Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 86 страниц)

Взял нож, начал резать глину. Отрезал кусок килограмм в двадцать, под звонкий хруст спины подхватил и откинул подальше от голема. Снова отмахнулся от него и давай резать дальше. Нет, так не успею, отгонять голема все сложнее. Размотал прут с деревьев и дальше начал резать уже им. Дело пошло на лад. Прутком отсекать глину оказалось куда удобнее, так что прошло всего несколько минут, и ноги были разделаны и отброшены подальше.

Переключился на обрубок голема, который все так же тянулся в мою сторону лапой, постепенно высвобождаясь из петли и срезая с головы слой глины. Быстро завязал ещё одну петлю и стал пытаться накинуть ее на единственную руку. Получилось не с первого раза, но как только петля стянулась, дернул на себя, и… глина будто бы расплавилась. Весь голем сразу стал жидким, упал на дно бесформенной лужей и спустя буквально секунду начал вставать полностью обновленный, с налипшими камешками, песком, и значительно меньше в размерах.

– Да хорош… – Я обреченно выдохнул. Теперь он ростом с меня, пошире раза в два, но на голове все так же сверкает руна и горят злые огоньки глаз.

Тебе это все равно не поможет, дружок. Даже движения стали заметно медленнее. Вот только голем поднял с земли камень, замахнулся, метнул в меня, и пока я уклонялся, развернулся и побежал прочь!

К себе домой, вверх по течению. И что, бежать за ним? А то ведь добежит до своей руки, прилепит, станет снова сильным. Ну и пальцы соберет, они где‑то там как раз лежат. Да и сердце голема ценнейшая штука, упускать нельзя…

Так что бросился следом и как самозваный ковбой начал кидаться петлей. Ковбой из меня так себе, не попал ни разу, зато голем наступил в одну из петель, оторвал себе ногу, упал, а я сразу напрыгнул сверху. Нож покрылся последними каплями Основы, один точный удар в спину, хруст, и вместо спины осталась здоровенная дыра. Запустил руки внутрь, разорвал глину и нащупал пальцами горячий камень.

Камень лёг в ладонь как влитой, чуть крупнее грецкого ореха и раза в два тяжелее, чем кажется на вид. Поверхность гладкая, горячая, и где‑то внутри пульсирует что‑то живое, ритмичное, как маленькое сердце.

Голем обмяк мгновенно. Глина потекла с обрубка, расползаясь по дну ручья грязными ручейками, и через несколько секунд передо мной лежала просто бесформенная куча мокрой глины, ничем не отличающаяся от тех наплывов, которые я всю дорогу тыкал лопатой.

[Путь Разрушения I: 54 % → 89 %]

Я же лег прямо в ручей, не обращая внимания на мутную воду и грязь вокруг. И валялся, глядя на постепенно темнеющее небо, проступающее между густыми кронами деревьев.

Это было… Легко? Ну не знаю, по ощущениям лучше бы голем все‑таки прибил меня тем первым броском грязи, настолько отвратно мне сейчас. Но я справился, причем даже легче, чем с первым. Правда тут стоит понимать, что в этот раз я использовал слабые стороны материала, из которого сделан враг. С прошлым, возможно, это бы тоже сработало, но далеко не так эффективно, ведь чтобы проволока разрезала глину, на нее надо хорошенько надавить, а у мелкого масса не та.

Ладно, нечего разлеживаться. Поработал, подрался, помылся… Теперь надо искать лопату брать глины сколько смогу увезти и бежать домой, пока окончательно не стемнело. А вот завтра уже собирать остатки глины и думать, что с ней делать.

* * *

Колесо скрипнуло, тележка подпрыгнула на корне, и одно из ведер стукнуло о борт так громко, что я невольно втянул голову в плечи. Лес вокруг уже потемнел, тропа угадывалась скорее по памяти ног, чем по глазам, и только черная полоска утоптанной земли впереди хоть как‑то указывала направление.

Големова глина в тележке навалена с горкой, лопата торчит сверху, как флаг измученного завоевателя, а ведра, болтаясь на ручках, тоже полны до краев и добавляют ко всему этому безобразию ритмичное постукивание. Выглядит все это, наверное, как бродячий цирк на одного актера, только без аплодисментов и с отвратительной дорогой.

Ворота показались внезапно, просто из темноты проступили знакомые очертания частокола, а за ним пустой проем без створок. Не успел я сделать и трех шагов к проходу, как из темноты выскочили двое стражников с копьями наперевес.

– Стоять! – крикнули они в один голос.

Факел качнулся, огонь упал мне на лицо, и оба копья тут же опустились.

– Рей? Ты что тут делаешь в такое время?

– Глину везу, – буркнул я, потому что сил на более развернутый ответ уже не осталось.

– Дурной, что ли? – первый стражник отступил на шаг и оглядел тележку так, будто я привез из леса что‑то неприличное. – Ночью в лесу шариться нельзя! Жилы там, звери, мало ли кто еще!

– Ты вообще строить должен, а не по лесу бродить! – подхватил второй, помоложе, и ткнул пальцем в сторону деревни. – Совсем сдурел, парень!

Объяснять, зачем мне три ведра и полная тачка глины посреди ночи, не хотелось совершенно, так что вместо этого молча обогнул обоих и покатил дальше, оставив за спиной возмущенное бормотание.

Деревня давно уснула, ни огонька в окнах, ни голосов, только собака где‑то лениво гавкнула разок и замолчала, видимо тоже решила не тратить силы на очевидных идиотов. Дотащил тележку до своего дома, оставил ее прямо у порога и на негнущихся ногах вполз внутрь.

Лежанка встретила меня как родная. Рухнул на нее прямо в мокрой одежде, даже не разуваясь, не разведя огонь и не проверив горшок с углями. Последняя мысль, которая мелькнула перед тем, как сознание провалилось в темноту: завтра будет лучше, а если не лучше, то это уже завтрашние проблемы.

* * *

Солнце било в щель между гнилыми вязанками соломы так нахально, будто ему платили за каждый разбуженный глаз. Я перевернулся, уткнулся лицом в подушку и некоторое время пытался убедить себя, что утро еще не наступило, но организм давно перестал верить в такие сказки.

В доме никого, Рект с Улем, видимо, давно убежали на площадку, а я проспал часов двенадцать, не меньше, судя по положению солнца. Встряхнул головой, хотя там все равно было пусто и гулко, ни единой дельной мысли.

[Основа: 5/15]

Ну хотя бы так, а то вчерашний забег с големом высосал все до капли, и теперь тело отзывалось на каждое движение ноющей болью, как будто меня пропустили через жернова вместе с отвердителем. Да уж, погулял вчера… Но если оценивать результат, а не процесс, то погулял более чем продуктивно. Целая тачка ценнейшей глины, новое сердце голема в кармане, и самое главное…

[Путь Разрушения I: 89 %]

Вот это уже серьезно, с пятидесяти четырех до восьмидесяти девяти за один бой, и до второй ступени осталось совсем чуть‑чуть. Мой путь требует иногда рисковать, это я уже понял. Одной стройкой обойтись не получится, и приходится вот так, с ножом и проволокой, бегать по ручьям за глиняными чудовищами. Утешает одно, с каждым разом получается лучше.

Пощупал горшок с углями, стоящий в углу. Теплый, и кто‑то явно подбросил углей, пока я спал. Собственно, потому и одежда подсохла, и я не задубел за ночь, хотя лег мокрым как выдра. Надо будет выяснить, кто позаботился, Уль или Рект, и как минимум поблагодарить.

Но сейчас не до благодарностей, и так проспал полдня, а дел накопилось столько, что даже перечислять страшно. Подскочил, натянул подсохшие сапоги и выбежал во двор.

Первым делом перетаскал глину из тележки под навес. Ценнейший материал, нельзя оставлять на солнце, высохнет и возможно даже потеряет половину свойств. Подцепил лопату, нож за пояс, и чуть ли не бегом направился к воротам, ведь в лесу еще целая гора этого же материала, вдруг кто растащит и я себе этого не прощу.

Вот только добежать не смог… Остановился как вкопанный, потому что стройка перед глазами выглядела совсем не так, как мне хотелось бы.

Куча кирпичной муки рядом с жерновами заметно подросла. Запасы песка и щебня тоже пополнились, а у стены первой башни трое мужиков уже собирали опалубку для перемычки. Перемычки между башнями, прохода над воротами, и собирали ее так, что у меня задергался глаз.

– Больше распорок, куда так мало‑то? – схватился за голову. – И камни под распорки подкладывайте, а то просядет в грунт!

Мужики обернулись, кто‑то виновато отвел глаза, а кто‑то наоборот обрадовался, мол, наконец появился и сейчас покажет, как надо. Полез сам, потому что объяснять на словах дольше, чем просто сделать руками.

Прогон длинный, между башнями минимум четыре метра, а значит нагромождать бессмысленно. Основа конструкции две бетонные балки, на них и ляжет вся надвратная площадка. Но опалубку под балки сколотили квадратную, а я начал переделывать так, чтобы они получились прямоугольными, вытянутыми вверх. Квадратное сечение хуже работает на изгиб, это знает любой строитель, и объяснять здесь это никому не нужно, потому что никто все равно не поймет, а просто сделает как велено.

– Вот так, видите? – показал на переделанный короб. – Высота больше ширины, значит балка лучше держит нагрузку сверху. Квадратная балка на четырех метрах прогнется под собственным весом, а прямоугольная выдержит и людей, и камни, и все, чем мы собираемся кидаться во врага.

– А чем кидаться‑то будем? – поинтересовался один из работяг, почесав затылок.

– Чем найдем, – отмахнулся я. – Главное, чтобы было откуда. – Кстати да, надо будет подумать еще и в этом направлении. Не сюрикенами же бросаться, они дороговато выйдут как минимум по металлу. А вот что‑нибудь из глины можно придумать и сваять, но пока не до того. Сперва нужно место, откуда можно бросаться чем‑нибудь, а потом уже это самое «что‑нибудь».

В общем, пару часов возился на опалубке. Прошелся по арматуре Основой, каждый узел проверил, каждый стык прощупал. Потом погулял по готовой конструкции и попрыгал ровно посередине. Опалубка не шелохнулась, даже на миллиметр не просела.

– Уль! Рект! Сюда!

Оба подбежали, и я заставил их прыгать вместе со мной. Трое подростков как идиоты скачут на деревянном настиле посреди стройки, картина, наверное, со стороны забавная, но дело серьезное. Если опалубка выдержит нас троих, выдержит и бетон, ведь он прыгать не должен.

– Все, заливайте смело, – кивнул работягам, и процесс запустился.

Каменщики на втором этаже второй башни уже вели кладку, и бойницы оставили именно там, где мы обсуждали с Хоргом. Узкие щели, развернутые наружу, достаточно широкие изнутри, чтобы стрелок мог маневрировать, и достаточно узкие снаружи, чтобы в них ничего не пролезло. Уль контролировал процесс, и мало того, нарисовал угольком примерный чертеж обеих башен прямо на стене одной из них.

Я остановился перед этим чертежом и некоторое время разглядывал. Все на месте: этажи, проемы, бойницы, лестничные клетки, даже навесные бойницы на верхнем ярусе, которые мы пока не строим, но запланировали.

– Хорошо придумал, – обронил вслух. – Теперь любой может подойти и посмотреть, что делаем. Вопросов стало меньше?

– Почти не спрашивают, – подтвердил Уль. – Раньше каждый второй подходил уточнять, а теперь смотрят на стену и идут работать.

Вот так, простое решение, а я этот момент даже не учел. Молодец, хорошо соображает, и инициатива в правильном направлении.

Убедился, что процесс пошел как надо, подхватил пустую тачку и направился к выходу. По пути встретил несколько групп подростков, которые тащили бревна от леса к площадке. Махнул им рукой на ходу, они махнули в ответ, и я рысцой двинул дальше.

Заглянул к Тобасу на просеке и не стал тратить время на предисловия.

– Режь побольше арматуры впрок, может не хватить. И складывай сразу под навес, а не вали где попало.

– А то я не знаю! – фыркнул Тобас и расправил плечи. – У меня все посчитано!

– Посчитано у него… Ладно, верю. Но если не хватит, отвечать тебе, имей в виду.

Тобас что‑то буркнул мне в спину, но я уже катил тачку к ручью. Дел невпроворот, а солнце давно прошло зенит. Надо будет, кстати, к старосте как‑нибудь зайти и похвалить Тобаса. Парень ведь вроде постоянно сжимает кулаки при виде меня, стискивает зубы и хочет воткнуть в спину топор, но все равно держит себя в руках и не делает этого. Даже работает вполне сносно, организовал, вон, своих сверсников и заставил тех сделать вклад в защиту деревни.

Интересно, кстати, а какой у него путь?.. Они же очень разные бывают, и методы развития тоже разные. Может у него какой‑то социальный путь? Ну, и Основа восстанавливается быстрее только если все вокруг аплодируют тому какой ты крутой. Путь нарцисса какой‑нибудь, и кстати, звучит как неплохое название для книги.

Вот знакомый берег, вот место, где вчера лежал, глядя в небо после боя. Пальцы голема разбросаны где‑то здесь, а чуть дальше должна быть отсеченная рука. Начал собирать останки, и работа оказалась не из приятных. Пальцы кинул в ведро, каждый размером с хорошее полено. Рука влезла в тачку с трудом, пришлось перекладывать и утрамбовывать, а ближе к концу я поймал себя на мысли, что собираю голема по частям, и если весь конструктор собрать в одну тачку а следом кинуть сверху камень, то голем соберется и побежит.

Дальше обнаружились залежи глины, оставшиеся от нарезанных ног. Куски лежали там, где я их откинул, правда теперь потемневшие и подсохшие сверху, но внутри все еще мягкие и тяжелые. Тележка переполнилась после третьего куска, так что пришлось делать несколько ходок, перетаскивая глину к рощице.

Когда последний кусок лег в общую кучу, я выпрямился и посмотрел на результат. Големовой глины набралось столько, что хватит на десятки экспериментов, а может и на сотни, если не разбрасываться. Осталось только доставить все это в деревню, а для этого нужна лошадь, потому что на себе такой объем не утащить, или придется бегать до утра.

Вернулся в деревню и нашел мужика, который возил щебень от карьера к стройке на крепкой телеге. Широкоплечий, неразговорчивый, зато лошадь у него достаточно крупная и телега вместительная.

– Выручи, надо глину из леса довезти до моего участка. Тут недалеко, у рощицы на тропе.

– В лес? – он посмотрел на меня так, будто я предложил прокатиться до луны. – Сейчас?

– Сейчас. – развел я руками, – Там все собрано, только погрузить и довезти.

Согласился, хоть и без восторга. Лошадь недовольно мотнула головой, когда ее развернули от привычного маршрута, и я ее прекрасно понимал. Но глина ждать не будет, подсохнет на солнце и потеряет пластичность, а мне она нужна в лучшем виде.

Загрузились, довезли, выгрузили у навеса. Поблагодарил мужика, пообещал, что больше в лес гонять не буду, хотя оба знали, что скорее всего вру.

Так, с этим разобрались, теперь сердце голема. Достал из кармана теплый камешек и повертел в пальцах. Примерно представляю, на что способен этот камень, но анализ лишним не будет, но спешить пока некуда.

Хотя нет, спешить как раз есть куда. Спешить всегда есть куда, просто иногда нужно остановиться и подумать, иначе будешь бегать кругами до потери сознания. Вот сяду сейчас, слеплю что‑нибудь из свежей глины, восстановлю капельку Основы и тогда прогоню сердце через анализ. А заодно попробую наконец собрать связку из трех рун на одном кирпиче. Сложно, но реально, если не лениться и не экономить материал.

Пошел к навесу, сел на землю, взял ком големовой глины и начал разминать. Материал отзывался на прикосновения охотно, узлы проступали четко, и пальцы сами нащупывали нужные линии. Великолепная глина, даже на половинке кирпича поместятся три руны, если грамотно расположить. Руки так и чесались приступить немедленно, но…

Краем глаза заметил Дагну. Она стояла у большой угольной ямы и вертела в руках что‑то темное. Железный уголь ей давно знаком, так что вряд ли именно он привлек ее внимание.

Подошел ближе и увидел, что Дагна держала не уголь, а бесформенный плотный кусок, покрытый окалиной и вкраплениями чего‑то металлического. Недокрица, вот что это такое. Когда железное дерево горит, часть металла из древесины спекается и оседает на дне ямы, но температуры угольной ямы не хватает, чтобы расплавить его полностью.

– Температуры маловато, – Дагна повернулась ко мне и постучала пальцем по куску. – А так бы можно было металл из этого дерева выжигать. Тут его немного, но он есть, и если собирать с каждого обжига…

– Понимаю, – пожал плечами. – Сам замечал, что на дне ямы остается всякая дрянь. Но дерево нам нужно для угля, это приоритет.

– Так может, в корнях тоже металл есть? – нахмурилась Дагна и отбросила шлак обратно в яму. – Рей, слушай. В эту деревню ничего не возят, мы ждем подкрепление, и рано или поздно металл закончится. Я у Борна узнавала, говорит, беда полная, уже давно перековывает все, что только может достать. Так может, наплавим металла из этого дерева?

В ее голосе звучала не просьба, а скорее расчет. Дагна привыкла думать наперед, и если она видит источник металла, значит, уже прикинула, что с ним делать. Кузнец без сырья все равно что строитель без раствора, руки есть, а работать не с чем.

– Пожалуйста, занимайся, – не стал спорить. – Но для этого горн нужен, а у тебя его нет.

– Так у тебя кирпичей вон сколько! – Дагна махнула рукой в сторону штабелей. – Давай я сама поставлю горн и все сделаю, тебя отвлекать не буду. Просто разреши похозяйничать с твоим кирпичом и на твоей земле.

– Так я и не запрещал… – начал было я, но тут же осекся и помотал головой. – Хотя нет, горн без меня не клади. Разметь все, выбери место, но я должен хотя бы приглядывать. Там есть нюансы, которые снаружи не видны.

Не стал уточнять, что имею в виду руны и соединения, потому что объяснять долго, а результат покажет сам себя. Дагна молча приняла условие, и на том спасибо, хорошее качество.

– Обдумай пока, какой именно горн тебе нужен, – добавил я. – Не обжиговый, а кузнечный, верно?

– Кузнечный, – подтвердила Дагна. – Небольшой, но с хорошей тягой. Я знаю, какой нужен, отец складывал похожий. Покажу тебе, как размечу.

Мы прошлись по участку, определили место подальше от навеса с кирпичами и обжиговых ям. Дагна вбила четыре колышка, обозначив размеры, а я прикинул на глаз: компактно, грамотно, дым не дойдет до деревни, даже если ветер подует в ее сторону. Выделил кирпич, которого все равно действительно слишком много и на башни весь не пойдет, ну и на этом пока распрощались.

Ну вот, наконец‑то можно заняться делом. Сел обратно под навес, Материал мягко лег в ладони, и пальцы тут же нащупали три крупных узла, расположенных почти идеально для моих целей. Сунул ком в формочку, разгладил поверхность, аккуратно извлек мягкий кирпичик. Ровный, плотный, так и хочется что‑нибудь начертить. Ну что, приступим…

– Рей!

Под навес влетел Сурик, раскрасневшийся и запыхавшийся, глаза горят, руки машут.

– Рей! Скорее!

– Да что опять… – я обреченно посмотрел на кирпичик в руках. Одну минуту, всего одну несчастную минуту спокойно полепить, неужели это так много?

– Рей, там люди Кральда вернулись! Говорят, принесли материал, тебя ищут!

Глава 6

Кирпичик снова превратился в ком глины и отправился в ведро с водой. Жалко бросать, когда только‑только размял, но еще жальче, если подсохнет и потеряет пластичность, пока я буду бегать по деревне. Накрыл ведро мокрой тряпкой, подхватился и побежал за Суриком, который уже несся по тропинке так, будто за ним гналось стадо кабанов.

У дома старосты собралось десятка два зевак, преимущественно женщины и подростки, мужчины‑то все на стройке. Народ стоял полукругом и негромко переговаривался, а в центре этого полукруга на утоптанной земле лежал довольно крупный кусок белесого дерева с зеленоватой корой. Кора вся изрыта глубокими трещинами, и на ней отчетливо виднелись длинные косые рубцы от мечей, оставленные явно не с первого удара.

Рядом с деревом стояли двое бойцов Кральда, и выглядели они так, будто их пропустили через стадо големов и забыли собрать обратно. Доспехи помяты, один нагрудник вдавлен внутрь так, что металл топорщился острыми складками. У второго из правого уха тянется темная струйка спекшейся крови, засохшая корочкой на скуле и шее.

Тот, что с кровью, медленно обвел взглядом собравшихся вокруг жителей, постоял пару секунд, покачнулся и загремев доспехами рухнул на землю лицом вниз. Кто‑то из женщин охнул, а второй гвардеец уже нагибался к товарищу, подхватывая его под мышки. Поднял, перекинул руку через плечо и потащил прочь, в сторону дома Кральда, но далеко уйти не успел.

– Убери руки, бестолочь, – Эдвин возник откуда‑то сбоку, махнул рукой и уверенно перехватил раненого. Гвардеец попытался что‑то возразить, но старик уже опустил бойца на землю и принялся расстегивать ремни на нагруднике.

По мозгам дало ощущение, знакомое и неприятное одновременно. Основа Эдвина плеснула наружу коротким густым импульсом, от которого заломило виски, а трава вокруг старика качнулась, хотя ветра не было.

– Надо поскорее, а то скиснет, – буркнул он, но никто так и не понял, о чем идет речь. О зелье, или о лежащем на земле бедолаге.

Эдвин склонился над бойцом, достал из сумки два мутных пузырька, один влил в рот раненому, придерживая голову, а второй выпил сам и довольно хмыкнул. Потом раздвинул пальцами веки гвардейца, заглянул в зрачки, покрутил голову из стороны в сторону, сделал какие‑то выводы и встал, отряхивая колени.

– Все, пусть поваляется тут, скоро придет в себя.

– Принял, – коротко кивнул второй боец и зашагал к дому Кральда уже налегке. Но уйти не успел, потому что Кральд сам вышел навстречу. Видимо, шум и охи зевак донеслись до него раньше, чем гонец. Кральд мельком глянул на распластанного по земле гвардейца, убедился, что тот дышит, и пошел смотреть на добытое дерево.

Я тоже подошел ближе, все‑таки ради меня старались, и хотелось поскорее познакомиться с новым материалом. Кусок оказался внушительным, в длину около четырех метров, в толщину порядка двадцати‑тридцати сантиметров. Белесая плотная древесина казалась неподъемной, и от нее шло едва уловимое тепло, которое ощущалось даже на расстоянии вытянутой руки, а еще поднималась едва заметная белая пыльца, но она тут же улетала по ветру.

Основа внутри этого куска не просто присутствовала, она жила, двигалась медленными волнами, как кровь в толстой жиле. Вполне серьезное дерево, и лично я бы с ним вряд ли справился, врать не буду. Особенно если учесть, что это даже не целый ствол, а какая‑то пусть и крупная, но часть.

– Жаль, конечно, что все дерево не принесли… – вздохнул я. Не то чтобы претензия к работе гвардейцев, скорее расстройство от того, что такой материал пришлось кромсать.

– Все дерево? – прогудел из‑под закрытого шлема боец, который еще стоял на ногах, хоть и с видимым трудом. – Ты хоть представляешь, скольких сил нам стоило добыть это?

– Я без претензий! – сразу поднял руку. – Просто подумал, что раз вы половину ствола откололи, значит дерево было повержено…

– Половину? Это предплечье! – рыкнул гвардеец, и в голосе его, приглушенном металлом шлема, звякнуло что‑то нехорошее.

А, вон оно как, оказывается… То есть этот кусок в четыре метра всего лишь часть руки… Что же тогда за монстр растет посреди леса, если предплечье у него размером с обычное дерево? И где они его вообще нашли, и как умудрились вернуться живыми, потому что по состоянию доспехов и лицам складывалось впечатление, что дерево расставалось со своими конечностями не особо добровольно.

– Успокойся, – остановил бойца Кральд. – Вы молодцы, задание выполнено. Этого ведь хватит? – он перевел взгляд на меня.

– Думаю, да… – не стал уточнять, что вообще пока не представляю, как с этим работать. Зато теперь точно знаю, что живое дерево в одиночку бы не одолел. Да и с Больдом вряд ли, учитывая масштабы оригинала.

– Древний, видать… – задумчиво проговорил Эдвин, разглядывая кусок с прищуром. – Слышал, что такие есть, но сам не видел. Надо было с ними пойти, хоть было бы с кем поговорить, – он махнул рукой и собрался уходить.

– Погоди, Эдвин! – остановил его. – Ты бы хоть объяснил, что мне теперь делать с этим куском!

– Твой кусок, ты и разбирайся, – пожал плечами старик и развернулся, но столкнулся взглядом с Кральдом. Тот смотрел на него без тени улыбки.

– Помоги парню, старый. Не зли меня.

– Ой, да ладно, хорошо! – Эдвин поднял руки. – Бери свое бревно, пойдем. А то тут сборище, будто что‑то невиданное произошло, – он обвел рукой толпу зевак, фыркнул и зашагал прочь, к своему дому.

Я наклонился к куску живого дерева и попытался его поднять. Тяжесть оказалась такой, что колени подогнулись на первом же рывке, а дерево едва оторвалось от земли на ладонь. Плотное, литое, будто внутри не древесина, а камень. Отпустил, выпрямился и огляделся. Двое мужиков стояли неподалеку, из тех, что притащились поглазеть на представление.

– Подсобите, мужики, а то я один его до завтра волочить буду.

Уговаривать не пришлось, подхватили втроем и поволокли вслед за Эдвином, который уже скрылся за поворотом и явно не собирался нас ждать.

Дотащили бревно до двора Эдвина, и я уже хотел опустить его на траву, как старик выглянул из дверного проема и посмотрел на нас таким взглядом, будто мы ему во двор мертвого кабана приволокли, причем умершего недели две‑три назад.

– И чего притащили сюда?

– Так ты же сам сказал нести к тебе! – возмутился я, едва удерживая край бревна. Белесая кора скользила по ладоням, и пальцы уже гудели от натуги.

– Я сказал тащить, но не говорил, что ко мне! – зафыркал Эдвин, уперев руки в бока. – Или ты собираешься лазарет у меня во дворе строить? Да я навозом его обмажу, если хоть один твой кирпич сюда положишь! Всё, несите туда, где будет стоять, а я сам подойду.

Мужики переглянулись, один из них вздохнул, но возражать не стал. И правильно, с Эдвином спорить себе дороже, особенно когда он уже в боевой форме. Перехватили бревно поудобнее и поволокли дальше, а ворчание старика еще некоторое время догоняло нас из‑за забора.

Место под лазарет староста определил в пяти минутах ходьбы, и, надо сказать, выбрал с умом. Участок в центре деревни, рядом с площадью, и к нему одинаково неудобно тащить пострадавшего с любой окраины, а значит и одинаково удобно.

Отобрал его староста, насколько я понял, у какого‑то бедолаги, и тот, наверное, сейчас сидит где‑нибудь и тихо проклинает свою судьбу. Ну, я бы проклинал, если бы у меня так отрезали часть двора и сказали, что это ради общего блага.

Опустили бревно на землю у самого забора, и мужики распрямились, держась за поясницы и охая в голос.

– Спасибо, мужики, – кивнул им. – Я бы себе спину сломал без вас.

– Да пожалуйста, пацан, чего уж, – забубнил один, растирая плечо. – Лазарет – дело нужное. Жаль только лекаря нормального нет…

– Это здание будет само лечить людей, можете не сомневаться, – подмигнул ему.

Мужик окинул меня оценивающим взглядом, явно прикидывая, не перегрелся ли я по дороге, хмыкнул и пошел по своим делам, а его напарник потянулся следом, бормоча под нос что‑то про молодежь, которая сама в себя верит слишком сильно.

Откуда у меня такая уверенность? Да пока тащили бревно, я его повнимательнее осмотрел, и оно оказалось не таким простым, как показалось вначале. Сами волокна внутри древесины расположены очень похоже на руну преобразователя, которую я видел в навершии меча Кральда. Не один в один, конечно, та руна вообще что‑то невообразимое, а тут скорее просто природное переплетение.

Но какие‑то отдельные элементы проглядываются, и это уже не случайность. Получается, природный преобразователь, только рукотворный заменяет живой материал на нечто обработанное и точное, а живое дерево работает по своей естественной схеме. Логика похожая, исполнение разное.

Ладно, с этим потом, а пока надо разобраться, где именно ставить лазарет. Поднял взгляд, прошелся по участку.

Обычный расчищенный клочок земли, грядок нет, стоят пара фруктовых деревьев в дальнем углу, но они стройке не помешают. А вот рельеф интересный. От забора вглубь участка идет плавный перепад высоты, и прикинул на глаз – где‑то метр вниз на четыре метра в сторону. Для строителя это не приговор, а наоборот, подарок. При грамотном подходе из такого рельефа получится извлечь пару полезных штук, о которых в этом мире пока даже не слышали. Но об этом попозже, сейчас голова должна думать о главном.

Подошел к забору, выглянул. Отсюда видно и дом старосты, и краешек площади, а значит место подходит по всем параметрам. Размещать лазарет надо ближе к забору, чтобы выход вел прямо на главную улицу, а не в глубину участка. Раненого с улицы быстрее занесут в переднюю дверь, чем будут волочить через огород.

Стены сделаю кирпичные, благо кирпич как раз есть, и уже с рунами. В мыслях мелькнул керамзит‑бетон, но керамзита пока никакого нет, а до того чтобы наладить его производство еще далеко, надо на это силы и время выделить отдельно. А время сейчас главный дефицит.

Да и в средневековье грелись не за счет хорошей теплоизоляции, а за счет хорошей печки, и если у нас в мире надо было экономить тепло, потому что за него платили деньгами, то здесь платят дровами, а дров вокруг хватает. Керамзит‑бетон я освою, но уже для собственного дома, когда руки наконец‑то доберутся и до него.

Для лазарета главное эффективность и скорость, так что мудрить сверх меры ни к чему.

Правда, как только появляется повод помудрить, сразу хочется исполнить что‑то такое, новое для этого мира. Инженерская болезнь, она же проклятие, и никуда от нее не деться. Даже при ограниченном выборе материалов парочка идей уже вертится в голове, а рельеф местности сам напрашивается на одну конкретную схему.

Но прежде чем выдумывать, надо все‑таки понять, как работает само живое дерево, без этого любые планы останутся пустым разговором.

Посмотрел на состояние Основы, и сразу накатило легкое уныние. Четыре единицы всего, после ночного запала и всех утренних экспериментов с кирпичом. Не разгуляешься, но для анализа хватит, а большего пока и не надо.

[Анализ объекта… ]

[Анализ завершен]

[Объект: особая древесина. Старое живое дерево (фрагмент)]

[Материал: плотная белесая древесина с зеленоватой корой. Структура волокон упорядоченная]

[Вместимость Основы: особо высокая]

[Особые свойства: преобразование Основы в насыщенную Основой пыльцу]

[Целостность: 63 %]

[Износ: 32 %]

[Руны: отсутствуют. Преобразование осуществляется естественным расположением волокон]

[Рекомендация: избегать прямого воздействия влаги на срезы]

Ага, все‑таки не древнее, ошибся немного Эдвин. Хотя это такая себе новость, ведь если и эта громадина просто старая, то какого размера будет древнее живое дерево?

Ну ладно, в любом случае ответов маловато, но они есть, и на том спасибо. Хоть что‑то понятное в этой белесой громадине. Погладил ладонью кору, провел пальцем по свежему косому срезу, оставленному мечом. Поверхность прохладная, но на коже сразу появилось легкое покалывание, будто дерево пробует меня на зуб.