Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 86 страниц)
Глава 6
Хорг, оторвавшись наконец от пересчёта горнов или чего‑то еще, я сам не понял, повернулся к старосте и заговорил совсем другим тоном, деловым и без лишних предисловий.
– Известняка привезли две телеги, а нужно десять, и это только для начала. – отчеканил он, – Ольду досок на опалубку не хватает, песка нет, людей тащить его тоже нет, а двое, которых выделили вчера, уже лежат пластом и даже лопату поднять не в состоянии.
Староста выслушал молча, не перебивая и не меняясь в лице. Потом перевёл взгляд на меня, и я прочитал в нём вопрос раньше, чем он прозвучал.
– Есть ещё что‑нибудь, о чём мне следует знать?
Я помедлил ровно секунду. Все ключевые люди собрались в одном месте, настроение у старосты рабочее, не карательное, и если ловить момент, то прямо сейчас, потому что второго такого случая может не подвернуться до конца строительства.
– Трёх помощников недостаточно, – начал я ровным деловым тоном, без жалобных ноток. – Если угроза действительно серьёзная, а она серьёзная, раз уж Кральд лично приезжал, нужно выделять больше людей и средств. – кстати да, денег мне как‑то пока не перепало и чувствую это как минимум несправедливым, – Достаточно большой горн я построю через неделю, но известь можно обжигать уже сейчас, в ямах, в чужих горнах, в деревне ведь есть ещё ремесленники, и у кого‑то точно найдётся место для обжига. Дело‑то нехитрое, главное температуру держать и вовремя закладку менять.
Староста коротко дёрнул подбородком, что в его исполнении означало согласие.
– Решим. Но в сроки уложись. – на этом он развернулся и двинулся к выходу со двора, а Гундар пошел следом.
Ну нет, так просто не уйдёшь. Бык ещё тут, и пока он не ушёл, надо хватать за оба рога, потому что потом ловить его по деревне окажется куда сложнее.
– Староста!
Он обернулся, и в глазах мелькнула короткая и отчетливая тень раздражения. Молча кивнул, и кивок этот означал одновременно «что ещё» и «последний раз спрашиваю».
– Участок тесный, – развел я руками, – Горн большой, ямы для угля, для извести, для кирпича, людей где‑то размещать, заготовки сушить, – я загнул пальцы на одной руке, перешёл на вторую и понял, что пальцев не хватает. – А свободного места во дворе один пятачок, и тот, занят вашим храпящим сыном.
Староста скользнул взглядом по Тобасу и снова посмотрел на меня.
– С участком не помогу. – помотал он головой, – Всё, что внутри частокола, распределено на нужды армии лорда. Но за частоколом выбирай сколько надо, выделю.
– За частоколом я бы себе и без разрешения выделил, – вырвалось у меня раньше, чем успел прикусить язык.
– Не смог бы, – бросил староста, не оборачиваясь. – Но я разрешил. Южная сторона, ближе к реке, подальше от леса, как вариант… – задумчиво протянул он, – И чтобы никому не мешал. Перекроешь тропинку к воде или загородишь подход, разберёшь обратно. Второй раз объяснять не стану.
Ушёл, не дожидаясь ответа, и спина его выражала полную исчерпанность темы.
– Если за частоколом ночевать соберёшься, предупреди караул. Стражники нервные после разговоров про тварей, могут подстрелить сгоряча. – коротко бросил Гундар, задержавшись всего на пару секунд. – А потом оправдывайся, что своего подстрелили, бумаги заполняй, и староста потом с меня спросит, а не с них…
Последнее он добавил с таким мрачным неудовольствием, что стало понятно – беспокоится Гундар не о моей безопасности, а о бюрократических проблемах. Впрочем, предупреждение дельное, учту.
Хорг остался стоять посреди двора и провожал обоих взглядом, пока те не скрылись за поворотом, а потом повернулся ко мне.
– За частоколом, конечно, простор, – начал он задумчиво, и по интонации я сразу понял, что сейчас будет «но». – Но и лес рядом. А от леса по ночам лучше держаться подальше, особенно после всех этих разговоров.
– А горн ставить за стеной даже лучше, – возразил я. – Здесь копоть, жар, дым, деревенским и без того житья нет. Да и про доставку материалов не забывай, почти все таскать от реки приходится…
– Мирта уже два раза приходила жаловаться, – Хорг поморщился так, будто Мирта стояла прямо перед ним. – Бельё у неё, видите ли, провоняло. И непонятно, почему жжёшь ты, а жалуется она мне. Я ей что, ответственный за твой дым?
– Сочувствую, – я изобразил на лице глубокое сострадание, которое Хорг заслуженно проигнорировал.
– Идём, – он махнул рукой. – Пока не стемнело, глянем, что там за площадка.
* * *
Да уж, от частокола до реки действительно много места… И это странно, ведь обычно населенные пункты располагаются прямо на реке, но здесь почему‑то решили оградиться. Хотя ту же воду черпать было бы куда удобнее не отходя от дома.
Слева старый рассохшийся частокол, но с этой стороны выглядящий куда менее внушительно, чем изнутри. Справа пологий берег реки с каменистой отмелью и тёмной полосой ила у кромки воды. До самой реки шагов двести, может чуть больше, до дыры в частоколе, через которую я обычно сюда хожу, примерно столько же. Влажный и прохладный ветерок тянул вдоль берега, с лёгким запахом тины и мокрого камня.
Хорг молча осматривался, прищурив глаза от низкого солнца. Я уже ходил по пустырю примериваясь, и мысленно расставлял колышки. В голове за последние минуты сложилась схема, которая требовала немедленного воплощения хотя бы в виде палок, воткнутых в землю.
– Подожди, – Хорг придержал меня за плечо, когда я рванулся вперёд. – Не торопись, сперва ветер проверь.
Я остановился и прислушался. Ветер шёл вдоль реки, и в деревню дым не понесёт, даже если поставить все горны мира прямо здесь. Хотя ветер легко может изменить направление в любой момент, но сейчас вот так.
– Хорошо, – он двинулся дальше, ступая осторожно и поглядывая под ноги. – Грунт плотный, не поплывёт. А вот насчёт разлива что скажешь?
Я спустился к берегу и подошёл к ближайшему валуну, торчавшему из земли примерно по колено. На камне отчётливо виднелись следы высокой воды, тёмная полоска по нижнему краю, но невысоко, ладони на полторы от земли.
– Добирается нечасто, – заключил я, проведя пальцем по отметке. – И невысоко. Если ближе к берегу строить, то площадку можно приподнять подсыпкой, проблем не будет. – хотя сказать‑то легко, а вот сделать. Здесь самосвалов‑то не видать, особенно тех, которые выгрузят тебе за пять минут двадцать тонн грунта куда скажешь. Тут все ручками сыпать, а это уже совсем другой процесс.
– Если, – Хорг хмыкнул, но без возражения.
Дальше мы обошли территорию вместе, и с каждым шагом картинка в голове обрастала подробностями. Я подбирал с земли ветки и втыкал в грунт, обозначая будущие границы, а Хорг шагал рядом и молчал, пока я не начал размечать площадку под горны.
– Сколько? – коротко уточнил он.
– Думаю, три… Нет, лучше сразу под пять, с запасом на расширение. Один промышленный, два поменьше для обжига извести и пара резервных. – правильно говорят, аппетит приходит во время еды. Но мне тут выделили участок и не определили его размеры, сказали брать сколько нужно. Но староста даже не представлял, что нужно мне всё от частокола, и вон до той полоски горизонта.
Хорг покачал головой, но промолчал. Видимо, уже смирился с тем, что масштаб моих замыслов в последнее время превышает возможности минимум раз в пять, а потом каким‑то образом умещается в реальность.
Угольные ямы я разметил на отшибе, ниже по ветру, чтобы искры не долетали до основной площадки. Запруду для глины наметил ближе к воде, где берег понижается и глинистая заводь подходит почти вплотную. Рядом пометил место под отстойные ямы, для промывки и отмучивания, чтобы глина шла в формовку уже чистая, без посторонних включений. Штабеля для просушки кирпича расположу с восточной стороны, где утреннее солнце прогревает лучше всего. Временное ограждение, скорее всего плетёнка, по периметру, чтобы обозначить границы и не дать зевакам и рыбакам растоптать заготовки… Хотя они под навесом должны быть, если уж по уму.
– Топку главного горна разверни от реки, – подал голос Хорг, когда я воткнул очередной колышек. – Иначе если с воды дунет, а дунет обязательно, пламя будет задувать, но не как из мехов, а рывками, тогда обжиг пойдёт неравномерно и получишь половину партии брака.
Я тут же выдернул колышки и переставил, развернув площадку горна на четверть оборота. Стоило бы и самому сообразить, но хорошо, что Хорг рядом, потому что одна голова хорошо, а две лучше, особенно когда вторая набита сорокалетним строительным опытом.
Участок вырисовывался соток на тридцать, почти вплотную к частоколу, и ощущение от него было совсем другое, чем от тесного дворика. Здесь можно дышать, можно планировать вперёд, а не ютиться между горном и забором, боясь задеть локтем собственную лиственницу. Планов громадьё, и впервые за долгое время они не упираются в стены. Упираются, конечно, в нехватку рук, материалов, времени и Основы, но стены хотя бы раздвинулись.
Обратно шли уже в сумерках. Хорг молчал, но молчал задумчиво, по‑рабочему, не раздражённо. Пару раз оглянулся на размеченную площадку, и я заметил, как он чуть прищурился, прикидывая какие‑то собственные расчёты, делиться которыми пока совершенно не горел желанием.
Во дворе обнаружился Тобас, уже не спящий, а сидящий на чурбаке и тёрший глаза кулаками, будто не мог сообразить, в каком веке проснулся.
– Завтра с рассветом на новом участке. – Хорг прошел мимо и как бы невзначай ткнул в его сторону пальцем, – Рей покажет, где копать.
Тобас открыл рот, закрыл его и молча поднялся, направившись прочь со двора, и ни одного слова протеста не вылетело из этого обычно неугомонного рта. Прогресс настолько ощутимый, что язык чуть не ляпнул что‑нибудь одобрительное, но я вовремя сдержался, потому что хвалить Тобаса вслух означало бы сломать хрупкий механизм, который только начал работать.
Хорг ушёл следом, буркнув на прощание что‑то невнятное про ранний подъём и паршивую погоду, хотя небо было чистым, и погода ничем паршивым не грозила. Просто Хорг не умеет прощаться нормально, у него любое «до завтра» звучит как жалоба на мироздание.
Сурик ушёл ещё раньше, пока мы ходили за частокол, так что двор наконец‑то опустел. Я остался один, если не считать лиственницу, которая лениво шевелила веточками в вечернем воздухе, и гнубискус у её корней, который давно отцвёл, но всё ещё тянул тонкие усики к ограде. Благословенная долгожданная тишина повисла над двором, и от неё даже слегка зазвенело в ушах, отвыкших за день от отсутствия человеческих голосов.
За день глина в вёдрах расслоилась как положено: тяжёлая фракция осела на дно, вода сверху подёрнулась мутной плёнкой, а между ними лежал ровный слой мягкой жирной массы, готовой к работе. Слил верхнюю воду, аккуратно зачерпнул средний слой и сел на чурбак, положив ком глины на колени.
Так, а где там мой эталонный кирпич? Вот он, лежит, ждет своего часа… А ведь если так задуматься, в обозримом будущем большая часть дереви будет построена именно из его клонов. Надо бы этот кирпичик обжечь и сохранить на память, потом, может, в музее будет лежать.
Ну да ладно, сейчас нужны формочки. Облепил эталон с разных сторон и начал формировать будущий инструмент. Стенки ровные, углы чёткие, ничего сложного, если не считать того, что каждую формочку нужно ещё и обжечь…
Мысли шли как‑то сами, без спроса и без приглашения. Штамп‑накопитель лежал рядом, на камне, и поблёскивал в угасающем свете. Я поглядывал на него, пока лепил очередную формочку, и мысль, вертевшаяся на краю сознания весь вечер, наконец оформилась целиком.
На горне руна работает. На формочке тоже работает, пусть и скромно. Просохла моя печать достаточно, так разве не пора попробовать на каком‑нибудь кирпиче?
Отложил формочку и взялся за свежий комок глины. Размял, расплющил, придал форму небольшого бруска, на пробу, такой вот макет кирпича с примерно схожими размерами. Глина легла послушно, поверхность получилась гладкой, и я поднял штамп.
Прижал к середине бруска и слегка надавил. Глина подалась мягко, оттиск вышел чёткий, каждая линия символа отпечаталась без смазывания и без разрывов, так что убрал штамп и оценил оттиск. Выглядит хорошо, по крайней мере на глаз, но глаз в таких делах не главный судья.
Потратил единичку Основы на анализ, хотя расходовать её уже было неприятно, примерно как тратить последние медяки на ярмарке, когда толком не знаешь, что покупаешь.
[Анализ предмета…]
[Анализ завершён]
[Объект: Глиняный брусок (необожжённый, пробный)]
[Накопитель: оттиск штампа, центральное расположение]
[Качество нанесения: плохое]
[Эффективность накопления: 2%]
[Вместимость Основы: крайне низкая]
[Описание: накопитель нанесён в область с минимальной концентрацией Основы. Энергия не удерживается в каналах и рассеивается при первом контакте.]
[Основа: 5/15 → 4/15]
Ну что ж, ожидаемо. Попробовал пустить Основу в руну, и она потекла по линиям, но растеклась по краям, как вода по жирной сковородке. Не задержалась ни на мгновение, вытекла из всех линий одновременно и рассеялась в воздухе, оставив после себя лёгкий привкус разочарования.
Два жалких процента, паршивее некуда, но бросать на первой попытке было бы глупо, ведь первая попытка для того и существует, чтобы показать, как делать не надо. А заодно подтолкнуть к мысли, как делать по‑другому.
И тут пришла простая очевидная мысль, как всё гениальное: а что если ткнуть ещё раз, в другое место?
Перевернул брусок и прижал штамп к противоположному концу, подальше от первого оттиска. Надавил, убрал, и второй ровный чёткий символ получился не хуже первого. Осторожно, одной каплей, влил Основу в новый оттиск.
И на этот раз она задержалась, не вся, далеко не вся, большая часть по‑прежнему утекла в воздух, но ощутимая доля осталась внутри линий, и я это почувствовал так же отчётливо, как чувствую тепло от горна или холод от речной воды. Энергия задержалась, осела на дно символа и притихла, будто нашла место, которое ей подходит.
Потратил ещё единичку на анализ, и система ответила уже совсем другим тоном!
Нет, качество по‑прежнему плохое, но эффективность теперь уже десять процентов, а накопление низкое вместо крайне низкого.
Десять процентов, в пять раз больше, чем первая попытка, и единственная разница между ними в расположении. Один символ на одном конце бруска не работает почти никак, а на другом конце того же бруска работает в пять раз лучше. Глина одна, штамп один, рука одна, а результат отличается впятеро.
В общем, место имеет значение, причем не в абстрактном смысле «лучше тут, чем там», а в конкретном, измеримом, пятикратном.
И тут в голове загорелась яркая азартная мысль, а что если натыкать штампом по всей поверхности? Если одна руна даёт десять процентов, то двадцать рун дадут двести? Нет, конечно, так красиво не бывает, но проверить‑то ничего не стоит, кроме одного испорченного бруска глины и остатков гордости. Глины у меня полные вёдра и местами даже штаны, а гордость давно привыкла к подобному обращению.
Принялся штамповать по порядку, оттиск за оттиском, пока на поверхности бруска не осталось ни одного свободного пятнышка. Символы накопителя покрыли глину сплошным узором, и выглядело это, надо признать, внушительно, будто испещрённый магическими письменами древний артефакт. Красота, жалко только, что красота обычно обманчива.
Влил каплю Основы и замер, прислушиваясь.
Энергия метнулась в ближайший символ, оттуда перескочила в соседний, из соседнего в следующий, заметалась по линиям, путаясь и сталкиваясь сама с собой, как испуганная рыба в слишком маленькой верше. Потоки наложились друг на друга, спутались, завязались узлом, и вся Основа разом выплеснулась наружу, упорхнув в вечерний воздух с ощущением панического бегства. Покрытый красивыми бесполезными оттисками брусок остался лежать на моих коленях, и от него не исходило ровным счётом ничего.
Потратил последнюю единичку, которую следовало бы поберечь, но любопытство оказалось сильнее здравого смысла.
[Анализ предмета…]
[Анализ завершён]
[Объект: Глиняный брусок (необожжённый, пробный)]
[Накопитель: множественные оттиски штампа, сплошное покрытие]
[Качество нанесения: непригодное]
[Эффективность накопления: 0%]
[Вместимость Основы: отсутствует]
[Описание: каналы взаимно перекрыты и разрушены. Избыточное количество накопителей создало конфликт потоков. Заготовка непригодна для повторного нанесения. Рекомендация: сформовать заготовку заново и разместить накопитель в месте наивысшей концентрации (в узле Основы).]
[Основа: 3/15 → 2/15]
А ведь в этот раз после скупых строк отчёта Система добавила кое‑что новое… Не просто констатацию провала, а подсказку, настоящую, адресную, будто сжалилась над упрямым идиотом, который третий раз подряд наступает на одни и те же грабли.
Сформовать заготовку заново и разместить накопитель в месте наивысшей концентрации… А что за узел Основы такой?
Бред, конечно, но почему мне кажется, что за этими двумя словами скрывается целый мир, который только что приоткрылся на щёлочку? Выходит, в каждом предмете, как минимум в каждом куске глины, существуют точки, где энергия концентрируется плотнее. Узлы, стоки, точки притяжения, и точно поставленная в такой узел руна работает многократно эффективнее.
Промахнулся на полпальца в сторону, получил жалкие два процента. Случайно попал поближе, вот тебе десять. А перенасытил поверхность символами, разрушил все каналы к чертовой матери, и получай заслуженный бескомпромиссный ноль.
Теперь мне надо учитывать уже два параметра, а это уже что‑то значит. Хотя кого я обманываю, параметров наверняка намного больше, и обольщаться не стоит. Материал, форма, температура обжига, влажность, толщина стенок, наличие примесей, и кто знает, что ещё. Но пока достаточно и двух, чтобы голова пошла кругом. Все‑таки если с температурой, составом и технологией производства я как‑то могу совладать, инженерный ум позволяет разгуляться на этом поприще, то вот эти все манипуляции с Основой… Вот, где настоящая головная боль. Я в этом совсем не разбираюсь и не горю желанием разбираться, но выбора‑то все равно нет. Основа действительно очень помогает, это факт. Пусть и непонятно каким образом она это все делает.
В обещем, можно идеально скопировать символ и воткнуть в пустое место, толку чуть. А можно начертить кривовато, но попасть в узел, и руна заработает в разы лучше. Принцип простой и одновременно невыносимо сложный, потому что сразу встаёт вопрос: как искать эти узлы?
Тыкать штампом в разные места и каждый раз тратить Основу на анализ? На одном бруске двадцать потенциальных точек, и на каждую нужна единичка, это же расточительство, на которое не хватит никакого запаса. Нужен другой метод. Может, если положить ладонь на сырую глину и прислушаться, как я прислушиваюсь к горну во время обжига, удастся почувствовать, где поток гуще?
Когда работаю с горном, Основа течёт через руки, и я ощущаю её распределение внутри камеры, где горячее, где холоднее, где глина впитывает охотнее. Принцип тот же, только масштаб другой, не горн размером с полкомнаты, а кирпич размером с ладонь. Вопрос в чувствительности, хватит ли её, чтобы уловить разницу на такой крохотной площади. Ответа пока нет, но завтра проверю, когда Основа хоть немного восстановится.
Испорченный брусок полетел обратно в ведро с глиной, на переработку. Глина примет его обратно без возражений, ей всё равно, что из неё лепили до этого, и это одно из свойств материала, за которое я его ценю. Не обижается, не помнит зла, и всегда готова к следующей попытке.
Завтра на новом участке начинается тяжёлый длинный день, полный земляных работ, от одной мысли о которых ноют руки и спина. Копать, таскать, ровнять, забивать колья, натягивать верёвки, и всё это с рассвета, потому что Хорг ждать не будет, и Тобас с тачкой тоже.
Но засыпал я не с мыслями о лопатах и тачках, а с мыслями об узлах. Где они прячутся, как их найти, и что будет, если научиться чувствовать их без анализа, одними руками. Если получится, это изменит всё. Не сразу, может не завтра, но изменит. Каждый кирпич с правильно расположенным накопителем будет работать как собирающий рассеянную энергию маленький аккумулятор и отдавать её стенам. А стена из таких кирпичей превратится в единый контур, в котором Основа будет циркулировать сама, без моего постоянного присутствия. Башня, которая укрепляет себя, пока в ней находятся люди. Стена, которая становится прочнее с каждым днём, горн, превращающий обычную глину во что‑то совсем иного порядка.
Красивые масштабные мечты, конечно, и до их воплощения примерно столько же, сколько от моего нынешнего двора до горизонта. Но горизонт никуда не денется, а идти к нему нужно с первого шага, и сегодняшние эксперименты с бруском, пусть и провальные по большей части, были именно таким шагом.
Глаза закрылись сами, без разрешения, и последнее, о чём я подумал перед тем, как отключиться, было то, что завтра нужно не забыть взять штамп с собой. На новом участке будет много глины, много свободного места и, если повезёт, много узлов, которые ждут, чтобы их нашли. А еще колесо… Его ведь можно крутить быстрым течением реки без всяких дамб и прочих усложнений…
