Текст книги "Гробница Ариэля (СИ)"

Автор книги: Guiltythree

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 101 страниц)

Глава 1350
Знакомый узор

К тому времени, когда Санни закончил изменение Рассветного Осколка, они были уже не так далеко от Падшей Благодати. Ни он, ни Нефис не знали точного расстояния, которое им предстояло преодолеть, чтобы найти последний город сивилл, но навигационные приборы, которые им оставила Ананке, указывали на его приближение.

Падшая Благодать располагалась в западном течении Великой Реки, где небо почти всегда было окрашено в багровый цвет заходящим солнцем. По мере того, как Разрушитель Цепей уходил всё дальше в прошлое, позади них оставался и чистый свет дня.

Постепенно цвет неба над их головами менялся. От яркой лазури до захватывающего дух пурпура и, наконец, до кровавого-красного пламени вечного заката.

Это было похоже на плавание в море крови.

Санни смотрел на пылающее небо, потрясённый его огненной красотой… и зловещим ужасом.

«Это… абсолютно нелогично».

Зачем сивиллам строить свой город в таком мрачновато-красивом, но зловещем месте? Жить под тёплым солнечным светом центрального региона Великой Реки определённо было бы гораздо приятнее.

Покачав головой, он вернулся в тень священного дерева и сел, прислонившись спиной к его белой коре. Он только что закончил плести очередное Воспоминание для Кошмара и пока не был настроен приступать к следующему.

Изучение магического плетения Мантии Ананке также приносило всё меньше и меньше результатов. Оно никогда не перестанет быть полезным для него как инструмент обучения, но Санни чувствовал, что приближается к тупику. Прежде чем обращаться к туманной мантии за новыми уроками, ему нужно было улучшить свои навыки плетения.

Итак, что ещё ему оставалось делать?

Почувствовав беспокойство, он по привычке вызвал Ключ Устья. Вглядываться в плетение таинственного Воспоминания стало для него уже сродни ритуалу. И хотя Санни ничего не мог в нём понять, сам процесс успокаивал.

Однако… он ни разу не взглянул на Ключ с тех пор, как попытался изменить Корону Рассвета. Кто знает? Может быть, прохождение столь важной вехи на пути к становлению настоящим колдуном что-то изменит…

«Ты опять играешь с нашей любимой игрушкой? Почему бы тебе не выбросить её за борт и не покончить с этим?»

Из тени дерева на него презрительно смотрел призрак меча.

Не обращая внимания на наваждение, Санни взял в руки зазубренный чёрный камень и заглянул внутрь его обветренной поверхности.

Непостижимое переплетение призрачных нитей было таким же недосягаемым, как и прежде. Он изучил тёмный гобелен, следя за изгибами и поворотами чёрных нитей… как делал это уже сотни раз.

«Какое разочарование… я до сих пор не могу даже начать разгадывать его тайны».

Среди всех странностей, с которыми Санни столкнулся в Кошмаре, Ключ Устья был, пожалуй, самым причудливым. Он до сих пор не знал, как это Верховное Воспоминание шестого уровня оказалась в его Море Души и что оно должно было делать.

Однако после бесчисленных часов, проведённых за разглядыванием призрачного переплетения нитей, у него сложилось смутное, неуверенное представление о его назначении.

Санни был уверен, что единственное пассивное зачарование Ключа Устья имеет два разных эффекта. Он не знал, что это за эффекты, но чувствовал, что один направлен наружу, а другой – внутрь, каким-то образом воздействуя на сам чёрный камень.

Кроме того, второй эффект был гораздо более масштабным и мощным, чем первый. Было необычно, что Воспоминание шестого уровня обладало лишь одним зачарованием – и раз так, это означало, что оно было мощным. И большая часть этой силы уходила на обеспечение работы внутреннего эффекта.

«Возможно, именно поэтому я не смог определить, что именно делает это зачарование. Оно воздействует только на сам Ключ Устья».

Может быть, это зачарование могло телепортировать странное Воспоминание в души ничего не подозревающих Пробуждённых без их согласия?

Санни позабавила эта теория…

И тут его взгляд вдруг зацепился за маленькую частичку невообразимого плетения. Чёрный гобелен был настолько огромен, что Санни мог никогда раньше её не видеть… а если и видел, то не обращал внимания.

Но сейчас он застыл, уставившись на неприметный узор.

«Что… что это, чёрт возьми, такое?»

Узор… казался знакомым. Санни определённо видел его прежде, где-то в другом месте. Недавно.

Что само по себе было не так уж странно – в конце концов, Ключ Устья был Воспоминанием, и потому многие мелкие части его плетения совпадали с другими Воспоминаниями – узоры, которые создавали элементарные зачарования, такие как способность призываться и исчезать, восстанавливать себя и так далее.

Однако Санни знал эти узоры наизусть. Ведь он множество раз плёл их с нуля. А этот… этот узор не был одним из них.

«Где я его видел?»

Сложный набор призрачных нитей имел уникальную структуру, отличавшуюся от остального плетения. После секундного размышления он понял её природу – подобные узоры встречались редко, но присутствовали в каждом Воспоминании. С помощью них руны выражались через нити эссенции.

И руническое колдовство, и колдовство Имён основывались на Истинных Именах – одно вытравливало их в письменном языке, другое вызывало напрямую. Однако плетение было иным. Оно не опиралось на слова при создании зачарований.

Тем не менее, в плетении всё равно было место словам, а значит, и рунам, выражающим их. Эти руны, переведённые из соответствующих узоров плетения, выражали имя Воспоминания, его описание и Истинное Имя его владельца – если владелец обладал таковым.

Проблема заключалась в том, что Санни уже давно определил узоры, в которых были записаны имя и описание Ключа Устья, а также его собственное Истинное Имя. И этот конкретный узор не имел к ним никакого отношения.

Почему в плетении чёрного камня были спрятаны дополнительные руны?

И почему узор из нитей эссенции, описывающий эти руны, выглядел так знакомо?

Санни нахмурился и сосредоточился, пытаясь расшифровать значение узора. Это оказалось совсем не сложно… более того, это было даже проще, чем обычно, как будто он уже много раз читал именно этот узор из нитей эссенции.

Его зрачки сузились.

«Грех…»

Санни внезапно выпрямился, и по его спине пробежала холодная дрожь.

Стоявший в тени призрак зевнул и прикрыл рот рукой.

«В чём дело?»

«…Утешения».

Грех Утешения.

Написанное призрачными нитями имя проклятого меча – и рождённого от его проклятия наваждения – было тщательно вплетено в зачарование Ключа Устья.

Глава 1351
Бойтесь будущих версий себя, дары приносящих[14]

Грех Утешения.

Эти слова явно были частью призрачного магического плетения Ключа Устья. Санни пристально смотрел на них, испытывая странную смесь замешательства, любопытства… и ужаса.

Что, чёрт возьми, это значило?

Слегка повернув голову, он взглянул на наваждение. Призрак стоял в тени со скучающим и недовольным выражением лица. Санни настолько привык к обществу Греха Утешения – сначала в форме бестелесного голоса, затем в виде смутной фигуры и, наконец, в облике идеального отражения его самого – что в последнее время редко обращал на него внимание.

Но призрак меча вовсе не был доброжелательным или безобидным. На самом деле он был зловещим и коварным существом, порождённым шёпотом устрашающего даймона и призванным свести с ума своего владельца.

Тот факт, что Санни до сих пор сохранял свой рассудок неповреждённым… или, точнее, сравнительно неповреждённым… объяснялся лишь его необычайной психической устойчивостью и сопротивляемостью ментальным атакам. Большинство людей под действием нефритового цзяня уже сошли бы с ума.

А что насчёт Санни? Помимо того, что он время от времени выглядел как сумасшедший из-за странной привычки разговаривать с самим собой, присутствие Греха Утешения его только раздражало, не более того.

«…Есть ли в этом чёртовом проклятии нечто большее?»

Он знал, что наваждение никогда не даст честного ответа, но всё же спросил:

«Нет никаких причин для того, чтобы твоё имя было выгравировано в плетении Ключа Устья, не так ли?»

Призрак бросил на него презрительный взгляд.

«Не знаю. Может, и есть… ты же великий колдун, вот и скажи мне».

Санни глубоко вздохнул.

«У тебя теперь много секретов, да? Я уже начинаю подумывать о том, чтобы скормить тебя Кошмару. Как говорится, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть».

Грех Утешения рассмеялся.

«Давай, избавься от своего самого мощного атакующего Воспоминания. Почему бы и нет? Ты всё равно умрёшь в этом Кошмаре. Более того, я призываю тебя уничтожить меня! О… ты думаешь, я хочу быть здесь? Боги, разумеется нет».

Он усмехнулся.

«Ах, но есть проблема. Ты уверен, что уничтожение меча избавит тебя от меня? Может, и избавит… но, с другой стороны, может, и нет. Может, вред твоему разуму уже нанесён, и мы застрянем вместе до конца твоей короткой, отвратительной, жалкой жизни. Какая жестокая судьба!»

Санни скрипнул зубами.

Действительно… он не мог позволить себе уничтожить Грех Утешения, и не был уверен, что это поможет изгнать призрака. Они действительно были связаны друг с другом, по крайней мере пока.

«И никакой информации от этого ублюдка я не добьюсь».

Итак… было только два способа разгадать тайну Ключа Устья и его связи с Грехом Утешения. Первый – найти великого колдуна, создавшего зловещее Воспоминание. Второй – каким-то образом самостоятельно докопаться до истины.

Санни мрачно отвёл взгляд.

«Теперь, когда я знаю, что Грех Утешения как-то связан с Ключом Устья…»

Ему вдруг стало холодно.

Войдя в Кошмар и обнаружив, что он каким-то образом стал обладателем Верховного Воспоминания, Санни выдвинул несколько теорий о том, как оно могло оказаться в его Море Души. Одна из них заключалась в том, что Змей Души убил Великое Кошмарное Существо в реальном мире…

Другая заключалась в том, что Санни сам создал Ключ Устья в далёком будущем, но каким-то образом получил его в настоящем из-за странной природы Великой Реки.

И теперь, когда он узнал некоторые факты и понял, что имя Греха Утешения вписано в плетение необъяснимого Воспоминания, леденящее душу подозрение становилось всё труднее и труднее опровергнуть.

Опустив взгляд, Санни медленно сжал кулаки.

«Это был он… Безумный Принц. Должно быть, именно он создал Ключ Устья».

Одна мысль об этих словах заставила его содрогнуться.

Но это была слишком убедительная теория, чтобы её можно было отбросить. Санни подозревал, что таинственное Воспоминание было создано будущей версией его самого. Он также подозревал, что Безумный Принц был одним из его возможных будущих вариантов.

Так не логично ли предположить, что его будущая версия, создавшая Ключ Устья, и есть Безумный Принц?

Имя Греха Утешения, выгравированное в плетении, призрачные нити эссенции тени, необъяснимая природа Ключа… и странные слова, описывающие его.

Ответ – забвение.

«Это должен быть именно он».

Сколько было ткачей, способных создавать нити из эссенции тени?

Санни был уверен в своём новом предположении.

Тогда… что именно это значило?

«Если эта мерзость действительно создала Ключ Устья…»

Доказывало ли это, что Санни действительно вселился в тело одного из Шести Бедствий? Это, безусловно, облегчит когорте жизнь. Ведь одного противника уже не было. И даже не обязательно только одного… что, если каждый из членов когорты был отправлен в тела этих могущественных Осквернённых?

…На самом деле, это была леденящая душу мысль. Хотя было бы замечательно не иметь дела с Шестью Бедствиями, это также означало, что остальные члены когорты были отправлены прямо в сердце Осквернения, город Рубеж. Насколько Санни знал, Безумный Принц был единственным из Бедствий, кто отправился в далёкое будущее.

Заклятие Кошмара не должно было быть настолько несправедливым, устраивая своё испытание.

И всё же, если Санни действительно взял на себя роль мерзости из будущего… это могло бы объяснить внезапное изменение Греха Утешения.

Почему в начале Кошмара призрак меча вдруг стал выглядеть так отчётливо и реально, почти неотличимо от настоящего Санни?

Может быть, дело в том, что Санни унаследовал от Безумного Принца не один, а два предмета? Одним из них был Ключ Устья… а другим – Грех Утешения.

Что, если призрак меча, встретивший его в Кошмаре, пришёл из будущего, как и Ключ Устья? Что, если Грех Утешения был рядом с ним до самого момента Осквернения, а затем провёл боги знают сколько времени на Великой Реке? По крайней мере, сотни лет, судя по тому, насколько навыки плетения безумца превосходило навыки самого Санни.

…А затем был передан младшей версии своего испорченного владельца с помощью какой-то странной аномалии или хитрой схемы.

Призрак дал понять, что знает Безумного Принца, вмешавшись в сон, в котором явилась мерзость. Это и есть причина?

Санни нахмурился.

Идея скормить нефритовый меч своим Теням уже не казалась такой безумной.

«Я подожду и посмотрю».

Санни недоверчиво и настороженно взглянул на Грех Утешения. Призрак усмехнулся в ответ.

«Ты только посмотри на себя, пытаешься во всём разобраться. Нет более комичного зрелища, чем идиот, считающий себя гением. Согласен?»

Санни скорчил гримасу, но промолчал. Это было подтверждение? Или простая насмешка?

Он стиснул зубы, понимая, что узнать невозможно.

Глава 1352
Приближаясь к краю

В итоге Санни не удалось добиться от призрака ничего информативного. Как обычно, все полученные ответы были либо туманными и вводящими в заблуждение, либо являлись откровенными оскорблениями, не имеющими ничего общего с вопросом.

Позже, находясь в мрачном настроении, он вышел из тени священного дерева и прошёлся по кораблю, изучая его состояние. Санни чувствовал себя странно в свете того, что его подозрения могут оказаться правдой.

«Аргх, бесит».

Казалось, он наткнулся на истину, вернее, на большую часть истины. Однако оставалось ещё много недостающих деталей, и именно в них содержались самые важные ответы.

Его голова шла кругом, выдвигая одну беспочвенную теорию за другой. Санни не мог понять истинного смысла всего этого, но ему успешно удалось полностью истощить себя морально.

В конце концов, чувствуя себя очень скверно, он выбросил из головы маниакальное желание разобраться во всём прямо здесь и сейчас и устроился возле кеча, чтобы начать плести очередное Воспоминание для Кошмара.

Огненный закат длился весь день, а затем сменился призрачным сиянием ночи. Здесь, в западном течении Великой Реки, даже переливание воды было иным. Цвет менялся между глубоким красным, ярким багровым и насыщенным малиновым… как будто они действительно плыли по реке крови.

Ночи, свидетелями которых они были раньше, выглядели сказочно… эта же была похожа на сцену из мрачно-прекрасного кошмара.

Санни и Нефис не спали ни минуты, не решаясь сомкнуть глаз.

Утром непроглядная тьма ночи вновь сменилась пылающим закатом. Казалось, что одно из семи солнц всегда находится в пределах досягаемости, утопая в потоках времени.

Чем дальше они плыли на запад, тем тусклее становился свет. В конце концов их окружили огненные сумерки.

«Санни… тебе не кажется, что нынешнее течение странное?»

Голос Неф звучал напряжённо.

В данный момент он держал рулевое весло, а она облокотилась на перила неподалёку.

Сбитый с толку, Санни послал одну из своих теней взглянуть за борт. Ему потребовалось немало времени, чтобы понять, что встревожило Нефис.

«Странно».

Течение Великой Реки… менялось.

С тех пор как они вошли в Гробницу Ариэля, река всегда текла в одном и том же направлении. Но сейчас казалось, что течение закручивается, не только неся Разрушителя Цепей вперёд, но и слегка отводя его в сторону.

В сторону заходящего солнца.

Он крепче ухватился за весло.

«Должно быть, мы приближаемся к краю».

Великая Река была огромной и текла бесконечно… но она не была безграничной. Это был один из первых вопросов, который они задали Ананке, надеясь, что где-то в этом негостеприимном мире есть берег.

…Но берега не было.

Вместо этого Великая Река была ограничена с запада и востока – с заката и восхода, как называл эти направления Речной Народ, – лишь бездонной тёмной пропастью. Словно река текла сквозь ничто, подвешенная в пустоте силой Демона Ужаса.

И поэтому вместо берега был край. Колоссальный и непрекращающийся водопад, где потоки времени низвергались в бездну и исчезали в бескрайней тьме. Подплыть близко к краю было равносильно самоубийству.

Они ещё не достигли по-настоящему опасных вод – иначе течение уже бы начало со свирепой силой тянуть Разрушитель Цепей в бездну – но едва заметное изменение направления течения воды указывало на то, что край уже не так далеко.

Это была хорошая новость.

Ведь это означало, что они стали ещё ближе к Падшей Благодати.

…И к Сумраку, последней сивилле Устья.

Санни глубоко вдохнул.

«Ещё раз проверь навигационные инструменты. Будет ужасно, если мы проскочим Падшую Благодать и окажемся дальше в прошлом, чем планировалось».

Это действительно было бы плохо, учитывая, что дальше последнего человеческого города не было никого, кроме Осквернённых.

Если, конечно, последний человеческий город ещё не пал…

Санни нахмурился, вспомнив о шторме времени. Они не знали, сколько времени потратили на борьбу с его яростью, и особенно, сколько времени провели в жутко спокойном эпицентре блуждающего катаклизма, изо всех сил стараясь не смотреть на воду.

Кто знает? Возможно, Падшая Благодать уже была поглощена Осквернением.

Но даже если это было не так, нельзя было сказать, является Сумрак другом или же врагом, и уж тем более – она ли с помощью снов послала Ананке сообщение найти их.

Они должны были быть готовы к битве.

Пока Нефис пыталась определить их местоположение с помощью навигационных приборов, Санни молча отдавал своим Теням ряд команд.

Стоя на носу изящного корабля, Святая с безразличным спокойствием выпустила свою тьму. Кошмар зашевелился в тени, его багровые глаза загорелись опасным светом. Изверг поднялся с палубы, за чёрной лицевой панелью его устрашающего шлема полыхало адское пламя.

Вскоре Нефис отложила инструменты и посмотрела вниз по течению.

«Кажется, всё в порядке. Мы должны быть совсем рядом… но, разумеется, город мог уже давно мигрировать в любом направлении. Но он не мог уйти далеко, не пожертвовав всем населением Уроженцев Реки».

Санни медленно кивнул. Действительно… хотя плавучие города цивилизации Великой Реки теоретически могли перемещаться так далеко, как того желали их жители, в действительности они были привязаны к месту продолжительностью жизни Уроженцев Реки. Миграции происходили в течение нескольких поколений, а не месяцев или лет.

«Замени меня у весла».

Нефис молча шагнула в рунический круг, сменив Санни. Прямо сейчас он был более эффективным бойцом из них двоих…

А главное, он понятия не имел, как швартовать корабль. Если жители Падшей Благодати действительно дружелюбны… будет очень неловко первым делом после прибытия врезаться в их пирс.

«Да… я возьму на себя бой, если до этого дойдёт».

Санни украдкой огляделся по сторонам, проверяя, что делает Грех Утешения. Убедившись в том, что призрак меча не замышляет ничего плохого, он мысленно вздохнул с облегчением и расширил своё ощущение теней так далеко, как только мог.

После этого им оставалось только ждать.

В напряжённой тишине прошёл час, затем ещё один. Тяга бездны была слабой, но постепенно становилась всё сильнее. В окружении вечного заката Санни стало трудно определять время.

Разрушитель Цепей плыл сквозь багровые сумерки. Воды Великой Реки отражали пылающее небо и, казалось, будто они сами охвачены пламенем.

И вот, наконец, Святая пошевелилась, слегка повернув голову.

…Вдалеке Санни увидел искру света, сияющую над горизонтом. Где-то там, на вершине высокого маяка, горело белое пламя.

Похоже, они нашли последний человеческий город в Гробнице Ариэля…

После нескольких месяцев скитаний по опасным просторам Гробницы Ариэля они добрались до Падшей Благодати.

Глава 1353
Рваные паруса

Было время, когда Кронос обладал юным телом и ещё более юной душой. Несмотря на все обстоятельства, его душа всё ещё была молода, но тело стало дряхлым и хрупким. Его мучили боли, по утрам он чувствовал себя скованно, и ему нужно было вести себя осторожно

Однако в старости были и приятные моменты.

В молодости Кронос горел всевозможными надеждами и желаниями, но теперь, когда наступили его сумерки, жизнь была спокойной и мирной. Вернее, его отношение к жизни стало спокойным и мирным… или это было одно и то же? Поскольку он не обладал мудростью старости, было трудно утверждать наверняка.

Одно можно было сказать наверняка: не беспокоясь о будущем, он имел гораздо больше времени, чтобы наслаждаться банальными прелестями жизни. Например, теплом своей кровати, общением с друзьями и соседями или красотой окружающего мира.

Поскольку Кронос мало спал, а его тело было старым, у него выработалась привычка на рассвете ходить на пирс, чтобы наблюдать за восходом солнца. Сегодня, как и всегда, он вышел из дома, прихватив с собой фонарь, и отправился на окраину города. Несмотря на то, что на улицах было ещё темно, вокруг было много таких же ранних пташек, как и он. Некоторые приветствовали его словами, некоторые – улыбками.

Их лица были такими же морщинистыми, как и у него, а тела – такими же дряхлыми. Это тоже помогало чувствовать себя не так одиноко.

В конце концов Кронос пересёк несколько верёвочных мостов и добрался до причала. Несколько человек уже были там, ожидая в темноте. Некоторых из них он знал ещё со времён пребывания в Доме Молодости, с некоторыми познакомился позже. Присоединившись к ним, он погасил фонарь, сел и стал смотреть на воду.

Они болтали, пока ночь доживала свои последние минуты.

Окутанная тьмой, Великая Река светилась прекрасным красным сиянием. Затем, медленно, её свет стал ярче. Болтовня стихла, старики и старухи наслаждались видом текущей воды.

Где-то вдалеке чёрная пелена, закрывающая небо, начала рябить. В её тёмных просторах появились оттенки сиреневого и лазурного. Река, казалось, загорелась, и по её поверхности разлились огненные цвета. И вот, наконец, из глубин поднялись солнца, окрасив мир в миллион оттенков алого. Отражаясь в воде, их свет был похож на распространяющееся пламя.

Кронос облегчённо вздохнул.

«Это новый день».

Прохладный ветерок ласкал их лица, а мир вокруг них был умиротворён… или, вернее, только казался умиротворённым. Конечно, на самом деле они находились в состоянии войны, но сегодня об этом можно было не беспокоиться. В противном случае Госпожа уже предупредила бы воинов города, чтобы они готовились к битве.

Группа стариков ещё некоторое время оставалась на пирсе, не торопясь уходить. Им было чем поделиться и о чём поговорить. Кронос, будучи самым молодым из них, ещё не устал слушать одни и те же старые истории снова и снова, поэтому ему уделялось много внимания.

Он слушал и смеялся, ощущая приятное блаженство.

…Но затем в это блаженство вкралась нотка замешательства.

Всё ещё поглощённый историей старухи, которая покинула Дом Молодости за несколько лет до того, как бежали остальные, он взглянул на реку и застыл, ошеломлённый.

На горизонте виднелась чёрная точка.

Это был корабль, двигающийся в направлении Падшей Благодати. Кронос слегка вздрогнул.

«Корабль… но рыбакам ещё не время возвращаться. Неужели случилось что-то плохое?»

Вскоре и другие старики заметили приближающееся судно. Разговоры стихли, и все они уставились вдаль, мрачные и напряжённые.

Затем их выражения изменились.

Таинственное судно приблизилось настолько, что они смогли различить несколько деталей: его размер, цвет корпуса и парусов, странную форму мачты…

Кроноса внезапно охватил страх.

«Это… это не…»

Судно имело изящный силуэт, но выглядело неописуемо грозно, показавшись из багрового сияния сумерек. Его корпус был помят и покрыт шрамами, а рваные паруса служили дурным предзнаменованием. Но самое главное…

Призрачный корабль был незнакомым. Он был совершенно чужим для их города и флотилии рыбацких лодок, которые Кронос знал наизусть.

Он никогда не видел, чтобы в Падшую Благодать прибывал незнакомый корабль. В прошлом, когда его родители были молоды, они принимали гостей, но это время давно прошло.

Ведь Падшая Благодать была последним человеческим городом на Великой Реке.

«О-осквернённые!»

Чей-то крик разорвал тишину, заставив стариков вздрогнуть.

Осквернённые не имели привычки путешествовать по Великой Реке на кораблях, но они были коварны и непредсказуемыми. Зловещий корабль вполне мог принадлежать отвратительным монстрам.

Но если это так, то почему Госпожа не предупредила их о готовящемся нападении? Почему свет, горевший на вершине её дворца, оставался белым?

Ледяной ужас охватил Кроноса.

«Неужели… неужели Госпожа поддалась? Нет, нет… невозможно!»

Его непочтительные мысли были прерваны громким криком. Наблюдатели в ужасе отпрянули назад, увидев тёмную тень, двигающуюся под водой.

Потрясённый, Кронос смотрел, как из волн рядом с приближающимся судном поднимается голова колоссального змея. Чешуя чудовища была чёрной, как оникс, и блестела тёмно-красным сиянием, отражая багровый свет сумерек.

«…Испорченный!»

Все жители Падшей Благодати ещё в детстве слышали легенды о Змеином Короле, поэтому увидеть, как из глубин поднимается подобная мерзость, было всё равно что наблюдать, как оживают их детские страхи.

В этот момент чёрные глаза змея обратились к пирсу. Кронос почувствовал, как его душа затрепетала, словно существо смотрело прямо на него.

А затем произошло нечто необъяснимое.

Колоссальное тело чудовищного левиафана вдруг пошло рябью, став неясным и расплывчатым. Затем оно растворилось во тьме.

Вместо него на носу приближающегося корабля появилась стройная человеческая фигура.

Тёмный силуэт вырисовывался на фоне пылающего неба, его мантия слегка шевелилась на ветру. Казалось, это был юноша с фарфоровой кожей и чёрными волосами, его глаза были темны как ночь.

Тот же тёмный взгляд скользнул по пирсу, а затем паруса зловещего корабля опустились, словно по волшебству.

Кронос тяжело вздохнул, глядя на призрачное судно. В его голове возникла странная мысль:

«Это… конец? Или новое начало?»