Текст книги ""Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Виктор Стогнев

Соавторы: Виктор Стогнев,Кирико Кири,Квинтус Номен,Петр Блэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 351 страниц)

Глава 132

– Я… прошу прощения, что ты хочешь? – переспросила Катэрия.

– Пощупать твою грудь.

Она стояла напротив меня и молчала, удивлённо хлопая глазами, будто не могла поверить в то, что только что услышала. У неё даже немного рот приоткрылся, будто она хотела что-то сказать, но так и зависла.

– Это довольно-таки… э-э-э… необычная… просьба, знаешь ли… – наконец медленно протянула она, хлопая глазами. – Я поняла, но…

– Ты против? Если да, то хорошо. Прост я думал, что раз мы в будущем будем мужем и женой…

– Я… да и… – она тряхнула головой. – Нет, это не проблема, но… так неожиданно… мягко сказать…

– Тогда могу я пощупать твою грудь?

– Ну ты можешь, да… я… просто… удивлена… – Катэрия явно занервничала.

Знаешь, я тоже занервничал, друг. Это было столь внезапно, что я даже вставить какой-либо комментарий пошлый не успел.

Когда я подошёл к ней, Катэрия заметно напряглась. Она смотрела мне в глаза, будто пыталась разобраться с тем, кого видит перед собой. Я медленно протянул к ней руки, после чего коснулся пальцами ткани. Немного надавил и почувствовал под тканью уже её бюстгальтер. Хотя странно, что она его носит, ведь грудь у неё небольшая.

Не, ну по сравнению с Марианеттой, да. И ты ей это в лицо скажи. Хочу посмотреть на её реакцию.

Я осторожно надавил ещё сильнее, и через плотную ткань наконец пальцами почувствовал мягкость. Катэрия глубоко вздохнула, но ничего не сказала. Моя ладонь легла на её грудь полностью, и я осторожно сжал мягкую выпуклость.

Ноль реакции. Мягко и мягко, как бы я ни сжимал, я не чувствую… Хотя я не прав, чувствую что-то внутри, такое странное ощущение, как какое-то воодушевление. Каждый раз, когда ладонь сжимается на её груди, и чувствует ответную мягкость, небольшая реакция есть.

Я отнял руки от груди Катэрии.

– Доволен? – с невозмутимым лицом спросила она.

– Извини.

– Ничего страшного, – тряхнула она головой. – В конце концов, мы жених и невеста, скоро будем мужем и женой.

– Я могу потрогать голую грудь?

– Э-э-э… – Катэрия опять подвисла, но проморгалась и чуть подалась вперёд. – Зачем?

– Мне интересно.

– Интересно пощупать мою грудь?

– Да.

– Я… это… нет, ну ты можешь, конечно, мы ведь помолвлены и скоро… – ей тяжело собраться с мыслями. – Поэтому…

Её пальца медленно начали перебирать пуговицы на её блузке, расстёгивая их одну за другой. Катэрия слегка заалела, было видно, что она смущена, однако молча и без каких-либо колебаний она расстегнула блузку. Осторожно сняла и бросила на кровать.

Её руки то и дело будто пытались прикрыть её белый лифчик. Ещё мгновение посомневавшись, Катэрия выдохнула и завела руки за спину. Осторожно расстегнула, неуверенно схватилась за лифчик, который начал спадать с неё и вновь взглянула на меня. Теперь передо мной была не спокойная и рассудительная строгая девушка, а стесняющаяся девчонка.

Вывели её на чистую воду!

И вот она опустила руки.

Её лифчик просто спал вниз, оголив небольшую выпуклую. Это были просто два аккуратных холмика с тёмными бугорками.

Да, смотреть на грудь не то что интересно, но я чувствую определённое удовольствие от взгляда на неё. Будто наблюдаю что-то действительно красивое. Давление поднимается, лицо начинает гореть, а сердце набирает обороты, будто в предвкушении чего-то.

Катэрия стоит по стойке смирно, прижав руки к телу по швам. Когда я протягиваю ладонь вперёд, её руки рефлекторно двигаются, чтобы прикрыться, но она удерживается и просто стоит ровно.

Я касаюсь её кожи кончиками пальцев, и её грудь тут же покрывается мурашками. Она едва заметно вздрагивает, но тут же гордо поднимает голову и смотрит на меня, будто бросая вызов. Но я смотрю на грудь, пытаясь разобраться с чувствами.

Мне всегда говорили, что решить проблему можно, лишь столкнувшись с ней лицом к лицу. Поэтому и побороть нападки возбуждения, которые мешаются мне, возможно, можно лишь почувствовав их в полной мере.

Ты бы меня спросил тогда, дружище. Подрочи, и всё пройдёт.

Я приложил ладонь к её груди. Кожа совсем нежная, очень гладкая и приятная на ощупь. И если сдавить, то чувствуется приятная упругость. Её не сравнить упругостью от подушки или поролона, совершенно другие ощущения. И эмоции совершенно другие.

Я сжимаю её грудь чуть сильнее, пытаясь понять, что чувствую, почему чувствую и от чего это исходит. Приложил вторую ладонь к груди, и эмоций стал в два раза больше. Мысли тут же начало заволакивать возбуждением и похотью. Я сейчас не думал о сексе с ней, нет, но и трезво мыслить не получалось. Всё было просто сумбурно.

И мягко. Очень мягко, когда ладонь сдавливает грудь. Нежно, что сложно описать, а если поводить ладонью по груди, то желание сжать её возникает само собой, как какой-то давно забытый рефлекс…

Катэрия хихикнула в кулачок. Я вопросительно взглянул на неё.

– Ты похож на большого ребёнка, который открыл подарок и увидел что-то удивительное и заветное, знаешь?

– Не знаю.

– Первый раз грудь видишь?

– Нет.

– А трогаешь?

Я не помню, чтобы трогал до этого.

Марианетта.

Не считается, так как я выскочил до того, как понял вообще что-либо. Трогал у Катэрии, но не помню ощущений. А сейчас вот испытываю их.

– Возможно, не в первый, но это не точно, – ответил я.

– Странный ты, знаешь об этом? Будто человек с двумя противоположностям, – Катэрия приложила к моей щеке ладонь и чуть склонила голову, глядя мне в глаза. – Всегда серьёзный и будто готовый к любой неожиданности, но местами как ребёнок, который познаёт мир. Опыт и при этом неосведомлённость об окружающем мире.

Она прижала второй рукой мою ладонь ещё сильнее к своей груди, подалась вперёд и поцеловала меня в губы. Коснулась своим достаточно плотно, чтобы я мог прочувствовать мягкость и нежность. От этого сердце забилось ещё сильнее, а лицо горело как при высокой температуре. Хотелось её прижать к себе. Странное, ничем необоснованное желание.

– Ты ведь меня не любишь? – спросил я.

– А должна?

– Мне казалось, что для девушек это обязательный фактор.

– Видимо о девушках ты знаешь исключительно из женских романов, Грант. Любовь – это абстрактное понятие, а нам достаточно и простой симпатии. Вот я чувствую определённую симпатию. Как, судя по всему, и ты. А этого вполне достаточно, чтобы найти общий язык, – ответила Катэрия. – Более того, в той ситуации, в которой мы находимся, это наилучший из вариантов.

– Наилучший?

– А лучше быть совсем безразличными или даже врагами? – спросила она, изогнув брови. – Я вот в любовь не верю такую. А ты?

– Тоже.

– Видишь? Мы единогласны в этом, а значит не будем строить иллюзий.

Мне было интересно испытать ещё одну вещь, которая пришла мне на ум и буквально требовала её исполнить. Прожигала навязчивой мыслью сознание. Я осторожно опустил руки, ей на талию, после чего опустил ниже на круглые ягодицы и сжал, прижав Катэрию к себе. Она негромко ойкнула.

Нет, ягодицы мягкие, в них рука утопает куда больше, но они и более плотные, чем грудь. А ещё, когда она прижимается тазом ко мне, то эффект от возбуждения становится ещё больше. Такое странное и приятное чувство…

Я отпустил Катэрию и сделал пару шагов назад.

– Наигрался?

– Скорее почувствовал, – ответил я.

– Ну, видимо для тебя это было действительно важно, – спокойно ответила она. – А теперь выйдешь и дашь мне переодеться?

– Я же видел тебя уже голой.

– Ты не понимаешь, это другое, – замахала Катэрия рукой, будто говоря мне «кыш-кыш».

Я ещё раз окинул её взглядом, но уже полностью с головы до ног. В юбке, но с голым верхом она выглядела совершенно по-другому. Не так, как если бы была одетой. Странно, да? В одежде и без неё она выглядит совершенно по-разному, едва ли не как два разных человека.

Но я всё же отвёл взгляд.

Утолил своё любопытство?

– Да, – ответил я в пустоту коридора.

Вот так и скатываются в ересь.

– Это был лишь технический интерес. Я просто открывал для себя новое и утолял любопытство, чтобы на будущее знать, как с этим бороться.

Я тебе говорю, совет на века, спасший миллиарды мужчин от необдуманных поступков. Подрочи, и всё пройдёт.

Даже не подумаю. Помимо того, что это уступки собственной тёмной стороне, на которую и давит хаос, мне претит заниматься подобным, когда за мной будет наблюдать Тень.

Вот мне делать нечего, как на дрочащего мужика смотреть. Фу-у-у… буэ… меня аж выворачивает от такой мысли.

Я возвращался к делам, которые никого ждать не собирались. Сегодня вечером Катэрия собиралась отправиться на встречу со своей сестрой. Возможно, если получится. Я даже сопровожу её до места встречи, если нам будет по пути. Сегодня меня тоже были планы, но коварные и по поводу Лорье, которые я собирался привнести в жизнь.

Я знал, что мои нападки не подкосят их, что этого слишком мало, однако и расслабляться им давать было нельзя. Такие мелочи всегда складываются во что-то большое, и маленький террор, который происходит неожиданно медленно и верно подтачивает любую крупную машину. Рано или поздно оно выведет их из равновесия, заставив сделать ошибку. И если сейчас всё удастся, то случится это куда раньше, чем я даже мог подумать.

Но надо проверить наш корабль, насколько с ним всё плохо. Очень хочу верить, что ещё несколько полётов он выдержит. Я двигатель варил-переварил уже полностью, и там попросту не осталось целого места. Это как ставить заплатки на рваную одежду, когда просто не остаётся возможности штопать дальше.

И едва я приблизился к нему, как услышал странный звук. Странный, хлюпающий подвывающий звук, будто где-то пробило трубу, и сейчас под давлением выходит воздух. Но он был точно не механического происхождения.

Я нахмурился, замерев на месте и оглядевшись…

Успокойся, это ребёнок плачет.

Ты откуда знаешь, как плачет ребёнок?

Уж знаю.

Но… да, прислушавшись, я понял, что это плач. Причём я знал всего одного ребёнка в округе, который мог плакать. Вернее, их было несколько, но я почему-то был уверен, что увижу там именно её. Наверное плачет, что не может ничего украсть…

Я нашёл её в кабине пилота, когда осторожно заглянул туда. Девчонка сжалась в калачик и тихо плакала в углу около стенки корабля и приборной панели. Меня она заметила, лишь когда я подал голос.

– Ты что здесь забыла? – холодно спросил я.

Она подняла свою голову и посмотрела на меня красными глазами с мокрым лицом. Вся заплаканная, растрёпанная и грязная. Но меня было таким не пронять.

– Убирайся из корабля, – отошёл я в сторону, пропуская её.

– Почему? – тихо спросила девчонка.

– Потому что здесь тебе не место. Уходи. Я по-хорошему прошу, но могу перейти сразу к плохому.

Эта мелочь просто смотрела на меня, и вместо того, чтобы просто сделать, как её просят, она проигнорировала мои слова. Спрятала голову в коленях и сжалась сильнее, будто пыталась стать как можно меньше.

– Мелкая, последнее предупреждение.

Молчит.

Тогда я без какого-либо зазрения совести подошёл к ней и поднял над полом за шиворот. Она начала дёргаться, пытаясь вырваться, махать руками и ногами, плача, но я был неумолим. Вытащил её через десантный отсек к кормовому люку после чего вышвырнул наружу, добавив ей ускорения пинком.

Девчонка улетела на пару метров, кубарем прокатившись по траве, и разрыдалась. Почему-то встала и вместо того, чтобы убежать, побежала обратно в корабль. Ей здесь что, светом Императора что ли освещено или как?

– Да пошла вон отсюда! – рыкнул я, развернув её и пендалем отправив обратно наружу.

После второй попытки с колен встать она не пыталась, просто сидела и плакала сгорбившись. Меня таким было не пронять, так как я уже насмотрелся на все эти слёзы и сопли в своё время.

Не слишком ли круто?

Если она не понимает слов, что я могу сделать с таким человеком?

Да ладно, она же ребёнок, чувак. Простой тупой ребёнок, который потерял родителей.

И что?

Да нет, ничего…

Нет, говори, если начал, Тень. Что ты хочешь мне сказать? Что я слишком жестоко обхожусь с ней? Меня хочет отчитать ересь, которая сама творит зло, погружая мир в хаос, где даже самый мой жёсткий поступок просто не идёт ни в какое сравнение с тем, что делаете вы просто ради забавы?

Я молчал, но… тебе самому её не жалко?

Я бросил взгляд на девчонку и отвернулся. Нет, мне было её не жалко. Она маленький вредитель, который или что-то выкрутит, или куда-то заберётся, после чего вытаскивай её или из неё. Непослушная, неугомонная и неуправляемая.

А чувства… сострадания нет? У неё тоже теперь нет матери.

Матери?

Я бросил взгляд на девчонку, которая сидела на траве и плакала.

Страшно, да?

Чего? Её? Я ничего не боюсь. Мне не страшно встретиться лицом к лицу с ужасами. Я не боюсь вступать в схватки с теми, кто сильнее меня, я не страшусь неизвестности. Я идеальная машина для войны, я солдат Империи, её кулак и меч Императора, проводник его воли. Я не боюсь ничего, потому что…

Потому что мне некого терять. У меня нет слабостей, на которые можно надавить и которыми можно сломить меня или шантажировать. Я могу двигаться спокойно вперёд, потому что за моей спиной никого не будет и никому моя спина не понадобится, чтобы закрыться. И это позволяет мне полностью сосредоточиться на том, что впереди. На цели, на своей миссии. Я не хочу делать никому больно, я… я просто не хочу подпускать кого-либо слишком близко.

Да и ей будет лучше от этого. Боль закаляет характер, и мелкая со временем станет лишь сильнее. Девочка ещё скажет мне спасибо, когда вырастет, и ни единая боль больше не достанет её. У неё не будет слабых мест. Её никогда не заставят выбирать, как заставили выбирать меня…

Странное у тебя понятие сделать человека сильнее, сломав его…

Это опыт. Я…

Я пытаюсь вспомнить, откуда понял это, откуда узнал о том, что сейчас говорю, и в голове раздался звук, будто рвущейся бумаги или хруста костей. А может всего вместе. Память не сильно поддавалась. Какие-то бессвязные обрывки воспоминаний, смазанные и нечёткие вспыхивали и меркли, как гирлянда, и я… вспомнил лишь свою учёбу в военных лагерях, где нас готовили с детства стать теми, кто мы теперь есть.

Оттуда, наверное, и взял.

Тем временем мелочь проскользнула на корабль вновь, забившись в угол десантного отсека, откуда поблёскивала глазами на меня, как испуганный зверёк. Хоть капкан ставь на неё…

– Если будешь что-то трогать здесь, я посажу тебя на цепь. Ты поняла? – пригрозил я, указав на неё пальцем.

Она несколько раз кивнула головой, выглядывая из-за коленок как из-за бруствера.

Мелочь пузатая…

* * *

Выбор в итоге пал на корабль военных, так как если запас ресурса у нашего корабля и остался, то его хватит на пару полётов, не более. А значит стоило их приберечь для плана, который зрел у меня в голове. Подготовил я и Катэрию. Как бы она ни была не согласна, но по итогу согласилась со мной.

Безопасность превыше всего, да и нам будет гораздо легче от того, что можно всё держать под контролем и знать кто где.

Я сопровождал Катэрию до посадочной площадки прямо на крыше небоскрёба, где мы её и высадили.

– Взлёт? – спросил пилот, но я покачал головой.

– Нет, дождёмся, пока они войдут внутрь.

Помимо Катэрии её сопровождал ещё Зигфрид, Артемий и тройка солдат из поместья, которые уволились со службы ради служения семье Барбинери. Случись что, и им хватит сил по крайней мере заступиться за неё. Учитывая сам ресторан, в котором, со слов Катэрии, безопасность была превыше ранга аристократов, этого должно было хватить.

По-хорошему, я бы и вовсе не отпустил её, но она уверяла, что всё будет в порядке, что это её сестра, и что волноваться не о чем. Оставалось сделать то, что я не очень люблю делать – довериться ей и надеяться, что она права. Потому что…

Потому что это важно. Не хочу потом летать и спасать её.

Что же касается меня, то я как раз был готов воплотить пару планов в жизнь. Нехитрыми действиями мне удалось отключить район Лорье от водопровода, и теперь в ближайшую неделю они вряд ли смогут её получить из крана. Да, Лорье охраняли свою водонапорную станцию, которая обеспечивала в принципе тот район, а не только их, однако на любой замок найдётся отмычка.

Теперь после того, как насосов попросту не стало, их замена, как минимум, займёт у них неделю. И всю эту неделю, как бы Лорье ни хотелось, им придётся заказывать к себе цистерны с водой. И я собираюсь наполнить одну из них взрывчаткой, чтобы отправить её прямиком в их логово.

Это мы уже обсудили с Норманом, чтобы эффект был как можно более красноречивым. Я даже предложил наполнить бак наполовину топливом, чтобы благодаря газам, взрыв был не просто страшным, но и красочным. Нередко больше эффекта приносит демонстрация, а не сам действие.

И я как раз возвращался обратно, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Катэрии. И честно говоря, я испытывал лёгкое волнение, когда брал трубку.

– Я слушаю, Катэрия. Всё в порядке? – был первым вопрос, который сорвался с моих губ.

– Да, Грант, всё хорошо. Мы всё обсудили, и Алианетта пригласила меня к себе. То есть ко мне… Короче, я хочу съездить домой.

– В поместье Голд, верно?

– Да, я могу поехать?

– Ты уверена, что всё хорошо? – решил я уточнить на всякий случай. – Ты можешь сказать ей «нет».

– Всё будет в порядке, я тебе это гарантирую. Мы же сёстры.

– Я знал братьев, которые были кровными врагами, Катэрия, и которые были готовы убить друг друга при первой встрече. Так что родство совсем не показатель.

– Это другое, – вздохнула она. – Как бы то ни было, я поехала к ней, да?

Сейчас я могу сказать «нет» и Катэрия не поедет. Она прекрасно понимает, кто за всех отвечает, и к её чести, не будет спорить с моим решением. И я не буду скрывать, что мне хотелось сказать «нет», потому что риск был очень велик. Здесь придётся полагаться лишь на случай и удачу, однако…

– Хорошо, Катэрия, если ты уверена, то делай как знаешь. Но помни…

– Как что, я вызову сразу тебя, Грант. Благодарю тебя за доверие, всё будет хорошо. До встречи.

И мне очень хотелось надеяться, что до скорой.

* * *

В тот самый момент, когда Катэрия разговаривала с Грантом, Алианетта, прикусив губу, набирала совершенно другой номер. Она немного сомневалась, прежде чем нажать вызов…

Но глубокий вдох, и палец нажал на зелёную иконку. Пошёл набор номера, через пару секунд послышались гудки в телефоне. Алианетта буквально считала каждый гудок, борясь с желанием положить трубку. И если ей не ответят…

Но ей ответили.

Отступать было некуда.

– Я слушаю? – раздался с другой стороны спокойный голос.

– Господин Лорье? Это госпожа Голд младшая.

– Госпожа Голд? Какой… неожиданный звонок. Признаться честно, я удивлён и заинтригован. По какому вопросу вы звоните мне, госпожа Голд.

– Не знаю, насколько вы хорошо осведомлены о делах нашей семьи…

– Достаточно, чтобы понимать, что ваш глава куда-то пропал. И у нас есть определённые подозрения, где именно он может находиться, учитывая события. Вы звоните по этому поводу?

– Да, вы необычайно осведомлены.

– Работа такая.

– Хорошо, я хочу заключить с вами сделку, – вдохнула Алианетта, чувствуя, что делает шаг, после которого уже не сможет вернуться назад.

– Я вас внимательно слушаю, госпожа Голд.

– Я… я могу помочь вам справиться с вашей задачей. Могу помочь выманить Гранта Роковски…

– Он уже Грант Барбинери, насколько знаю, – мягко поправил её Арден Лорье.

– Да, Гранта Барбинери. Я помогу выманить вам его и разрушить семью Барбинери раз и навсегда, но взамен вы отдадите мне моего отца и его самого.

– Отдать вам Гранта?

– Именно. Гранта. Живым и невредимым, – твёрдо произнесла Алианетта.

– Это странное предложение… – медленно протянул он, собираясь мыслями, явно слегка сбитый с толку таким предложением. – И позвольте сразу спросить, как вы собираетесь это в принципе сделать?

В ответ Алианетта улыбнулась. Нехорошо улыбнулась, будто тень упала на её лицо. Ответ девушки был просто и лаконичен.

– У меня его будущая жена.

Глава 133

Когда Зигфрид вернулся обратно, я уже собирался опять улетать.

– Ты летишь со мной, – сразу произнёс я.

– Куда? – сразу вытянулся он.

– Я хочу слетать к Брокфорсам.

– Сейчас? Зачем?

– Они оружейники, и вполне могут помочь нам сделать это.

Я кинул ему патрон от градомёта, который тот ловко поймал. Покрутил его в руке, недоверчиво взглянув на меня.

– Ты хочешь выдать не пойми кому оружейные секреты нашей Империи? – нахмурился он.

– Не пойми кому? – взглянул я на него с вопросом. – Это как раз-таки понятно кто. Они будущие граждане Империи, поданные Императора, которые будут производить оружие ради нашей победы. А у нас кончаются патроны. Их осталось уже очень мало, и я думаю, что случись что-то, и после следующего боя их не будет вовсе.

– Но пока они не часть Империи. Как знать, куда они пустят наши знания?

– Хорошо, тогда что ты предлагаешь? – спросил я. – Самим производить?

– Вряд ли у нас это получится, – улыбнулся он слегка.

Тут не надо было быть гением, чтобы понять, что такое производить патроны. Там не один и не два станка. Обточка, вытяжка, пробивка под капсюль, обжимка – а это только в общих чертах и речь только о гильзе. Придётся выстроить всю производственную линию.

Конечно, есть другой вариант. Допустим, у нас есть использованные гильзы, которых у нас почти нет, к слову. А что насчёт реактивных снарядов? Хорошо, пороховой заряд, который выбрасывает на первоначальную скорость снаряд, можно сделать, а реактивный двигатель? Да, там не полноценный двигатель, а одноразовый, но тем не менее. И под конец боевая часть, которая при контакте должна взрываться.

Всё это в сумме делает невозможным какое-либо производство без специального оборудования, которое надо ещё и настроить правильно. И я сомневаюсь, что среди нас найдётся тот, кто умеет этим заниматься.

– Нам нужны снаряды, Зигфрид. Без них мы попросту не сможем ничего сделать.

– Может повременим? – положил он мне руку на плечо. – Смотри, Лорье – это последнее, что сейчас стоит у нас на пути. Ристингаузеров не берём – они далеко. Разберёмся с Лорье, вернёмся к вопросу с двигателем, а там уже и до линкора, который вы обнаружили, рукой подать. Уверен, что там найдутся патроны к градомётам. В крайнем случае, мы всегда успеем обратиться к Брокфорсам.

Я задумался, после чего всё же признал, что слишком тороплюсь.

– Хорошо, мы повременим до момента, пока не покончим с Лорье, а потом посмотрим.

– Хорошо. Как дела с Катэрией? Есть новости?

– Пока нет, – покачал я головой.

– Если ты спросишь меня, это было очень плохой идеей оставлять их. Нам приходится полагаться только на уверенность Катэрии, что её сестра не предаст нас. Ты знаешь, что я не очень люблю полагаться на удачу. Особенно на других, кто не из нас.

– Если она уверена в сестре, то и я буду уверен в ней.

– А ты доверяешь ей?

– Да. Я доверяю Катэрии. Я предупредил её быть начеку, и если будет не уверена, вернуться. Но раз она сказала остаться, то значит уверена в своём решении и в том, что видит. Она не дура, пусть и не умеет читать жёлтые надписи, а это один из немногих шансов решить вопрос раз и навсегда, – пожал я плечами. – Если есть такая возможность, то почему бы ею не воспользоваться?

– Но если что-то пойдёт не так…

– Да, я знаю, чем это закончится, – негромко ответил я. – Но мы доверимся её.

Зигфрид немного помолчал, после чего огляделся.

– Что будем брать, уже решил?

– Ещё пока нет. Я бы взял челнок или грузовой корабль, однако всё упирается в то, куда конкретно мы будем направляться. Будет это в черте города или в лесу, небольшой бункер или небоскрёб… – я развёл руками. – Я предполагаю, что с учётом подобного, лучше взять просто корабль и надеяться, что он сможет выдержать ещё один свой полёт. В любом случае, учитывая, что он официально зарегистрирован на нас, мы теперь всегда можем вызвать грузовой челнок, который перетащит его куда нужно.

– Я понял. Но если честно, я считаю, что это было плохой идеей. Мне следовало остаться с ней.

– Всё будет хорошо, – ответил я ровно. – Я гарантирую тебе. А сейчас давай проверим всё, чтобы потом не вышло никакой случайности.

Нам было необходимо сейчас взять один из кораблей. Я долго решал, что брать и по итогу решил, что десантный корабль будет самым предпочтительным транспортом. Большой, массивный, тяжело бронированный. Большой вес – это хорошо, большой вес – это надёжно. Даже если откажет двигатель, на нём всегда можно будет в кого-нибудь врезаться. К тому же пока будем врезаться, можно будет расстреливать округу и бортовых турелей. Там никакой щит пси-райдера не спасёт, если только нам не попадётся действительно сильный противник.

Поэтому было решено, что сегодня выдвигаемся на тяжёлом разведывательно-десантном корабле. Я внимательно осматривал двигатель, когда услышал душераздирающий крик из десантного отсека. Громкий, визгливый, полный первобытного ужаса любой матери – крик ребёнка.

Я бы мог не обращать внимания на него, не издавайся он из моего корабля. И когда я заглянул вовнутрь, то увидел следующую картину: мелкая девчонка прижалась открытым ртом к стене корабля, вытащив язык, который благополучно застрял в стыках металлических листов. И при этом она издавала пронзительные звуки, похожие на сигнализацию, которые, усиленные эхом от десантного отсека разносились по округе.

Не успел я ещё сам зайти внутрь, как уже сбежалась охрана.

– Всё в порядке, всё под контролем, тут… одна мелочь застряла… – выдохнул я и пошёл за инструментами.

Когда я вернулся обратно, это чудовище уже не кричало, просто плакало, молотя ладонями по стене и отчаянно пытаясь вырвать язык из западни. Я не понимаю, как она его туда засунула, так как стыки между листами идут впритирку. Но ещё больше я не понимаю, зачем она это вообще сделала.

Видимо, её дурость не знает границ.

– Зачем? – присел я около неё. – Зачем твоя тупая голова туда его засунула?

Она, не в силах полностью повернуть ко мне голову, могла лишь покоситься на меня.

– Уа гуа хе хая! – со слезами на глазах ответила эта девчонка.

– Ты понимаешь, что теперь придётся отрезать твой грязный язык, так как его не вытащить, – я взял в руки из ящика с инструментами большой секатор для веток и красноречиво пощёлкал им перед её лицом.

Округлив в ужасе, глаза девчонка забилась ещё сильнее, пытаясь вырваться из западни. Она повизгивала, ревела, била кулаками по обшивке, дёргая голову назад, будто действительно была готова оторвать язык. И чем ближе я подносил секатор, тем отчаяннее её попытки становились, пока она не начала просто реветь, пытаясь руками отмахиваться от меня.

Думаю, этого достаточно. Поэтому, вернув секатор обратно в ящик, я достал инструменты и принялся разбирать стенку, будто мне было нечем заняться. Не сказать, что обшивку было тяжело снять, но это всё же время, которое можно было потратить с пользой. И когда я освободил её язык, мелкая попыталась сразу ретироваться, но была поймана за шиворот.

– Это ты куда собралась? – холодным голосом спросил я.

– Д-домой? – тихо пропищала она. Повисла у меня в руке, поджав ноги, будто котёнок, которого держат за шкирку.

– Ты зачем вообще засунула туда язык?

– Я… щель увидела… проверить хотела, пролезет туда язык или нет… – тихо поведала она с праведным ужасом в глазах.

А я не мог поверить в то, что услышал. Проверить, поместится ли язык в щель?

– Зачем⁈

– Вдруг он не поместится…

Что я должен ответить на это? Это что за деструктивное хаотичное мышление, направленное на разрушение нормального порядка вещей? Я даже логически не могу ни под каким углом объяснить её решение.

Это ребёнок, она не поддаётся логике, чувак. Они мыслят категориями «что это» и «что будет, если сделать так».

Я это уже вижу.

– Где Марианетта? Почему она не следит за тобой?

– Она… сказала поиграть мне в комнате…

– Возвращайся в комнату, – поставил я её на пол.

– Мне можно…

– Нет, – тут же отрезал я.

И что сделала мелкая? Она села на пол!

– Ты меня не слышала⁈ – тихо спросил я, едва сдерживаясь.

– Но вы сказали нет, – испуганно ответила мелочь.

– Я сказал тебе валить отсюда.

– Я спросить хотела, мне можно идти, а вы… сказали нет… – закончила она едва слышно, глядя на меня испуганно.

Какой ужас… мы принесли в дом демона…

Я взял её за руку и потащил в дом. Надо её на всякий случай проверить Финисией, так как такое просто невозможно. А всё, что невозможно, обязано быть проверено. А то в следующий раз она в реактор полезет.

* * *

Тихий гул наполнял кабину челнока. Монотонный, убаюкивающий, какой-то спокойный. Он был вместо тишины, которая повисла между Алианеттой и Катэрией, что сидели внутри. Одна спокойно взирала на пролетающий снизу город, погрузившись в свои мысли. Другая, склонив голову и с наручниками за спиной разглядывала свои ноги.

– Если что, ещё не поздно от всего отказаться, – негромко произнесла Катэрия.

– Поздно, – ответила та негромко. – Уже поздно.

Катэрия подняла голову. На её красивом строгом лице, словно пятно виднелся синяк под глазом. Правая часть нижней губы припухла, а под носом уже засохла кровь. Выглядела она взлохмаченной и очень потрёпанной.

– Али…

– Хватит, Катэрия. Мы почти прилетели.

Челнок действительно начал снижаться. Внизу районы уже давно сменились. Пропали дорогие поместья и спальные районы. Заводы тоже остались где-то там, позади вместе с индустриальными зонами. Челнок был уже над лесом.

В челноке помимо Алианетты и Катэрии был ещё и охранник, который не сильно отличался от робота, который включался, лишь когда это требовал хозяин или ситуация. Помимо их челнока за ними летел корабль прикрытия, который в случае необходимости мог закрыть челнок даже от зенитной ракеты, если возникнет такая необходимость.

Но её не было. Они медленно опускались на луг в окружении леса, где не было ничего, кроме дикой природы.

Их уже ждали.

На зелёном лугу тёмными пятнами отчётливо выделялись три десантных корабля без опознавательных знаков, вокруг которых столпились солдаты другой семьи. Они явно их ждали.

– Госпожа Голд, вы уверенны в своём решении? – раздался голос главы службы безопасности.

– Да.

– Ещё не поздно…

– Я сказала, да, – подняла она голос. – Садимся!

– Слушаюсь, госпожа Голд, – ответил тот покорно.

– Вижу, ты уже поднаторела, – негромко похвалила её Катэрия.

– Ситуация вынуждает, – ответила та, и когда челнок вздрогнул при касании с землёй, кивнула на дверь. – Выходим.

Дверь распахнулась, впуская в челнок свежий ветер и запах травы. Тут же к гаснущему гулу двигателей присоединился стрёкот насекомых и пение птиц.

Алианетта вышла с гордо поднятой головой в то время, как за ней под руку охранник тащил Катэрию. Позади них приземлился корабль, из которого вышло людей из личной гвардии зачтено меньше, чем ждало у кораблей впереди. От тех солдат отделилось двое человек, которые двинулись к людям Голд навстречу.