Текст книги ""Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Виктор Стогнев

Соавторы: Виктор Стогнев,Кирико Кири,Квинтус Номен,Петр Блэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 289 (всего у книги 351 страниц)

Глава 135

Я двигался по этажу, зачищая одно помещение за другим. Выбиваю дверь плечом, влетая внутрь, за доли секунд окидываю взглядом комнаты, если надо, открываю огонь и иду дальше. И любой, кто встречался мне на пути, погибал. Я не чувствовал ни раскаянья, ни жалости, будь слуги или солдаты – для меня они все на одно лицо. Я лишь следовал тому, что вбивали в меня всю мою жизнь: видишь цель – убиваешь цель. Никаких исключений.

Их сопротивление не было сильным. Свою роль сыграла та неожиданность, с которой мы ворвались к ним прямо в квартиру.

Изначально планировалось поступить немного иначе: зависнуть напротив окна, где мы ворвёмся внутрь через кормовой люк. Однако случай расставил свои правила, и четвёртый двигатель окончательно вышел из строя. Поэтому я отдал приказ влетать прямо в квартиру через окна. А дальше было техники.

Самым сложным было прорваться через коридор, где они вели пси-способностями плотный огонь. Пси-райдеры однозначно слабые, но их хватало, чтобы не давать нам пройти дальше. Поэтому здесь мы перешли от тактики «в лоб» к тактике «перебежек». По итогу это стало единственным местом, где они смогли хоть как-то перегруппироваться и дать отпор. В остальных случаях люди Лорье хаотично бегали по помещениям, становясь лёгкой мишенью.

Я зачистил последнюю комнату, добравшись до тупика. Сопротивления не было. Это была обслуга.

– Зигфрид, помещения зачищены.

– Принял. Крыша взята под контроль. Захвачен челнок. Остался пилот. Что делать?

– Мы не берём пленных.

– Принял, – связь на мгновение прервалась, после чего он вновь вышел на связь. – Нужно опознание. Лорье устранён, остальных в лицо узнать я не смог.

– Я сделаю это.

Но в этот момент к каналу связи подключился Фарен, наш пилот с не самыми приятными новостями.

– Это Фарен, – он мог не представляться, по голосу мы оба сразу узнали его. – У нас тяжело раненый.

– Тебя понял, сейчас буду.

Я развернулся и быстрым шагом двинулся обратно. Под ногами хрустела крошка из штукатурки, битое стекло, а иногда и чавкала кровь.

Неприятная ситуация, когда ты кого-либо теряешь. Но ещё хуже, когда в твоей команде есть те, кому этот человек был небезразличен. С этим возникают большие сложности.

Я вошёл в комнату, держа наготове перезаряженный пулемёт, но внутри понимал, что он уже не понадобится. Это был крик не ужаса или ярости – это был крик боли.

Около корабля, стоя на коленях и захлёбываясь слезами, стояла Катэрия. Напротив на коленях стоял Фарен с большой аптечкой рядом. А между ними лежала Алианетта. Или то, что от неё осталось.

– Зигфрид. Спустись, – попросил я, подходя ближе.

Я столько раз видел подобную картину. Кровь, боль, ужас и слёзы. Рано или поздно ты к подобному привыкаешь. Рано или поздно тебе становится всё равно. Ты смотришь на людей, но не чувствуешь ни жалости, ни злости, совсем ничего. Они просто есть.

И сейчас я смотрел на всё это, и чувствовал… едва заметное облегчение. Лишь лёгкий отголосок этого чувства, на котором с некоторым недовольством я поймал себя.

Под удар попала Алианетта.

На ней не было лица. Будет точнее сказать, что у неё не было лица – вместо него я видел какое-то кровавое месиво, которое обнажало череп девушки. Ей будто сорвали кожу частично с плотью, обнажив кости. Теперь она будто улыбалась всем нам одними зубами. Ещё я не видел у неё левой кисти.

Я не знаю, каким образом она подставилась под удар, но сейчас это было и неважно. Глядя на девушку, я мог лишь сказать, что с такими ранами не живут те, кто не космодесантник.

И пока Фарен с каменным лицом пытался хоть что-то сделать, Катэрия, заливаясь слезами старалась ему помочь. Но чем можно помочь человеку, у которого не было лица? Алианетта едва дышала, и, судя по всему, дышать ей оставалось совсем недолго.

Я твёрдым шагом вошёл в комнату, заставив Катэрию обернуться на меня.

– Грант? – слишком жалобно произнесла она, и я кивнул, сев около них на одно колено. – Я… я не знаю, как это вышло… Вы врезались, а потом всё началось. Мы выставили щиты, но она получила огненный шар прямо в голову.

Вот-вот Катэрия была готова сорваться в истерику, но пока к своей чести сдерживалась.

– Через щит? – уточнил я.

– Я не знаю! – исторично ответила она, едва удерживая себя, чтобы не перейти на крик. – Помоги ей!

Помочь?

Вблизи всё выглядело ещё хуже, чем издали. И кажется, Алианетта вообще перестала дышать.

– Фарен, проверь, жива ли она, – попросил я. – Зигфрид, поторопись.

– Я уже спускаюсь, – отозвался он.

– Она жива! – Катэрия была явно не в себе. Её бросало от ужаса в ярость. – Али жива! Она не умерла, ты слышишь⁈

– Фарен, проверь пульс, – повторил я.

– Есть он. Но надо установить трубку в горло, пропихнуть, иначе она захлебнётся кровью. Уже захлёбывается.

– Ставь.

– Её надо в больницу! Почему… почему вы просто сидите⁈ ЕЙ НАДО В БОЛЬНИЦУ!!! ОТВЕЗИТЕ ЕЁ В БОЛЬНИЦУ!!! ОНА УМИРАЕТ, НЕУЖЕЛИ ВЫ ЭТОГО НЕ ВИДИТЕ?!?!?! СЕЙЧАС ЖЕ ВЕЗИТЕ ЕЁ В БОЛЬНИЦУ!!!

У Катэрии началась откровенная истерика. Она окончательно потеряла связь с реальностью и теперь, как обезумевшая, перешла на такой чудовищный визг, что резал уши даже через микрофон, продолжая повторять раз за разом фразы, словно заевший магнитофон. Я сомневаюсь, что она вообще могла адекватно сейчас реагировать на ситуацию. Сейчас Катэрия могла с безумным лицом только кричать, поддавшись эмоциям.

Моя рука сжалась на её шее настолько осторожно, насколько я мог это сделать, заставив Катэрию захрипеть.

– Успокойся и закрой свой рот, иначе твоя сестра умрёт, ты меня поняла? – с нажимом произнёс я. – Ты мешаешь своими криками помогать ей.

Вряд ли она могла что-либо выдавить из своего горла кроме хрипов, поэтому залитая слезами с ужасом в глазах, но не за собственную жизнь, Катэрия просто закивала головой.

– Отлично. Веди себя спокойно, Катэрия. Мы сделаем всё, что в наших силах.

Моя ладонь разжалась, заставив её жадно хватать воздух ртом.

В этот момент в комнату зашёл Зигфрид. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять, кому не повезло, и он не стал задавать глупых вопросов. Вместо этого он сразу подошёл к нам, встав на одно колено и склонившись на Алианеттой. В этот момент Фарен пытался пропихнуть ей в горло трубку. Зигфриду было достаточно одного взгляда, чтобы вынести свой вердикт.

– Она не жилец, – он произнёс это через внутреннюю связь, чтобы лишний раз не травмировать Катэрию, которая и так держалась на самой грани.

– Я знаю.

– Я сомневаюсь, что она переживёт даже транспортировку.

– Знаю.

– Что будет делать?

– Сыворотка. Коли ей.

– Сыворотка? – я буквально увидел, как он нахмурился через шлем.

– Да, сыворотка.

– Грант, она…

– Не жилец, я знаю. Но попробовать придётся. Не из-за меня, из-за неё, – я кивнул на Катэрию.

– Даже если она выживет, то вряд ли сможет хотя бы прийти в себя. Я уже отсюда вижу, что у неё частично отсутствую кости, обнажая мозг. И судя по всему, осколки костей прошли ей в мозг, как шрапнель. Я вообще не понимаю, почему она ещё жива.

– Зигфрид. Коли. Это приказ, – спокойно произнёс я.

Больше он не спорил. Достал свою сыворотку, после чего после минутной заминки воткнул Алианетте прямо в шею шприц. Его сыворотка опустела где-то наполовину.

Непонятно, поможет ей она или нет, так как даже у сыворотки есть свой предел. Она может остановить кровотечения, может ускорить значительно регенерацию, восстановить повреждённые органы. Но как и с любым механизмом, есть предел повреждений, после которого восстановлению они не подлежат.

Возможно, сыворотка и не поможет Алианетте, но хотя бы поддержит в ней ту жизнь, которая ещё сохранилась в её теле. Было сложно описать чувства, которые я испытывал, глядя на неё. Вроде я вообще ничего не чувствовал. Рассудок оставался холодным, а логика чёткой, точно диктую, что нужно предпринять. Но другой… чувство вины? Очень слабое, будто стон за стеной, но тем не менее я его ощущал.

– Так, Зигфрид, поднимай её, неси в челнок. Фарен, отвези в больницу и возвращайся.

Катэрия тут же подорвалась с места.

– Я с ней!

– Нет, ты остаёшься здесь со мной.

– Нет! Я поеду…

– Ты. Останешься. Здесь, – поднял я голос, отчеканив каждое слово и уперев её металлическую ладонь в грудь, когда она уже было подалась за ней.

Катэрия, казалось, вот-вот начнёт задыхаться. Она будто готовилась ко второму раунду истерики, то открывая рот, то его закрывая, мокрыми глазами провожая свою сестру. Но осталась на месте. Её ноги подкосились, и она осела прямо здесь, среди пыли и грязи, после чего спрятала лицо в ладонях и разревелась.

Мне было неприятно смотреть на неё. Не в том плане, что Катэрия вызывала у меня отвращение. Наоборот, глядя на неё, я испытывал в душе неприятное чувство вины. Отчего-то хотелось положить ей руку на плечо и сказать, что всё будет хорошо, но…

Но вряд ли это ей сейчас нужно.

Особенно от меня.

Поэтому мне оставалось лишь осмотреть комнаты и опознать всех, кто здесь находился.

Ардена Лорье я опознал сразу. Его верхнюю часть туловища я нашёл среди груды трупов в зале. На его лице застыла гримаса ужаса, как и было положено, когда ты встречаешь космодесант. Что касается его жены, то здесь было сложнее. Я нашёл женщину, которая была очень хорошо одета, чем и выделялась среди остальных, однако из-за того, что пуля снесла ей лицо, опознать её было невозможно.

Немного подумав, я вытащил нож и отрубил ей кисть. По отпечаткам и определим в этом случае, она это или нет.

Последнего, Фондена Лорье, сына и наследника дома Лорье я нашёл в лифте. Там была самая настоящая мясорубка, где все тела представляли из себя перемешанные с одеждой фарш. Его голову, всю измазанную в крови я достал из этой кучи, внимательно оглядел, после чего бросил обратно.

Это точно был он.

Теперь можно было с уверенностью сказать, что мы только что обезглавили весь дом Лорье, который был практически одним из столпов аристократии в Перта-Фронте. Дальше будет уже проще, когда без единого управления, каждый будет пытаться занять место главы. Это выльется в огромные проблемы. Для них.

Можно сказать, что Алианетта была малой кровью за такую победу. Всего лишь один человек против целой правящей семьи. Но вряд ли Катэрия согласится с этим. К сожалению, чем ближе тебе человек, тем ценнее он становится и тем дороже стоит его жизнь относительно других. И хотя я считал это приемлемыми потерями, теперь внутри себя и сам был не уверен, с какими именно потерями я готов буду смириться.

Мой взгляд невольно скользнул по ревущей Катэрии.

* * *

Я хромал по поместью к одной из комнат поместья. К сожалению, я сумел себе подвернуть в костюме ногу, когда неудачно сделал шаг, и датчики неправильно считали его. Активная броня едва не выкрутила мне ногу в суставе в другую сторону. Тогда пришлось делать из строенного инъекционного аппарата укол обезболивающего.

А сейчас боль возвращалась. Возможно, это даже к лучшему, так как она отвлекала меня от многих неприятных мыслей, которые преследовали меня.

Я только что отчитался Марианетте о проделанной работе. С одной стороны, я имел право ни перед кем не отчитываться, однако с другой Марианетта была нашим официальным лицом. Человеком, который держал связь с общественностью, и ей было необходимо знать такие вещи.

Про Алианетту я тоже рассказал, как и просветил насчёт неадекватного поведения Катэрии.

– Грант, она ведь её младшая сестра, – мягко произнесла Марианетта.

– Я знаю.

– Поверь мне, старшие нередко любят младших сильнее, чем наоборот. Для неё это сильный удар. Как хотя бы Алианетта.

– Я не знаю. Её отвезли в больницу, где приняли, но мне кажется, что она проживёт недолго. Как я понял, ей в голову попал огненный шар, пробив щит.

– Пробив щит?

– Так мне сказала Катэрия. Я не знаю, так ли это или нет. Там была бойня, было не до того, чтобы следить за другими. Я думал, они просто закроются щитами и переждут, но вышло как вышло.

– Это ужасно… – пробормотала Марианетта, покачав головой.

Я бы мог сказать, что это допустимые потери, но промолчал.

– Ты говорил с Катэрией? – поинтересовалась она негромко.

– Не уверен, что она хочет меня видеть, Марианетта.

– Почему?

– Не знаю. Предчувствие. Наверное, обвиняет меня в том, что произошло. Это ведь я предложил этот план.

– И всё же тебе надо поговорить с ней. Поддержать её. Ведь ты её будущий муж.

– Поддержать? Как? У неё сестра со дня на день помрёт. А если не помрёт, то останется такой до конца своих дней. Можно сказать, что у Катэрии теперь нет сестры. Я сомневаюсь, что здесь можно как-то поддержать человека.

– Немного же ты знаешь о людях, Грант, – покачала она головой. – Пойди и поддержи Катэрию. Скажи ей пару ласковых слов, что она не одна и что всё будет хорошо. Поверь, она не из тех дурочек, что будут бросаться на всех подряд. И ей это очень нужно, особенно от отца её ребёнка.

Поддержать Катэрию? Я сразу вспоминаю то, как она отреагировала в башне. Вряд ли ей стало лучше с того момента. И тем не менее…

Я остановился около её двери, задумчиво окинув ту взглядом. Не хотелось быть мишенью для её нападок в приступе душевной боли.

Но я постучал. Громко и настойчиво постучал в дверь. Подождал несколько секунд и постучал ещё раз. А потом ещё и ещё. Создавалось ощущение, что в комнате никого нет, однако я точно знаю, что она там. И вот уже через минуты три я услышал характерный щелчок замка, после чего дверь немного приоткрылась.

На меня смотрели красные заплаканные глаза из-под припухших век. Лицо было всё мокрое даже сейчас, будто Катэрия только и делала, что плакала без остановки. И тем не менее вопреки моим опасениям, она тихо спросила:

– Ты чего-то хотел, Грант?

– Да. Поддержать тебя.

Блин, сказал, как отрезал. Ты ещё ей прикажи принять твою поддержку и не грустить, чтобы вообще наверняка.

– Тебя Марианетта послала? – ещё тише спросила она.

– Скорее, она подтолкнула меня к этому действию.

– Я могу зайти?

– Если я скажу нет? – задала Катэрия встречный вопрос.

– Тогда я выбью дверь с ноги и всё равно войду, чтобы поддержать тебя.

Она задумчиво прикусила губу, после чего открыла дверь шире и отошла в сторону, предлагая мне войти.

– Вижу, мне не деться никуда от твоей поддержки… – вздохнула она, пропуская меня в комнату.

– Как ты? – спросил я, когда она закрыла за мной дверь.

– Как может чувствовать себя человек, который теряет родную кровь, Грант? – совсем тихо и ещё хрипло спросила она, глядя на меня.

– Я не знаю.

– Ты ни разу не терял дорогих тебе людей?

– Может когда-то, но я уже не помню. Это было, видимо, очень давно.

– Наверное, этому можно порадоваться… – пробормотала Катэрия. – Никогда ни о ком не волнуешься. Это поэтому ты держишь дистанцию со всеми, да?

– И по этой причине тоже, – не стал я скрывать правды.

Она промолчала, после чего огляделась, понурив голову, и со вздохом легла на кровать, где просто начала смотреть в одну точку. Так как мне сказали её поддержать, я не нашёл ничего лучше, как лечь прямо рядом с ней.

– Признаться честно, мне хотелось бы свалить всю вину на тебя, Грант, – тихо произнесла она, глядя в никуда. – Сказать, что это твой план, что если бы не ты, то ничего бы этого не случилось и так далее. Возможно, тогда бы мне стало легче. Просто спихнуть всю боль на кого-то другого, чтобы облегчить душу.

– Что тебе мешает это сделать?

– То, что это неправда, – негромко произнесла она. – Я ведь согласилась, даже когда ты несколько раз переспросил меня. Я дала на это добро… Как ты думаешь с ней всё будет хорошо?

– Тебе ответить честно или соврать? – сразу спросил я.

– Соври, пожалуйста.

– С ней всё будет хорошо, – не моргнув глазом, ответил я.

И почувствовал, как Катэрия прижалась ко мне. Будто пыталась подлезть под меня, спрятаться под боком.

– Ты так это уверенно говоришь, что хочется поверить в это, Грант, – тихо прошептала она.

И прижалась ко мне ещё плотнее.

Вообще, не считая произошедшего с Алианеттой, всё остальное прошло просто идеально. Мало того, что мы разобрались с главнокомандующим дома Лорье, мы получили их челнок, который мог пригодиться нам в будущем. Также мы забрали всё, что только смогли найти в доме: от денег до драгоценных камней. Вытаскивали даже сейфы, чтобы позже вскрыть их.

Самым сложным во всём этом, наверное, было вытащить врезавшийся в окно корабль. Нам пришлось вызывать два грузовых челнока, которые с трудом, но смогли выдернуть его наружу. И всё это под присмотром полиции и техников, которые проверяли, чтобы конструкция небоскрёба не была повреждена.

Жутко ведь получается. Те, кто должен защищать порядок, стоят и смотрят на весь этот хаос, спокойно отпуская тех, кто этот самый хаос, отнявший десятки жизней, и устроил. Словно молчаливые арбитры, которые лишь наблюдают не вмешиваясь. Никто даже слова не сказал, взглянув на количество трупов.

Но меня больше заботил корабль, который больше не полетит. Я видел, во что превратился двигатель, там не осталось ни единого живого места. Он попросту сгорел, расплавил металл, и восстановлению это не подлежало.

Нам нужен был новый, и я даже знаю, как его можно было достать.

Пока я думал над чем-то более простым и понятным, чем человеческие чувства, Катэрия рядом со мной… уснула. Я это понял лишь через несколько минут, когда её дыхание выровнялось и она перестала шевелиться. На этот раз она не храпела, по крайней мере, сейчас, лишь используя моё плечо как подушку.

– Катэрия? – тихо позвал я её. – Ты меня слышишь?

Ноль реакции.

Я попытался встать, чтобы высвободиться из западни, но едва начал смещаться в сторону, как Катэрия начала ёрзать. Едва замирал на месте – успокаивалась, продолжая тихо сопеть.

Да ладно, дай выспаться человеку.

Выспаться?

Я ещё раз бросил взгляд на девушку, что нашла своё успокоение на моём плече и смогла уснуть. Странный выбор, но хотелось верить, что рядом со мной она действительно чувствует себя спокойнее.

Глава 136

Катэрия храпела.

Храпела так, что к нам даже заглядывали служанки, чтобы узнать, всё ли в порядке. Да, всё в порядке, просто наша дражайшая аристократка решила немного поспать.

Я лежал и ждал, чтобы лишний раз не будить девушку, которая постоянно ворочалась, пытаясь прижаться поближе, будто искала тепла у другого человека. Решил, что для её нервной системы, чтобы пережить такое потрясение, будет полезно поспать. Мне пришлось воззвать ко всей своей стальной выдержке, наработанной десятилетиями, чтобы перетерпеть эти происки хаоса.

Однако я пообещал себе, что если она будет всегда так храпеть, то её комната будет в другом крыле.

Была и другая сторона её храпа – когда Катэрия проснулась, это сразу стал слышно. Она продолжала лежать, однако теперь тихо, и куда более настойчиво прижималась ко мне, то и дело норовя обнять.

– Катэрия, я знаю, что ты не спишь, – негромко произнёс я.

Лежит и молчит, даже виду не подаёт, что слышит, притворяясь спящей. Лишь её рука проползла по моей груди, чтобы было удобнее обхватиться и прижаться плотнее.

– Катэрия?

Продолжает сопеть, но я знаю правду.

– Отпускай, и я пойду.

– А ты куда-то спешишь? – негромко поинтересовалась она.

Я повернул голову к ней. Катэрия лежала с открытыми глазами, разглядывая меня.

– Дел много. Остались наёмники, остались Лорье, которые постараются сделать свой ход. Где-то жив Крансельвадский старший, который наверняка попытается сделать свой ход, так как мы ещё не получили от него предложение заключить мир.

– Для тебя война – это всё, да? – тихо спросила она.

Я даже не знал, что ответить на это. Да и надо было ли?

– Встаёшь?

– Давай полежим ещё немного, хорошо?

Я лишь вздохнул и вновь уставился в потолок. Тяжело просто лежать и ничего не делать. Нет, я сам иногда могу просто сидеть и смотреть в одну точку или лежать на кровати, размышляя о планах, обдумывая наше предстоящие шаги. Однако обычно этому располагает обстановка и определённый настрой, которому в данный момент мешает Катэрия. Мешает её тёплое щекочущее дыхание, её грудь, что упёрлась мне в плечо, её аромат, наполненный феромонами, которые сбивают меня, и моя реакция на них, вызванная естественным ответом организма.

Внутреннее чувство, желание, похожее на голод или зуд, но в мозгу, которое давит тебя поступить именно так. В моём случае, повернуться и обнять её, чтобы прижать сильнее и прочувствовать своим телом её. Почувствовать настолько плотно, насколько это возможно. Вдохнуть её приятный запах, чтобы он буквально отпечатался в моей голове.

– Мне надо идти, Катэрия.

– Ты можешь остаться на ещё немного? – совсем тихо и скромно попросила она. – Я редко прошу тебя о чём-либо, однако сейчас мне действительно это требуется, Грант.

Помолчала, подумала и добавила, словно выстрел в голову.

– Дорогой…

В этот момент мне надо было просто встать и уйти, чтобы сохранить то, чем я был на самом деле. Остаться верным своим принципам и взглядам на жизнь. Сохранить то, что трещало внутри, пытаясь удержать моё равновесие. Мою защиту от подобного влияния, которая сохраняла мою жизнь не единожды, а самое главное – свободу от любой связи, чтобы будет меня сковывать и влиять на последующие решения.

Но я промолчал и не сдвинулся с места.

Я поддался, дав слабину, которая выйдет мне боком по итогу.

– Ладно… – выдохнул я.

– Спасибо, – и её губы коснулись моей щеки.

Катэрия потянула меня к себе, и я повернулся набок, оказавшись к ней нос к носу. Её глаза встретились с моими. Я мог рассмотреть её радужку, мог наблюдать, как её зрачки двигаются, пока Катэрия разглядывает меня, после чего она чуть подалась вперёд и чмокнула меня в губы, после чего лицом прижалась к моей груди.

Ты хоть обними её, я не знаю…

Я осторожно обнял её рукой за талию, и Катэрия вновь начал вошкаться, прижимаясь поближе, после чего успокоилась.

Странное чувство, признаюсь честно. Странное и приятное, чувствовать кого-то рядом. И мне оно нравилось…

* * *

Наш план с водовозом сумел оглушительный успех. Настолько, что взрывную волну можно было почувствовать за несколько километров, а огненное облако озарило округу, и его зарево было видно из любой части города и даже за его пригородами.

Но если они думали, что на этом всё закончится, то были не правы.

Всё было просчитана буквально до секунд. Едва зарево осветило улицы, а грохот волной разнёсся по району города, как подготовленная команда, в которой был и я, тут же выдвинулись вперёд.

Первыми были устранены наблюдатели. Их внимание было слишком сконцентрировано на произошедшем, чтобы заметить кого-либо вокруг. Быстрым шагом с пистолетом наготове я вышел из-за угла и приблизился к машине, после чего поднял пистолет и несколько раз нажал на спусковой крючок. Сухие щелчки затвора растворились в гуле сигнализаций автомобилей. Пули пробили стекло, и люди внутри автомобиля несколько раз вздрогнули, прежде чем обмякнуть на переднем сидении.

Я поднял руку, тут же покидая это место, и на улицу выскочили несколько бойцов, сразу направившись к ближайшим домам. Везде были камеры, однако сейчас всё внимание будет приковано именно к взрыву. Я очень сомневаюсь, что в такой момент кто-то будет продолжать следить за тем, что происходит вокруг.

– Работаем, – бросил я, выхватывая снайперскую винтовку из рук нашего человека, и мы ворвались в подъезд, чтобы подняться на крышу.

Сейчас это происходило абсолютно по всем фронтам – малые группы расчищали путь и занимали позиции, чтобы открыть огонь по всполошённым жителям района Лорье.

Мы взлетели на шесть лестничных пролётов, пока не добрались до лестницы, где был выход на крышу. После прошлого нашего посещения здесь висел замок, однако я был готов к подобному. Солдат рядом со мной скину наплечную сумку и вытащил болторез. Однако срезал не замок, а душки на двери, на которых тот висел – разрезать сам замок, который может быть калёным, иногда куда сложнее, чем обычный металл, на котором он висит.

Одно движение, и путь на крышу был свободен. Я выскочил на свежий воздух и подбежал к парапету на крыше. Сейчас каждая секунда была на вес золота. Практически упал на пол, уперев винтовку на парапет, прижал приклад к плечу, после его взглянул через снайперский прицел на улицы территории Лорье.

Грузовик со взрывчаткой полыхал ярким пламенем, и от машины не осталось ровным счётом ничего. Близлежащие дома были частично разрушены. Те, что цел, остались без стёкол. Уже к этому моменту огонь перекинулся на близлежащие дома и машины. Огонь распространялся с пугающей скоростью, и его уже пытались потушить.

Я взял на прицел одного из людей, который своими пси-способностями пытался совладать с пламенем, буквально заставляя того тухнуть.

– Цель, мужчина, правее от места взрыва, рядом с горячей красной машиной и деревом, – сразу определил я цель.

– Вижу. Дистанция восемьсот пятьдесят метров. Ветер боковой… девяносто, скорость метр в секунду…

Пока он быстро диктовал мне данные, я вводил поправки в прицел, после его прицелился, выдохнул… И выстрелил в небольшую лампу на заднем дворе дома. Пуля ушла чуть правее и выше. Ещё немного поправок, пристрелочный выстрел и… в точку.

Я быстро перевёл прицел на мужчину, который уже потушил огонь на машине и тушил дерево. Прицелился и выдохнул.

Отработанные условные рефлексы сработали сразу. Я делал это не раз и не два, и вновь чувствовал то самое привычное ощущение, когда ты буквально отстраняешься от мира вокруг. Перестаёшь слышать, перестаёшь видеть, перестаёшь думать. Организм теперь работает сам и нацелен лишь на одно – убивать. Чётко и метко.

Ещё один вдох, ещё один выдох и выстрел.

Какие-то доли секунд и мужчина упал, будто его толкнули. Перед ним образовалось красное облачко, которое быстро развеялось.

Прицел ловит следующую цель, другого мужчину, который не заметил гибели своего товарища, и вновь моё тело замирает. Палец давит, и крючок мягко поддаётся.

Новое тело падает на землю, и на этот раз его замечает. Ещё один мужчина что-то кричит и уже успевает сделать пару шагов, когда ловит пулю. Несмертельно – он падает, держась за живот.

Мимо, но не страшно. Я не добиваю его, а ищу новые цели, пока не нахожу ещё одного человека. Кто-то прячется за деревом, пытаясь выглядывать. Его голова то появляется, то исчезает… пока тот не падает на землю. Другой снайпер метким выстрелом взрывает его голову, и я могу разглядеть, как разлетаются его мозги, которые выглядят отсюда, как брызги краски.

Я вновь ищу цели и нахожу какую-то женщину, которая пытается увести своих детей подальше. Я ловлю её на прицел и тихо про себя отсчитываю несколько секунд. Замираю, давлю на спуск и чувствую отдачу. Женщина спотыкается, будто запнулась и падает. Её дети ещё продолжают бежать некоторое время, прежде чем понимают, что бегут одни. Они возвращаются к матери, пытаются её растолкать, а я вновь ищу цель.

Нахожу её на той же улице, где люди пытались тушить огонь. Двое человек пытаются оттащить раненого товарища. Пуля пробивает одного на вылет и ранит другого. Уже двое раненных истекают кровью, не в силах выбраться оттуда самостоятельно.

Я трачу на отстрел противника десять минут, беря на прицел всех без разбора. Один раз под него попадает женщина с животом, однако я просто перевожу прицел дальше. Меня не остановило бы это от выстрела, но я чётко знаю границы, которым неукоснительно следую, понимая, где заканчивается война и начинается обычный террор.

– Надо уходить, время. Сообщают, что к нам выдвинулись боевые группы по пятнадцать человек, – сообщил напарник.

– Принял, – отвечаю я и делаю ещё один выстрел, забирая напоследок ещё одного человека.

К этому моменту пожар, который никто не тушит, уже перекинулся на другие дома. Теперь, когда он приобрёл пугающие масштабы, потушить его будет не так-то и просто. Горели почти все близлежащие дома и машины. Пламенем были охвачены сады на внутренних территориях и сама земля. Последствия нашего нападения были чудовищными, и они на них ответят.

Я подхватил винтовку и бросился к выходу с крыши. По лестнице мы спустились вниз, где я осторожно выглянул из подъезда наружу. Сирены машин смолкли и на улице было слишком тихо, будто все спрятались в страхе после произошедшего.

Мы бегом бросили вдоль домов через дворы, уходя как можно дальше от места стрельбы, пока не дошли до главных улиц, где затаились. Минуты через три напротив остановился небольшой фургон, в который мы запрыгнули. Там нас уже ждал Вакс и Зигфрид.

– Есть? – спросил он, когда я захлопнул дверь.

– Да. Я скажу, что идеально. Они наверняка начнут после этого действовать, – кивнул я.

Машина двинулась с места.

– Скольких? – спросил Зигфрид, подразумевая, сколько мне удалось подстрелить.

– Восемь.

– Девять, – хмыкнул он в ответ.

– У меня пять, – ответил один из солдат.

– Семь.

– Двенадцать, – скромно вклинился Вакс, заставив нас бросить на него удивлённый взгляд. Двенадцать за десять минут было очень хорошим результатом. – Некоторые стояли рядом.

– Жаль, корабль не на ходу. Можно было бы закрепить успех бомбой по месту, где остановились наёмники.

– Они сами к нам придут, – заверил я. – Вряд ли сегодня. Скорее всего, завтра ночью.

Это позор для дома, который можно будет смыть лишь нашей кровью. А учитывая, что теперь домом Лорье особо никто не управляет, они будут неконтролируемы и после такого сделают первое, что приходит на ум каждому – сразу же ударят в ответ со всех сил, рассчитывая взять силой и количеством. А значит там будут те, кто уже потерял своих родных и близких, а также рьяные защитники рода.

Это была идеальная возможность убрать всех, кто поддерживает в доме Лорье войну, и на ком она до сих пор держится. Останутся лишь люди, коим эта война не сдалась, и кто хочет, чтобы это поскорее прекратилось. Некому будет поддержать войну, и она закончится.

Мы лишим их стержня, на котором держится их воинственность.

Однако, чтобы собрать всех людей и подготовить их к ответному удару, требовались как минимум сутки. Собрать пару сотен человек и подготовить их к нападению быстрее было невозможно, если только ты не рассчитывал потерять вообще все свои силы в бессмысленном штурме.

И после того, как их план провалится, что я мог гарантировать, мы сможем предложить им мир. Дело было даже не в том, чтобы заставить их сдаться и потребовать контрибуцию – у нас не хватит ни сил, ни денег, чтобы поставить их в такое безвыходное положение. Главным было закончить войну, а там они вряд ли предпримут вторую попытку. Это уже будет победой в глазах всех остальных.

Может потом они повторят попытку, чтобы отыграться, однако к тому моменту и мы уже будем куда более готовыми. А сейчас, после стольких потерь, шока, что с ними это сотворила лишь небольшая семья, им больше всего должно было хотеться поскорее закончить это. В конце концов, не весь дом, а лишь правящая семья Лорье начали это. Другим война была не нужна.