Текст книги ""Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Виктор Стогнев

Со снадобьями проще – для них Алтарная не нужна, и при удаче их можно купить, если у тебя будет доступ к высшим зельям и достаточно золота или бриллиантов. Или вдруг ты сам станешь мастером-алхимиком, желательно какого-нибудь редкого или даже эпического архетипа, вроде «рунического зельевара» или «познавшего суть». Приведу пример изготовления такого зелья. Возьмем навык «перемещение в тенях», необходимый для архетипов всяких ассасинов, наемных убийц и редких воровских архетипов. Ты не получишь этот навык, изучив книгу: в мире нет таких книг. Люди не могут размываться в тенях, как не могут и проникать через ткань – тело обычного человека к такому не приспособлено. Но есть способы это тело немного изменить. Тогда на помощь и приходит снадобье.

В первую очередь для такого снадобья необходима хорошая основа. Для «перемещения в тенях» такой основой станет кровь сумеречного монстра. Чем старше и могущественнее в их монстрячей иерархии будет это существо, тем круче получится навык. Правда, вряд ли в мире найдется человек, который выпотрошит самого лорда теней, – добавил он негромко. – В общем, после того, как кровь добыта, мастер-алхимик или зельевар приступает к работе и выдает продукт, который стоит столько, сколько ты за жизнь на ставках не поднимешь, Вилатос. И хранится совсем недолго. Кстати говоря, про зелья я лишь слышал – этот этап усиления мне прожить не довелось.

– Все впереди, – подбодрил я Глебоса.

– Разумеется, – кивнул пацан, и подвел итог разговора. – Тебе лучше учиться по книгам. У тебя неплохо получается, судя по тому, что навык оценки ты получил за час, который провел в лавке.

Мне пришлось раскрыть некоторые факты своей биографии, чтобы объяснить свои познания, и факт про оценку стал одним из них.

До трактира мы добрались без остановок, и я даже не думал о том, чтобы выплюнуть свои легкие. Пусть я и не овладел навыком бега, которому меня учил Глебос, развитие тела никто не отменял. Ах да, я теперь перешел на более качественные зелья: закупил четыре бутылька за две серебрушки. После выигрыша на ставках могу себе это позволить. Я уже накопил девяносто шесть серебряных монет, и сегодня превращу их больше, чем в двести – финальный противник Глебоса справлялся со своими соперниками гораздо быстрее. Если Глебос не хотел выделяться и затягивал поединки, пытаясь выжать максимум возможного из противника, то некий Артур, победивший в предыдущем году, делал ставку на один единственный удар. Максимум – два. И этого хватало.

Я переоделся в чистое и подвесил на пояс кошелек. На умывание времени не было – лишь на бег до арены и ставку. И это с учетом того, что меня проведет в обход очереди Глебос, который, как выступающий боец, имел свои привилегии.

Пока мы снова бежали, я думал над тем, что сказал Глебос. Изучение навыков по книгам… Не скажу, что я не думал об этом. И теперь у меня есть серебро, чтобы купить книги навыков, но здесь вылезает проблемка. Чем больше у человека навыков, тем ему сложнее получать и повышать новые. Не знаю, как Глебос в свои тринадцать владеет больше, чем десятью обычными и несколькими для архетипа, о котором молчит. Наверное, он всю жизнь только и делает, что учится.

Кстати, покупка в лавке – не единственный вариант приобрести книги навыков. Есть еще библиотека в подземелье, но туда я пока не собираюсь. Вот когда освою навык бега, который поможет мне свинтить от опасности, и куплю экипировку с артефактами, можно будет подумать о походе туда. Но не раньше.

Когда я задумался о подземельях, то решил понять, что знает о них мой маленький товарищ.

– Глебос! Ты многое знаешь о подземельях?

– Нет. Только самое общее, что там монстры и ловушки. Отец не видел смысла в рассказах о них – считал, что я никогда туда не сунусь. Зато я многое знаю о товарах и ингредиентах, которые можно там добыть.

Пожалуй, открою ему тайну, до которой люди дойдут лишь в будущем. Эта теория существует давно, но лишь спустя десять-двенадцать лет ей найдут подтверждение.

– То есть, ты не знаешь, что подземелье живое?

– Что ты имеешь в виду? – заинтересованно спросил мечник.

Всякий раз, когда я рассказывал Глебосу то, чего он не знает, он становился очень внимательным и любопытным.

– Есть теория, что подземелье обладает собственным разумом, – небрежно сообщил я. – И его единственная цель, смысл его существования – поглощать энергию наших жизней.

– Как это возможно?

– Ты же знаешь, что на некоторых уровнях за убийство боссов даются награды? Мол, чудовище охраняет сундучок с монетами или артефактами.

– Да, об этом я слышал.

– Так вот. Единственная причина у этого сундучка там находиться – это выступить поощрением за схватку. Порой награда может показаться слишком щедрой, слишком заманчивой. Подземелье подсаживает авантюристов на риск, на желание обогатиться. Оно питается энергией погибающих людей, и знает, что для авантюристов самая лучшая наживка – это деньги, слава, сокровища. Именно поэтому оно предлагает людям награды за убийство монстров – чтобы они продолжали приходить и рисковать.

– Звучит логично, – протянул Глебос. – То есть, люди, которые считают себя героями, на самом деле служат подземелью, питают его?

– Верно. И даже зная эту правду, они идут в походы снова и снова.

– Значит, чувствуют себя уверенными в собственных силах, – покачал головой Глебос. – Всегда можно просто быть сильнее и не соваться в опасные места.

– А что ты понимаешь под опасными местами? – усмехнулся я, вспоминая, как люди вообще добыли доказательство этой теории. – А если на этаж зайдет группа и направится в исследованный и безопасный уголок первого этажа, а там будет ждать босс пятого, дабы убить авантюристов и уничтожить их следы, чтобы группу объявили пропавшей? А еще слаженная группа может остановиться на ночевку в безопасном месте, а поутру вдруг обнаружит, что выходы исчезли, а дверные проемы просто заросли камнем.

– А в подземелье действительно могут появляться новые стены?

– Если какой-то механизм или существо, которое управляет подземельем, может телепортировать на этаж ловушку, монстра или сундучок с монетами, если оно восстанавливает разрушенные потолки и выращивает новые факелы на стенах, почему ему вдруг не переместить стену?

– Действительно, не подумал…

До самой арены Глебос бежал насупленный, и молчаливый – видимо, размышлял об истинном положении дел.

Мы вошли через вход для персонала и бойцов. Глебос отправился в зал, ожидать, когда его вызовут для поединка, а я же побежал к мальцу, который принимал ставки.

– Опять на Глебоса поставишь? – спросил доппель, синяк на лице которого за эти дни ничуть не уменьшился. Не знаю, как тысячи людей не видят очевидного.

– Верно. Он здесь единственный, в чьем выигрыше можно быть твердо уверенным.

Когда я развязывал веревочку на кошельке, сердце громко билось в груди, ведь ставка – огромна. Я вытряс серебро в ладони подбежавшего парнишки-помогайки, и малец прищелкнул языком, глядя на маленькую горку. Я видел, как его глаза расширяются от удивления, а затем искрят жадностью. Он облизывает губы и вопросительно смотрит на меня.

– Коэффициент два и три. Не слишком ли большая ставка? – говорит малец с иронией в голосе. – Мало ли, что можно сделать с такой суммой. Если бы я не работал на господина управляющего, я бы наверняка попытался прикарманить твои деньги.

Комментарий мне не понравился. Тут уже не намекают, а прямым текстом говорят, мол, хватит зарабатывать, малыш. Не искушай взрослых людей.

– Я учту, – кивнул я.

Серебро пересчитали и я, забрав квиток, пошел на трибуны.

Мое сердце билось все сильнее, когда я пробирался через толпу, стремясь занять наилучшее место на трибунах. Когда занимаю, бездумно смотрю вниз. На арене, которая сегодня не разбита на четыре части, мельтешат големы, но мне они не нужны. Я жду выступления мечников.

Наконец мое терпение вознаграждено: на арену выходят двое. Артур, безжалостный чемпион прошлого года, изрезанный старыми шрамами мужчина и Глебос, мой верный товарищ, который уже изрядно приумножил мой капитал. В руках воины держат массивные двуручные мечи.

Народ на трибунах кричит, свистит. Возгласы и рев достигают вершин арены, заглушая распорядителя.

И вот соперники расходятся по сторонам, оглушительно звучит гонг, и мечники рвутся друг к другу, двигаясь на запредельных скоростях.

Когда начинается схватка, сердце мое колотится, будто бешеное. Оба мечника демонстрируют мастерство – обмениваются мощными и быстрыми ударами, заставляя нас задержать дыхание. У меня захватывает дух, когда они чередуют поражающие и защитные приемы, словно танцуя на поле битвы.

Но меч Артура летает чуть быстрее. И пробить его защиту у Глебоса не выходит – мечник опытнее, сильнее. Глебос бьет дважды, чтобы проверить защиту мечника, но оба раза Артур отбивает меч так сильно, что двуручник едва не вылетает из рук подростка.

Глебос сражается на пределе своих сил. Я знаю, что пацан невероятно умел, силен и быстр, но этого не хватает. После двух минут жесточайшего обмена ударами Глебос начинает уставать, и все больше защищается. Изначально народ на трибунах поддерживал бойцов едва ли не равным количеством выкриков, но теперь люди чаще восхищаются связками атак Артура, а Глебоса освистывают и проклинают, когда его удары не доходят до соперника. С утра я был уверен, что Глебос обязательно победит, как и в моей прошлой жизни, но теперь и сам в этом не уверен. Может, он должен был тренироваться эти два-три дня, достичь нового ранга в мастерстве, а мое появление изменило эту реальность?

А на кону – куча серебряных монет.

Я едва ли не грызу ногти, видя, как пацан отступает, с трудом удерживая на весу меч.

– Почему ты не используешь техники⁈ – не выдерживая, кричу я. Но Глебос не слышит и едва успевает отражать удары.

Техник все нет. Почему Глебос не использует Гнев небес, я еще могу понять, а вот почему не швыряет те энергетические удары?

Артур разошелся – оставил защиту, и принялся бить широкими рубящими ударами. Глебос уже не принимал их на меч – уворачивался, семенил, передвигаясь по арене спиной вперед, но все это на пределе сил – иной раз его голова расходилась с лезвием буквально на пару сантиметров. Оба мечника взмокли, лицо Артура покраснело, он яростно произнес что-то, и пошел на пацана.

Глебос собрал оставшиеся силы, и поднял клинок. Убегать он не собирался.

В обмен ударами каждый вкладывал всю мощь. Оба выбились из сил, и теперь не уклонялись, а лишь защищались и по очереди рубили друг друга. Вот бьет Артур, и Глебос едва отводит страшный удар меча. Бьет Глебос, и кривится Артур – видимо, от удара отсушило пальцы. Вновь бьет Артур, и Глебос ровно так же отводит меч – в самый последний миг. Снова бьет пацан, и Артур перехватывает меч левой рукой, встряхивая кисть правой. Вновь бьет, и Глебос едва отводит. Равно как и предыдущие удары.

Да он просто играет!

Между тем трибуны взрываются. Люди вокруг кричат, воют, восхищаясь ударами, которые настолько мощны, что кажется, будто сами стены арены трясутся, когда сталкиваются мечи.

А когда последний удар выбивает меч из рук Артура, народ взрывается от ликования. Артур медлит, но все-таки поднимает руки, сдаваясь. Меня поглощает общее безумие, и я кричу так громко и долго, что голосовые связки уже хрипят.

– Глебос – новый чемпион! – ревут трибуны.

Восторг захлестывает меня. Глебос – новый чемпион! Я прыгаю от радости вместе со всеми, кто болел за подростка, и вместе с ними скандирую «Глебос! Глебос!». Этот день запомнится мне навсегда: именно сегодня мечник сделал мне волшебный подарок, превратил мое серебро в полноценную золотую монету!

Засыпав в кошель серебро, сверху я кинул золотую монету, наслаждаясь звонким звуком удара металла о металл

Но жадность моя на этом не закончилась. Если всего полчаса назад я планировал последовать совету мальчишки, что принимал ставки, и больше на арену не приходить, то теперь меня колотило от возбуждения. Золотую монету можно превратить в две на полуфинале, а там, глядишь, пацан захочет и в других соревнованиях поучаствовать! Две превратятся в четыре или пять, те – в восемь, а там и до десятки, необходимой для поступления в Гильдию, рукой подать!

Пацан, как и прежде, ждал меня у выхода с арены.

– Молодец! – на пару секунд схватил я Глебоса за плечи. – Ты уже думал, будешь ли участвовать в соревнованиях после полуфинала? Я слышал, там копейщики начнут биться и будут до конца недели. Или, если хочешь – в лучники иди! Я уверен, ты из лука тоже точно стреляешь.

– Мне льстит твоя радость моим успехам, но я никуда не собираюсь, – слабо улыбнулся пацан, и приподнял тощую котомку. – И полуфинал меня не интересует. Я выиграл артефакт, который мне требовался, и вряд ли задержусь в городе надолго.

Так беспощадно мои ожидания никто не обламывал. Даже глаза защипало.

Я вздохнул, и покачал головой, прощаясь с мечтами, где я в четырнадцать лет становлюсь Архитектором големов. Монеты придется копить долго и упорно. Возможно, годами. Жаль, что так происходит. А еще – жаль, что Глебос уходит. Я бы не отказался потренироваться под его контролем месяц-другой.

Глава 11

– Предупреждал меня дядюшка Бу, что я на очередной прогулке по лесу столкнусь с чем-то таким, – пробормотал я, осматривая изувеченное тело.

В этот раз я отправился в чащу один. У Глебоса нашлись свои дела: пацан сидел в комнате, медитируя над артефактом, который он выиграл на соревнованиях мечников. Я же не захотел тренироваться на заднем дворе, отрабатывая показанные Глебосом удары копьём и кинжалом, и решил прогуляться по лесу в поисках гоблинов – шипы, которыми я плевал в старые доски, со временем ломались, и приходилось добывать новые.

На труп упокоенного зомби я наткнулся десять минут спустя. Тело было изувечено до неузнаваемости: зубы выбиты, кисти отрезаны, но кроме этого кто-то изрядно повеселился: тело и лицо убитого были изувечены сотнями ударов. Судя по ранам, тут поработала глефа.

Кем бы ни был неизвестный убийца, он здорово потрудился. И ладно бы над каким-нибудь гоблином или орком, тех не жалко: монстров вообще полный лес, бери – не хочу, но тело принадлежало человеку.

Слизь на обрубках рук и на ранах не засохла: значит, упокоили мертвеца максимум часа два назад. А может, и минут пятнадцать.

Прежде я не встречал в лесу человеческих тел. Любое убийство, особенно – очень жестокое, когда убийца забирает вещи, потом ждёт, пока мертвец оживёт и рубит ему кисти, выдёргивает зубы – это повод выделить на поиски мрази карательный отряд во главе с хорошим поисковиком.

Я бы вот тело спрятал. Закопал бы – в здешнем лесу никто не найдет чужую могилу, либо утопил. И если убийца не идиот, он поступил бы так же. Что ему могло помешать?

А помешать ему мог шорох чужих шагов. И спугнуть мразь мог я. В таком случае, убийца засел где-то рядом – прячется среди деревьев и жаждет продолжать свою кровавую работу, только уже над другим человеком.

Когда я дошел до этой мысли, то даже не пошевелился, по-прежнему с задумчивым видом осматривал тело, играя роль туповатого паренька-авантюриста, который, вместо того, чтобы бежать к страже на воротах, играет в сыщика. В прошлом я не слышал, чтобы какой-то сумасшедший охотился на людей, превращал их в зомби и отсекал кисти рук. Любой алхимик или торговец из тех, кто покупает куски мертвых гоблинов и орков, с первого взгляда опознает человеческую кисть и сдаст убийцу страже, и власти с радостью сожгут мерзавца на центральной площади, а если этого не произошло, значит, этот убийца заботится об уликах, и, наверное, увлекается алхимией сам.

Если убийца рядом, он не позволит мне добежать до ворот. А если он уже успел уйти, спешить тем более нет смысла.

Я внимательно прислушался, но вокруг было тихо. Пробежал взглядом по хвое, но следопыт из меня плохой – следы схватки я видел повсюду, но найти направление, в котором ушёл убийца, не выходило. Ничего страшного – если всё сложится так, как я думаю, он найдёт меня сам.

Итак, из минусов: возможно, на меня нападёт вооруженный глефой алхимик, который уже расправился с человеком, а значит, сам по себе не слабый. Но вряд ли он будет с кем-то в команде: не думаю, что даже в таком большом городе одна психически нездоровая мразь нашла бы себе такую же в пару. Подонок будет один – это уже плюс. Разок полоснуть его в спину отравленным стилетом, и больше не нужно.

Я вынул из пояса для зелий бутылёк с ядом, откупорил его и полил стилет, в любую секунду ожидая нападения, но его не последовало. Теперь я вооружен куда лучше, чем пару секунд назад. Наконечник копья уже отравлен – его я намочил ядом на входе в рощу.

Теперь остаётся бежать. Как можно резче рвануть в любую сторону, дождаться, пока противник выдаст себя, и прыгнуть ему за спину.

И я побежал, больше всего жалея, что техника бега до сих пор мне не даётся. Первые секунды я слышал лишь хруст и треск ветвей под своими ногами, но не успел обрадоваться, как затрещало еще и позади.

– Мальчик! – заорал кто-то из-за моей спины. – Мальчик, погоди!

– Я же говорил, он один! – ответил другой голос.

Я обернулся и увидел двух преследователей.

Молодые, лет двадцати, в обычной одежде, разве что грязной. Это плохо – таскай они на себе железки, я бы смог посостязаться с ними в скорости. У одного – окровавленная однолезвийная глефа, другой безоружный, разве что из ножен на поясе торчит рукоять ножа. Кричал именно он.

Черт! Двух противников я не ожидал…

Сердце подпрыгнуло и заколотилось бешено, будто пытаясь вырваться из тесной грудной клетки. Первая мысль – бежать! Но куда я убегу от двух взрослых авантюристов? Даже просьба остановиться прозвучала не потому, что догнать меня не смогут – они просто не хотят тратить на погоню силы и время.

Я остановился.

– Молодец, вот так, – растопырил ладони безоружный, и оба перешли на шаг, подходя ко мне с обеих сторон. – Слушай, мы просто…

– Мы хотим поговорить, – перебил второй мерзавец, но прозвучало не убедительно – тот, кто держит глефу двумя руками в положении, из которого получается страшный рубящий удар, вряд ли собирается просто поговорить.

– То, что ты там увидел…

– О таком нужно докладывать страже, – сказал я, подбирая удачный момент для нападения. Но момент не подбирался – оба внимательно смотрели за мной. Сойти за обычного пацана у меня уже не получится: испуганный и придурковатый вид портят копье в левой руке и стилет в правой.

– Разумеется, нужно, – кивнул тип с глефой. И мы обязательно…

Не дожидаюсь, пока он закончит – прыгаю ему за спину и полосую кинжалом по шее. Есть! Сразу разворачиваюсь и бегу в сторону.

– Ах ты… Он меня ранил!

Подонок с глефой оборачивается, бежит за мной. Мы наворачиваем пару кругов между деревьев, пока второй стоит на месте. Наконец падает глефа, а потом и ее хозяин.

Кинжал входит в ножны, а я перехватываю древко копья двумя руками. Время заняться вторым.

– Пожалуйста, заклинаю тебя всеми богами, не трогай меня! – заверещал тот, когда я пошел в его сторону. Трус даже не вытащил нож – отступал спиной вперед, и с ужасом пялился на окровавленное лезвие. Я сделал выпад копьем… И то прошло мимо трусоватого подонка – тот взвизгнул, отшатнулся и копье едва зацепило его рубаху. Даже не порвало – скользнуло по ткани.

– Нет-нет-нет, не бей!

Я прыгнул вперед, послал вперед наконечник копья, и…

И трус каким-то плавным движением перехватил древко копья рядом с наконечником, рванул его на себя, а потом – отпустил и резко скользнул в сторону. Все его движения произошли едва ли не мгновенно, и вот я вскакиваю с земли, пытаясь понять, что произошло.

И только тогда подонок выдернул из ножен клинок, подкинул его – я заметил какие-то руны на лезвии – и резким движением, настолько быстрым, что его рука размылась в воздухе, швырнул нож в грудь парализованного товарища.

– Ты думал, что он опаснее меня? – насмешливо спросил противник спокойным голосом, из которого разом пропали плаксивые нотки. – Да мне даже оружие не требуется, чтобы тебя убить.

Пальцы убитого обладателя глефы дрогнули. Я завороженно смотрел, как растут ногти на трупе, как они становятся все толще и толще, и уже перерастают когти Виктора Крида из «россомахи». Почему этот идиот ничего не предпринимает?

– Ты, наверное, подумал, что Аларм вымещал на мертвеце злость? – оскалился алхимик, и зубы, длинные, тонкие, как иглы, не могли принадлежать нормальному человеку. – О нет, Аларм тренировал навыки обращения с глефой. А теперь он будет очень, очень зол на тебя за то, что ты его убил, мясо.

Мертвец шевельнулся и утробно заурчал. Я ждал, что тот увидит «напарника» и расправится с ним, но мертвец сел и сразу же нашарил глазами меня, будто не слышал и не видел стоящего рядом человека.

– Но как⁈ – воскликнул я и попятился. – Люди не могут управлять мертвецами!

– Человек ко всему приспосабливается. А если ты еще и алхимик, то спектр возможных изменений становится еще шире, можно даже стать не совсем человеком. Жаль, мой напарник не дотянул до костяного рыцаря, – с сожалением заметил некромант. – Но вдвоем вы будете полезнее, чем прошлый мертвец. Как говорится, старый зомби стух, ищи новых двух.

Я развернулся и рванул вперед с такой скоростью, какую только мог развить. Копье я выбросил сразу, зато стилет выдернул из ножен и крепко сжал в руке – тот стоит столько, что я его не брошу, даже если зомби будет отгрызать мне руку.

Мертвец двигался медленнее меня, но это ненадолго – скоро нежить освоится в новом теле, и тогда я не смогу с ним справиться. Это не орки, которые хотят посмеяться над человечком, который дрожит в яме, это мертвец без порезанных сухожилий, и он гораздо опаснее. Будь я в прошлом теле, разобрался бы с мертвецом за пару секунд, но увы, та жизнь прошла.

Да еще и некромант этот!

Я попытался успокоиться и припомнить порядок медитации, который описывал мне Глебос. Все эти вдохи, движение энергии по телу…

Сзади басовито рыкнул зомби, добавляя мне прыти. Я бежал и раз за разом прогонял в памяти слова Глебоса – где именно должна течь воображаемая энергия, ее скорость, как фигуры и потоки должны сплетаться с другими…

Зомби здорово отвлекал, но я лишь бежал быстрее.

Меня может спасти только техника бега. Если залезу на дерево, то эта когтистая тварь меня оттуда достанет. Вероятность наткнуться в лесу на других авантюристов не нулевая, но довольно низкая. На двух я сегодня наткнулся, и, скорее всего, исчерпал лимит.

Я вспоминал рассказанное Глебосом с таким усердием, с каким никогда ничего не делал. Я настраивал движение энергий в теле так тщательно, как мог, синхронизировал с движением ног, но ничего не выходило. Я даже богов молил бы помочь мне, если бы они были живы, но эти мертвецы, в отличие от личей и призраков, не отвечали.

Первый удар я скорее предвидел, чем заметил – зомби зарычал над ухом, и я бросился в сторону. Лапа разорвала воздух, а я уже снова бежал к опушке.

Во второй раз мертвец рыкнул раздраженно, и я снова прыгнул вперед и вбок, уворачиваясь от когтей, но полностью уклониться не смог: лапа полоснула по плечу, раздался треск кожаной брони, и накрывший меня вслед за этим ужас оказался настолько сильным, что вымел из головы все мысли о беговой медитации.

Только энергия из тела никуда не делась. Попытка посмотреть на себя «изнутри» показала, что узор энергий словно сломался на десятки кусков, как детская башенка из кубиков. Что-то растворилось, но части фигуры уцелели и с потоком энергии переместились в голову. Получившийся конструкт завертелся, двигаясь совершенно иначе, чем советовал Глебос, но какой-то результат это дало: мир вокруг стал вязким, как кисель. Каждый шаг давался мне медленнее и тяжелее, будто мне на плечи накинули пару десятков килограмм, и загнали глубоко под воду, на илистое дно.

Двигаться быстрее я не стал – зомби по-прежнему находился в паре шагов за мной, но в этом замедленном восприятии мира у меня хватило времени, чтобы заметить прыжок монстра и увернуться. Я оттолкнулся от земли, до боли напрягая мышцы, и полетел в сторону, пропуская мертвеца мимо. И пусть он по-прежнему двигался чуточку быстрее меня, за время падения я успел придумать, что мне делать. Бежать к воротам, уворачиваясь от мертвеца, идея отличная, но лучше уж расправиться с преследователем, пока меня не выбило из этого состояния.

Я приземлился на ноги, но сразу добраться до мертвеца не смог: инерция мягко толкнула меня вперед. Пришлось пройти пару шагов, забирая вбок. Двигался я по-прежнему как сквозь воду, только теперь стал привыкать к этому состоянию.

Зомби стоял на четвереньках: он уже повернулся в мою сторону, и теперь медленно разгонялся, не сводя с меня подернутых поволокой глаз.

Я, медленно передвигая ногами, вытянул в сторону правую руку с зажатым стилетом. Мне нужно всадить металл в глазницу мертвеца, повредить его мозг, чтобы он перестал двигаться, и вместе с тем не попасть в его лапы, если он останется жив после удара.

Когда я подошел достаточно близко, мертвец дернул рукой, но я разминулся с когтями буквально на сантиметр, изо всех сил напряг руку, бросая кисть с клинком вперед, и… и в самый последний момент мертвец потянул голову вверх, пытаясь отвернуться от летящего кинжала. Это не помогло ему избежать удара, но вместо того, чтобы войти в глазницу, клинок ткнулся кончиком лезвия в кость скулы. И остановить я его уже не мог – инерция влекла оружие вперед.

Я смотрел, как натянулась и лопнула гнилая кожа. Клинок медленно вошел в рану, наткнулся на скуловую кость. Звук хруста совпал с ме-е-едленным стоном зомби. Чтобы не впечататься в стоящего на карачках мертвеца, я отпустил рукоять погружающегося в рану клинка и с трудом оттолкнулся от земли, под углом забирая влево. Инерция потащила меня дальше, но от лапы, которую поднял мертвец, я увернуться успел.

Чтобы оценить последствия своих действий, мне пришлось потрудиться. А когда я наконец обернулся, увидел, что мертвец лежит на земле и не двигается. Клинок вошел в кость по гарду. Думаю, вошел бы по рукоять, если бы не уперся гардой – ее вдавило в мертвую плоть, как скрепку в разбухшую бумагу.

Я перестал поддерживать конструкт навыка, и перешел в реальный мир. Тело разом стало легче, но меня все равно шатнуло. В ушах загудело, в голове поселилась непонятная слабость. Виски пронзило болью, и правый глаз подернулся какой-то мутной пеленой, проморгаться от которой не получалось. Радовала лишь царапина на плече: мертвец легко порвал броню, но коготь лишь скользнул по коже. Даже заражения не будет, только нужно обработать рану, как попаду в трактир.

Первым делом я попытался достать стилет. С первого раза вытянуть его не получилось – клинок надежно засел в черепе мертвеца, пришлось расшатывать его и тащить. Клинок противно скрежетал, в черепе хлюпало, чавкало, но самым мерзким было другое. Стилет погнулся.

Я вызвал на оружие оценку, и едва не заорал от ярости. Мой драгоценнейший клинок, мое сокровище больше не опознавалось. При попытке использовать на него оценку я не получал абсолютно никакого отклика.

Моя душевная боль была размером с ехидство Глебоса во время тренировки. Я мог использовать его гораздо дольше, мог продать за пару золотых и приблизиться к обучению в Гильдии. Теперь же зачарование слетело, а материал… Кажется, тувинский металл. За него я могу получить разве что пару серебряных монет. Гадство!

Обыск слегка подсластил пилюлю: на поясе мертвеца висел кошелек, чудом не потерянный нежитью во время забега. В кошельке была горсть меди, но мелькнуло и серебро. Все равно слезы, но хоть что-то. Чертов мертвец! Чертов некромант!

Я выдернул из тела нож и использовал на него оценку.

Нож некроманта.

Магический предмет необычного ранга.

Описание: непримечательный нож скрывает хороший навык.

Навыки:

Мертвая марионетка. Для активации необходимо убить разумное существо, вонзив этот нож в сердце. Пока нож в теле, позволяет руководить мертвецом.

Интересно, насколько черным должен быть рынок, чтобы я смог продать там такую штуку?

Хотя о чем это я. Клинок заберет стража, как только разберется, что здесь произошло. Как по мне, лучше поручить разбираться с некромантом людям, которым за это платит город, чем ходить с клинком и каждую минуту оглядываться.

Вторая мысль, посетившая мою многострадальную голову, была о другом: если некромант видел, как я расправился с его игрушкой, он на всех парах летит сюда.

Поэтому я сунул клинок в пространственную сумку, затянул горловину рюкзака, где она лежала, отмахнулся от запоздалого сообщения о новом навыке и побежал к городу. Хотя «побежал» – слишком громкое слово. Схватка и примененные навыки не прошли даром: через лес я скорее ковылял. Ноги спотыкались о засохшие ветки, цеплялись за корни, каждый вздох отдавался болью в правом боку, но я не мог останавливаться. Если я не успею добраться до стражи, непонятный враг со странными способностями нагонит меня. Поэтому я двигался, игнорируя боль и усталость, шум в висках и боль, что пронзала мою голову, стоило мне сделать слишком резкий шаг.

Я не знаю, как долго я бежал. Просто в один момент зажмурился от солнца, и понял, что уже минут пять назад преодолел опушку и теперь бегу по холмам. Но остановился, лишь когда добежал до стены у ворот. Там я прислонился к холодной стене и отдышался.

Вокруг меня было тихо, а люди, которые еще разговаривали, оборачивались, клали ладони на мечи и сразу замолкали. Стражник, возле которого я стоял, пялился на меня нечитаемым взглядом, а потом сказал:

– У тебя глаз кровит, пацан. Да и сам ты на нечисть какую-то похож. Перенапрягся на тренировке?

– Нет, – коротко ответил я, пытаясь отдышаться. – В лесу…

А что, собственно, в лесу? Некромант? Так меня, наверное, на смех поднимут.

– Кто-то убил человека, дождался, пока тот восстанет, затем отрезал ему кисти и выбил клыки. Я спрятался, ждал, пока он уйдет. Страшно было.

– Так, – разом посерьезнел стражник. – Пошли-ка в караулку, там расскажешь. Зови меня Сержантом.

И завертелась суета. Мужик, которому до того нравилась его должность, что он обратил ее в прозвище, задал пару вопросов насчет моего пути.

– Он убил двоих, первого разделал, а второй побежал за мной, и я его убил, – сказал я, на случай, если они доберутся до убитого мной зомби с целыми кистями и решат, что мне почудилось.

По моим следам отправилась группа стражи, что прохлаждалась в караулке. А потом Сержант выспросил у меня детали произошедшего. Я, пока бежал, даже не думал составить стройную версию, которая исключила бы некромантию, и теперь рассказывал факты путано, на ходу подменяя один другим. Не стал говорить о способности замедлять время, и про парализацию тоже не сказал. По моему рассказу выходило, что мужик убил одного человека, распотрошил его, а потом подошел к другому, который лежал и не двигался, и загнал ему ножик в грудину. И я выбрал именно этот момент, чтобы сбежать. Причем мужик не отходил от мертвеца и за мной не гнался, лишь орал, что умру уставшим. К моему счастью, Сержант тоже не был мастером допросов, и на нестыковки не обратил внимания. Единственное, на что он обратил внимание, так это на факт, что мертвец мужика не трогал.