножаба или еще что‑то повеселее. Но продолжал тыкать, потому что отступать из‑за десяти минут тишины было бы глупо.

А потом подумал и чуть не хлопнул себя по лбу. Ну ведь логично же, что волосянка может не реагировать на палку! Сухая мертвая деревяшка, чего на нее набрасываться она ведь невкусная… Вот если что‑то живое или хотя бы мясное окажется в воде, тогда другое дело, тогда жгутики и потянутся. Хищник, даже растительный, реагирует на добычу, а не на мусор, это базовая логика любой ловушки.

Так что поменял тактику и вместо того чтобы просто тыкать, стал вгонять палку поглубже и пытаться вытащить все, что за нее зацепится, водил по дну, ворошил траву и мох, и так шел дальше по берегу, метр за метром, стабильно теребя палкой‑копалкой бедное дно. Занятие монотонное и не особо увлекательное, но минут через двадцать усилия наконец вознаградились!

На конце палки, когда я вытянул ее из воды, заметил едва различимую нить. Действительно толщиной с волос, белесая и полупрозрачная, так что неудивительно, что раньше ничего не находил. Подтянул палку ближе, достал нож левой рукой, а правой осторожно коснулся волоска кончиком пальца.

И он тут же натянулся! Мгновенно, без предупреждения, тончайшая нить обвила палец и затянулась, врезавшись в кожу. Меня качнуло вперед, хотя я был готов к чему‑то подобному и стоял устойчиво, упершись ногами в землю. Палец прострелила резкая боль, очень уж тонкая и прочная эта дрянь, натяжение не ослабевало, а наоборот, усиливалось, будто на том конце кто‑то подключил лебедку. Больше не раздумывая, полоснул ножом по волоску, и тот лопнул с еле слышным звоном.

Ну хоть режется нормально, и на том спасибо.

Плюхнулся на задницу, некоторое время просто сидел и дышал. Палец горит, кожу надорвало, и пришлось аккуратно разматывать оставшийся обрезок волоска с пальца, чтобы восстановить кровоток. Этот кусочек лучше пока спрячу, потом проанализирую системой, как буду в безопасном месте, а вот напомнит мне об этом мой бедный палец.

Кстати, а пописать на ранку в этом мире должно быть даже полезнее, чем в нашем. Все‑таки Основа течет в каждой клеточке моего организма, и вполне может вытекать наружу… Ладно, за народной медициной это к Эдвину, я же просто воспользуюсь слюной. Там тоже, между прочим, содержится природный антибиотик. Правда этот антибиотик, Лизоцим, если память не изменяет, прекрасно сосуществует с целой армадой бактерий.

Нить тончайшая, след оставляет узкий и глубокий, будто леской полоснули. Да уж, дрянь та еще, Аля и Герда ничуть не преувеличивали. Одного волоска хватило, чтобы едва не стащить меня в жижу, а если бы их было десять? Или сотня?

Посидел еще пару минут, подышал, дождался, пока палец перестанет пульсировать, и в голове тем временем начал складываться план. Палка не годится, потому что тварь на мертвую деревяшку не реагирует. Рукой или ногой приманивать можно, но глупо, палец вон и от одного волоска чуть не отвалился. А вот если предложить волосянке что‑то более аппетитное и при этом не лезть в воду самому…

Встал, отряхнулся и припустил обратно к деревне. Через полчаса уже стоял на берегу реки, где обнаружилась знакомая компания. Рыбаки копошились у берега и делали то, что делают лучше всего, а именно ничего полезного. Хотя по идее вроде бы договаривались рыбу заготавливаь. Или нет, вон ловушки рассыпаны по дну, видимо просто решили устроить небольшой перерыв. Подошел, окинул взглядом улов, выбрал самую мелкую рыбешку размером с ладонь и без лишних объяснений забрал.

– Верну! – бросил через плечо, уже убегая.

Вслед понеслось что‑то не совсем цензурное, но я уже не слушал, потому что в голове крутилась идея и хотелось проверить ее, пока азарт не выветрился.

Добежал обратно, нашел на берегу подходящее бревнышко в руку толщиной, обкорнал топориком лишние сучки, вырубил неглубокую выемку на одном конце, пришпилил к ней рыбку и крепко обвязал все это веревкой. Другой конец веревки перекинул через ближайшее дерево на берегу, проверил еще раз узел, подергал, держит крепко. Конструкция незамысловатая, по сути удочка наоборот, только вместо крючка приманка, а вместо рыбака якорь на дереве.

Размахнулся и забросил бревнышко в жижу, метрах в трех от берега. Плюхнуло, рыбка ушла под воду, веревка провисла, и я замер в ожидании поклевки.

Правда ждать пришлось недолго, вода вокруг бревнышка едва заметно шевельнулась, потом по поверхности побежала легкая рябь, и бревно дернулось. Раз, другой, и я увидел, как из мутной жижи к нему тянутся десятки тончайших белесых нитей. Они оплели рыбку, обвили бревно, натянулись и потащили на себя. Веревка выпрямилась, зазвенела от натяжения, но дерево на берегу держало крепко, и бревнышко замерло покачиваясь в сантиметрах над жижей.

Понял, принял, записал – теплокровность объекта волосянке по барабану, на рыбу среагировала мгновенно. Жгутиков с каждой секундой становилось больше, десятки, потом то ли сотни, то ли так казалось, потому что разглядеть отдельные нити в этом клубке уже не выходило. Но тянули они всерьез, и веревка натягивалась все сильнее. Тут надо действовать быстро, пока их не набралось столько, что никакая веревка не выдержит.

Схватился за веревку обеими руками, уперся ногами в землю и потянул. Влил Основу в руки и ноги, пропустил ее по веревке, укрепляя волокна, и рванул на себя.

Бревно подалось, волоски натянулись, вода забурлила, но я не останавливался, перехватил веревку и дернул снова. Еще раз, еще, каждый рывок выигрывал полметра, и я тут же подтягивал свободный перекинутый через ствол конец, чтобы не утянуло обратно. Перетягивание каната с болотной тварью, звучит как бред, но именно этим я сейчас и занимаюсь, и пока что вроде даже побеждаю.

Вода забурлила сильнее, из жижи вырвались новые волоски, причем целый пучок, они тоже обвили бревнышко и потянули на себя. Натяжение удвоилось, ноги поехали по мокрой земле, но я влил еще Основы, вгрызся подошвами в грунт и потянул в ответ. Каждый раз, выиграв немного, закреплял за деревом, и бревно потихоньку приближалось к берегу, волоча за собой шлейф из белесых нитей.

Правда, Основу мне после этого кто вернет, вопрос уже риторический. Но ничего, перетянем! Волоски рассчитаны на жертву, которая уже стоит в трясине и цепляться ей не за что. А я этот момент продумал и остался на сухой земле, с опорой и якорем на дереве, и преимущество пока на моей стороне.

Крак!

Вода взорвалась, из жижи вырвались еще сотни волосков, густым пучком обвили бревно и дернули разом. Меня швырнуло вперед, ноги проехали по земле, лицо влетело в жижу, рот наполнился болотной дрянью, а в следующее мгновение веревка лопнула с сухим хлопком. Плотно обвитое белесыми нитями бревнышко мелькнуло на поверхности и ушло на дно, в пасть к неизвестной твари, вместе с рыбкой и моими надеждами на легкую победу.

Вот ты сволочь какая!

Встал, утер лицо рукавом и отступил обратно на твердую землю. Жгутики из этого места ушли, волосянка сейчас занята бревнышком и рыбкой, но потом расползутся обратно в засаду, так что лучше в этой жиже не стоять. Выплюнул остатки болотной воды, и вкус, надо отметить, на редкость омерзительный.

Перетянуть не получилось, и мало того, эксперимент стоил мне куска веревки. Не самого длинного, но и не самого дешевого. Обидно, как минимум.

Постоял и подышал, глядя на болото. Оно ответило равнодушной тишиной и легким запахом гнили. Прикинул в голове варианты. Силой тянуть бесполезно, тварь добавляет волоски быстрее, чем я тяну, и в итоге рвет любую привязь. Значит, подход нужен другой. Не грубая сила, а хитрость, и желательно такая, которая не стоит мне каждый раз по куску веревки.

– Ну ничего, – пригрозил пальцем болоту. – Я тебя инженерным мозгом размотаю. – Развернулся, но сделал всего пару шагов и замер, а на лице появилась злобная ухмылка. – Точнее, намотаю…

Обратно шел заметно бодрее, чем в первый раз туда, и на это имелась веская причина. Голова уже не думала ни о веревке, ни о болотной жиже во рту, а переключилась в режим, который я, то есть Сергей, когда‑то называл инженерным запоем. Это когда мозг цепляется за задачу и не может отпустить, пока не прокрутит все варианты хотя бы в первом приближении.

Итак, что мы имеем? Волосянка сидит в болоте и тянуть ее грубой силой бесполезно, это я уже выяснил на собственной морде, в самом прямом смысле. Чем больше тянешь, тем больше волосков подтягивается на помощь, и рано или поздно тварь попросту рвет любую привязь. Казалось бы, задача нерешаемая, вот только в голове уже родился вполне здравый и рабочий на первый взгляд план.

Даже придумал, как его реализовать и сделать это быстро, а то со временем у меня не так уж все и хорошо. Вот только в одиночку быстро не получится, потому стоит заказать минимум одну деталь у специалистов.

А волоски эти нужны, хотя я пока и не запускал анализ, но вот сейчас верчу в руках и понимаю, что покрепче капрона будет. Да и вроде бы говорили, что с ними не будет как с железном дереве, при отрывании от основного тела они не становятся трухой и вполне служат какое‑то время. Главное добыть, а применение уж точно найдем.

Может даже на тетиву такие нити и не пойдут, тут спорный вопрос, все‑таки тетива требует определенной упругости, а волоски, насколько я заметил, тянутся слабо. Хотя кто знает, может после обработки и скручивания свойства изменятся.

Но как минимум в стройке их использовать можно смело, а стройке прочные веревки нужны позарез. Подъемные механизмы и такелаж, полиспаст для тяжелых блоков, и это только навскидку. Каждый раз, когда я использую обычную пеньковую веревку, где‑то внутри скрипит зубами инженер, потому что волокна гниют и узлы ползут, а вся конструкция держится на честном слове.

Минут через сорок вышел к броду. Вода по‑прежнему холодная, камни скользкие, но перешел не замочив ничего выше колена, хотя с моим ростом это скорее везение, чем мастерство. Выбрался на берег и сразу увидел рыбаков.

Народ, надо отдать должное, наконец‑то занимался делом, а не отирал бревно задницами. Верши стояли в воде, и мужики их как раз вытряхивали, проверяя улов, рядом на берегу расстелен бредень, судя по мокрым камням им тоже уже прошлись. Молодцы, освоили технологию вершей, хотя бредень на такой реке тоже вполне себе снасть, просто сил больше требует и участия в процессе.

– Мелкую не выкидывайте, мне живец нужен! – бросил на ходу, не останавливаясь.

– Ты чего там мастеришь опять? – крикнул в ответ один из них, разгибаясь от верши. – Рыбное место нашел, что ли?

– Ну, почти, – отмахнулся я, потому что объяснять некогда и незачем. – На болоте балуюсь.

Рыбаки разом перестали копошиться с вершами и посмотрели на меня. Лица поменялись мгновенно, будто кто‑то невидимый щелкнул переключателем с положения «лениво‑добродушно» на «ты совсем дурак?».

– Ой, слышь, ты к волосянке не лезь, – один из рыбаков распрямился и выставил палец в мою сторону. – Серьезно говорю, оно того не стоит. Там даже лягушек нет, понимаешь? Вообще ничего живого. Как эта дрянь от голода не сдохла, никто не знает, но лезть туда точно не надо.

– Ты хоть кормить ее не вздумай! – поддержал второй. – А то вырастет сволочь, потом вообще до реки доберется.

Ну да, все в курсе про волосянку, а я вот нет. Очередное напоминание о том, что Рею стоило бы получше интересоваться миром, в котором он жил, а не только посиделками у костра. Местные с детства знают, куда не ходить и чего не трогать, а мне приходится добывать информацию ценой мокрой морды и поцарапанного пальца. Неудобно, что уж тут.

Отделался от их предупреждений, пообещал быть осторожным, хотя рыбаки явно не поверили, и припустил дальше. В голове уже окончательно сложился план, оставалось только реализовать. А мне нужны бревно потолще жерди подлиннее, и какой‑нибудь упор. Собственно, все это можно добыть за пару часов, если не отвлекаться. Попробовать в любом случае надо, а то болотная тварь будет думать, что победила, а я такого терпеть не собираюсь.

Пролез через южный проем в частоколе и тут же уперся лбом в латный доспех. Хорошо хоть не лбом в буквальном смысле, шишку бы набил, но между моим носом и гвардейским нагрудником оставалось пальца три, не больше. Поднял взгляд и посмотрел на закрытый шлем, но ничего полезного там прочитать не удалось, потому что стальная маска с узкими прорезями не располагает к чтению эмоций.

Впрочем, сдается мне, что и без шлема ситуация не сильно улучшилась бы. Командир гвардейцев, а теперь и всех солдат в деревне, не из тех, кто разбрасывается выражениями лица.

– Рей, – гулко пробасил голос сквозь сталь.

– Ну да, я, – пожал плечами. – Чего хотел? Пусти, я тороплюсь, если что, – попытался обойти, но гвардеец переступил в сторону и перегородил проход.

– Староста сообщил, что ты ценный работник. Впредь тебе не стоит выходить за пределы поселения.

– Сам как‑нибудь решу, хорошо? – скривился я. Понятно, что хамить закованному в рунированную сталь практику не самое благодарное занятие, но и прогибаться тоже нельзя, потому что потом не разогнешься. Я же не хамлю, в конце‑то концов, просто обозначаю позицию. А вот доспехи его надо будет еще посмотреть внимательнее, точно чувствую, что внутри течет Основа и я обязан изучить как она там течет.

– Сам понимаешь, это опасно. Не то время, чтобы гулять за частоколом, – гвардеец не сдвинулся ни на шаг. – Но если есть какое‑то важное для обороны дело, сообщи мне или старосте, чтобы тебе выделили сопровождение.

– Ой, будто я настолько ценный кадр, что меня прямо вот так серьезно охранять будут, – отмахнулся я.

– Это мое распоряжение, – прогудел шлем. – Господин поручил мне охрану деревни, и ты к этой деревне тоже относишься, так что не зазнавайся, юнец.

– Да шутка это была, – сделал успокаивающий жест, потому что спорить с этим забралом можно до вечера и все равно ничего не добьешься. – Все, хорошо, я понял. Мне скоро обратно к болоту надо будет идти, и что, куда отпрашиваться? К старосте топать?

– Что собираешься делать?

– Веревки добывать, особо прочные, – развел руками, но никакой реакции не последовало, шлем смотрел на меня с прежним безразличием стальной маски. – Ну для осадных орудий как минимум нужны, и для подъемных механизмов, полиспаст без них не сделать, может даже на тетиву сойдут!

– Принял, – он даже не кивнул, но по едва уловимой смене позы стало понятно, что информация легла куда надо. – Дело важное, можешь идти. Тебя здесь будут ждать, не опаздывай.

– Но мне сначала нужно подгото… – договорить пришлось уже ему в спину, потому что гвардеец спокойно развернулся и зазвенел доспехами прочь. Ну ладно, подготовлюсь и пойдем тогда, чего уж. Хотя мысль о том, что рядом будет маячить молчаливый стальной болван, не то чтобы вдохновляет. С другой стороны, если что‑то пойдет не так, лишний практик у болота точно не помешает.

Первым делом направился к Ольду. Мог бы, конечно, и к Борну обратиться, кузнец бы справился даже лучше, но у Борна даже если не считать очереди, вряд ли получится сделать нужную деталь быстрее. А Ольд работает быстро, и с деревом у него отношения куда ближе, чем у любого другого мастера в деревне.

Пришел к мастерской и обнаружил, что плотник не один. Рядом с ним сидел плотник из Валунков, который подтянулся еще на ночную стройку лазарета. Видимо, решили работать вместе, что вполне разумно, два плотника лучше одного, а заказов сейчас на десятерых. Между ними горел небольшой костерок, а на углях шкворчало мясо.

– О, кто пришел! – замахал руками Ольд. – А ну сюда иди, мы тут мяска пожарили, свежее, только из леса принесли!

– В смысле принесли? – не понял я. – Там же Больд сейчас…

– Так все, закончил, ищут его пока, – махнул рукой Ольд, будто речь идет о заблудившейся козе, а не о человеке, способном за час повалить участок леса, который бригада лесорубов осиливала бы месяц.

– То есть он не вернулся?

– Да это же Больд, все нормально, – снова отмахнулся плотник. – На, попробуй шашлычка. И рассказывай, ты же опять что‑то придумал?

– В общем‑то да, придумал, – не стал отпираться и взял протянутую шпажку, потому что от свежего мяса на углях отказываться просто грех. Откусил, и действительно вкусно, парное мясо, прожаренное в меру, с легким дымком и запахом каких‑то трав, которые валунковский плотник, судя по всему, притащил из своих запасов. – Мне кольцо нужно, или полукольцо, чтобы в него бревно влезло.

– Ага, понял, – Ольд зубами стянул со шпажки кусок мяса и закивал. – Ну, дальше накидывай.

– Если вкратце, мне надо это кольцо привязать к дереву так, чтобы оно не выпускало бревно, которое кто‑то будет сильно тянуть, – скривился от того, насколько невнятно прозвучала формулировка. Одно дело прокрутить схему в голове, где все выглядит стройно и логично, и совсем другое объяснить ее словами тому, кто понятия не имеет, зачем это нужно.

– Ничего не понял, – Ольд повернулся к валунковскому. – Ты понял?

– Не, тоже ничего.

– Да что ж такое… – пробежался взглядом по двору плотницкой мастерской, потому что иногда проще ткнуть пальцем в готовый предмет, чем объяснять его с нуля. И ткнул. – Во! Хомут нужен! Ну, в форме подковы, который на шею лошади вешают! Только прочный, чтобы упереть можно было так, чтобы Хорг не вырвал. Или даже не Хорг, а три лошади!

– Ну так Хорг посильнее трех лошадей дернуть может, – хохотнул Ольд. – Ладно, понял тебя. Не понял зачем, но понял, чего нужно. И ты нижние концы хомута хочешь к веревке привязать, так?

– Ага! – быстро закивал и стянул последний кусок мяса со шпажки. – Сделаешь?

– Ну так у меня почти готовое есть, где‑то валялось, – Ольд почесал затылок и задумчиво посмотрел в сторону сарая. – Мужик один заказывал, а на следующий день у него лошадь сдохла. Лошадь, кстати, тоже вкусная была. Но хомут недоделанный так и остался, поищу.

– Отлично! – развернулся и побежал, а Ольд с валунковским так и остались сидеть у костра, глядя мне в спину и явно не понимая, чего именно я в итоге хочу все‑таки получить. А побежал я потому, что со стороны ворот доносился шум, и на душе вдруг стало неспокойно. Больда до сих пор ищут, а он ведь и правда не маленький, сам должен прийти. Если не пришел, значит что‑то не так, и надо бы разобраться, прежде чем лезть обратно на болото.

Добежал до ворот и уперся в толпу. Народ стоял плотно, будто на площади в базарный день, только вместо товаров все глазели куда‑то вперед и переговаривались на повышенных тонах. Строители побросали мастерки и ведра, несколько баб выскочили из ближайших дворов, кто‑то из мужиков залез на частокол, чтобы видеть получше, и даже стража отвлеклась от постов, хотя Гундар за такое по голове не погладит.

Протиснулся между спинами, ткнулся в чье‑то плечо, получил локтем в бок, но пролез ближе и наконец увидел, от чего весь шум. По дороге от леса к воротам двигался десяток стражников, и тащили они за собой волокуши из бревен, на которых лежало что‑то настолько большое, что при первом взгляде я принял это за тушу медведя. Или даже двух медведей, потому что на одного размеров было слишком.

Больд лежал на волокушах, накрытый какой‑то рогожей, из‑под которой торчали босые ступни размером с хорошую лопату и одна рука, свисавшая почти до земли. Одежды на нем не было, во всяком случае никаких признаков одежды из‑под тряпки не просматривалось, и стражники тащили всю эту конструкцию с такими лицами, словно им поручили переместить каменный валун через всю деревню.

Сердце екнуло, потому что первая мысль была дурная. Рванул вперед, расталкивая зевак, но дорогу тут же перегородил один из стражников.

– Куда несешься? – он перехватил меня за плечо, – Не видишь, и так еле тащим эту тушу.

– Он ранен⁈ Так в лазарет его надо, чего так медленно тянете? – уже ухватился за край волокуши и потянул в сторону лазарета, но стражники вместо того чтобы ускориться, заржали.

– Это ж Больд, малой! Вымотался и спит, – стражник утер глаза тыльной стороной ладони. – Теперь дня два дрыхнуть будет, хрен разбудишь. У него всегда так, как силу лишнюю выпустит, так валится где стоял и храпит, пока не отойдет. Зато потом неделю ничего не ломает, ходит тихий и довольный.

– О как…

Отпустил волокуши и посмотрел на Больда уже спокойнее. И правда, грудь мерно поднимается и опускается, а из‑под рогожи доносится знакомое гудение, от которого бревна волокуши подрагивают в такт. Жив и здоров, просто спит. А одежду, скорее всего, разнесло в клочья вместе с деревьями.

Больда потащили дальше, в сторону его дома на окраине. Стражники пыхтели и ругались вполголоса, потому что даже вдесятером тащить по земле бревна с такой нагрузкой удовольствие сомнительное, а волокуши скрипели так, что казалось, вот‑вот развалятся. Зеваки расступались, провожали процессию взглядами и потихоньку расходились, потому что зрелище хоть и любопытное, но однообразное.

А вот следом из леса потянулась еще одна вереница, и вот она оказалась куда интереснее. Мужики шли по двое и по трое, кто с мешками на плечах, кто с плетеными волокушами поменьше, а один даже подкатил телегу, запряженную измученной лошадкой. У многих на плечах и в руках болтались какие‑то туши, шкуры и прочее добро, которое в лесу после работы Больда можно подбирать прямо с земли.

– Нашли среди поваленных деревьев! – объяснил один из носильщиков, перехватывая мешок поудобнее. – Волчара, вон, здоровенный, кошак какой‑то и еще по мелочи. Придавило при лесоповале, уже холодные, но шкуры приличные, да и на мясо можно кого‑то пустить!

Народ оживился, свежее мясо на дороге не валяется, точнее, обычно не валяется, а тут лежит и само просится в котел. Но я смотрел не на мешки с мясом, а на телегу, которая подъехала последней, потому что на ней лежало кое‑что совсем другое.

– Жилы⁈ Откуда они тут⁈ – прокатилось по толпе.

И действительно, на телеге среди наваленных мешков лежали две длинные бледно‑зеленоватые конечности с лишними суставами на пальцах. Ноги, если я правильно понимаю анатомию существ, которых ни разу в жизни не видел целиком. Тощие, непропорционально вытянутые, с кожей, покрытой мелким рисунком прожилок.

– То есть за нами наблюдали? Прямо из леса? Разведчик Жил? – загудели голоса в толпе.

– Два, – коротко отрезал стражник, который тащил телегу.

– Но ведь ноги две…

– Обе правые, – стражник даже не обернулся, ухватился за поручни покрепче и покатил телегу к дому старосты, расталкивая столпившихся зевак.

По толпе прошел нехороший гул, потому что обе правые означает два разных существа, и оба находились рядом с деревней, когда Больд устроил свою лесозаготовку. Совпадение, конечно, удачное, но от мысли, что Жилы торчали где‑то в лесу и наблюдали за нами, по спине пробежал неприятный холодок. И ведь никто не знал, никто не заметил, ни стража, ни охотники. Заметил Больд, и то, скорее всего, не заметил, а просто снес все на своем пути, не разбирая, кто там прячется в подлеске.

Постоял у ворот, послушал разговоры и по обрывкам фраз собрал более‑менее связную картину. Больда нашли в глубокой воронке примерно в двух километрах от деревни, голого, без сознания и без единой царапины.

Всё как обычно, только в этот раз ему разрешили развлечься без ограничений, так что последний выброс силы получился таким, что деревья в радиусе полусотни шагов от воронки лежали плашмя, а некоторые и вовсе переломило пополам. Я‑то в это время был далеко, у болота, потому ударную волну не почувствовал, но грохот краем уха слышал и списал на совершенно обычную работу Больда.

Ну и хорошо, пусть поспит, заслужил. А мужикам теперь разгребать завалы деревьев и тащить бревна к деревне, работы на неделю, если не больше. Зато посмотрел в сторону леса и остался доволен. Лес отступил, и отступил серьезно. Там, где еще утром стояла плотная стена деревьев, теперь раскинулось огромное поле из поваленных стволов, торчащих пеньков и вывороченных корней.

Кольев для частокола теперь тоже хватит с избытком, просто иди и собирай, бревна лежат штабелями в любую сторону, выбирай какое нравится. Так что все довольны, кроме леса, но лесу придется потерпеть.

Кстати, обратил внимание, что людей на стройке стало заметно больше. Нет, на башнях примерно те же лица, что и раньше, а вот копателей – мое почтение. Копошатся вдоль линии будущей стены, как муравьи на разоренном муравейнике, и стена частокола возводится в каком‑то совершенно нездоровом темпе.

Так сразу подсчитать не смог, но раза в два больше народу точно, если не больше, и каждый при деле. Видимо, последняя волна беженцев все же начинает присоединяться к работе, и это хорошо. Их там много, больше чем нас, а значит и работа ускорится в разы. Надо будет потом до Хорга дойти, а то рабочее место мастера с каждым днем продвигается все дальше от ворот, скоро искать придется.

Ладно, время пока есть, Ольд ковыряется с хомутом, гвардеец обещал дождаться, а я пока загляну домой. Зашел, уселся на пол, в который раз подумав о том, что мебели в этом доме как не было, так и нет, и достал из кармана волосок, срезанный с волосянки и припрятанный до спокойных времен. И все‑таки какая она тонкая… Но при этом попробуй разорви, быстрее кожу порежешь.

Покрутил в пальцах, разглядывая на свет. Полупрозрачный, с легким перламутровым отливом, и на ощупь гладкий, будто шелковая нить, только тверже.

Ладно, хватит любоваться, положил волосок на ладонь, закрыл глаза, сфокусировался и пожертвовал единичкой Основы.

[Анализ материала… ]

[Анализ завершен]

[Объект: Органическое волокно (жгутик Волосянки). Фрагмент]

[Прочность на разрыв: высокая]

[Вместимость Основы: низкая (ограничена длиной фрагмента)]

[Особые свойства: при воздействии Основы волокна способны к взаимному сцеплению; проведение Основы]

Нет, ну я ожидал, что это не самый простой материал и что‑то из этого точно можно будет слепить. Но теперь, Волосянка, извини. Тут уж без вариантов, я тебя буду выдергивать теперь регулярно.