Текст книги "Гробница Ариэля (СИ)"

Автор книги: Guiltythree

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 101 страниц)

Глава 1276
Танец монстров

Санни был готов к битве.

Но теперь… он больше не был Санни.

Он был могучим змеем, облачённым в броню из ониксовой чешуи, с клыками, острыми как алмазы, и яростью, достаточной, чтобы испепелить мир.

Но этого было недостаточно.

После его гневного рёва Оболочка, скрывающаяся под чешуёй, превратилась в адамантиновую Мантию. Ужасающая обсидиановая броня облепила его гибкое тело, будучи лёгкой, как пёрышко, и созданной так искусно, что ничуть не стесняла движений.

Вода взмыла в воздух, когда он нырнул в глубину… в глубину, которая принадлежала ему и только ему.

«СТАРЫЙ ЗМЕЙ!»

Этот призыв вырвался из его чудовищной пасти и превратился в бессмысленный рёв.

…То, что он сделал, было одновременно просто и неописуемо тяжело.

Он погрузился в Танец Теней глубже, чем когда-либо прежде, зеркально отражая и разум, и телосложение Кошмарного Существа. До последнего момента он не был уверен, что это возможно, но тщательная подготовка принесла свои плоды.

Единственным решением было «сделай или умри».

Он провёл бесчисленное количество часов, наблюдая за Лазурным Змеем и узнавая о нём все, что только можно было узнать. Затем он растворился в тенях и проявил себя в осязаемой форме. И наконец, он призвал мёртвую тень Чёрной Черепахи, которую до этого заманил в Фонарь, чтобы та образовала могучий панцирь вокруг его хрупкого воплощения.

Форма его оболочки впервые отличалась от формы теневого изверга. Вместо Порождения Тени Санни принял форму чудовищного речного змея… форму безумного зверя, которого он боялся, которым восхищался и которого хотел убить.

Разумеется, эта Теневая Оболочка не могла сравниться с оригиналом. Ведь он был всего лишь Вознесённым, а Лазурный Змей являлся Великим Зверем. Оболочка была слабее, была менее стойкой и имела меньший размер – примерно в четыре раза меньше настоящей мерзости.

Однако она была напитана силой теней и пламени души, что давало ей мощь, выходящую далеко за пределы возможностей Вознесённого.

Кроме того, Оболочку защищала Мантия, и она была создана для того, чтобы править глубинами.

Только… был кто-то ещё, оспаривающий это правление.

Безумная ярость поглотила его разум, и он устремился вперёд сквозь воду подобно чёрному копью. Он чувствовал его… запах крови, льющейся из растерзанного тела старшего, более сильного зверя.

Но что с того, что зверь был старше? Что с того, что зверь был сильнее?

Зверя в любом случае разорвут на части его клыки.

Лазурный Змей тоже почувствовал его.

Он почувствовал огромную тень, поднимающуюся снизу навстречу ему. От неё веяло страшной силой и ужасающим безумием…

Но он не боялся.

Он не умел бояться.

Он знал только ярость и жажду крови.

Они оба – колоссальный змей, покрытый прекрасной лазурной чешуёй, и змей поменьше, заключённый в обсидиановую броню, окутанный тенями и ослепительным белым сиянием – столкнулись в воде, вызвав гигантские волны на поверхности Великой Реки.

Первое столкновение могло бы стать для него последним, если бы в последний момент он не повернул своё тело, уклоняясь от смертоносной пасти лазурного змея и ныряя под его брюхо.

Ему пришлось напомнить себе…

Что он – Лишённый Света.

Он не был бездумным Кошмарным Существом. Он не был Зверем. Он был хитёр, находчив и опытен. Он обладал отточенным боевым чутьём искусного воина и могучей душой Тирана.

Это было странно – одновременно верить всем сердцем в то, что он змей, и знать, что он нечто иное. Потерять себя в танце было слишком легко… но его Истинное Имя служило маяком, указывающим ему путь домой.

Он… Санни… понимал, что должен помнить себя, если хочет выжить. Его нынешняя форма была чрезвычайно сильной – пожалуй, не менее сильной, чем Трансцендентная форма Святого. Он чувствовал, как рушатся барьеры, мешавшие ему овладеть четвёртым шагом Танца Теней. Он чувствовал свою безграничную, звериную силу.

Но перед Лазурным Змеем эта сила была почти смехотворной. Несмотря на ужасные раны, покрывавшие тело Великого Зверя, он всё равно был бесконечно сильнее Санни.

Поэтому, чтобы убить своего врага, ему нужно было быть коварным, хитрым и рассудительным.

Кроме того, он должен был быть безумным и охваченным яростью.

…Он должен был направить свою безумную ярость и придать ей форму холодного и беспощадного клинка.

Санни извернулся змеевидным телом, увернувшись от пасти древней мерзости, и вонзил клыки в открытую рану на шее Лазурного Змея. Однако это длилось всего лишь мгновение – отказавшись от попытки вырвать кусок плоти, он разжал челюсти и через долю секунды метнулся вверх.

Он сделал это как раз вовремя – в следующее мгновение челюсти левиафана сомкнулись всего в метре позади него.

Поднимаясь из глубин, они переплелись в яростной битве. Лазурный Змей был гораздо крупнее, сильнее и ужасающе могущественнее. Чёрный змей был меньше и проворнее, он кружил вокруг ужасающего зверя и наносил ему один жестокий укус за другим.

Однако, даже не будучи пойманным в пасть левиафана, Санни получил колоссальный ущерб.

Их тела соприкоснулись, огромный участок Мантии треснул и разлетелся на части. Тени под ним завибрировали, внутренняя структура оболочки исказилась и распалась. Бурные течения, возникающие при прохождении тела Лазурного Змея рядом с Санни, замедлили его движения, и спинной плавник существа рассёк его тёмную плоть.

Его оболочка кровоточила тенями.

Его эссенция сгорала.

Его разум тонул в боли и безумии.

«Больше! Больше! Больше!»

Несмотря на то что Санни знал, что это будет стоить ему жизни, он чувствовал себя обязанным вгрызться в плоть врага и не отпускать её, причиняя ему как можно больше боли, даже если это будет означать смерть.

Разорвать на части. Сожрать. Уничтожить.

…Но вместо этого он продолжал чётко и умело уклоняться от атак Лазурного Змея, при этом атакуя с ненавистью и яростью, когда появлялась возможность.

И всё это время он вёл Великого Зверя вверх.

Наконец они вырвались на поверхность и столкнулись над водой. На небе не было солнц, а река ещё не начала светиться.

Дрожащий мир был окутан тьмой.

Со сдавленным рёвом Санни увернулся от клыков Лазурного Змея и попытался вгрызться в открытую рану на его изувеченном теле, где виднелась белая кость. Но не успел он этого сделать, как хвост бешеного зверя врезался в него, словно таран, разбросав по воздуху осколки Мантии и пронзив душу ослепительной вспышкой боли.

«Аргх!»

Санни тяжело рухнул в воду, и в небо поднялся высокий фонтан белой пены.

Лазурный Змей издал безумное рычание и бросился на него, намереваясь перекусить ненавистного червя пополам.

Но не успел он этого сделать, как две стрелы – одна чёрная, другая белая – упали из темноты и пронзили его плоть.

Святая и Нефис присоединились к битве.

Глава 1277
Четвертый шаг

Санни пришлось помучиться, чтобы выманить Лазурного Змея на поверхность, но у него была веская причина направить бешеного зверя именно туда. Даже две причины – Святая и Нефис.

Хотя ни одна из них не была способна сражаться с мерзостью в воде так, как это делал Санни, они всё же могли сыграть важную роль в битве. Нужно было только создать для них возможность.

И он её создал.

Пока Санни бился в конвульсиях от боли, в разъярённого левиафана вонзились две стрелы.

Одна была абсолютно чёрной, словно выкованной из чистой тьмы… так оно и было. Усиленная Способностями [Мантия Тьмы] и [Клинок Тьмы], а также подкреплённая Подавленным Криком, стрела Святой пронзила единственный оставшийся глаз Лазурного Змея.

Сейчас был самый тёмный час ночи, и поэтому её сила находилась на пике. Более того, сделанный ею выстрел был наделён страшной разрушительной силой зачарования [Торговец Смертью], и поэтому нанёс огромный урон.

И всё же… гигантский глаз древнего левиафана так и не был уничтожен. Он был лишь повреждён и окрасился в красный цвет, отчего бешеный зверь стал выглядеть ещё более грозным.

Санни возлагал большие надежды на этот первый залп, но остался разочарован. Впрочем, это не имело значения. Во время их стремительного подъёма он пытался расположиться с той стороны Лазурного Змея, где зверь был слеп… однако, никакого преимущества получить не вышло. Какие бы органы чувств ни использовал противник для восприятия его движений, они были совершенны и точны даже без зрения.

Его план ослепить бешеного зверя был бессмысленным с самого начала.

…Вторая стрела была белой. Её мощь была не такой значительной, как у первой стрелы, но всё же довольно свирепой.

Нефис всегда пользовалась мечом, но это было просто её предпочтение. Как Наследие, она обучалась владению всеми видами оружия, в том числе и луком. В арсенале её души имелось мощное Воспоминание в виде длинного лука, изготовленное кузнечными мастерами Валора, а также несколько зачарованных стрел.

Но даже так белая стрела едва пробила плоть Лазурного Змея, угодив в уже имеющуюся рану, где лазурная чешуя и прочная кожа левиафана уже были разорваны Тёмной Бабочкой. Повреждения оказались незначительными.

Но это было ожидаемо. Цель Неф не состояла в том, чтобы ранить зверя стрелами, её целью было доставить в его плоть чёрный яд из Горького Сосуда. Перед каждым выстрелом она смазывала наконечники стрел токсином.

Одна доза чёрного яда не сильно повлияет на Лазурного Змея, но десять, двадцать или тридцать смогут ослабить его… возможно.

Санни не ожидал, что Святая и Нефис смогут сразить бешеного зверя. Ведь все пять теней и всё пламя души усиливали его и только его – только он мог причинить мерзости настоящий урон. Но они должны были изводить и ослаблять его, чтобы Санни мог нанести смертельный удар.

Казалось, это работает.

Две стрелы не нанесли Лазурному Змею серьёзных ранений, но на секунду отвлекли его. Этой секунды было достаточно, чтобы Санни избавился от ужасной боли, вызванной повреждением души, и немного восстановил свою оболочку. Издав гневное шипение, он бросился вперёд и вгрызся в бок левиафана.

Несмотря на отсутствие вкусовых рецепторов, он мог поклясться, что почувствовал на языке солоноватый вкус крови.

Этот вкус привёл его в неистовство.

«Сожру… я сожру тебя… я разорву тебя на части!»

Забыв о боли и страданиях, Санни сжал свои могучие челюсти, пытаясь растерзать и изувечить врага. Лишь невероятным усилием он заставил себя сохранить контроль и разжать челюсти, метнувшись в сторону, чтобы не попасть в ловушку и не быть раздавленным в кольце колоссального тела Лазурного Змея.

Капля холодного страха упала в испепеляющее пламя его ярости.

«Это опасно…»

Сражение с Великим Зверем и так уже было достаточно опасным. Но принятие облика Кошмарного Существа и столь глубокое погружение в его разум и сердце – было ещё опаснее. Санни и раньше использовал Танец Теней для чтения монстров, но никогда не пытался превратиться в одного из них.

Было слишком легко потерять себя в этом состоянии – возможно, навсегда. Даже Истинное Имя не было панацеей. К тому же ему приходилось сохранять ощущение самого себя… и одновременно отрицать его.

Возможно, это… это и было четвёртым шагом Танца Теней. Способность сохранять свою личность, становясь при этом поистине бесформенным в своей душе, теле и разуме – а значит, бесконечно податливым, как и все тени.

Пока Санни ловко уворачивался от атак Лазурного Змея и наносил удары своими острыми клыками и сокрушительным хвостом, из темноты сыпались новые стрелы. Святая больше не использовала [Торговца Смертью], а пыталась утяжелить левиафана с помощью [Бремени Мира]. Нефис продолжала отравлять Великого Зверя токсином Горького Сосуда.

Однако монстру быстро надоело терпеть их атаки. Его движения слегка изменились, и в следующий раз, когда они выстрелили из луков, неожиданно поднялась высокая волна, смывшая стрелы.

Однако это дало Санни возможность нанести жестокий удар.

Обхватив искорёженную часть тела Лазурного Змея, он рванул вперёд. Острый спинной плавник впился в плоть бешеного зверя, раздирая её, словно пила. Мягкое сияние воды вдруг окрасилось в багровый оттенок.

«Умри, умри, умри… я убью тебя…»

Лазурный Змей зарычал и бросился на него, в его налитых кровью глазах горело безумие.

Вероятно, он думал о том же.

Глава 1278
Взаимное уничтожение

Великая Река пенилась и бурлила, гигантские волны вздымались из её мягко светящихся просторов и разбивались об обветренные склоны разрушающегося острова. Два тёмных силуэта – один колоссальный, другой просто гигантский – двигались по бушующей воде, сплетясь в смертельной схватке.

Санни обезумел от боли и жажды крови.

Он сбился со счёта, сколько ударов выдержало его обсидиановое, змеевидное тело. Он также не знал, сколько раз наносил ответные удары, прокусывая плоть и ломая чешую Лазурного Змея.

Его Мантия разрушалась, [Живой Камень] не справлялся со шквалом разрушительных атак, которые ему приходилось выдерживать. Грозная ониксовая броня покрылась трещинами и раскололась, обнажив блестящую чёрную чешую. Многие её сегменты были полностью уничтожены.

Заключённая в ней Теневая Оболочка также была повреждена и разодрана. На ней зияли огромные раны, кровоточащие тенями. Поначалу ему удавалось восстановить некоторые из повреждений, но возможность делать нечто подобное… теперь казалась ему такой далёкой…

Впрочем, была одна вещь, которая вызывала у Санни мрачное ликование.

Лазурный Змей выглядел ничуть не лучше него.

Тело Великого Зверя и так было гротескно изуродовано перед битвой, а теперь оно находилось в ещё более плачевном состоянии.

Закрывшиеся раны открылись вновь. Открывшиеся раны стали ещё шире и ужаснее, из них в сияющую воду текла багровая кровь. Десятки стрел торчали из алой плоти мерзости. Некоторые из них утяжеляли монстра, другие посылали смертельный токсин в его кровеносную систему.

Но глаза Лазурного Змея продолжали гореть безумием.

«Хорошо… ах… хорошо… не сдавайся, старый змей!»

Санни хотел убить ненавистного зверя, но он не хотел, чтобы эта смерть была быстрой. Нет, он хотел, чтобы агония его врага длилась вечно. Он хотел вечно рвать клыками его плоть, вечно чувствовать содрогания боли, пульсирующие по его телу, вечно слышать его мучительные крики…

«Контролируй себя!»

Вырвавшись из всепоглощающего безумия, он напомнил себе о цели. Ему нужно было как можно быстрее убить Лазурного Змея – не только потому, что его эссенция была не безгранична, но и потому, что вероятность смерти от Великого Зверя была гораздо выше, чем победа над ним.

Если имелся хоть малейший шанс, он должен был им воспользоваться.

Просто… шансов не было.

Они всё ещё не появились.

Бешеный зверь по-прежнему полностью контролировал и себя, и поле боя. Вода текла и извивалась, помогая ему и сдерживая Санни, словно послушно выполняя команды древнего змея. Даже несмотря на то, что его тело напоминало избитый труп, а разум был залит болью, Лазурный Змей с поистине безумной концентрацией оставался сосредоточенным на единственной цели – уничтожить своего противника.

Но Санни…

Санни чувствовал, что его мысли путаются, а разум колеблется.

«Я… я больше не могу…»

Впервые с тех пор, как он принял форму ониксового змея, в его сознание ворвалось холодное осознание того, что поражение возможно. Эта мысль настолько не соответствовала сущности его чудовищной формы, что Теневая Оболочка едва не разорвалась.

Он удержал свою безумную ярость и отогнал мысли о поражении.

Поражение было невозможно.

Такой вещи, как поражение, попросту не существовало.

Он никогда не проиграет… он не проиграет снова!

…Последняя мысль была немного странной, как будто она принадлежала не ему.

Скрежеща клыками, Санни проталкивал своё огромное тело сквозь враждебную воду, стремясь протаранить бок извивающегося левиафана. Он понимал, что исход битвы уже перевешивал в пользу его противника. Значит, ему нужно было сделать что-то, чтобы уравновесить чашу весов.

Но что?

Ониксовый змей бушевал, пылая безумным желанием уничтожить своего врага. Однако Санни был спокоен и хладнокровен.

Какие преимущества имелись у него, но отсутствовали у Великого Зверя?

Они оба уже были полумёртвыми. Он должен был убить врага… однако его собственная гибель казалась неизбежной.

В таком случае…

Эти два исхода не обязательно были взаимоисключающими. То, что его убьют, не мешало достижению цели. Вопрос заключался лишь во времени его смерти.

Санни был полон неописуемой, яростной решимости убить Лазурного Змея. Ничто не имело значения перед этой ненавистью и всепоглощающей потребностью… и уж тем более смерть. Всё что угодно будет стоить того, если он почувствует, как жизнь покидает истекающее кровью тело его врага.

«Взаимное уничтожение…»

Да… да, ему это нравилось.

Очень нравилось.

Это было то преимущество, в котором он так отчаянно нуждался.

Санни вывернул длинную шею, в его ониксовых глазах зажглось опасное пламя и он уставился на извивающегося змея. Великий Зверь, видимо, тоже слабел – атаки Санни и стрелы его товарищей постепенно истощали его безграничную выносливость. Мерзость опоздала на долю секунды и не успела уклониться от тарана змеиной головы Санни.

Что, наконец, дало ему шанс.

Во-первых вода.

Вода сковывала Санни, поэтому сначала нужно было вырвать контроль у Лазурного Змея. Благодаря его пониманию Великого Зверя и наблюдению за стилем боя Наева и Кровавой Волны он мог добиться господства хотя бы на несколько мгновений.

Скрутив своё могучее тело, как пружину, Санни с невероятной скоростью бросился вперёд. Он двигался особым образом, заставив мощный поток устремиться наружу и столкнуться с противоположным, созданным древним левиафаном. В месте столкновения двух потоков образовался огромный водоворот, и Санни прорвался сквозь него, не встретив сопротивления.

Во-вторых, цель.

Целью был титанический позвоночник Лазурного Змея. Санни должен был перегрызть его во что бы то ни стало. Обычно позвоночник защищали слои непробиваемых мышц, слой непроницаемой кожи и страшная броня из несокрушимой чешуи. Но бешеный зверь был изуродован и искалечен долгими неделями борьбы с мародёрами и жуткой чудовищной бабочкой.

Большие куски плоти отсутствовали, обнажая кости. В одном месте, чуть ниже головы, виднелся длинный отрезок позвоночника. Это была хорошая цель, особенно потому, что мерзость не могла использовать свои челюсти для защиты этого участка.

И, наконец, преимущество.

В битве на взаимное уничтожение Санни действительно имел преимущество. Ведь Лазурный Змей состоял из плоти, а он – из теней. Если он получит слишком большой урон, Теневая Оболочка рассыпется… но его воплощение, маленькое и спрятанное в её глубинах, может выжить.

Это был просто вопрос удачи.

Либо он будет уничтожен вместе с оболочкой, либо ему повезёт и он останется жив.

Но независимо от исхода, ненавистный левиафан должен был умереть.

«Меня это устраивает…»

Злобно рыча, чёрный змей пронёсся сквозь сверкающие воды Великой Реки и, отбросив все притязания на защиту, сомкнул челюсти на позвоночнике Великого Зверя.

Глава 1279
Бушующие волны

Санни вгрызся в позвоночник Лазурного Змея, воспламенив остатки своих сил в яростное и неистовое пламя. Из его ониксовой чешуи поднялись тени и пламя, окутав его, словно погребальный саван. Его глаза светились безумной, болезненной, убийственной злобой и леденящим душу убийственным намерением.

Его челюсти сжимались с силой, способной раздробить горы.

…Но позвоночник Великого Зверя был гораздо прочнее горной цепи. Он устоял перед его обсидиановыми клыками, отказываясь сломаться, потрескаться, или даже поцарапаться.

«Умри! Умри!»

Утопая в ярости, Санни вложил всю свою решимость, всю свою ненависть и всё своё желание в то, чтобы сокрушить несокрушимую кость. Он яростно дёргал головой вправо и влево, грызя позвоночник, как бешеная собака. Если он не мог прокусить его насквозь, то ему просто нужно было перепилить его. Если бы не получилось перепилить, он бы просто перемолол его…

Лазурный Змей должен был умереть, несмотря ни на что.

Он уже был наполовину мёртв…

Впрочем, Санни тоже.

Он почувствовал движение гигантского тела древнего левиафана и хладнокровно отказался обращать на него какое-либо внимание. Ему было уже всё равно, как этот безумный зверь попытается его уничтожить и удастся ли ему это. Санни уже отбросил инстинкт самосохранения. Бешеный зверь не мог достать его своей ужасающей пастью, а значит, не мог убить его мгновенно.

Это было всё, что ему нужно было знать.

Когда его клыки в ярости заскрежетали по позвоночнику Лазурного Змея, изуродованное тело мерзости поднялось и охватило Санни, словно тиски. Попав в эти тиски, он уже не мог выбраться… он знал это, но ему было всё равно.

Всё, что его волновало – это ощущение тонкой, неглубокой трещины, появившейся под одним из его клыков.

Позвоночник левиафана… поддавался.

«Умри!»

Когда тёмное ликование охватило его сердце, тело Лазурного Змея напряглось, сминая истёрзанную оболочку. Сила, заключённая в этом движении, не была похожа ни на что, с чем Санни сталкивался раньше. Она была поистине ужасающей.

Надавив со страшной силой, Лазурный Змей превратил мраморный панцирь Мантии в каменную пыль. Змеиное тело под ней мгновенно сломалось, ониксовая чешуя разлетелась, острые края сломанных костей пробили кожу и создали ужасные раны.

Санни ощутил ослепительную боль… но ему было всё равно.

На позвоночнике мерзости появлялись всё новые и новые трещины, распространяясь и сливаясь друг с другом, и он чувствовал, как гигантское тело его врага дёргается от боли. Он чувствовал, как под его клыками дробятся осколки костей.

Вместо того чтобы изо всех сил бороться за своё спасение, Санни яростно вгрызался в повреждённый позвоночник левиафана и продолжал неистово пытаться сломать и изувечить его.

«Посмотрим, кто из нас умрёт первым, старый змей… если ты… если ты умрёшь первым… я не против умереть вторым…»

Спинной плавник Великого Зверя без труда впился в его оболочку, рассекая её, как пила. Вместо крови из расчленённого змея потекла тьма, растворяясь и исчезая в мягком сиянии светящейся воды.

Санни сжал челюсти во всепоглощающей ярости… и наконец почувствовал, как под его укусом крошатся кости.

«Моё воплощение будет уничтожено? Или нет?»

Не то чтобы это имело большое значение…

Убить врага было единственным, что имело значение.

Остальное было совершенно неважно!

Из его пасти вырвался странный звук, наполовину похожий на безумный рёв, а наполовину на вопль агонии. Его челюсти начали медленно двигаться навстречу друг другу.

В то же время повреждения, полученные его телом, приближались к катастрофическим. По всем расчётам, его оболочка уже должна была разорваться, но Санни так глубоко погрузился в ощущение себя змеем, что его абсолютная вера всё ещё удерживала её вместе.

Он почувствовал, как тени расступаются перед острым лезвием плавника левиафана, открывая прямой путь к крошечному воплощению, скрытому в них. Смерть стремительно приближалась…

Но в то же время он почувствовал, как позвоночник Лазурного Змея наконец раскололся, а его клыки вонзились в сладкий костный мозг.

Безумный зверь забился в конвульсиях и издал рёв слепой агонии. Однако, как и Санни, он не умел сдаваться. У него на уме было только убийство, и потому тиски его тела становились всё сильнее, с неутолимой яростью сминая и разрезая ненавистного червя.

Оставались считанные мгновения, и беззащитная теневая форма Санни была бы уничтожена.

«Смерть!»

Он не знал, призывал ли он смерть своего врага или приветствовал свою собственную.

На долю секунды теневое пламя, вырывающееся из его изувеченного тела, вспыхнуло с поразительной силой. В сознании Санни всё исчезло. Осталась лишь твёрдая решимость убить врага.

Его челюсти сомкнулись с оглушительным хлопком.

…В следующее мгновение не осталось ничего, кроме боли.

Санни потерял зрение, слух, обоняние, осязание… даже ощущение теней исчезло, оставив его в пустой бездне, где существовала только агония.

Все его мысли были сожжены, а сознание изгнано муками.

«Ах… ах…»

Он не мог даже закричать, потому что забыл, как это делается.

Но, несмотря на всё это…

Он был доволен. Он был взволнован.

Он был счастлив.

«Я… я… я… убил его. Верно?»

У Санни не было возможности узнать это.

Но потом…

Словно в ответ на его слабую мольбу, знакомый голос прошептал:

[Вы убили Великого Зверя, Даэрона Сумеречного Моря].

[Вы получили Воспоминание].

Шёпот вливался в его душу по мере того, как тьма проникала в его разум.

[…Ваша тень становится сильнее].

* * *

Пока тёмный остров раскачивался под натиском яростных волн, в бушующей воде виднелись два изломанных силуэта, медленно отдаляющихся друг от друга.

У одного, гораздо более крупного, виднелась страшная рана на шее. Позвоночник был полностью сломан, а сам монстр частично обезглавлен. В повреждённом глазе левиафана, который даже в смерти был прикован к неподвижной фигуре врага, медленно угасал огонь неописуемого безумия.

Тело Лазурного Змея медленно исчезало в красивом блеске светящихся вод, погружаясь в глубину.

Другой, меньший по размеру силуэт, был разорван и истерзан до неузнаваемости. Змеевидное тело ониксового зверя было изрезано и изломано, по всей его длине зияли ужасающие раны. Казалось, он вот-вот растворится в рое неосязаемых теней…

Но прежде чем это произошло, изящная фигура в развевающейся белой тунике спрыгнула с высокого склона острова и погрузилась в бушующие волны.

Борясь с бешеным течением, Нефис, терпя боль от своего Недостатка, поплыла к ониксовому змею.