Текст книги ""Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Виктор Стогнев

Этого я опасаюсь, и надеюсь, до этого не дойдет. Здесь вам не Земля, тут – Наддиен, где каждый пятый, если не каждый четвёртый, обладает боевым архетипом: зачастую с идущими в комплекте навыками. Разношёрстная безумная толпа способна снести и меня, и моего голема, и стражу, которая будет охранять мэра или Гильдию. Тут, конечно, власти просчитались, решив утаить от народа правду. Уверен – если придёт время, толпа вспомнит обо всех странностях, что происходили возле домов умерших в первые сутки.

Но самое интересное, что даже если я зачищу катакомбы, то поймать разлетевшихся призраков не смогу. Это не те ребята, которые сожрут настоятеля и будут сидеть на месте, ожидая следующих идиотов. А значит, проблема не решится.

Ради интереса я по пути зашёл в лавку менялы и осведомился курсом обмена.

Если вчера серебряную монету можно было обменять на сто четыре медяка, то теперь давали сто десять. И это люди ещё не уверены, что призраки действительно летают по городу. Потом ситуация станет гораздо хуже, вплоть до того, что серебро найдется не во всех лавках.

Задержка в лавке менялы не стала последней – подумав, я завернул на рынок и купил несколько факелов. И больше не останавливался. На воротах была большая толпа. Я отстоял очередь, крайне бездарно потратив пол часа своего драгоценного времени. Потом – представился выдуманным именем стражнику, и, пройдя через ворота, свернул с дороги и направился по лугам в сторону катакомб.

Мой пояс оттягивал артефактный меч, рядом шёл железный голем. При каждом шаге тяжёлая махина приминала траву и оставляла глубокие следы. И меня совершенно не удивило, что спустя десять минут ходьбы мы вышли на чужие следы. Недавно кто-то провёл здесь две повозки: колёса примяли траву, и та до сих пор не распрямилась. Вероятно, повозки были нагружены чем-то тяжёлым: например, тридцатью големами.

В прошлой жизни я изрядно попутешествовал, и разок проходил мимо печально знаменитых катакомб, пусть гораздо позже событий с призраками. Тогда она стала местной достопримечательностью: вход в место, пропитанное столь концентрированной энергией смерти, постарались завалить камнями, и, чтобы ограничить энергию, установили множество сдерживающих печатей. Разумеется, весь теперешний мир пронизан энергией смерти, но здесь она была наиболее сильна. Людям возле катакомб уже становилось плохо. Если задержаться здесь больше, чем на сутки, или хуже того – поспать рядом с катакомбами, можно проснуться чем-нибудь другим.

На подходе к этому месту меня посетило нехорошее ощущение: будто я по собственной воле засовываю ладонь в банку, где сидит змея.

Возле входа стояла пустая повозка. Упряжь, которая должна удерживать лошадь, была порвана, одна оглобля – выломана. Кругом – следы крови. Искать то, во что превратилась убитая нежитью лошадь, я не стану, как и выяснять, почему нежить, собственно, убила животное.

Второй повозки поблизости я не видел. Следы от колёс уводили куда-то на север, и по ним не было понятно, спаслось ли животное, или стало нежитью, но не смогло освободиться от повозки. Но крови на траве рядом со следами я не увидел.

Как я и ожидал, каменные двери катакомб были распахнуты. Проход вниз выглядел, словно голодный зев, готовый проглотить всех, кто осмелится спуститься вниз. И ассоциация была не так уж далека от истины.

Что мне нравится в подземелье – там постоянно есть освещение. Теперь же мне пришлось доставать и поджигать факел. Вот еще один минус – если нежить нападёт прежде, чем я успею установить факел, придётся драться одной рукой, и стараться двигаться так, чтобы не поджечь собственную одежду.

Сзади зашелестел меч, вынимаемый големом. И по грубым каменным ступеням мы отправились вниз.

Глава 18

Катакомбы не радовали. Чёрные стены, покрытые высохшей плесенью. Вонь. Затянутые паутиной углы, затхлый воздух, будто ты дышишь самим тленом. Оглушающая тишина вокруг, которую нарушает только шорох твоих шагов, топот голема и треск пламени. Но обстановка настолько гнетущая, что кажется, будто все эти звуки лишь подчеркивают тишину.

Я думал, главной проблемой станут живущие здесь призраки и некоторая другая нежить. Мол, все будет просто: зашёл, врубил замедление времени, и на пару с големом покрошил всех присутствующих, что остались здесь после настоятеля. К чему я точно не был готов, так это к сраным коридорам, поэтому растерялся, когда узкий ход перешел в широкий зал, из которого вглубь вели шесть путей.

Я подошёл к первой развилке и увидел, что коридор не спешит заканчиваться. Тоннель уходит во тьму, разветвляясь на новые коридоры. Катакомбы, катакомбы… Нет уж, туда я точно не пойду. Я не настолько глуп, чтобы позволить запереть себя в угол. А вот зал стоит осмотреть.

Здесь точно был бой. По полу раскиданы порубленные на мелкие части куски давно прогнивших тел. Обычному зомби потребовалось бы отрубить голову, но этих можно было убить лишь серебром, огнём, либо, как вот тут – расчленив на мелкие куски.

Предположу, что настоятель с тридцатью големами зашёл в этот зал, раскидал местную нежить и подумал, что ничего страшнее ему здесь уже не встретится. А потом они направились в самый левый коридор – я вижу следы на пыльном полу, и там пропали. В другие коридоры они уже не зашли, что намекает на печальную судьбу любителя приключений. Не зачистил даже одного направления из шести, н-да… Позор Гильдии.

От размышлений меня отвлекли. Шатающийся, почерневший от времени труп вышел из второго по счёту тоннеля, и, загудев задеревеневшей от времени глоткой, пошел на меня.

Голем, действуя самостоятельно по вписанным в управляющий модуль алгоритмам, быстро шагнул вперёд, поднял меч, и… опустил его, следуя моей мысленной команде. Вместо страшного удара, которым железный располовинил бы зомби от плеча до пояса, голем обхватил голову мертвеца огромной ладонью и сжал. Сухо треснул череп, высохшая кожа порвалась, но нежить это не остановило: тело продолжало нелепо сучить конечностями, безуспешно пытаясь поцарапать железную руку.

– Неумирающая без головы нежить! Вот это номер! – нарочито удивлённо произнес я, чувствуя себя бездарным актёром дешёвого театра. – Железный, оторви ему руки и ноги.

Если за мной сейчас наблюдают, пусть лучше наблюдатель не ведает, что у голема есть серебро. А в том, что за мной следят, я был практически уверен. Судя по всему, с настоятелем использовалась такая же схема: показать, что здесь есть лишь слабая нежить, и заманить человека поглубже в катакомбы. Только если для настоятеля и десяток оживших трупов не являлись проблемой, то, дабы не отпугнуть меня, неизвестный кукловод отправил всего одну тварь.

На этом, пожалуй, первую прогулку по древним катакомбам и закончим. Отсюда я уже могу дотянуться до големов и перехватить управление над ними. Только стоит сделать это так, чтобы тварь, командующая местными монстрами, ничего не заподозрила.

Я присел возле тела, будто бы осматривая его. Потратил на это минут пять. Потом – прошёлся по залу, внимательно разглядывая узоры на стенах. Заглянул в каждый из коридоров и поговорил с молчащим големом. Понаблюдал за все еще дергающейся нежитью.

Вместе с этими убивающими время делами я занимался совершенно другим – пытался перехватить контроль над големами. Обошел небрежно поставленную защиту от перехвата контроля и задал первому голему отложенную команду: спустя час с максимальной скоростью побежать на выход по кратчайшему пути. Я – не контролер, не смогу разом управлять тридцатью големами, для такого нужен соответствующий навык или архетип. А вот задать команду – легко, тем более, что голем помнил маршрут – я не перезагружал модель.

Остальным големам я скомандовал бежать на выход тогда, когда туда отправится первый: это позволит механизмам двигаться одновременно. Не знаю, попытаются ли их остановить, но если ожившие големы будут действовать достаточно быстро, то прорваться сумеют.

К сожалению, тридцати рабочих големов в катакомбах не было. Судя по всему, настоятелю и механизмам пришлось жарко: каждый второй голем был ювелирно остановлен. У одних – повреждён управляющий модуль, у других – разрушен энергетический кристалл. Чтобы вычислить рабочих големов, приходилось сперва отправлять сквозь стены и преграды тестирующие заклятия, что слегка меня вымотало.

Я не мог ничего увидеть через зрительный модуль големов – вокруг них царила кромешная тьма. Но определить, повреждён ли корпус механизма, я мог косвенно, по целостности манопроводов, на которые воздействовало диагностическое заклятие. Судя по тому, что ни один из манопроводов не был повреждён, здесь поработали призраки: проникали своими лапами через железо корпуса, материализовывали когти и разрушали самую хрупкую начинку машины.

Как только я закончил с двенадцатью големами, сразу же дёрнул из катакомб. По ступеням поднялся быстрым шагом, едва не переходя на бег. Мне не хотелось, чтобы неизвестный кукловод успел отреагировать на мой уход. Если уж заманивает меня сюда и показывает здешнюю безопасность, значит, будет недоволен.

В прошлом о кукловоде не ходило вообще никаких слухов: говорили в основном о призраках и сложноубиваемой нежити. А вот теперь у меня возник вопрос: уничтожили ли в прошлом этого кукловода? Или этот дух был прикован к месту, потому не мог его покинуть, и люди решили просто завалить катакомбы, не зачищая их? И влияет ли наличие духа на характеристики сложноистребимых зомби?

Увы, если я завалю выход камнями, это мало что даст. Тут нужен полноценный рунный маг, который составит и наложит на ворота печати. До того, как настоятель вскрыл двери, печати действовали, а если я сейчас заблокирую вход в катакомбы, призраки просто пройдут через преграду.

Впрочем, никто мне не мешает по возвращении в город доложить городскому совету о катакомбах, и посоветовать взять рунного мага, чтобы запечатал пакость. Если, конечно, я не решу не зачистить это место от призраков.

Кроме големов меня тут ничего не держит. Если бы монстров здесь было мало, я бы без проблем справился с ними с помощью артефактного меча и серебра. Но кукловод – это уже дело другое, более опасное. Мой гуманизм имеет свои размеры, совать голову в каждую львиную пасть я не готов.

Разумная нежить, обладающая собственной волей – это совершенно другой уровень опасности. Если он ещё и прикован к месту, и если он – тот самый источник некроэнергии, то его убийство может поднять мою репутацию. Голова нежити в таком случае может стать неплохим трофеем. Но нужно ли мне рисковать добытыми машинами и пытаться полностью зачистить подземелье ради статуса, и, возможно, некоторой суммы монет? Однозначно нет.

Мои размышления оборвали начавшие действовать големы. Первый пулей сорвался с места, за ним с небольшой заминкой последовали остальные. Я внимательно вел их до выхода, следя за каждым. Увы, выбежало их десять, не двенадцать – связь с двумя големами, что бежали позади, оборвалась по пути. Нехорошая проблема, благо, среагировать на нее я успел: мой железный спутник, возвышающийся на пару голов над выбегающими из катакомб големами, вместе со мной скользнул к входу, и первых призраков, что преследовали големов, мы встретили в два меча.

Облик нежити был размыт и фрагментарен, будто зеркало, разбитое на множество осколков: вот я вижу вполне человеческую, только прозрачную руку, туманное лицо мертвеца. Потом рука размывается в безликое пятно, которое спустя секунду оборачивается когтями, и я в замедленном времени рублю призрака пополам, без малейшего сопротивления. Отголосок прошлого, ведомый чужой волей и ненавистью к разумным, распадается на части, истаивает в воздухе, а я уже бью следующую нежить.

Кукловод, судя по всему, сопротивления не ожидал: либо было чересчур самоуверен после расправы над настоятелем, либо сохранил часть прижизненной памяти и не ожидал сопротивления от подростка. Как бы то ни было, мы с железным успели порубить семерых призраков, прежде, чем оставшихся дернули назад за невидимые поводки.

Лестница кишела призраками. Я и железный бросились вперёд, рубя привидений. За три секунды, что у нас были, мы успели прикончить, по меньшей мере, десятерых монстров. Но остальные призраки, которых было гораздо больше сотни, сбежали. И преследовать их я не решился. Не сейчас – прежде стоит вооружить тех десятерых, которых мы достали. И для этого мне нужна самая малость – покрыть мечи клеем и нанести на них серебряный порошок.

Когда я почти закончил с мечами, мой железный голем заволновался: обернулся куда-то на запад, в сторону леса, и замер. Я подключился к его визуальному модулю и увидел почерневшего обезглавленного зомби в лохмотьях, который тянул за собой либо мёртвого, либо находящегося без сознания авантюриста в кожаных доспехах.

Оп-па… А вот это действительно странно. Я не слышал, чтобы мертвецы подкармливали своих, а другой причины тащить тело в катакомбы не видел.

По моей команде гигант выдвинулся вперед. Несмотря на отсутствие головы, при приближении голема зомби почувствовал опасность: выпустил добычу, и попытался уклониться от удара, но голем легко расправился с мертвецом и подтащил авантюриста ко мне.

Авантюристу можно было дать лет двадцать. Я проверил пульс парняги, убедился, что тот жив, после чего влил в него половину лечебного зелья и приказал обычному голему утащить любителя приключений на километр в сторону города, после чего – вернуться. Если человек очнётся раньше – отпустить его и уйти. Мне здесь свидетели точно не нужны. Самое главное, что я мог совершить для этого человека – спасти его собственную жизнь. Я сделал это, и нянчиться с ним дальше не желаю.

Когда с оружием големов было закончено, я решил сделать еще кое-что: окрестил своего железного голема Железным.

– Железных машин в моей команде много, но ты такой – один, – торжественно сказал я механизму.

Наделение голема именем – сакральный процесс. Когда ты придумываешь имя голему, ты даешь ему жизнь. Механизм становится для тебя более живым, может обрести личность, душу, научиться превращать свинец в золото и мановением длани стирать с лица армии безымянных машин.

Шучу. Имя голема нужно лишь мне самому, и, если бы у меня было чуть больше креативности, я бы назвал его иначе. Увы, креативность в названиях не входит в список моих сильных черт. Придумать, как навесить на голема дополнительный слой брони, не сильно потеряв в гибкости и скорости, может, и смогу, а придумать интересное имя, что звучало бы смешно, остроумно, или являлось отсылкой на событие или персонажа моего прошлого мира – вряд ли.

Ну да ладно. Пожалуй, стоит перейти от размышлений над именами к чему-нибудь более полезному.

Я разослал каждому из роботов… то есть, големов, установки на битву, зажег сразу два факела, вручил их механизмам и мы пошли вниз по ступеням.

Первые враги встретились нам уже в зале. Призраки вышли из стен и набросились на нас со всех сторон, метя големам в грудь, но мы отбились без труда. Неведомый кукловод же, поняв, что теперь мечи машин разят его миньонов, отвел нежить назад, и мы пошли к тем механизмам, которые я хотел оживить и забрать с собой. До них было метров сто.

Голем-гигант охранял меня со спины на случай, если призраки сумеют пролезть через пол, или обойти меня по смежным комнатам, в то время как големы настоятеля продолжали двигаться вперед, прорубаясь через ряды нежити и призраков.

Я добрался до големов, уже зная, что сумею починить минимум семерых из них. Всего-то и нужно – быстро снять защитные пластины на груди, открутить крышки и собрать из нерабочих големов – рабочих: машинам, у которых повреждены управляющие модули, переставить детали из механизмов с поврежденными кристаллами.

Пока я занимался этим, големы перебили всю нежить поблизости. И тогда кукловод решил спустить на нас кое-что другое.

Шаги нового монстра я услышал заранее. Гулкий, размеренный цокот. Потом – бормотание. А следом и увидел, кого на нас натравили.

Это существо создали, взяв за основу крепкого, широкоплечего человека, и, как могли, сделали его еще крепче. Налепили мертвую плоть на грудь, спину и шею. Вырвали руки, заменив их огромными, до пола конечностями, сваяными из мертвой плоти. Вместо ног – два толстых, коротких столба. Двухлезвийные топоры, ни один из которых я бы поднять не смог, казались игрушками в руках этого существа.

Создание это было столь же нелепым, сколь ужасающим. Ведь человек, скованный между мертвыми телами, жил. Пусть глаза его были глазами безумца, пусть от человека осталось лишь туловище, к которому жестокий скульптор прилепил куски мертвой плоти, но он был жив, потому что мертвец не будет молить:

– Убейте меня, убейте…

Я отвлекся от починки последнего механизма, и отозвал всех големов, кроме Железного, прочь. Они слишком медленны, особенно если нападут одновременно. Накинутся толпой – хоть один, но попадёт под страшный удар. А механизмы мне нужны, теперь уже – не для продажи, а чтобы и дальше зачищать это чертово логово. Теперь я знаю, зачем этой нежити люди, потому мне придётся упокоить мертвое. Оставить здесь мастера плоти я не смогу, это слишком опасное существо. Дай ему силу – он поработит куда больше авантюристов и прочих людей, и создаст себе армию из подобных существ, и каждый из них будет по-своему испорчен, извращен. И если они будут хотя бы вполовину так сильны, как выглядит крепыш, городу будут угрожать проблемы похуже призраков.

Не знаю, кто в прошлом уничтожил этих тварей: наверное, тот, кто забрал из катакомб големов настоятеля. Но в этот раз, похоже, это придётся сделать мне.

– Убейте, убейте…

А иначе и не получится. Извлечь обезумевшего человека из мертвой плоти не выйдет: я не хирург, а он – не зафиксированный пациент. До городского лекаря я его точно не дотащу.

В чем смысл оставлять этого человека в живых? Самое очевидное: чтобы использовать все его знания. Если не ошибаюсь, человек с архетипом Мастера топоров – очень приличный боец. Вряд ли, будучи убитым, он сможет сохранить хотя бы треть из своих навыков.

Я бросился вперед одновременно с големом… и едва сумел отпрыгнуть, чудом разминувшись с громадным оружием: толстенное лезвие пролетело сантиметрах в пяти от головы. Если бы не замедление времени, я бы оставил скальп по ту сторону топора.

– Убейте…

А вот в целесообразности выполнения этой просьбы я засомневался. То есть, убить человека я могу, только во что он превратится спустя минуту, после превращения в нежить? Думаю, станет ещё сильнее и опаснее. Это по-своему красиво – послать обезумевшего, но живого авантюриста против вторгшегося в твои катакомбы человека, чтобы, если в процессе схватки один прикончит другого, ты всё равно остался в плюсе. Либо в твоём распоряжении оказывается еще одно тело, либо – более сильная нежить, которую своими руками создаст незваный гость.

Эти умозаключения пронеслись за долю секунды. А потом голем ловко перехватил топор в полете, сжав лезвие ладонью. Измененный человек взревел, рванул топор, но выдернуть не смог – голем был ничуть не слабее. Я кинулся вперёд, проскакивая по коридору мимо существа, и полоснул по внутренней части его локтя. Стоит перерезать дистальные сухожилия бицепса, и он уже не сможет махать топорами с той же ловкостью, что раньше.

Впрочем, скульптор, создавший эту машину смерти, анатомию не изучал. Меч скрежетнул по костяной пластине, скрытой под серой кожей.

Ну, тогда и я сыграю грязно.

Голем рванул на себя топор, но вырвать из хватки не смог. Измененный снова зарычал, и попытался атаковать его вторым топором. Железный дернулся назад и едва сумел увернуться – топор пролетел мимо и впечатался в пол. Во все стороны брызнула каменная крошка.

Железная ступня опустилась на древко топора. А потом уже подключился я, успевая за секунду раздать несколько командных приказов, не сосредотачиваясь на каждом подчиненном. Големы сорвались с места: множество крепких железных рук вцепились в одно топорище, в другое. Кто-то повис на предплечье измененного, кто-то попытался разжать пальцы, а кто-то – рубил эти пальцы посеребренным клинком. Механическим воинам удалось вырвать сперва одно топорище из руки существа, потом – другое. Мастер топоров ревел, рычал, но сделать ничего не мог – его прислонили к стене: распяли, расставив руки в стороны. Измененный пытался вырваться, отступить от стены, но у него не выходило.

Я поторопил големов: если кукловод сделает следующий ход, лучше нам к тому времени расправиться с предыдущим.

Железный поднял топор, напрягся и рубанул по локтю монстра. Раздался жуткий визг, но для того, чтобы перерубить руку, понадобилось ещё три удара. Големы сразу же навалились на здоровяка, придавливая к стене плечо отрубленной руки.

По коридору разносился цокот, становясь всё громче. Кукловод сделал свой ход, и я решил рискнуть. Вместо того чтобы рубить вторую руку, следующий удар обезглавил авантюриста. Затем голем поднял свой меч, и вонзил его в грудь измененного. Надеюсь, имеющегося там серебра будет достаточно, чтобы монстр не ожил.

А потом на нас налетела волна измененных. Обычные люди, вероятно, селяне, которым не повезло оказаться вблизи катакомб. Их изменили не так сильно: нарастили когти, зубы, убрали лишние органы, судя по прилипающим к позвоночнику животам. Добавили скорости. Некоторым – срастили ладони с мечами.

Големы приготовились к столкновению, и звон мечей нежити и моих воинов эхом разнесся по коридорам.

Я наслаждался, когда нежить падала под ударами мечей. И даже когда мертвые зажимали големов в углу и рвали на части невероятно острыми когтями, пробивали клинками, чтобы потом погибнуть от серебра на мечах, я не чувствовал себя несчастнее. Победа будет за мной. Именно ради этого драйва я живу, именно ради этого возвращаюсь каждый раз в подземелья, и вступаю в битву с монстрами.

Я добивал редких мертвецов, прорвавшихся через цепь машин. Тем не менее, големы справлялись, расчищали передо мной путь. Я переступал через павших монстров и големов, а где не получалось перешагнуть через металлические или человеческие тела – ступал по костям, грудным клеткам, шел по черепам. И с каждым шагом приближался к комнате, где сидела нежить, управляющая здешними тварями. Такую мерзость нельзя оставлять в покое. Такое нужно выжигать.

Призраки прятались за поворотами, пытались напасть, просачиваясь сквозь стены, но через пол и потолок монстры не нападали – видимо, не могли пройти сквозь тамошний камень, либо изрядно замедлились бы и стали лёгкой добычей.

Мне и големам оставалось идти посередине коридора и рубить тех, кто пытался атаковать нас с боков. Иногда мы даже замедлялись, чтобы позволить призракам нас догнать. Лучше истребить тварей сейчас, пока их мало, чем мучиться потом, вздумай они напасть скопом.

Меня беспокоило одно: настоятеля мы так и не встретили. Вероятно, он прячется где-то внутри, словно приберегаемый козырь. Он наверняка будет гораздо сильнее. Как-никак, сила нежити зависит от ее ранга, а настоятель не мог быть ниже «мастера». Иначе бы его просто не назначили на столь высокий пост.

У меня осталось десять големов, не считая железного. Мы потеряли семерых во время атаки тех крайне быстрых существ. Призраки не смогли добраться до их внутренностей – големы были быстры, и серебро на их мечах исправно рассекало призраков.

Управлять всеми девятью я бы не смог, но полный контроль над тремя удерживал, пусть и с трудом. Остальные шесть получили установки, и исправно выполняли их. Думаю, девятерых големов хватит, чтобы прикончить кого угодно в этих катакомбах. Но для меня важно – лишить нежизни главную тварь.

Наконец коридор кончился: мы вошли в круглый зал, из которого не было других выходов. Именно отсюда текло мерзкое ощущение гнилой, мёртвой силы.

Меня здесь уже ждали. Трое монстров, среди которых был и мертвый настоятель, и главная тварь – прикованный к каменному ложу скелет, окутанный облаком серого пепла. Лич, судя по давящему ощущению безнадежности и тлена, что распространял вокруг себя мертвый. Страшная тварь, которой пугают детей. Монстр, убить которого – настоящий подвиг.

Тем не менее, героем я себя не ощущал. Было страшно. Хотелось бросить всех и вся, сбежать на свет, где нет давящей на плечи тяжести и леденящего ужаса, который проходил мурашками по моей спине, стоило мне посмотреть на скелет.

Только сейчас я понял, что оставшихся у меня девяти големов может не хватить для атаки. Не будь лич скован цепями из непонятного металла, я бы бежал отсюда, жертвуя железными пешками. Побегу ли я сейчас, зависит от его способностей.

Плохо, что мы не в игре, и мне не дали победить двоих миньонов босса по дороге к нему. Настоятеля: вплавленный в голема труп, по венам которого бежала мана, и какого-то лекаря, судя по посоху. Лицо этого человека было ужасно изуродовано, и человеком я его назвал с большой натяжкой. Посох врос в ладонь существа, и кристалл в его навершии горел зелёным, гнилостным светом.

Не успел я понять, кто из троих сейчас опаснее, и кого следует атаковать первым, как лич, несмотря на отсутствие горла и легких, властно пророкотал:

– ПАДИ.

В это слово мертвый вложил слишком много смыслов, до предела нагрузив мое восприятие: я услышал шорох савана, которым оборачивают умершего. Почувствовал мягкую теплоту сырой могилы, где тебя никто не потревожит. Запах ладана. Тягостный плач над гробом, такой приятный, такой жалостный. Надежная тяжесть гранитной плиты, поцелуй любимой на холодных губах…

Звон меча, выпавшего из ладони, привёл меня в сознание, и я едва успел уклониться от черного сгустка, который сорвался с навершия посоха целителя. Сгусток попал в одного из големов, и я ощутил, как связь с ним оборвалась. Я метнулся в сторону, оборачиваясь и окидывая взглядом картину битвы.

Настоятель, двигающийся с ловкостью и скоростью первоклассного голема, отбивался от шестерых механизмов разом, используя костяные кулаки, заменяющие ладони. Еще двое уже лежали на полу с раздробленной грудью – мертвый Ирган знал, куда метить.

Голем, в которого попала черная гадость, мгновенно порыжел от ржавчины, будто провалялся в этом зале лет пятьдесят. Я лихорадочно отправил всем механизмам приказ уворачиваться от сгустков, а если не получится – пытаться отбить их мечом. И в первую очередь натравил големов на целителя: хрупкого дальнобойного воина стоит вывести из боя раньше других. Сам же, вместе с Железным, накинулся на настоятеля.

И этот голем, сплетённый с человеческой плотью, сумел меня удивить. Мана в доспехах полыхнула яркой вспышкой, и настоятель ускорился до невозможности. Я замедлил время на максимум, активировал навык быстрого бега, но даже так не сумел уклониться от кулака голема. Удар в плечо отозвался вспышкой боли, и я отлетел к стене. Не сразу понял, что произошло: попытался подняться, но от попытки пошевелить повреждённой рукой от плеча до ладони пробежала жгучая волна. Я достал целой рукой ополовиненный бутылёк лечебного зелья, откупорил и выпил.

Тем временем обстановка на поле боя изменилась. Големы добрались до лекаря, и тот не смог долго отбиваться посохом от мечей, а навести навершие на противника ему не давали. В конце концов измененный пропустил удар, другой, и меч снес его голову с плеч. Случилось это рядом со скелетом.

Тело не упало: шатаясь, сделало пару шагов в сторону лича. Плоть запузырилась, и… големы одновременно воткнули в тело лекаря посеребрённые мечи, и на этих мечах отнесли тело подальше от скелета. Мечи выдёргивать не стали – подобрали те, что остались от павших товарищей.

Остались лич и Ирган.

Во время боя я почувствовал, как настоятель, не прекращая наседать на големов, плетет и отправляет в них заклятия, пытаясь перехватить управление. К счастью, у него ничего не выходило: я могу потягаться и с живым големостроителем, а мёртвый так и вовсе был более медленным и неуклюжим, чем я. Плетения настоятеля я с лёгкостью перехватывал или отводил в стороны. А потом, удивившись пришедшей мне на ум мысли, попробовал отправить контролирующее заклятье уже в настоятеля.

И получил отклик. У меня не вышло с ходу подчинить Иргана, но малейшую заминку я выиграл. А значит – команды доходят до голема.

Осознав это, я заспамил доспех кучей заклятий. Скорость мертвого голема замедлилась, и мои механизмы воспользовались этой ситуацией сполна: накинулись на настоятеля, опрокинули его и придавили своими телами.

– ПОДЧИНИСЬ.

На этот раз удар вышел сильнее. Я был измотан, рука невыносимо болела, потому обещание вечного отдыха выглядело чрезвычайно соблазнительно. Я несколько секунд балансировал на грани, но всё же отказался от предлагаемого покоя.

Вероятно, на такие сильные команды, что должны были сковать мою волю, лич тратил кучу сил, потому как два приказа подряд он выдать не мог. Похоже, у его навыка есть ограничения. В общем, пара минут до следующей команды у меня точно есть.

Я поднялся с пола, поднял здоровой рукой вылетевший из ладони меч и подошёл к скалящемуся Иргану.

– Знаете, мастер, мне когда-то сказали, что я тронулся, когда предложил засунуть обычного человека в голема, и дать ему управлять механизмом с помощью рычагов. Мол, противоестественно и вообще как-то неправильно. Но то, во что превратили вас, поистине ужасно. Примите мои…

Голем рванулся ко мне, выворачивая железные руки, ломая и кости, и металл, в попытке дотянуться до меня. Я среагировал стремительно, на одних рефлексах: артефактный меч пробил сердце человека, навеки его упокоив.

–… соболезнования.

Теперь у кукловода не осталось никаких помощников. Но сдаваться тот не желал. Нежить вообще очень упряма в этом плане. Если достаточно умна, она ценит себя, всеми силами пытается выжить, но я ни разу не слышал, чтобы нежить сдавалась. Хотя, наверное, в мире не родилось такого глупца, который бы оставил нежить существовать, если бы ей приспичило сдаться. Люди, которые ловят мертвецов для опытов, или чтобы крутить мельничное колесо – это другое.

– КАЙСЯ.

Но это требование было уже последней попыткой выжить. Мне даже показалось, в равнодушном мёртвом голосе проскользнуло отчаяние.

Приближаться к скелету я не стал. Было бы очень неосмотрительно давать работу мастеру плоти. Вместо этого я протянул артефактный меч голему. Не уверен, что серебро на его мече сможет нанести личу достаточный урон.

Голем, в котором не было ни частички плоти, спокойно приблизился к скелету, без проблем вошёл в пепельное облако, и поднял меч в вытянутой руке. А потом – резко опустил его вниз, на шею лича.

Несмотря на всю свою силу, нежить неуязвимой не была: череп отлетел в сторону, а гнетущее потустороннее чувство, что поселилось в душе, едва я приблизился к катакомбам и всю дорогу по тоннелям лишь нарастало, стало стремительно истаивать. Вот и всё. Могу гордиться собой: зачистил катакомбы, и лишил Оклорд страшной легенды.