Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 86 страниц)

– Ты будешь отвечать за контроль снабжения, – заключил я, когда Сурик наконец перестал подпрыгивать и начал дышать ровнее. – Твоя задача вовремя организовывать подачу глины, следить за замесами, чтобы процесс шёл непрерывно. Проверять, чтобы хватало места под заготовки, и при этом контролировать огонь в ямах. Справишься? Тогда мы успеем даже быстрее, чем ожидает староста.

– Справлюсь, – уверенно произнёс Сурик, и по глазам видно, что других вариантов для него попросту не существует. Конечно справится, и я тоже не подведу.

Сурик сразу пошёл организовывать работу, размечать навес, расставлять вёдра и инструмент. Позвал несколько мужиков с тачками и телегами, чтобы те начали грузить обожжённый кирпич в аккуратные стопки и освобождать место под новые заготовки, а сам пошёл к угольной яме. Благо рабочих рук теперь хватает и надрываться одному больше не обязательно.

Поймал по пути двух помощников и начал вместе с ними раскладывать брёвна в новой угольной яме, той самой десятиметровой. Чтобы не повредить ступеньки и желобки на дне, хотя глина там уже схватилась, подкладывал снизу поперечные бруски, и уже на них выкладывал цельные стволы.

Выбирал только примерно одинаковой толщины, потому что иначе тонкие обратятся в пепел, а толстые не прогорят и останутся головешками. В итоге получилась довольно приличная куча из брёвен толщиной сантиметров десять, может чуть меньше, и в длину некоторые даже пришлось обрубать, а другие не дотягивали примерно метра. Сколько тут выйдет кубов, прикинуть затрудняюсь, но выглядит внушительно.

Всю эту гору обложили плотными сухими дровами, набили их под низ столько, сколько влезло, но не забывали оставлять продухи для циркуляции воздуха. После чего принялись готовить яму к запуску. Сверху навалили толстый глиняный купол в полторы ладони, оставили несколько дымоходов, проверили каждый на тягу. Разжигали через продухи, сразу через все, чтобы пламя распределялось равномерно, и первые минут пять я стоял рядом, следил за цветом дыма и слушал, как гудит внутри огонь, набирая силу.

– Ну всё… – выдохнул, когда из многочисленных дымоходов пошёл примерно одинаковый белесый густой дым. – Теперь только ждать…

Ага, как же. Это им ждать, а меня ждут дела. Очень, очень много дел и все надо было сделать еще вчера.

Хорга обнаружил у дальней угольной ямы, где тот лично загружал дрова и при этом ругался так, что листья на ближайших кустах, казалось, начинают скручиваться от неловкости.

– Где мой топор⁈ – рявкнул он на проходящего мимо мужика с тачкой, и тот от неожиданности едва не перевернул свой груз. – Второй день спрашиваю, и ни один баран не может ответить! Кто взял? Я вас всех по одному выстрою и допрошу!

Мужик торопливо прошмыгнул мимо, старательно делая вид, что не слышит, не видит и вообще тут случайно. Я тоже подумал, что сейчас не лучший момент для признаний, и сделал шаг в сторону, но было поздно.

– О, явился, – Хорг заметил меня и развернулся всем корпусом. – Ты не видел мой топор?

– Какой из? – уточнил я с невинным лицом, хотя прекрасно понял, о каком топоре речь. О том, который сейчас мирно торчит в стволе железного дерева где‑то в глубине рощи и ждёт, когда за ним кто‑нибудь вернётся. Нет, я бы вернулся, но понятия не имею, как его оттуда выковыривать, и пока предпочитаю об этом молчать.

– Тот, который нормальный! – Хорг ткнул пальцем куда‑то в воздух, обозначая размер нормального топора. – Большой! Рабочий! Не эту зубочистку, которая у тебя, а нормальный инструмент!

– Разберёмся, – неопределённо пообещал я, потому что ничего более конкретного ответить не мог. – Слушай, Хорг, пойдём глянем на фундамент. Хочу проверить, как раствор схватился.

Хорг ещё секунду сверлил меня взглядом, потом махнул рукой и двинулся к котловану первой башни. Тема топора на время отступила, но я прекрасно понимал, что это ненадолго. Хорг из тех людей, которые ничего не забывают и обязательно возвращаются к вопросу в самый неудобный момент.

По дороге к фундаменту нам встретился Тобас. Шёл с пустыми руками и таким выражением лица, по которому сразу видно, что заняться нечем, а начальства поблизости нет. Точнее, не было, пока из‑за угла навеса не вывернули мы с Хоргом.

– Тобас, ты куда? – окликнул его.

– Топор ищу, – буркнул тот и насупился.

– Какой ещё топор? – рыкнул Хорг.

Тобас поёжился, но не отступил, и даже подбородок задрал чуть выше.

– Нормальный. Рубить нечем, маленький тупой и вообще…

– Маленький ему тупой! – Хорг аж побагровел. – Три дня назад точил, и уже тупой? Ты что с ним делал, камни колол⁈

Тут уж пора вмешаться, пока Хорг не дошёл до точки кипения.

– Тобас, в роще уже всё нарублено, – перебил я обоих. – Там лежит достаточно брёвен. Сегодня твоя задача перетаскать всё сюда, на площадку. Чтобы к вечеру ни одного бревна в роще не осталось, понял?

Тобас скривился, будто я предложил ему таскать камни в гору, но спорить не стал. Развернулся и потопал к тропе, бурча себе под нос что‑то неразборчивое.

– Тоже мне работничек, – проводил его взглядом Хорг. – Ладно, пошли…

Фундамент первой привратной башни встретил нас ровной и плотной монолитной серой поверхностью, причем без единой видимой трещины. Заливали его вчера до темноты, всей бригадой, и раствор с дёгтем и Основой пропитал каждый камень, каждый пруток арматуры, каждую щель между слоями.

В обычных условиях известковый раствор набирает прочность медленно. Неделя, а лучше две, прежде чем можно снимать щиты и нагружать конструкцию. Известь не цемент, она схватывается за счёт карбонизации, а это процесс неторопливый, зависящий от влажности, температуры и доступа воздуха. В моём прежнем мире никто в здравом уме не стал бы трогать опалубку раньше чем через семь‑десять дней, и то с оглядкой, пробуя раствор ногтем и подпирая углы на всякий случай.

Но здесь у нас в растворе дёготь, который уплотняет структуру и выжимает лишнюю воду, а в арматуре заряд Основы, и Основу я вчера не пожалел, влил щедро, до последней капли. Основа ускоряет всё, с чем соприкасается на пути Созидания, а бетон для неё как родная стихия. Так что тут действуют совсем другие правила, и единственный способ узнать какие именно – это проверить руками.

Спустился в яму, присел на корточки и положил ладонь на поверхность бетона. Ровная, шершавая, чуть прохладная, и при нажиме ни малейшего продавливания, ни следа, камень под рукой отзывается монолитом, а не сырой массой. Провёл ногтем, и ноготь скользнул, не оставив даже царапины. Постучал костяшками, и звук вышел глухой и тяжёлый, без пустотных отголосков.

– Хорг, спускайся, – позвал я. – Потрогай.

Хорг спустился, упёрся ладонью в стенку фундамента и нажал. Потом нажал сильнее. Потом отступил на шаг, осмотрел поверхность сверху донизу, снова подошёл и постучал кулаком в трёх разных местах.

– Встал, – коротко подтвердил он и покачал головой. – За ночь встал… Я такого за тридцать лет ни разу не видел, но глазам и рукам своим верю больше, чем опыту.

– Снимаем?

– Снимаем, – кивнул он без колебаний.

Принялись разбирать опалубку. Сначала выбили клинья, которые фиксировали распорки, потом отжали сами распорки и убрали в сторону. Щиты Ольд делал на совесть и снимались они легко, потому что гладкая пропитанная поверхность не дала раствору прилипнуть к дереву. Каждый щит отходил от бетонной стенки с негромким влажным звуком и оставлял после себя ровную серую плоскость, без раковин, без задиров, без следов опалубки.

Хорг брал каждый щит, осматривал, отряхивал и аккуратно укладывал в стопку. Ольдовская работа дорого стоит, и щиты эти ещё пригодятся не раз, на вторую башню как минимум, да и на столбы.

Когда сняли последний щит и фундамент предстал целиком, мы оба несколько секунд молча разглядывали результат. Всё согласно чертежу, который я набросал в своей голове, стенки ровные, углы чёткие, верхняя грань выведена по уровню, и ни одной трещины на всей поверхности. Место, где я вчера наносил руну восстановления, выглядело особенно ладно, бетон там уплотнился и потемнел, будто камень дозрел раньше остального.

– Добротно, – признал Хорг и провёл ладонью по стенке, чувствуя пальцами текстуру. – Теперь пеком обмажем, и можно столбы лить. Завтра?

– Послезавтра, – прикинул я. – Все‑таки надо день подсохнуть, и столбам желательно нужны свои щиты. Ольд успеет? Или имеющиеся подгоним?

– Подгоним, столб не стена, там много и не надо. Четыре коробки сколотить дело нехитрое.

Хорг выбрался из ямы и отряхнул колени. Постоял, оглядывая площадку, потом ткнул пальцем в противоположную сторону прохода, туда, где по плану должна стоять вторая привратная башня.

– С той стороны яму надо копать, – проговорил он. – По такому же размеру. Стенки подрезать лопатами, дно утрамбовать, камни стаскивать сюда заранее, чтоб не ждали потом. И песок, и известь. Мужиков я поставлю, справятся.

Молча согласился, потому что всё логично, пока первая башня растёт вверх, вторая должна готовиться к заливке, иначе в неделю не уложимся. Хорг это понимает не хуже меня и распоряжается без лишних обсуждений.

– Разметку сделаю сам, – добавил он, уже разворачиваясь к площадке. – А ты давай ускоряйся, мелкий. Кирпичи нужны, а то столбы льём послезавтра, и если к тому моменту не будет достаточно обожжённого кирпича на первый ярус кладки, я тебя самого в стенку замурую. Для прочности.

– Замуруешь, а потом кто кирпичи делать будет? – резонно уточнил я.

Хорг на это только хмыкнул и зашагал прочь, на ходу выдёргивая из земли колышек для разметки. Спорить с ним бесполезно, когда он в рабочем режиме, да и незачем, потому что по существу он прав. Кирпича нужно много, и чем быстрее наладится обжиг, тем спокойнее будет всем.

Собственно, этим и надо заниматься. На участке Сурик уже распоряжается, мужики лепят, ямы горят, уголь копится. А раз уж мне всё равно идти через деревню обратно, можно по дороге заглянуть к одному мастеру. Давно собирался, и повод подходящий.

Мастерская Ольда как раз стояла примерно на полпути между воротами и моим участком, и запах свежей стружки разносился оттуда задолго до того, как показался низкий бревенчатый сарай с распахнутыми настежь воротами. Внутри гудел рубанок, кто‑то постукивал молотком, и доносилось негромкое мерное шипение, с каким дерево расстаётся со своей корой.

Ольд обнаружился за верстаком, обстругивая длинную доску, и стружка летела из‑под рубанка ровными завитками, укладываясь на пол аккуратными золотистыми кольцами. Увидев меня, плотник отложил инструмент и расплылся в улыбке.

– О, Рей! Хорошо, что зашёл! – он вытер руки о фартук. – Есть что‑нибудь интересное? Материалы какие‑нибудь особые, а?

– С глиной ты не работаешь, так что порадовать нечем, – развёл руками и кивнул на стоящую у стены бочку литров на сто или чуть побольше. – Я с заказом пришёл. Ты же не сильно занят?

– Заказы это хорошо, заказов много не бывает, – Ольд тут же вытер ладони тщательнее и уселся на недоделанный табурет, который жалобно скрипнул под ним. – Ну, чего хотел?

– Вон бочка стоит, – указал на неё. – Мог бы ты сделать примерно такую же, только раза в два‑три побольше?

– Ну, дело такое, – Ольд почесал затылок и поглядел в сторону сарая. – Бочки у меня и так есть, большие, вон в глубине стоят. Но это заказные, через две ярмарки заберут.

– А за пару недель не успеешь сделать ещё?

– Сделать‑то сделаю, – Ольд пожал плечами и скрестил руки на груди. – Но мало ли что. А тебе зачем вообще бочка такого размера?

– Для увеличения обороноспособности деревни, разумеется, – пожал плечами и постарался сохранить серьёзное лицо, хотя получилось не до конца.

– Вот как, – Ольд хмыкнул и приподнял бровь. – Ну, раз для обороноспособности, это другой разговор. Только учти, недёшево отдаю. Ради деревни, будь на то приказ старосты или Хорга, сделал бы и бесплатно, но сам понимаешь, тут кольца от кузнеца нужны, да и работы не на пять минут. Если совсем уж приспичило, за пять серебряков могу уступить, а дешевле извини, никак, сам без штанов останусь.

– Возьми семь, – я полез в мешочек и отсчитал монеты, – и сделай парочку доработок. Это правда нужно, хотя Хорг или староста могут пока не понимать зачем. Если хочешь, спрашивай у них, конечно.

Ольд принял серебро, повертел монеты на ладони и поднял на меня заинтересованный взгляд.

– Да ты скажи, что за доработки, интересно же.

– Смотри. С обоих торцов ставишь деревянные колёса, прочные, чтобы бочка могла кататься по земле. Лючок для загрузки и выгрузки делаешь не сверху, а сбоку, посередине. С надёжной задвижкой, чтобы не открывался от тряски. Смысл такой: загружаешь внутрь всё что надо, заливаешь воду, закрываешь лючок и катишь по земле. Пока катится, всё внутри перемешивается быстро и равномерно. Подкатил куда надо, открыл люк, слил в корыто. Засыпал новую порцию и покатил по новой.

Ольд слушал молча, приоткрыв рот, и глаза его постепенно загорались азартным огоньком.

– Колёса придумаю, лючок сделаю… – он потёр подбородок и задумчиво уставился в стену, будто уже прикидывал, какой толщины клёпки понадобятся. Потом вдруг махнул рукой: – Ой, ладно, самому интересно, что получится! Но тогда с тебя дёготь, тот, из железного дерева. Мне уже все уши прожужжали, что ты из него что‑то дельное придумал!

Вот и откуда он мог узнать про дёготь? Хотя это же деревня. Тут новости распространяются быстрее, чем события, их порождающие. Условно говоря, достаточно съесть солёных огурцов с молоком на одном конце деревни, и на другом уже будут судачить как ты обосрался, причём с подробностями и в красках.

– Договорились, – протянул ему руку. – Только учти, в загруженном виде эта штука потянет как два Хорга, а то и больше. Колёса должны выдержать.

– Выдержат, не сомневайся, – Ольд усмехнулся и вскочил с табурета. – Эй, оболтусы! – крикнул куда‑то в глубину мастерской.

Спустя пару секунд из‑за стеллажей с досками показались двое подмастерьев, молодые парни с опилками в волосах и виноватыми лицами, будто их застали за какой‑то ерундой.

– А ну тащите бочку! Работаем! – Ольд хлопнул в ладоши. – Быстрее, быстрее!

Плотник мгновенно забыл о моём присутствии и пошёл готовить инструмент, на ходу бормоча что‑то про диаметр колёс и ширину лючка. Подмастерья кинулись за ним, гремя досками и роняя стружку с полок.

Ну а я не стал задерживаться. Хороший мастер, когда загорается идеей, работает быстро и качественно, а мешать ему в такие моменты только вредить делу. К вечеру, если повезёт, бочка будет готова, и тогда замешивание раствора выйдет на совершенно другой уровень. Сейчас мужики месят лопатами в корытах, и на каждый замес уходит прорва времени и сил, а катящаяся бочка сделает ту же работу в разы быстрее и при этом равномерно.

– К вечеру постараюсь доделать, Рей! – донеслось из мастерской вслед. – Но чтоб показал потом, как оно работать будет!

– Покажу, вся деревня увидит! – обернулся на ходу. Ещё бы не увидит. Здоровенная бочка на колёсах, которую катают туда‑сюда по стройплощадке, привлечёт внимание не хуже ярмарочного представления.

А пока у меня там, на минуточку, кирпичи обожжённые лежат в яме и ждут, когда их достанут. И необожжённые тоже ждут, причём вторых куда больше. И это дело пора бы уже исправлять, потому что неделя на первые этажи двух башен, это не шутка, а очень конкретный срок, и каждый час на счету.

Глава 8

В нашем реальном, скучном и до безобразия предсказуемом мире на обжиг кирпича уходит минимум двое суток, а если делать по уму, то и все трое. Нагревать надо медленно и осторожно, чтобы влага выходила постепенно и не рвала заготовку изнутри. Потом часов двенадцать жечь на полную, постоянно следить за огнём, подсыпать уголь, ворошить, не давать пламени угаснуть и не позволять ему разгуляться слишком сильно.

И после всего этого оставлять яму остывать ещё чуть ли не на сутки, потому что резкий перепад температуры для керамики смертелен, как ледяная вода для раскалённого стекла.

Как же всё‑таки хорошо, что здесь не приходится тратить столько времени на ожидание. Железный уголь горит жарче и ровнее обычного, Основа в заготовках ускоряет процесс спекания, и вместо трёхдневного марафона у жерла печи получается что‑то вроде длинной вечерней смены. Загрузил, поджёг, проследил, дождался и утром выгребай готовый кирпич. Не идеально, конечно, потери есть, но по сравнению с тем, что творилось бы в обычных условиях, это просто подарок.

С этими мыслями выложил последний кирпич из обжиговой ямы и осмотрел результат. Из трёх сотен заготовок вышло почти три сотни готовых обожжённых кирпичей, и я считаю это успехом. Штук двадцать обратились в керамическую крошку, но и она не останется без дела, потому что любой обломок обожжённой глины при должном измельчении превращается в отвердитель.

Разложил последние кирпичи по стопкам, отряхнул руки и подошёл к мужикам, которые заканчивали разгрузку соседней ямы, но там уже известь.

– Копайте ещё пять таких, – указал на яму, из которой только что доставал кирпич. – Два локтя на два локтя и в глубину примерно столько же.

Яма получилась достаточно компактной и потому за ней куда удобнее следить. Чем меньше объём, тем равномернее прогревается вся загрузка и тем легче жару добраться до центра. Большая яма выглядит внушительно, но отвратительно управляема, в ней всегда одни кирпичи перегорают, а другие остаются сырыми. Так что пока будем действовать таким образом.

– Да что ж такое, опять копать… – обречённо выдохнули мужики, но спорить не стали.

Никто даже не поморщился, просто взяли лопаты и побрели к намеченному месту. Вижу, что они тут не ради денег, вряд ли за такой труд платят много. Просто все понимают, что мы всей деревней сидим в глубокой заднице и самое веселое ещё впереди. Лучше к этому моменту быть готовыми, чем потом хвататься за голову.

Пока мужики ковыряли землю, я прошёлся по участку, машинально прикидывая, как тут всё будет выглядеть в ближайшее время. Ну, по крайней мере в обозримой перспективе.

Навес, обжиговые ямы, рядки подсыхающих заготовок, угольные ямы, кучи сырья. Участок разросся до неприличия, и свободного пространства становится всё меньше. Мужики уже пару раз спрашивали, почему мы копаем обжиговые ямы всё дальше и дальше от навеса, тогда как совсем недалеко от берега есть столько свободного места, которое просто пустует.

Я обычно ссылаюсь на опасность возгорания, и в этом есть какая‑то капелька истины. Но главное в другом, здесь будет стоять мой дом. Лучше места я попросту не придумал, отсюда открывается прекрасный вид на воду, земля достаточно высокая, чтобы не смыло весенним паводком, обзорность прекрасная, и располагается этот пятачок в самом центре изначально вверенного мне участка. Думаю, самое то для жилища. А что до частокола, который защищает деревню… Ну так у меня дом будет такой прочный, что это деревенские в случае угрозы прибегут сюда прятаться, а не я к ним.

Подошёл к пяти аккуратным ямкам в земле, рядом с которыми лежали кучки битого бетона. Тут мы с Хоргом делали пробную заливку, чтобы понять оптимальную конфигурацию армирования и состав раствора. Столбики Хорг давно расколол, обломки так и валяются, а вот нижние части с торчащей арматурой до сих пор никто не убрал.

И тут я замер, посмотрев под ноги…

Взял остатки от третьего пробного столбика. Хорг тогда колотил его дольше всех, железный дёготь на арматуре дал отличное сцепление с раствором, и внутри бетона прутки выглядели замечательно.

Но сейчас меня интересовало не это. Мы втыкали пропитанную дёгтем арматуру в землю и сверху уже заливали раствором. Так вот, внутри раствора арматура чувствует себя прекрасно, а вот торчащие штырьки, которые находились в земле, теперь выглядят совсем не такими прочными. Потрогал рукой, и в ладони осталась рыжая пыль.

Причём та же петрушка и с четвёртым столбиком, тем, что я пропитывал Основой. Арматура в камне цела, а вот снизу, где торчала из бетона и сидела в грунте, рассыпается от прикосновения.

А вот первый и второй столбики, где арматура была обмазана маслом и пеком, ведут себя иначе. Нет, сцепление с бетоном там никакое, и в итоге конструкция оказалась хлипкой, это мы ещё при первом осмотре выяснили. Но зато торчащие снизу штырьки остались целы. Масляная плёнка и пековая корка хоть и не дали арматуре приклеиться к камню, зато от влаги защитили исправно.

Вот же дебил… Невольно хлопнул себя по лбу. Постоял так пару минут, помотал головой и побежал к месту раскопок.

Хорг со своей командой помощников уже закончил разметку ям под вторую привратную башню, частично закрепил опалубку и воткнул несколько прутков арматуры в землю, чтобы к ним вязать остальные.

– Хорг, погоди! – подбежал и выдернул уже установленные прутки.

– Ты чего делаешь, окаянный? – рыкнул Хорг. – Ломать пришёл, что ли? Хорошо же стояли!

– Посмотри! – сунул ему в руки обломок четвёртого пробника.

– И что? Выглядит прочно, – пробасил он, повертев кусок в руках.

– Да, внутри так и есть. Но снаружи видишь? – указал на рассыпавшуюся в рыжую муку арматуру, торчавшую из нижнего среза. – Видишь? Если прутки долго находятся под воздействием воды, они рассыпаются. Нельзя втыкать голые прутки в землю, они развалятся!

– Да, но они же в бетоне будут, – Хорг покрутил обломок ещё раз и сощурился. – Ну развалится то, что в земле, но в камне‑то будут целёхоньки.

– Развалятся в земле, потом влага будет просачиваться всё глубже, – помотал я головой. – Не сразу, но за год‑два от армирования останется только пыль, а следом и фундамент начнёт раскалываться.

А может и не начнёт. Всё‑таки известковый бетон набирает силу долго, и когда наберёт, его уже не сломать. Но мы же не просто так тут армированием балуемся, так что если делать, то сразу по уму.

– И чего предлагаешь? – Хорг бросил обломок на землю и упёр руки в бока. – Не втыкать? А как крепить тогда, чтобы во время заливки не ускакало ничего? Просто на камни ставить, что ли?

Задумался на пару секунд и перевёл взгляд на горшки с пеком, уже приготовленные для обмазки первого фундамента.

– А ты кончики вон, в смолу макай, – вспомнил, что обмазанная пеком арматура ведёт себя вполне прилично в грунте. Сцепления с бетоном от этого не прибавится, но тут и не надо, торчащие из раствора хвостики должны просто не сгнить.

– О, и то верно, – буркнул здоровяк и почесал затылок. – Правда же, там ведь в земле с бетоном вязаться не надо…

Он пошёл к горшкам, но вдруг замер и обернулся.

– Погоди… А с этим что делать? – указал на фундамент первой башни. – Разбирать, что ли, предлагаешь? Все старания зря?

В прошлом мире при прочих равных я бы твёрдо настоял на разборке конструкции. Хотя развалить даже не до конца застывший бетон не так‑то просто. Как‑то раз видел, как не самые квалифицированные рабочие иностранного происхождения на протяжении месяца разбирали памятник дебилизму. Они отливали что‑то в здании, перекрытия или пол, уже не помню, и для этого бетономешалка сливала им по кубу‑два раствора во дворе в опалубку, а они дальше таскали внутрь вёдрами. Так вот, работяги пожадничали и попросили налить вдвое больше, за утро не успели перетаскать и ушли на обед. А когда вернулись, раствор начал схватываться.

Стали ли они сразу с этим разбираться? Нет, решили, что хуже уже не будет, и перенесли устранение своих ошибок на завтра. А завтра там уже стоял монолит. Так и долбили потом по очереди, сначала перфораторами, потом отбойными молотками, а затем приехал трактор с гидромолотом и забрал с собой эту легендарную статую.

– Не будем разбирать, – невольно вздрогнул я от одной мысли.

– Но тогда прутки сгниют и наша башня рухнет через пару лет, – Хорг нахмурился и ткнул пальцем в фундамент. – Нельзя так строить, мелкий. Надо всегда по совести.

– Поверь, ничего не рухнет, – улыбнулся, подошёл к фундаменту и положил руку на то место, где в ещё мягком бетоне выцарапывал руну восстановления.

Влил Основу, и руна отозвалась мгновенно. Борозды на поверхности едва заметно замерцали, и по камню прошла тёплая волна, ощутимая даже через ладонь. Ощущение такое, будто бетон на мгновение стал живым, вдохнул, расправился и тут же успокоился. Внутри, в глубине конструкции, что‑то начало меняться. Пустоты вокруг арматуры, где штырьки уходили в грунт и ржавели без защиты, затягивались и уплотнялись. Руна тянула влитую энергию и пускала её в дело, восстанавливая микроповреждения по всей конструкции.

Хорг постоял, посмотрел на мерцающие борозды, отвернулся и зашагал заниматься своими делами.

– Колдуны сраные, не честно так… – буркнул он едва слышно, но я всё равно разобрал.

Ну прости, Хорг, сам иногда удивляюсь, сколько ошибок прощает Путь. Правда, энергию руна жрёт нещадно, и без накопителя рядом запаса надолго не хватит. Соединения между рунами я пока не освоил, накопитель и восстановитель существуют порознь, никак друг с другом не связаны, и единственный способ заставить руну работать, это время от времени подпитывать её вручную. Не идеальное решение, но лучше, чем разбирать фундамент.

Собрался уходить, но заметил Гундара. Он шёл по периметру, проверял посты, иногда поправлял доспех на стражниках, что‑то коротко им бросал и шёл дальше. Лицо у него было такое, что лучше бы не подходить, но вопрос назрел давно.

– Гундар, тут вопрос такой… – окликнул его. – Как раз давно хотел подумать на эту тему, но лучше посоветоваться.

Гундар остановился и просто посмотрел на меня. Я не стал продолжать, всё‑таки он промолчал.

– Ну? – первым не выдержал он. – Какой вопрос?

– По толщине стен, – махнул рукой в сторону фундамента. – Вот смотри, здесь, здесь, вот тут и здесь вверх пойдут столбы, между ними перемычки, тоже из бетона, и это как бы каркас…

– Я в курсе, видел твои каракули. Ближе к сути, – нахмурился он.

– Суть в том, что между столбами будет кирпич…

– Рей, я занят. – пока еще спокойно вздохнул начальник стражи.

– И вот, мне надо понять, каких нагрузок можно ожидать на стены и какую выбрать толщину. – не обратил внимания на его вздохи.

– Ожидать надо любых нагрузок, – хмуро проговорил Гундар. – Серьёзно, может произойти что угодно, и чем крепче, тем лучше.

– Да просто и в один кирпич будет довольно прочно, пробить такую стену…

– Рей, ты просто не понимаешь, сколько всего живёт в этом лесу. А что за ним, не понимаю даже я, – Гундар говорил совершенно серьёзно, по глазам вижу. – Я видел, ты с Больдом общаешься. Так вот, сделай так, чтобы стена выдержала его удар, и тогда сможешь спать спокойно. Но даже это не гарантия безопасности.

– Понял, значит в два кирпича… – обречённо вздохнул я.

Впрочем, эти требования касаются только первого этажа. Выше можно и облегчить, и конструкция это вполне позволяет.

Попрощался с Гундаром и пошёл на свой участок, смотреть, как там идёт подготовка к обжигу, а по дороге производил в голове примерные расчёты. При высоте первого этажа в два с половиной метра, да, будем делать относительно тесные помещения, где не разгуляешься, и ширине проёма между столбами в два и шесть, если класть в два кирпича, получается около трёх тысяч кирпичей только на первый этаж. И это округляя в меньшую сторону, без учёта дверных и оконных проёмов, которые хоть и сэкономят часть материала, но добавят возни с перемычками.

Я хотел построить горн, и я его обязательно построю, вариантов нет. Но это можно перенести на чуть попозже, учитывая, что потери в ямах не так уж и велики. Плюс, нам всё равно нужна керамика для отвердителя, а значит эти потери вполне оправданны. Каждый расколотый при обжиге кирпич отправляется в ступу и превращается в керамическую муку, без которой бетону не жить.

Пока считал, добрался до навеса и заглянул внутрь. Под камышовой крышей стояла рабочая тишина, даже Рект помалкивал, и все только и делали, что лепили кирпич. Три формочки из големовой глины загружены постоянно, двое работяг отрывают порционные куски от общей массы и относят их лепщикам, а тем остаётся только вбить комок в формочку, обстучать деревянной колотушкой и перевернуть формочку в конце рядка, чтобы сразу перейти к следующей заготовке. Ещё двое в непрерывном режиме месят глину, а Сурик носится между ними, следит за тем, чтобы всем всего хватало, и помогает при необходимости.

Задержался у навеса и присмотрелся к формочкам. На стенках, там, где я наносил руны‑накопители, при каждом заполнении глиной проступало едва уловимое мерцание. Коротко, на долю секунды, как будто искра проскакивала внутри керамической стенки и тут же гасла. Мужики этого не замечают, руки у них заняты, глаза на глине, а мерцание и вправду почти невидимое, если не знать, куда смотреть. Но я‑то знаю, и потому остановился, прищурился и запустил анализ.

[Анализ объекта… ]

[Анализ завершён]

[Объект: форма для кирпича (особая). Материал: глина бурая (особая), обжиг завершён. Состояние: рабочее]

[Руны накопительного типа: 3 шт. Качество нанесения: 28 %, 34 %, 26 %. Заряд: 74/100, 81/100, 69/100. Режим: активный, подпитка из окружающей среды, передача энергии в изделие при контакте]

[Руна восстановительного типа (простейшая): 1 шт. Качество нанесения: 10 %. Неактивна, не подключена к источнику энергии]

[Особые свойства: увеличение вместимости Основы. Способность поглощать Основу из окружающей среды. Малый шанс формирования дополнительного узла в изделии]

[Соединения между рунами: отсутствуют]

[Основа: 12/15 → 11/15]

Работают, и работают как надо. Накопители тянут Основу из воздуха, накапливают и при каждом заполнении формы отдают часть энергии сырому кирпичу. Мне даже подзаряжать не надо, разве что изредка, формочки справляются сами. Вот ради чего стоило возиться с големовой глиной и вырисовывать руны на каждом узле. Каждый кирпич, вышедший из этих форм, уже не обычный, он пропитан Основой с самого рождения, сохнет быстрее, обжигается ровнее и в готовом виде прочнее своих необработанных собратьев.

Если так посчитать, то из каждой формочки получается где‑то по два кирпича в минуту, а при достаточно долгой смене и непрерывности работы это никак не меньше тысячи кирпичей в день с одной формочки. Умножаем на три, вычитаем процент потерь при обжиге, и получаем две с половиной тысячи в день минимум. А ведь это только три формочки, можно подрядить на лепку ещё больше людей и в таком случае увеличить скорость кратно. Думаю, так и стоит поступить. Тогда и на башни хватит, и на горн, и ещё для моего дома останется. Или просто построим больше этажей, чем планировали.

Так, стоп… еще раз перечитал результаты анализа и пару раз моргнул, пытаясь уложить в голове нахлынувшие мысли. Шанс формирования дополнительного узла в изделии?

Да не, не бывает так… Сразу достал свою печать и побежал устанавливать накопители на уже готовых кирпичах. Пропускал через заготовки импульс Основы, находил узел и тыкал в нужное место, но в какой‑то момент, при очередном таком механическом действии, замер и удивленно уставился на кирпич. И там, помимо одного довольно крупного узла, красовался еще один, с другой стороны… Да и по количеству каналов внутри кажется, будто бы это не обычная глина, а как минимум бурая.