Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 86 страниц)

– Это ты мне, что ли, проблемы организуешь? – Тобас рыкнул и подался вперёд, нависая надо мной всей своей немалой тушей. – А не многовато на себя берёшь, оборванец?

Ну вот и как ему ответить без мата? Так сразу и не придумаешь, чтобы получилось понятно и достаточно ёмко. Можно, конечно, объяснить, что проблемы организует ему не оборванец, а собственный отец, но зачем? Тобас и без моих пояснений это знает, просто признать не в состоянии, а у меня нет ни времени, ни желания выступать в роли его личного психолога.

– Вот здесь стой и жди, – я указал на край тропы, где она расходилась на две, и свернул в лесную чащу.

Возможно, Тобас хотел бы что‑нибудь возразить, вот только я ведь с ним не спорил. Просто указал, где стоять и ждать, и пошёл по своим делам. Даже, можно сказать, вежливо попросил. Ну а сворачивать с тропы в незнакомый лес никто не любит, тем более когда на тебя не нападают и ничем не угрожают, а просто уходят по своим делам, лишив всякого повода для бунта.

Непонятно только, зачем вообще нужен был весь этот разговор. Пока шагал через подлесок, перепрыгивая через корни и раздвигая ветки, думал о том, что Тобас вряд ли станет заниматься откровенным вредительством, последствия прилетят от старосты и мало не покажется. А для хитрого и продуманного вредительства мозг у него вырос недостаточно, о чём красноречиво свидетельствует как минимум тяжесть его наказания. Не надо быть гением чтобы понять, насколько отец хотел его наказать. В исправление за один день я тоже не верю, тут нужны месяцы и много тонн перевезённой глины.

Тобас остался ждать на тропе, а я пошёл к зарослям железного дерева. Тропинки здесь никогда и не было, только примятая трава от моих прошлых походов, и чтобы не сбиться с направления, я обычно ориентируюсь по приметным валунам и характерному наклону деревьев, которые у рощицы начинают расти чуть криво, будто стараются отодвинуться подальше от беспокойных соседей.

Когда добрался до знакомой поляны, настроение сразу чуть подпортилось. Если поначалу шипастые корни не справлялись со сваями и не могли заползти по ним наверх, то за прошедшее время нарисовалась проблема куда серьезнее. Корни попросту разорвали сваи изнутри, пронзили насквозь и расперли. Часть прогонов уже рухнула на землю и утонула в шипах, от пары кольев остались одни щепки, а то, что ещё держалось, выглядело настолько ненадёжно, что ступать на это мог только самоубийца.

Причем сам я чуть не наступил на ближайший уцелевший прогон по привычке, успел только ногой задеть, и он рухнул вниз, на шипы, с противным хрустом проломленной древесины. Крыша из лиственничных корней накренилась следом и повисла на одной жерди, раскачиваясь, как подвыпивший Герт на ярмарке.

Но делать нечего, пришлось спасать хотя бы то, что можно спасти. Крышу отодрал осторожно, стараясь не повредить плетение из лиственничных корней, потому что рубить и плести всё заново совсем не хочется. Остатки настила, какие удалось дотянуться, тоже выволок на безопасное расстояние. Гвозди какие смог вытащил и рассовал по карманам, каждый на счету. Ну а на разодранные сваи посмотрел молча, потому что ругаться вслух в пустом лесу занятие бессмысленное и немного жутковатое.

Да уж, а ведь рассчитывал, что мостки простоят тут с месяцок как минимум, и сам же себя обманул. Корням этих деревьев нет дела до моих расчётов и ожиданий, они живут по собственным правилам, и правила эти простые: всё, что касается земли в пределах рощицы, рано или поздно становится частью корневой системы. Сосновые сваи для них не препятствие, а угощение, и сроки подачи блюда оказались значительно короче, чем я предполагал.

Но и от железного дерева отказываться нельзя. Материал уникальный, замены ему нет, я уже многое поставил на железный уголь, а про нашего кузнеца и говорить нечего. Как вариант, можно просто каждый раз заново ставить мостки и рубить, пока сваи не разрушились, но тратить столько времени и сил на подготовку перед каждым визитом как минимум расточительно. Нужно что‑то другое, и желательно не такое капитальное.

Присел на поваленный ствол у края поляны, подпёр подбородок кулаком и уставился на рощицу. Стволы стоят, рыхлая земля между ними едва заметно шевелится шипами, листва поблёскивает в лучах солнца, и всё это выглядит мирно и безобидно, пока не сунешь ногу.

Минут через пять, когда мозг наконец перестал оплакивать свайную конструкцию и переключился на поиск решения, родилась мысль. Подобрал палку, которая валялась рядом, и осторожно положил её на корни, прямо поверх шипов, начав тем самым свой научный эксперимент.

Прошло пять минут, и ничего не произошло. Корни лежали неподвижно, шипы торчали из земли как прежде, и палка лежала себе спокойно, будто всегда тут была. Через десять минут тоже ничего существенного, разве что один корешок вроде бы чуть шевельнулся, но могло и показаться.

А вот через пятнадцать шипы и корни ожили по‑настоящему. Медленно, неторопливо, почти незаметно, они начали оплетать деревяшку и прорастать в неё. Шипы вонзались в древесину без всякой спешки, один за другим, как швейные иглы в ткань, и через двадцать минут палка уже сидела в корнях намертво, проткнутая со всех сторон.

В таком темпе уже через час стоять на полешке в рощице не выйдет, потому что шипы проткнут его насквозь и доберутся до ног. Нет, просто бросить мостки на корни не получится, это я уже пробовал мысленно и теперь убедился на практике.

А что если не класть на землю, а поставить на ножки?

Идея оформилась целиком за секунду, будто ждала, пока я перестану думать о сваях и дам ей место. Подскочил и сразу приступил к делу. Срубил три пары толстых кольев, обкромсал так, чтобы концы были не слишком острыми и не впивались в рыхлый грунт под собственным весом. Вместо стационарных мостков, вбитых в землю, сделаю три отдельных переносных прогона на ножках! Логика простая: набросал поверх корней, поработал, а когда уходить, просто забрал мостки с собой. И чего сразу не догадался? Разве что трудно будет выдирать их, если шипы все же успеют впиться достаточно глубоко, но никто не запрещает мне периодически шевелить эти мостки и переставлять их на пару сантиметров в сторону…

Ну а ножки поднимут настил над землёй на полторы ладони, чего более чем достаточно, чтобы шипы не дотянулись до ступней даже через щели между жердями.

В итоге около на переделку ушло около часа. Срубил жерди, скрепил перекладинами, подогнал ножки так, чтобы конструкция стояла ровно и не шаталась. Крышу тоже переделал, отодрал плетёнку из лиственничных корней от старых жердей и при помощи перекрестий между длинными шестами превратил в такой же переносной навес. Получилось не так изящно, как хотелось бы, зато прочно, компактно и, главное, разборно. Пришёл, собрал, поработал, разобрал и унёс, а корни пусть оплетают пустое место сколько им угодно.

Дальше всё пошло почти без заминок. Набросал прогоны на расчищенные участки, прошёлся по ним, проверяя устойчивость, установил навес‑зонтик от листвы и тюкнул топором по тонкому стволу молодого дерева, и раздался знакомый металлический звон, будто по арматуре врезал. Основа обволокла лезвие тонкой невесомой плёнкой, и топор пошёл глубже, вгрызаясь в плотнейшую древесину с надсадным хрустом.

Минут пятнадцать‑двадцать возни, и первый ствол лёг отдельно от рощицы, а у меня осталось десять единичек Основы. Следующий поддался быстрее, удачно покрыл лезвие с первого удара, и оно вошло достаточно глубоко, чтобы не тратить лишнюю энергию на повторные замахи.

Спустя пару часов у края поляны лежала целая куча стволов, а я стоял и рассматривал заинтересовавший меня росток. Длиной метра два от силы, в толщину всего сантиметра полтора, он прятался за более крупными стволами старших собратьев, и если бы не повалил соседнее дерево, ни за что бы его не заметил. Тонкий, упругий, гибкий прутик, и при этом невероятно прочный, даже на вид.

Мозг немедленно нарисовал картинку, от которой сердце застучало чаще: а ведь это готовая арматура… Не нужно расщеплять толстые стволы, мучиться с распилом и подгонкой, достаточно прорубиться поглубже в рощицу, а там таких тонких ростков наверняка ещё не один десяток. Надо просто нарубить их впрок, и вопрос с армированием бетона закроется сам собой!

А может, семена найти и вырастить во дворе? Нет уж, потом ещё выводить этот сорняк, корни разнесут всё вокруг на добрый десяток шагов, и лиственница на пару с гнубискусом спасибо мне точно не скажут. Пусть растёт здесь, в родной рощице, а я буду наведываться по мере надобности.

Тем более кто знает, может такие деревья растут только над залежами железа? А что, если прорубиться вглубь и копнуть там землю? Вдруг получится полноценную шахту открыть, потом наладить добычу руды, металлопрокат, и жизнь заиграет совсем другими красками.

Ладно, шутки шутками, а место действительно перспективное. Вот только Ольд чётко предупреждал, что чем моложе ростки, тем более они недолговечны и тем быстрее ржавеют от воды. Но в нашем случае есть лишь один способ узнать наверняка, насколько это критично для арматуры, попробовать.

Бетон по природе своей среда щелочная, и в теории должен прекрасно защищать внутреннюю арматуру от разрушения. По крайней мере так оно работает со стальной арматурой, которая покрывается тонкой оксидной пленкой и прекрасно чувствует себя в толще бетона долгие годы.

А вот какой механизм ржавения у железного дерева – уже совсем другой вопрос. Хотя будем отталкиваться от того, что ржавеет оно ровно так же как сталь.

В любом случае, бетон плотно обтечёт вокруг, перекроет доступ кислорода, и ржаветь будет нечему. Но это после застывания, а до него пройдёт минимум пара дней. Во время заливки арматуре придётся напрямую соприкоснуться с водой, и не разрушится ли она раньше, чем раствор схватится? В таком случае нет смысла городить огород с такой арматурой, и придётся искать другие варианты.

В общем, есть смысл залить пробный столбик и посмотреть, как поведёт себя росток внутри. Но даже если пойдёт паршиво, сдаваться не собираюсь. Можно же маслом обмазать стволы перед заливкой, протравить чем‑нибудь, да и Основой, в конце концов, напитать! Обычно именно она решает большинство моих проблем, когда обычные способы пасуют.

А лучше комбинировать подходы, напитать Основой и защитить чем‑нибудь снаружи. И кстати, можно обмазать древесной смолой, а добыть её можно из угольной ямы, только для этого придётся слегка доработать конструкцию.

Сейчас яма рассчитана на производство угля, а для получения смолы нужен отвод конденсата, своего рода носик, через который стекает жидкость, выделяющаяся при нагреве древесины. В теории ничего сложного, вопрос пары часов работы и одной дополнительной глиняной трубки. Правда, составы от хвойных и лиственных пород различаются по свойствам, и какая из них лучше подойдёт для защиты железного дерева, пока непонятно, но это тоже выяснится экспериментально.

В общем, пока думал и махал топором, время пролетело незаметно. Основа показала дно, руки гудели от отдачи, а во рту пересохло настолько, что язык прилипал к нёбу. Зато на поляне громоздилась целая гора железного дерева, а рядом лежали аккуратно сложенные целые невредимые переносные мостки.

Убрал их подальше от корней, отряхнулся и пошёл обратно к тропе за Тобасом. Одному всё это не перетаскать, а тачка как раз у него, пусть подгоняет сюда и грузит, для этого он здесь и нужен. Ну а потом катит до деревни, возвращается за следующей порцией, и так до тех пор, пока поляна не опустеет. Лучшего применения для его крупного телосложения и дурного характера я при всём желании не придумаю.

Глава 5

Всего один жалкий ствол, разрубленный на четыре неровных бревнышка, а Основа уже показала дно, причем еще на третьем ударе. Четвёртый пришёлся голым лезвием, и топор отскочил с обидным звоном, оставив на железной древесине царапину, которую и разглядеть‑то можно только с близкого расстояния.

Сидел на чурбаке, привалившись спиной к слегка нагретой стене, и пытался отдышаться. Сердце колотилось где‑то в горле, руки подрагивали, а перед глазами время от времени расплывались тёмные круги, напоминая о том, что мой организм пока не рассчитан на подобные нагрузки. Все‑таки я не так уж давно очнулся в этом теле, а на момент моего появления оно было в действительно плачевном состоянии. Хотя, питаться начал вполне сносно, даже сплю иногда, так что постепенно самочувствие становится только лучше.

Рядом на земле лежала куча нарубленных в лесу стволов, привезённых Тобасом, и разница между ними и моим одиноким распиленным бревном выглядела удручающе. А ведь в лесу еще целая гора, а тут одна жалкая кучка чурбаков, и на эту кучку ушли все остатки Основы, до последней капли. Единица осталась, и ту лучше поберечь для чего‑нибудь по‑настоящему важного, а не тратить на рубку, которая всё равно ничего не даст.

Проблема в том, что железное дерево без Основы не рубится, можно только переломить как металлический прут, сгибая и разгибая много раз в одном месте. Вот только попробуй согни не подрубленный ствол. Я вот даже не пытался, потому что иногда и эксперименты не нужны, без них сразу все понятно.

Обычный топор отскакивает, как от наковальни, и лезвие тупится после каждого удара, а Борн за каждую заточку рано или поздно выставит счёт, от которого захочется плакать. Нужен другой подход, но какой именно, пока непонятно. Можно растянуть процесс на несколько заходов, рубить понемногу, дожидаясь восстановления Основы, но тогда одна заготовка для угольной ямы будет готова к следующему рассвету, а мне нужны десятки.

Сурик в перерывах между подкидыванием дров поглядывал в мою сторону с нескрываемым беспокойством. Потом не выдержал, притащил кусок копчёной рыбы с навеса и молча положил рядом на камень. Следом принёс кружку воды, поставил и отошёл к горнам, видимо, решив, что если начальник сидит с таким лицом, лучше не лезть с вопросами. Правильное решение, между прочим, потому что на вопрос «как дела» я бы сейчас ответил развёрнуто, многосложно и с употреблением выражений, которые мальчишке знать ещё рановато.

Съел рыбу, запил водой и понемногу начал приходить в себя. Потом заметил, как Сурик собирает кости от рыбы и несёт к лиственнице. Деревце зашевелило корешками, ухватило подношение и утянуло под землю, будто только этого и ждало. Эдвин, конечно, при виде такого опять начал бы причитать и размахивать руками, но Эдвина, к счастью, поблизости нет, а лиственнице нравится, и плевать, что там травник ворчит.

Надо баловать деревце, оно только перестало на всех бросаться и стало заметно добрее к людям. Вот бы ещё надрессировать, чтобы Тобаса по заднице хлестала при любой возможности, и вообще цены ей не будет.

Ладно, хватит сидеть. Основа восстановится нескоро, а сидеть без дела ещё противнее, чем работать без сил. Решил прогуляться и посмотреть, как продвигаются дела у ворот. Ещё когда не так давно шли с Тобасом и тащили первую партию железного дерева, там уже вовсю кипела работа. Частокол начали разбирать, старые вышки зачем‑то уронили и растащили на дрова, хотя они особо и не мешали а Хорг с двумя мужиками копал ямы под фундамент привратных башен.

Когда подошёл, картина обрела новые подробности. Двое мужиков лежали на земле и пытались встать, но ноги их не слушались, а лица выражали полную и безоговорочную капитуляцию перед законами физического труда. Ну а бульдозер по имени Хорг между тем подрабатывал экскаватором.

Земля из ямы летела с такой скоростью и на такое расстояние, что, кажется, уходила в стратосферу, потому что обратно на землю падала далеко не вся. Может, подсказать ему, что так торопиться не обязательно? Хотя нет, Хорга останавливать всё равно что реку руками загораживать, вымокнешь и ничего не добьёшься.

Постоял, посмотрел и пошёл обратно, потому что помочь тут нечем, а мешаться под ногами у Хорга себе дороже. Зато в голове зашевелились расчёты, и чем дольше я их перебирал, тем сильнее портилось настроение.

Башня требует огромного количества материалов. Обожжённая известь, кирпич, отвердитель, песок, вода, арматура, и к каждому пункту можно дописать слово «много». Слово «мало» в этот список не впишется при всём желании. В глубине души даже мелькнула позорная мысль, а не построить ли что‑нибудь попроще, но задавил ее практически сразу. Нет, попроще не получится, потому что от качества этих башен зависит, переживёт ли деревня то, что вылезет из северного леса.

Для извести нужен горн. Для горна нужен кирпич. Причём даже по самым скромным подсчётам кирпича надо свыше двух тысяч штук, и это только на один горн, способный выдавать по три сотни кирпичей в сутки. Ну или сколько‑то килограммов извести, в зависимости от загрузки. Больно даже думать об этих цифрах, а уж если вспоминать о сроках и вовсе хочется зажмуриться и притвориться, что меня тут нет.

Но это же только на горн… А ещё нужно какое‑то количество речного камня, в идеале базальта, для внутренней облицовки топки, как Хорг и подсказал. Глину мне притащат, тут сомнений нет, со старостой вполне можно договориться, и он выделит рабочие руки. Но дальше‑то как быть? Мои два горна обожгут в лучшем случае сотню кирпичей в день, и это если трамбовать их туда ногами. На выходе получится и того меньше, потому что часть неизбежно уйдёт в брак. В таком темпе за этот месяц я построю один горн, покажу его Кральду, а дальше уже не важно, потому что меня по итогу в этом же горне и поджарят за срыв сроков.

Не, так получается совсем нечестно… Хорга же тоже поджарить должны за такое, а он в топку не влезет. Значит, надо сразу закладывать ее попросторнее.

Если подходить к вопросу серьёзно, а подходить иначе бессмысленно, объёмы нужны колоссальные. Кирпич пойдёт не только на башни, но и на всё будущее строительство, и думать надо сразу далеко наперёд. Иначе потом придётся переделывать с нуля и при каждой новой задаче спотыкаться о нехватку материала.

Камера обжига два с половиной метра в длину, метр‑полтора в ширину, полтора‑два в высоту. А сверху пятиметровая труба, чтобы тяга была такой силы, что из кирпича душу высосет. Вот это уже серьёзная машина, кубов на четыре‑пять рабочего объёма. В ней можно разом обжечь и тысячу кирпичей, и вообще работать как полагается, а не ковыряться с двумя крохотными печками, которые едва справляются с черепицей.

Вопрос только в том, как набрать четыре тысячи кирпичей на такую конструкцию, если без промышленного горна мы даже не сможем начать толковый обжиг, или всё‑таки сможем?

Всё‑таки самый древний способ обжига – это ямы. В них жгли всякое ещё задолго до того, как кто‑то додумался строить печи. Поддерживать в ямах достаточную температуру для обжига извести будет непросто, но Основа мне на что? И уж тем более железный уголь, изначально пропитанный энергией.

А кто мне, собственно, запретит попробовать? Кральд дал зелёный свет и велел делать, а каким способом, не уточнял. Я же хочу, чтобы оборонительные сооружения в нашей деревне стали эталоном для всего королевства. Тем более что угроза реальна, и пережить её можно только за крепкими стенами. Получается, жизнь моя зависит от каждого кирпичика, и это не фигура речи.

Хлопнул себя по коленкам и резко подскочил, от чего голова закружилась так, что пришлось постоять и переждать. Ну да, Основа на донышке, организм выжат, а я скачу как горный козёл после пяти минут отдыха. Надо бы научиться рассчитывать силы, но, видимо, это произойдёт примерно тогда же, когда Хорг научится улыбаться.

Итак, что мы имеем. Три формочки для кирпича обжигаются во втором горне и будут готовы к завтрашнему утру. Если приноровиться, на одной формочке за час можно наштамповать кирпичей двадцать. Пока набьёшь глиной, пока разгладишь, пока отнесёшь и вытряхнешь. Вполне приемлемые цифры. Но это значит, что даже если привлечь помощников к формовке, больше шестидесяти штук в час не выжать даже при идеальных условиях. За десять часов, это пятьсот‑шестьсот кирпичей, а на промышленный горн надо около четырёх тысяч, если камера на четыре‑пять кубических метров.

Неделя только на заготовки. И это при условии, что глина подготовлена, вода притащена, и никто ничего не испортит. А ведь ещё известь жечь в этом горне, да и на сами башни кирпичей нужно столько, что считать страшно.

А ещё в большом горне обжигать придётся дольше, дня два как минимум, потому что прогреть камеру такого объёма за ночь невозможно. Но это если я не установлю накопитель. А я его обязательно установлю, причём не только на горн.

В общем, мысли скачут как блохи на собаке, дерутся друг с другом, перебивают, прыгают туда и обратно, а по итогу я все еще стою тут как дурак и не знаю, за что схватиться. Если даже думать обо всем сразу трудно, то что говорить о том, чтобы делать всё это? Чувствую, ввязался я во что‑то совсем уж липкое, иначе не назовешь. Но идти надо поступательно, четко, шаг за шагом преодолевая намеченный путь и по возможности не отвлекаться на всякую ерунду.

Вот и сейчас, что я могу прямо в данный момент, когда формочек для кирпича нет ни одной, но задач для них набралось уже достаточно? Могу попытаться как‑то улучшить исходный продукт, и есть для этого некоторые задумки. Идея зрела давно, но только сейчас появился повод проверить её по‑настоящему. Раз уж Основы всё равно почти нет и ближайшие часы заняться нечем, кроме как ждать восстановления, можно потратить время на кое‑что полезное.

Взял кусочек глины из ямы, помял, покатал между ладоней и слепил подобие небольшого кирпичика. Потом собрал остатки от вчерашней лепки формочек и вылепил глиняную колбаску, ровную, в палец толщиной. Материал для экспериментов готов, осталось вспомнить, как выглядит накопитель.

Знак напоминает букву «Р» с изогнутым завершением и несколькими короткими насечками по бокам. На формочках я уже чертил его пальцем, и получалось паршиво, но работало. А что если сделать не просто руну, а печать? Штамп, который можно вдавливать в сырую глину при формовке, и на каждом кирпиче автоматически останется оттиск накопителя.

Качество будет паршивым, это понятно заранее, ведь мне и раньше каждый раз приходилось слегка менять изображение в зависимости от плотности материала и еще сотни самых разных показателей. Не знаю пока каких именно показателей, но что‑то не позволяет создать хоть сколь‑нибудь эффективную руну и я даже не представляю, в какую сторону копать. Только практика и новые руны помогут научиться наносить их качественнее, тогда как печать такой возможности не предоставит.

Так что почти уверен, что накопление у таких печатных рун будет крохотное, вместимость смешная, и лучше эти печати не показывать Эдвину.

Почему несмотря на все эти предположительные минусы я все равно хочу попробовать? Дело в том, что даже при таких условиях весь фокус не в одном кирпиче. Фокус в том, что их будут тысячи, каждый с крохотным накопителем, сложенные в стену, и каждый собирает по крупице рассеянную Основу из окружающего пространства. По отдельности ничто, а вместе… ну, посмотрим, что вместе, но предвкушение уже покалывает кончики пальцев.

Кстати, даже оправдание в моем случае придумать проще простого. Меня зовут Рей, буква «Р» мои инициалы, а что символ слегка украшен под форму руны, так это для красоты. Каждый уважающий себя мастер ставит клеймо на свою работу, ничего подозрительного.

Положил колбаску на плоский камень и начал вырезать форму штампа ножом. Кончик лезвия скользил по влажной глине мягко, оставляя аккуратные бороздки, и работа шла куда легче, чем процарапывание пальцем на формочках. Другое дело, что здесь символ нужно вырезать зеркально, чтобы оттиск получился правильным, а зеркальное мышление после тяжёлой физической нагрузки работает примерно как телега без колеса.

Первую колбаску испортил почти сразу, перепутал направление загиба. Скатал обратно в комок, размял и начал заново. Вторая вышла лучше, хотя одна из чёрточек выпирала дальше остальных и при оттиске наверняка даст неровный след. Ну и ладно, для пробы сгодится, тем более, что слегка подровнял ее ножом и примял пальцами.

Только после этого влил немного основы для ускорения затвердевания, положил в тенек и сходил попить воды. А как начало схватываться, решил все же проверить что получилось. Прижал штамп к поверхности подготовленного кирпичика, надавил равномерно и аккуратно снял.

Ха! Оттиск остался, пусть кривоватый, с одним смазанным краем, но узнаваемый. Буква «Р» с завитком, и если не знать, что это руна накопителя, выглядит как обычное мастерское клеймо, не более и не менее. Придирчивый взгляд заметит неровности, но придирчивый взгляд найдёт изъяны в чём угодно, даже в восходе солнца.

Осталось дождаться, пока Основа восстановится хоть на пару единиц, и проверить, потечёт ли энергия по вдавленным бороздкам. Если потечёт, значит штамп работает и можно ставить клеймо на всю свою продукцию. Или вообще, раздать такие всем подряд, пусть тыкают куда захотят и радуются накоплению основы. Но почему мне кажется, что это так не работает?..

Между тем из‑за угла послышался знакомый скрип тачки. Тобас выкатился мокрый насквозь, красный, как варёный рак, и с таким выражением на лице, будто его только что заставили бегом подняться на гору, а потом спуститься обратно, неся гору на плечах. В тачке лежали ещё три ствола железного дерева, и по тому, как Тобас налегал на ручки, было ясно, что каждый ствол весит ненамного меньше, чем сам Тобас.

Докатил тачку до кучи, вывалил стволы, уронил ручки и согнулся пополам, упершись ладонями в колени. Постоял так, подышал, потом добрёл до ведра с водой, зачерпнул ладонями и начал пить большими жадными глотками. Напился, утёр рот рукавом, постоял ещё немного и, не сказав ни слова, подобрал тачку и поковылял обратно в сторону леса. Ноги его подгибались при каждом шаге, а спина согнулась так, будто на ней лежал невидимый мешок с камнями.

Да уж, железное дерево – это не шутки, на каждом этапе с ним сложно. Собственно, потому его никто в здравом уме и не добывает, ведь достаточно жаркий уголь можно получить и другими, куда более простыми методами. Но другие методы не дают главного. Температура – это хорошо, однако куда интереснее скрытые свойства.

Отдача Основы материалу при горении, вот что делает железный уголь по‑настоящему ценным. Огонь сам будет напитывать всё, что проходит обжиг или нагрев. Заряжать накопители, вгрызаться в структуру кирпича, а от меня потребуется только ходить и наблюдать за горнами, изредка подкидывая своей Основы по крупицам. Ну и сам уголь подбрасывать, куда без этого.

Посмотрел на штамп, потом на кучу железных стволов, потом на горны, из которых поднимался сизый дымок. Масштаб задачи давил на плечи ощутимо, как железные стволы на плечи Тобаса, но в отличие от Тобаса, мне хотя бы нравится то, чем я занимаюсь.

Откинулся спиной к стене и прикрыл глаза, позволяя мыслям снова скатиться к цифрам, потому что цифры безжалостная штука и прятаться от них бесполезно. Малодушие опять подсунуло вариант построить что‑нибудь скромнее, лишь бы точно уложиться в срок. Но «скромнее» в данном случае означает «хуже», а «хуже» означает «не выдержит», а «не выдержит» означает кое‑что такое, о чём лучше не думать вовсе.

Все‑таки сделаю так, как подумал изначально, соорудим огромную печку с просторной камерой и длинной трубой для тяги. А кирпич для неё наберём через ямы, через малые горны, через всё, что есть под рукой. Пусть первая партия будет кривой и косой, пусть обжиг в ямах даст половину брака, зато вторая партия, из промышленного горна, выйдет уже нормальной, а третья отличной. Главное начать, а совершенство догонит по дороге.

Посмотрел на глиняный штамп еще раз и тяжело вздохнул. Все‑таки Основы по‑прежнему единица, и тратить её на проверку или нет – вопрос непростой. С одной стороны, жалко. С другой, если штамп не работает, лучше узнать об этом сейчас, а не после того, как наштампуешь сотню кирпичей.

Ладно, проверку отложу, ведь кирпичи все равно пока не лепим, формочки не готовы. Единичка Основы может пригодиться для чего‑то более срочного, а штамп никуда не денется. Вместо этого слеплю ещё парочку, разных размеров, чтобы потом сравнить оттиски и выбрать лучший.

Взялся за работу и незаметно для себя увлёкся. Глина послушно ложилась под пальцы, нож вырезал бороздки всё увереннее, и третий штамп вышел куда чище предыдущих. Зеркальный символ наконец‑то запомнился, и руки перестали путаться в направлениях. Мелочь, но приятно же.

Отложил штампы сохнуть рядком на плоском камне и задумался о том, чем занять ближайшие часы. Формочки для кирпича ещё в горне, а дел столько, что голова пухнет при одной попытке их перечислить. Но если разложить всё по порядку и не пытаться схватить всё разом, получается не так уж и страшно.

Первое и самое насущное: глина. Той, что осталась в яме, хватит разве что на пару десятков кирпичей, а нужны тысячи, и чем раньше начнётся заготовка, тем лучше. Речная глина для формовки подойдет, кирпич даже менее привередлив к качеству, чем та же черепица за счет своей толщины, но в идеале, конечно, эту глину отмучить. Бред, конечно, на это тупо нет времени, да и без этого кирпичи получатся вполне прочные.

Второе и не менее важное – прутья. Запас тонких прутков пока еще до неприличия мал, и добывать молодые железные деревья можно лишь углубившись в рощицу. Основы на всё тупо не хватает, но в любом случае нужно как‑то выкручиваться. Возможно даже стоит обратиться с просьбой к старосте, как только пойму, что такая арматура подходит под наши задачи, но сам я ее добывать не успеваю.

Так, еще бы надо как‑то проверить верши. Вчера мы с Суриком оставили три штуки в реке, и к сегодняшнему дню в них наверняка набилось что‑нибудь полезное. Рыба в хозяйстве всегда пригодится, а Сурику пора привыкать к самостоятельности.

Ну и четвёртое, самое масштабное и пугающее: промышленный горн. Но о нём пока думать рано, потому что без кирпича горна не будет, а без формочек не будет кирпича, и круг замыкается на горне, который совсем скоро начнет остывать с моими формочками внутри. Основа там по ощущениям еще есть, периодически пополняю заряд внутри, так что результаты должны быть как минимум сносными. В общем, пока выполняем первые три пункта, а дальше по обстоятельствам.

– Сурик, я на речку схожу, за глиной. – окликнул помощника, а то очень уж внимательно он смотрит в затухающий огон. Мало ли, вдруг уснул в такой позе, за ним не заржавеет, – Присмотри тут за всем, и дрова не забывай подкидывать, но без фанатизма, горны уже остывают. – Я подхватил ведро и вдруг остановился. – Кстати, Сурик, а ты рыбу‑то из вершей ещё доставал?