Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 86 страниц)

Глава 4

Нож вошёл в древесину с тихим хрустом, прошёл на полтора пальца и встал. Я выругался сквозь зубы, покачал лезвие из стороны в сторону, вытащил и примерился заново. Паз должен быть ровный, в толщину дранки, и достаточно глубокий, чтобы пластинка села плотно и не болталась на ветру. В голове‑то звучит просто, а на практике каждый вырез превращается в отдельное маленькое сражение с сучками, волокнами и собственным нетерпением.

А вот пила бы, кстати, решила половину проблем. Маленькая ножовка для точных резов, «дружба» для брёвен, и мечта всех мечт, если бы кто‑нибудь додумался до цепной, я бы этому человеку памятник поставил. Из кирпича, с накопителем и рунной подсветкой по периметру.

Сколько времени и сил уходит на возню с ножом и топором, страшно подсчитать, а ведь при наличии нормального инструмента та же работа заняла бы вчетверо меньше. Впрочем, мечтать о цепной пиле в деревне, где и гвозди на вес серебра, примерно так же продуктивно, как мечтать о бетономешалке. Хотя и пилу, и бетономешалку я бы с радостью соорудил при первой возможности, вот только эта возможность пока что прячется где‑то за горизонтом и не подаёт признаков жизни.

Ладно, Хорг как‑то обходится, но он в основном работает с камнем и его все устраивает. Да и с деревом проблем нет, здоровяк может расколоть бревно одним ударом топора так чисто, как никакой пиле не приснится. Но Хорг один, а бревён много, и рук у меня всего две, причём обе заняты ножом, который для столярной работы приспособлен откровенно так себе.

Вернулся к пазу, поправил угол и аккуратно повёл лезвие поперек волокон. Основа послушно обволокла кромку тонкой невидимой плёнкой, и нож пошёл заметно легче, с еле слышным шипением прорезая древесину. Срез получился чище, ровнее, и я мысленно похвалил себя, потому что ещё вчера удерживать покрытие на лезвии дольше нескольких секунд не получалось, а сейчас уже минуту и не отвлекаюсь. Тренировка даёт результат, пусть и не такой быстрый, как хотелось бы. Каждый вырезанный паз отъедает крохи Основы, но без неё возня с деревом затянулась бы до вечера, а мне ещё второй экран собирать и на вышку тащить.

Нижний экран, к слову, получился вполне сносным. Наклонные пластинки смотрят вниз под примерно одинаковым углом, и если глядеть с площадки вышки, земля внизу просматривается без помех, а встречный ветер разбивается о дранку и теряет большую часть напора.

С верхним экраном задумка чуть хитрее. Нужно сделать откидную створку наподобие окна, которое открывается вверх и фиксируется верёвочкой или гвоздём. В хорошую погоду откинул, обзор полный, а задует ветрище или пойдёт дождь, опустил на место, и стражник сидит в относительном уюте. В общем, на месте разберусь, как именно закрепить, сейчас главное нарезать пластинки и собрать раму.

Мысли тем временем перескочили на вещи куда менее приятные. Помощники, вот главная головная боль, которая не отпускает уже вторую неделю… Или сколько я тут уже нахожусь, в этом мире? Так‑то уже куда больше двух недель… В общем, помощников хочется как можно больше и как можно скорее, а с башнями так и вовсе, они попросту необходимы. Хорг вроде и обещал мне передать помощника, но забрал Тобаса на кровлю и не возвращает, мол, крышу крыть надо, помощник нужен, а двое обещанных старостой работяг придут позже.

Тобас, конечно, помощник из разряда «лучше бы не помогал», но хотя бы глину копать и воду таскать он в состоянии, если не отвлекается на собственное страдание. А мне сейчас позарез нужен кто‑нибудь на подхвате, потому что горны сами себя не загрузят, дрова сами не нарубятся, и глина из реки сама в вёдра не напрыгает.

Хотя если посмотреть с другой стороны, помощник у меня вроде как есть… Перевёл взгляд на Сурика. Мальчишка деловито возился у второго горна, того, что с руной‑накопителем, закладывал внутрь керамические формочки для кирпича и потихоньку подкидывал дрова. Я незаметно влил в руну каплю Основы ещё рано утром, пока Сурика не было, и теперь можно не переживать о качестве обжига, накопитель сам распределит энергию равномерно.

– Сурик, малый горн разжигай тоже, – окликнул я его, не отрываясь от работы.

– А чего в него грузить? – Сурик обернулся с поленом в руке.

– Глину. – пожал я плечами, – Налепи кирпичиков, небольших, с кулак размером, и закидывай сколько влезет.

Паренёк озадаченно поскрёб затылок, но послушно полез к яме с глиной. Я не стал объяснять зачем, потому что объяснение потянуло бы за собой цепочку вопросов, на которые у меня пока нет коротких ответов. А нужна обожжённая глина по причине простой и насущной: отвердитель для раствора.

И вот тут мысли свернули в сторону, которая меня последнее время слегка беспокоит. Пуццолан, будь он неладен, вчера это слово вылетело изо рта настолько естественно, что я ляпнул его при Хорге, не подумав, ещё когда обсуждали раствор для отливки каркаса башен.

Хорг тогда, кажется, не обратил внимания, или обратил, но не подал виду, мало ли что подмастерье болтает, может, где‑то услышал. Но если переспросит, если вдруг вспомнит и ткнёт пальцем, мол, откуда словечко, придётся выкручиваться. Путник рассказывал, бродячий торговец, мол, на юге так делают, и почему‑то называют глиняную муку каким‑то там пуццоланом. Звучит правдоподобно, потому что южные города далеко, а путники болтают обо всём подряд, и проверить никак не выйдет. В общем, отбрехаться можно, но лучше бы не пришлось.

Впредь даже в мыслях буду называть это отвердителем или кирпичной мукой. Привычка опасная штука, и рано или поздно язык опять сработает быстрее головы, а рядом может оказаться кто‑нибудь более внимательный и подозрительный, чем Хорг.

Вернулся к пазам и обнаружил, что за время размышлений нарезал три штуки, причём последний получился заметно аккуратнее первых двух. Рука приноравливается, Основа ложится на лезвие ровнее, и расход энергии чуть снизился, потому что я перестал судорожно вливать её рывками и научился держать поток тонким и постоянным. По ощущениям Основы осталось единиц двенадцать из пятнадцати, расход за утро приличный, но и результат налицо.

Сурик тем временем разжёг малый горн, заложил внутрь слепленные на скорую руку кирпичики и теперь сидел между двумя горнами, подкидывая дрова попеременно в оба с видом полководца, управляющего сразу двумя армиями.

Работа шла своим чередом. Я вырезал пазы, строгал рейки для рамы верхнего экрана, Сурик жёг глину, и во дворе царила сосредоточенная тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в горнах и стуком ножа по дереву, но вскоре с улицы послышался скрип деревянных колес.

Не хорговская телега, звук другой, тяжелее. Собственно, вскоре во двор вкатилась крупная четырёхколёсная телега, запряжённая сонными подмастерьями Борна, оба в рабочих фартуках и совершенно без настроения.

– Борн передал, у тебя уголь готов, – первый из них отошел от телеги и огляделся по сторонам. – Покажешь, где забирать?

Я воткнул нож в бревно, поднялся и отряхнул колени. Заметил между делом, что смотрят на меня оба без прежнего пренебрежения. Не то чтобы с почтением, нет, до такого ещё далеко, но и привычного для первых дней ощущения, будто ты пустое место, тоже не было. Крохотный сдвиг, едва уловимый, и всё же он есть. Может, вышки сделали своё дело, может, Борн что‑нибудь рассказал, а может, просто перестал быть тем тощим оборванцем, на которого не стоит тратить взгляд. Честно говоря, рассчитывал заработать хоть какое‑то подобие уважения значительно позже и уж точно не настолько быстро.

– Вон, глиняный купол видите? – я кивнул в сторону угольной ямы. – Глину разбейте, куски в сторону, а с углём поосторожнее, может оказаться горячим внутри.

– А топор? – первый подмастерье указал на инструмент. – Мастер велел подточить, говорит, ты его затупить умудрился.

– Умудрился! – я хмыкнул и вытянул топор из‑за пояса. – Как будто это я виноват, что железное дерево крепче вашей стали. Странно, что лезвие вообще целым осталось.

Подмастерье принял топор, покрутил в руках и присвистнул, разглядывая кромку. Его напарник тем временем уже подобрал лопату и двинулся к угольной яме, не дожидаясь дополнительных указаний. Деловые ребята, Борн плохих не держит.

Первый устроился на чурбаке у стены дома, достал из сумки точильный камень и принялся за работу. Монотонный звук стали по камню вплёлся в шум двора и стал его размеренной успокаивающей частью. Второй подмастерье тем временем разбил глиняную корку над ямой, и оттуда повалил густой запах древесного угля, горький и одновременно приятный, потому что означает он только хорошее: уголь дошёл, выход приличный, и Борн будет доволен.

Я же вернулся к экрану и продолжил нарезать дранку, краем глаза поглядывая, как грузят уголь. Лопата входила в чёрную массу с мягким хрустом, уголь шуршал по деревянному борту телеги, и подмастерье работал споро, без лишних движений, перегрузка сыпучих материалов для него уже давно превратилась в рутину.

Вопрос только, чем бы занять освободившуюся голову, пока руки делают своё дело. Хотя с этим, на самом деле, проблем вот совсем нет. Загрузиться чем угодно голова всегда готова, даже если ты спишь или ешь, ей на все это плевать.

Кирпичная мука, она же отвердитель, без которого раствор так и останется жидкой кашицей, годами сохнущей и крошащейся от первого мороза. Обожжённая глина из малого горна даст какое‑то количество сырья, но его категорически не хватит на те объёмы, что мне нужны. Придётся собирать по деревне всё, что подвернётся: старые кирпичи, битые черепки, осколки горшков, вообще любую обожжённую керамику, какую удастся найти. Размолоть в пыль, просеять, и можно замешивать. Только вот вопрос, есть ли в деревне столько битой керамики? Здесь посуду берегут, а что бьётся, то обычно черепки от горшков, которые бабки закапывают в огородах от кротов. Негусто, прямо скажем.

Значит, основная ставка на обжиг глины. Жечь, дробить, молоть, и снова жечь. Процесс нудный, пыльный, и требует такого количества дров, что даже думать об этом неприятно. Но альтернатив нет, а раствор нужен послезавтра, если не вчера.

Хотя насчет дров я бы поговорил со старостой. Уж не знаю, почему этим не озаботились заранее, но лично я думаю, что лес стоит немного отодвинуть от частокола. Сейчас он местами практически прилегает к северной стороне, а на востоке и западе стоит чуть подальше. Но можно ведь вырубить все метров на двести вокруг, и тогда наши лесные враги не смогут использовать деревья как укрытия. Ну и древесины получится немало, как раз на наши нужды пойдет.

Так, погрузившись глубоко в мысли, закончил с пазами на последней рейке и принялся собирать верхний экран. Работа пошла быстрее, потому что руки уже запомнили размеры и углы, и каждая пластинка садилась в паз с первой попытки, плотно, и даже почти без люфта. Постукивал рукояткой ножа, загоняя дранку на место, проверял наклон и переходил к следующей. Получилось даже лучше, чем с нижним, видимо, потому что повторение одних и тех же движений отшлифовало технику до приемлемого уровня.

Закрепил боковые рейки, прикинул, где просверлить отверстие под верёвку для фиксации, и отложил экран в сторону. Два готовых щита лежали рядком у стены, и я невольно залюбовался результатом. Грубовато, конечно, не мебельная работа, но для ветрозащиты на дозорной вышке более чем достаточно. Главное, что конструкция рабочая, а эстетика подождёт.

Подмастерья Борна тем временем заканчивали с погрузкой, а первый подмастерье протянул мне заточенный топор.

– Держи. Мастер велел передать, чтобы больше не тупил, а то он за свою сталь обидится. – усмехнулся он.

– Передай мастеру, что если он сделает мне пилу, я перестану тупить его топоры, – честно ответил я, принимая инструмент.

Подмастерье хмыкнул, но ничего не возразил. Может и правда сделает, хотя перед этим все же стоит обсудить цену. Собственно, следом они вдвоем впряглись в телегу, напряглись, и с явным усилием потащили ее вперед. Ну а никто не говорил, что железный уголь будет легким, я тут не виноват.

Топор, кстати, заточили очень даже сносно, тут даже не прицепиться ни к чему. Кромка блестела ровно, без зазубрин, и палец скользнул по ней с приятным ощущением остроты. Хорошо поработали, надо будет при случае сказать Борну.

– Сурик, я на вышку, экраны установлю, – поднял оба щита и прикинул вес. Тяжеловато нести оба разом, но два раза ходить глупо, расстояние приличное. – Присмотри за горнами, я быстро.

– Угу! – откликнулся он, не отрываясь от топки.

Прихватил пару гвоздей, топор, моток верёвки, и пошёл к вышке. Нижний экран закреплю намертво, на гвозди, чтобы ветром не сорвало, а вот верхний на более подвижное крепление, чтобы откидывался вверх и фиксировался в открытом положении. Для шарнира сгодилась бы кожаная полоска, но такого добра у меня нет. Зато есть корешки лиственницы, они точно не хуже и по пластичности не уступают даже резине. Собственно, для такого дела взял какой‑то ненужный обрубок, который все равно вряд ли куда‑то еще можно пристроить.

До вышки добрался минут за десять, и то потому, что шёл осторожно, прижимая экраны к бокам и стараясь не зацепить ими ни забор, ни прохожих, ни чьих‑нибудь кур. Каждый щит весил не так уж много по отдельности, но вдвоём они норовили раскачиваться и разъезжаться в стороны, а удерживать их одновременно оказалось задачкой из разряда «простой в теории, идиотской на практике».

У вышки обнаружилась телега Хорга, пустая, с опущенными оглоблями. Рядом с телегой прямо на траве сидел Тобас и разглядывал собственные ладони с выражением глубочайшего уныния. Руки у него покраснели, и на правой ладони даже издалека просматривалась свежая мозоль, очевидно, оглобли оставили подарок на память. При моём появлении он поднял голову, коротко скользнул по мне взглядом и тут же отвернулся, уставившись куда‑то в сторону частокола. Ни слова, ни обычной ухмылки, вообще ничего, только желваки на скулах дрогнули и замерли.

Зрелище, прямо скажем, из ряда вон. Тобас, который при любой встрече раньше не упускал случая отпустить какую‑нибудь гадость, теперь сидел молча и смирно, как наказанный щенок в углу. Впрочем, он и есть наказанный, так что тут все вполне правильно.

Чуть поодаль, у соседнего дома, мялась троица парней примерно тобасовского возраста. Стояли кучкой, переглядывались, поглядывали то на Тобаса, то на вышку, откуда доносился стук молотка, и по их лицам читалась полная растерянность. Похоже, не понимали, зачем их предводитель торчит здесь один, у телеги, и почему не машет им рукой с обычной хозяйской ленцой. Подойти не решались, потому что сверху стучал Хорг, а к Хоргу без дела лучше не соваться, это в деревне усвоили все, включая кур.

Я прислонил экраны к столбу вышки и полез наверх. Хорг обнаружился на площадке, где подгонял последние черепицы, постукивая по ним рукояткой молотка и проверяя плотность прилегания. Работал неторопливо, сосредоточенно, и весь его вид говорил о том, что отвлекать его сейчас как минимум неразумно.

Но я, естественно, отвлёк.

– Чего припёрся? – Хорг даже не обернулся. – Говорил же, закончу сначала, потом будем мозговать. Или идея какая появилась?

– Да нет, просто…

– И чего это ты сюда притащил? – он наконец оглянулся и мотнул головой в сторону экранов, прислонённых внизу.

– Ветрозащита, – я отмахнулся. – Малг просил. В морду, говорит, сквозняк вечно дует, вот и попросил придумать что‑нибудь.

Хорг выпрямился, отложил молоток и подошёл к краю площадки, разглядывая экраны внизу. Потом спустился на пару перекладин, взял один щит, повертел, провёл пальцем по наклонным пластинкам, проверяя углы.

– Гм… – произнёс он так, что другой на его месте имел бы в виду «любопытно», а Хорг имел в виду «не полная ерунда, но рано радоваться». – Может и сработает. Крепи пока, я почти закончил. И пошевеливайся, ждать не буду, задержишься – без тебя башни построю, так и знай.

Я замер с гвоздём в руке и уставился ему в спину. Это что сейчас было, шутка от Хорга? Нет, показалось, наверное. Проще поверить в то, что он действительно в одиночку отстроит все четыре башни, пока я вожусь с экранами, чем допустить мысль, что этот здоровяк действительно пошутил. Хотя, если это и правда была шутка, она удалась, потому что руки сами начали двигаться быстрее.

Нижний экран пристроился на место без особых хлопот. Примерил, прижал к ограждению, вогнал два гвоздя по верхним углам и ещё два по нижним, постукивая обухом топора. Конструкция села плотно, пластинки смотрели вниз под правильным углом, и задувший ветер сразу ощутимо ослабел, стоило лишь присесть за экраном. Нормально, Малг будет доволен.

С верхним экраном повозился чуть дольше, шарнир из лиственничных корешков пришлось подгонять по месту, подрезать, подвязывать, чтобы створка откидывалась вверх достаточно легко, но при этом не болталась и не хлопала на ветру. Верёвочная петля для фиксации в открытом положении получилась с третьего раза, потому что первые две оказались слишком длинными, и створка слишком провисала. Минут двадцать возни, может чуть больше, и результат наконец устроил.

Всего по итогу работа заняла около получаса, и если честно, дел‑то было всего ничего, бери да крепи. Хотелось бы, конечно, сделать для стражников куда больше, чем пару деревянных щитов. Откидную лавку, крючки для одежды, крепление под масляную лампу, а в мечтах вообще маячила печурка, маленькая, с выводом дыма через трубу, чтобы в зимнюю ночь дозорный не превращался в ледяную скульптуру. Но сейчас есть задачи поважнее, поэтому увы, ограничимся экранами.

– Всё собрал? – раздалось ворчание Хорга сверху.

Я выглянул и увидел, как здоровяк идет к телеге, на ходу заталкивая молоток за пояс. Он даже не посмотрел в мою сторону, а направился прямиком к Тобасу, который при его приближении вскочил с земли, будто его подбросило пружиной.

– Давай быстрее, значит, – Хорг навис над парнем и начал перечислять, загибая пальцы. – Инструмент ко мне в сарай отвезёшь, телегу там оставишь, потом вернёшься и весь мусор сложишь аккуратно. Что на дрова ещё годится, в отдельную кучу, совсем труху в другую. И гвоздь чтоб ни один не пропал, понял? Найдёшь какой, выпрямляй, зачищай и складывай к инструменту.

Тобас дёрнул подбородком, не поднимая глаз. Плечи у него ссутулились ещё сильнее, и вся его поза кричала о том, как сильно ему хочется оказаться где‑нибудь в другом месте. Где угодно, лишь бы подальше от этой вышки, от этой телеги и от Хорга, который распоряжается им с исключительной небрежностью.

– Тут бы подмести ещё, – вставил я, глядя на усыпанную стружкой и обломками черепицы площадку. – Негоже объект таким чумазым сдавать.

– Верно, – отозвался Хорг и снова повернулся к Тобасу. – Подметёшь потом, и вокруг площадки тоже. Веник сам сделаешь, вон, из веток.

– Только с вот этими штуками поосторожнее, – я указал наверх, на ветрозащитные экраны. – Не сломай, а то придётся заново собирать.

Тобас проследил за моим жестом, но ничего не ответил. Принялся собирать инструмент, укладывая его в телегу медленно и тщательно, как будто каждый молоток и каждое зубило требовали особого обращения. Может, и требовали, учитывая, что за порчу хорговского инструмента можно получить такой нагоняй, после которого мозоли на ладонях покажутся мелкой неприятностью.

– Э! А ты чего стоишь, рот раззявил⁈ – рыкнул Хорг, теперь уже развернувшись ко мне. – Я что, ждать тебя должен? А ну спрыгнул и пойдём над башнями думать! Бегом!

Я торопливо спустился с вышки, чуть не промахнувшись мимо перекладины, и поспешил за Хоргом, который уже шагал в сторону ворот широким размашистым шагом. Ну да, забываться начал. Я ведь пока просто подсобник, и не важно, что мастерю ветрозащиту, выдумываю конструкции башен и варю в голове формулы раствора. В глазах деревни и, что важнее, в глазах Хорга, моё место на полшага позади и на полслова тише. Но подсобник, к которому хотя бы начинают прислушиваться. И даже ждут, пока он спустится с вышки, а это уже кое‑что.

К воротам пришли быстро, Хорг иногда шагает так, что за ним впору бежать, а не идти. У караулки остановились, и я достал из‑за пазухи свёрнутый лист с наброском, угольной палочкой на обороте типового чертежа. Расправил на колене, разгладил замятые края и протянул Хоргу. Каменщик взял бумагу, прищурился и принялся водить пальцем по линиям, вспоминая детали, а потом без слов ткнул в мою сторону, мол, рассказывай.

Пришлось повторять всё заново, деваться некуда. Всё то же, что и в прошлый раз, только подробнее и с привязкой к местности, благо ворота стояли прямо перед нами, и показывать на конкретные точки оказалось куда нагляднее, чем объяснять по кривому рисунку. Хорг слушал, не перебивая, изредка задумчиво кивал, и выражение его лица постепенно менялось от привычного недовольства к чему‑то, отдалённо напоминающему заинтересованность.

– Вот ты говоришь, каркас из жидкого камня, несколько этажей с площадками и бойницами, – Хорг наконец заговорил, когда я замолчал. – Идея сойдёт, но зачем перекрытия тоже из камня лить? У нас времени не так много, а жидкий камень делать не быстро. Сделаем перемычки между столбами, на них кирпичи и лягут, а перекрытия из толстого бруса, чтобы крепко было, вот и всё.

Я открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл. А ведь дело говорит. Монолитные перекрытия из бетона надёжнее, спору нет, но на каждое уйдёт столько раствора, что проще сразу лечь и умереть, потому что молоть кирпичную муку в таких объёмах будет действительно трудно. Брус, конечно, горит и гниёт, но на ближайшие несколько лет его прочности хватит с запасом, и это если его ничем не обработать. Но мы‑то не дураки, обработаем обязательно, осталось толко придумать чем именно.

– Верх ты открытый нарисовал, – продолжил Хорг, ткнув пальцем в набросок, – а лучше закрыть. Черепичную крышу поставим, только укрепим чем попрочнее, хоть тем же брусом. И от дождя защитит, и от стрел, и обзору не помешает, да и гореть будет паршиво. Вон, Эдвина кликнем, или плотника, пусть какую дрянь придумают для пропитки.

Огнезащитная пропитка из местных материалов так‑то звучит разумно, да и Эдвин наверняка знает что‑нибудь подходящее. Все‑таки у него в запасах чего только нет, вплоть до настоек, от запаха которых дохнут мухи в радиусе десяти шагов. Если такая настойка ещё и горение замедляет, цены ей не будет.

– А по расположению, – я обвёл рукой пространство перед воротами, – предлагаю ставить прямо по бокам. Вот здесь и здесь. Вынести наружу, за частокол, чтобы обзорность увеличить и перекрыть подступы.

Хорг посмотрел в указанные точки, прикинул расстояние, пожевал губу.

– Сойдёт, – кивнул он. – Наружу так наружу, оно и проще даже.

– И ещё… – замялся я и сделал пару новых набросков в своем чертеже, – Вот, сверху, над самим проёмом, перемычку бы перебросить между башнями. Всё‑таки ворота самое уязвимое место, и лучше, если над ними тоже будут бойцы.

Хорг задумался, почесал затылок и окинул взглядом створки, прикидывая высоту и расстояние между будущими башнями.

– Делаем, – буркнул он наконец. – Только продумай, чтобы створки открывались нормально и перемычка не мешала. И чтобы по весу не задавило, а то не откроем потом, и защищать будет нечего.

Ну а следом разговор перешёл к фундаменту. Подошли поближе, и я подобрал с земли палку, начав чертить контуры будущей постройки прямо на утоптанной земле.

– Предлагаю заливать не плиту, а полоской, – провёл я палкой по земле, обозначая периметр.

– М? – Хорг наклонил голову.

– Постройка высокая и по всему выходит тяжёлая, а значит на цельной плите может накрениться и завалиться. Можно вот здесь, – я пожирнее обвёл контуры будущих стен, – выкопать яму толщиной в стену и глубиной с мой рост, а по углам чуть заглубиться. Так башня встанет крепко, стены будут давить вниз, а перемычки не дадут столбам расползтись.

Хорг присел на корточки и разглядывал мои каракули на земле, прищурив один глаз. Вдаваться в подробности я не стал: что это ленточный фундамент, что копать надо как минимум на полтора метра, и что глубина продиктована не прихотью, а промерзанием грунта. По воспоминаниям Рея зимы здесь не самые лютые, что‑то вроде средней полосы, и земля вряд ли промёрзнет больше чем на метр.

Почему это важно? Не потому, что раствору страшен мороз, ему на холод примерно как мне на тобасово мнение. Проблема в грунте: если он начнёт гулять от перепадов температуры, то потащит за собой и фундамент, и всё, что на нём стоит. А если основание уходит ниже линии промерзания, ему нет дела до того, что творится наверху, стоит себе неподвижно, и всё.

– Дельно стелешь, – кивнул Хорг, поднимаясь. – Сделаем так. Но ты не учитываешь одного… Где столько отвердителя брать? Или как ты там его называл? Пуццо… Не запомнил, но ты понял. И откуда таких слов нахватался?

– Ну так я общительный и слушать умею, – я невозмутимо пожал плечами. – Да и не важно это. Где отвердитель брать, вот вопрос…

– Вот именно, – Хорг сложил руки на груди. – Для раствора его нужно не горсть и не ведро, а целая гора. Откуда столько материала взять? А еще не забывай, что молоть в муку руками будешь до зимы, причем до следующей.

– Ну так обожжём, сколько потребуется. – пожал я плечами, – Если на дрова половину леса придётся извести, даже лучше будет. А вот перемолоть в муку будет непросто, тут согласен… но у нас ведь есть практики, пусть занимаются.

– Ты только самим практикам это не предлагай, – Хорг помотал головой и хмыкнул. – Хотя да, если стоять и лясы точить, точно ничего не сдвинется. Что, делаем по‑твоему. Нужен известняк, опалубка и много, очень много кирпича. Я старосте скажу, он с известняком поможет, людей выделит с повозками, привезут. Наверное. С опалубкой Ольд справится, я к нему уже заходил. А вот кирпича столько нет, наши глиномесы только посуду и умеют лепить, бездари пустоголовые. Ещё смеялись надо мной, когда я им объяснял, и отправили в соседнюю деревню торговаться. А денег нам выделили впритык, там и торговаться бесполезно…

– Кирпич беру на себя, – перебил я, и прозвучало это увереннее, чем я ожидал от собственного голоса. – Но помощь тоже не помешает. И кстати, я как раз об этом хотел поговорить… Думал, думал, и ничего не придумал, как мне шамот получить.

– Шамот… – Хорг задумчиво потёр подбородок. – Жечь в печи, где ж ещё ты его получишь. Или думал, староста даст? Так он тоже не родит тебе шамота.

– Да понимаю, но как я буду жечь, если мне для этого нужна нормальная печь, желательно из шамотного кирпича? А обычная глина потрескается или потечет, если шамотом не обложить. Получается замкнутый круг.

– Нет, всё‑таки я ошибся, когда подумал, что ты поумнел, – Хорг посмотрел на меня с выражением тяжёлого разочарования. – А речной камень для кого в реке лежит? Чтобы рыбам было из чего строить? Обложи камнем и после каждого обжига смотри, чтобы не отвалилось ничего, а как отвалится, лепи обратно. Ты у Борна горн не видел что ли? Я сам ставил и работает уже десяток лет. А если так шамот хочется, обожжёшь потом в такой печи и сделаешь что там задумал.

Я промолчал, и только мысленно обозвал себя балбесом. И ведь правда, камень не плавится при тысяче двухсот, и пусть это не так надёжно, как шамотный кирпич, и время от времени потребуется мелкий ремонт, но для начала этого хватит с запасом. Столько ломал голову, перебирал сложнейшие варианты с удлинением дымоходов и кузнечными мехами, а решение лежало на берегу реки и ждало, когда до меня наконец дойдёт. Шамот получу позже, когда будет промышленный горн, а обложить изнутри топку шамотным кирпичом уже не проблема. Промежуточный вариант, простой и рабочий, а я его прозевал, потому что думал слишком сложно.

На этом Хорг развернулся и зашагал в сторону дома старосты, на ходу бросив через плечо:

– Жди Тобаса, скоро вернётся. И не стой без дела, мне бездельники не нужны.

Я проводил его взглядом, постоял немного у ворот, и пошёл за тачкой. Железный уголь нужен, без него никак, обжиг извести требует температуры, которую обычные дрова не дадут. Да и Разрушение не ждёт, тренировать его надо каждый день, иначе процент снова просядет, а мне и так уже обидно за вчерашние потерянные проценты. Эх, сколько дел, сколько дел…

Тобас появился минут через двадцать, когда я уже успел забросить в тачку лопату, сунуть за пояс топор и мысленно расписать план действий на ближайшие часы. Пришёл один, всё такой же понурый и молчаливый, и по его виду ничего не изменилось с тех пор, как Хорг отправил его разгребать мусор на вышке.

Впрочем, мне его настроение интересно примерно так же, как прошлогодний дождь. Я не собирался ни издеваться над ним, ни подначивать, ни читать нотации, потому что всё это пустая трата времени и слов, а и того, и другого у меня дефицит.

– Пойдём, – кивнул я в сторону леса. – Тачку бери, лопата в ней.

Тобас уставился на неё так, будто она его лично оскорбила, но промолчал, хотя желваки на скулах напряглись. Ухватился за ручки, дёрнул, и тачка нехотя покатилась по утоптанной земле. Я зашагал вперёд, и через минуту деревня осталась за спиной, а впереди потянулась лесная тропа, уже знакомая до последней выбоины.

Путь до рощицы неблизкий, минут сорок, если не спешить, а со скоростью Тобаса и того дольше. Идти молча скучно, но и говорить с этим товарищем решительно не о чем. Погода его не интересует, строительство тем более. Его собственные жизненные перспективы? А вот на них ему как раз не всё равно, но обсуждать их со мной он скорее язык проглотит.

Так и шли, впереди я с топором за поясом, позади Тобас, толкающий тачку с лопатой и молчащий так громко, что даже птицы притихли. Думал, он так и будет сопеть мне в спину до самой рощицы, но ошибся. Минут через двадцать за моей спиной послышалось сперва ворчание, потом хмыканье, а потом Тобас не выдержал и заговорил, причём сразу на повышенных тонах, будто копил раздражение всю дорогу и наконец расплескал.

– Не думай, что раз отец попросил помочь со строительством, то ты можешь мне приказывать! – голос у него дрожал от злости, и слово «попросил» прозвучало с таким нажимом, будто от правильного выбора глагола зависела вся его оставшаяся гордость. – Понял? Я тебя слушать не собираюсь, и тебе лучше не наглеть.

Я остановился и повернулся к нему. Щёки у Тобаса горели, кулаки сжаты на ручках тачки, подбородок задран, и вся поза выражает надежду, что я испугаюсь, начну оправдываться или хотя бы возмущусь, но дождётся он этого разве что в следующей жизни.

– Попросил? – я помотал головой и не удержался от усмешки, потому что иначе на такое реагировать решительно невозможно. – Слушай, Тобас. Мне плевать, что ты там о себе думаешь и почему тебе было приказано помогать нам с Хоргом. Да и приказывать я тебе не собираюсь, если тебе так легче будет. Но будь добр, делай всё в точности так, как я говорю, и проблем не будет.