Текст книги ""Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Виктор Стогнев

Соавторы: Виктор Стогнев,Кирико Кири,Квинтус Номен,Петр Блэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 351 страниц)

Глава 8

Одной лопатой дело не ограничилось. Пришлось использовать весь инвентарь с красной доски, включая ведро, но под конец от демона осталось лишь кровавое месиво. Опыт не пропьёшь, как говорил один человек.

Не буду скрывать, было приятно это сделать. Прилив адреналина, напряжённость – я чувствовал удовлетворение от этой охоты, сражения и того, что на одного демона стало меньше. Будто отчистил мир от ещё одной заразы. Я даже почувствовал внутри определённое умиротворение.

Хорошая охота.

Отбросив в бассейн с отходами окровавленное ведро, я схватился за крюк, который до сих пор торчал из демона и сбросил тушу в воду. Туда же отправил и весь остальной инвентарь. Дошёл будки, где нашёл топор и баллоном и отправил их так же в воду. Что я ещё трогал…

Ручка на двери и щеколда. Протёр их рукавом. У меня брали отпечатки в детском доме и по ним можно было отследить меня. А меньше всего мне хотелось, чтобы меня пытались найти. По лицу в большом городе? Я очень сомневаюсь. Но вот отпечатки…

К тому моменту, как я закончил, девушка, освободившись от чар демона, пришла в себя. Ходить не могла – ползла на руках по мосту в мою сторону, волоча за собой пробитые ноги. Но не скулила, не плакала и не жаловалась.

– Вы облажались, – подвёл я итог.

Её лицо исказила злость, и она уже была готова открыть рот, но лишь крепче сжала губы, отчего те стали одной тонкой линией. Молча сверлила меня взглядом, после чего выдавила из себя.

– Спасибо…

– Это была хорошая охота, – кивнул я.

– Изгнанник… всё? – окинула она взглядом ангар.

– Упал в бассейн с нечистотами. Но с ним покончено, – уверенно отрапортовал я.

– Понятно… – вздохнула охотница и, поморщившись, посмотрела на ноги. – Ещё раз спасибо за содействие. Как вас звать?

– Никак. И это ваше, – я протянул ей кольцо на цепочке (тоже протёр от отпечатков).

В этот момент девушка изумлённо расширила глаза, глядя на золотую вещицу. Она даже ущипнула себя, пусть и было поздновато для этого.

– Это…

– Я нашёл это в одном из канализационных сливов до того, как встретил вас в парке, – кивнул я.

– Я… – она осторожно, будто боясь, что та развалится от одного-единственного прикосновения, протянула ладонь, и я аккуратно положил кольцо с цепочкой ей на ладонь. – Я…

Кажется, на «Я» все её мысли и оборвались. Она смотрела, улыбалась и пускала скупые слёзы, крутя в руках кольцо. А я терпеливо ждал, пока она совладает с чувствами. Потребовалось пара минут, прежде чем девушка наконец обратила на меня внимание. Глядя на меня слезящимися глазами и мягкой улыбкой, она негромко спросила:

– Чем я могу вас отблагодарить?

– Деньги, – тут же последовал ответ.

– Деньги? – я не понимал её удивления, но повторил.

– Деньги.

– Эм… хорошо, да, у меня есть деньги… – она быстро полезла в карман за бумажником и вытащила оттуда все купюры, протянув мне. – Это всё, что есть. Я вряд ли смогу этими бумажками отплатить за то, что вы сделали…

– Этого достаточно, – я проворно выхватил из её рук бумажные купюры и тут же бросился к выходу из этого места.

Из туннеля, откуда мы пришли, уже виднелись лучи фонариков. А когда я добрался до двери на улицу, из туннеля показались солдаты в чёрной форме с оружием. Выходили друг за другом, быстро водя стволами по округе.

Увидели ли они меня или нет, уже было неважно – я выскочил на улицу.

* * *

Алианетта проводила взглядом юношу и вновь посмотрела на ладонь.

Кольцо покойной матери, в прошлом великой охотницы, которым она так дорожила и по собственной глупости и безалаберности случайно потеряла, вернулось обратно. Алианетта даже не могла передать словами, насколько дорого оно было для её сердца и сколько она была готова отдать за него.

И вот каким-то чудом и невозможными совпадениями кольцо снова с ней.

К Алианетте уже устремилась группа зачистки, разделившись на два отряда.

– Госпожа Голд, как вы?

– Это группа Альфа-Три, мы нашли охотницу, срочно запрашивает отряд медиков…

– Не двигайтесь, сейчас придёт подкрепление.

Пока один отряд зачистки суетился вокруг неё, другой методично прочёсывал ангар. Но Алианетта не обращала ни на тех ни на других никакого внимания. Все её мысли были прикованы к тому юноше.

Худой, не очень высокий, самый посредственный на вид в нём было сложно разглядеть того, кто в одиночку мог разобраться с изгнанником. А он точно убил тварь, так как все чары с неё спали.

Тогда кто он? Почему убежал, а не остался? Его же вознаградили бы за помощь. Да чего там за помощь, вознаградили бы за поимку и уничтожение изгнанника. И она, Алианетта Голд могла бы отблагодарить его не несколькими жалкими купюрами как за кольцо, так и за спасение собственной жизни.

Может кто-то из опытных охотников? Он много знал о демоне и смог его отследить. Нет, слишком молод. Тогда солдат? Поведение соответствующее. Или ребёнок какого-то охотника, который перенял не только знания, но и поведение? В любом случае, он был как-то связан с армией, и его будет несложно вычислить.

Неподдельный интерес к юноше, которого в обычной ситуации она бы даже не заметила, не на шутку взыграл в юной аристократке.

* * *

Я вернулся прямо под самое закрытие, едва успев до комендантского часа. И в воротах встретился с одним из охранников, который ловил тех, кто опоздал. На его вопрос, почему я такой грязный, не моргнув глазом ответил:

– Провалился в канализационный люк.

Самое лучшее объяснение – самое простое.

Едва попав в здание, я сразу направился в душ мыться и отстирывать свои вещи от грязи. Стоила ли эта охота на демона того?

Стоила.

Любой убитый демон уменьшает шанс повторного прорыва в том же месте и огромных проблем. Это долг любого солдата из любого ордена остановить его при первой же возможности. К тому же я получил с этого определённые преференции.

Деньги.

Много это?

Я насчитал всего пятнадцать тысяч кредитов тремя купюрами. Вспоминая суммы в магазинах, не очень, однако их будет вполне достаточно, чтобы купить всё необходимое. Я мог получить больше денег с продажи кольца и цепочки, но не в чести было присваивать чужое, если только это не вражеское. Здесь же было практически воровство, когда знаешь, чья вещь, но присваиваешь себе. Тем более у сестры по оружию, которая тоже охотится на демонов и защищает людской род.

Был и более приземлённый нюанс. На кольце метка рода, дома или что у них здесь. Нет гарантии, что в скупке, завидев его, тут же бы не связались с тем родом. Или не попытались вызвать полицию.

С именными вещами лучше быть аккуратным.

Как бы то ни было, на следующий день, я оделся во второй комплект одежды и отправился в магазин электроники.

Я помнил о парнях, поэтому был настороже. Внимательно следил за округой и заглядывал за угол, прежде чем выбрать направление. До магазина я добрался без каких-либо видимых проблем и тут же начал закупку.

Кабель, антенна, конденсаторы, радиоприёмник, рация, батарейки, прибор для наблюдения за электрическим сигналом и напряжением с экраном и какой-то совсем старенький, маленький сломанный портативный компьютер, который складывался как книга.

В довесок к этому пошёл набор инструментов для тонких работ как отвёртки и пинцеты, и небольшой аккумуляторный паяльник с припоем. В своё время я пользовался паяльником для ремонта корабля, как инженер оного, однако с подобным ещё не работал. Выглядит как хлипка и ненадёжная ручка, подключённая проводом к аккумулятору.

Всё это обошлось мне в девять тысяч, пятьсот пятьдесят кредитов, где самым дорогим был сломанный компьютер и прибор с экраном.

В принципе, это была основа, всё остальное можно было докупить потом. Теперь остаётся найти место, где всё это можно спрятать и потом собрать. А где расположить приёмник, я уже знал – взгляд сам собой падал на ту высокую мачту радиосвязи на холме. Наиболее подходящая точка для поимки сигнала с корабля.

Но сразу рыночную улицу я не покинул. Когда есть деньги, возможности резко повышаются в мире, где всё можно купить. Я сомневался, что здесь есть лазерное, плазменное или магнитное оружие, к которому я привык, но никто не отменял оружие, которым можно зарезать. И такое здесь нашлось в магазине, где продавали всё, от чучел до книг.

Из всего набора от серповидных кинжалов до длинных и тонких как игла ножей я выбрал обоюдоострый складной клинок размером с ладонь. Достаточно лёгкий и удобно лежащий в ладони. Теперь у меня было какое-никакое, но оружие для самообороны.

Правило жизни диктовало свои условия – моё нежелание убивать не означало нежелание убить меня у других. Поэтому всегда стоит иметь при себе запасной вариант.

Вещи я спрятал. Спустился в подвал одного из домов и положил на трубу под потолком. И на этом закончились выходные. Пошёл следующий учебный цикл. И первым меня встретила…

– Как дела? – Энгли была тут как тут, даже за завтраком. Я лишь смерил её тяжёлым взглядом и вернулся к еде. – Выглядишь измученным. Ты что, всю ночь не спал?

– Спал.

– Понятно…

Что понятно, понятно одной только ей. Ко всему прочему Энгли села вообще рядом, пододвинув ко мне стул, будто просто нахождение за одним столом ей было недостаточно. Она, скорее всего, специально подходит и отбивает мне аппетит своим присутствием.

– Слышал новости? – наклонилась Энгли над своим завтраком. – Изгнанника убили на выходных.

– Где? – равнодушно спросил я.

– Да рядом, в парке Распадного. Поговаривают, там нашли тела больше десятка жертв, прежде чем его вычислил один из охотников и устранил.

Вычислил охотник? Забавно, как меняю реальное положение дел. Если бы того самого охотника не наметили жертвой рядом со мной, этот, как они его называют, изгнанник продолжал бы жрать людей.

– М, понятно… И?

– Наш детдом же рядом находится. И как раз говорят, что одна из девчонок с младших пропала. Просто исчезла. Мне сказали, что сейчас ждут опознание по… этому… как там их зовут…

– ДНК, – предположил я.

– Верно! ДНК! Блин, а ты умный… – протянула она. – Куда поступать собираешься?

– Ты про девочку закончи сначала, – напомнил я.

– Ну опознание по ДНК. Проверят и там скажут, стала она одной из жертв или же сбежала.

– Куда?

– Да куда-нибудь в трущобы, – пожала Энгли плечами. – Мало ли нас убегает…

Трущобы… Я слышал о том месте. Город в принципе делился здесь на центральную часть, спальную, как её называли местные, и трущобы.

В центральной части города я ни разу не был, пусть и видел издали те небоскрёбы. Не сравнить с небоскрёбами Терры в десятки километров, но тем не менее. Там было всё по высшему разряду, как мне рассказывал Гинзи, мечтающий там работать. Технологии, власть, деньги.

Мы же находимся в спальных районах города – там, где живёт простой люд. Всё стандартно, всё обычно. Невысокие дома, множество дворов.

И трущобы. Я знавал настоящие трущобы, улицы, одетые в металл, которые находились на самом дне застройки городов, у самой земли и ниже. Последние ярусы, куда не пробивается луч солнца, где вечно гудят трубы и гонят воздух вентиляторы, чтобы тот не застаивался. Некоторые не могут представить, каково там жить, среди людей, которые погрязли в ереси и готовы на любую мерзость. Там убивают просто потому что, и ограбят из-за того что.

Сомневаюсь, что здесь есть подобное, однако взглянуть было интересно. Где трущобы – там запрещённый товар. И так получилось, что мне он был нужен.

– А ты не сбежала, – заметил я.

– В трущобы? Зачем? Меня и здесь неплохо кормят. И люди интересные попадаются, с которым можно пообщаться…

Энгли пододвинулась поближе, притёршись ко мне плечом.

– А ты сам из трущоб, я так понимаю?

– Возможно, – не стал ни подтверждать, ни отрицать я. Она восприняла это по-своему.

– Я так и знала, – улыбнулась Энгли. – Эти сопляки и рядом с тобой не стоят. Сразу видно, кто жизни хлебнул, а кто маминого молочка.

И захихикала, будто сказала что-то очень остроумное. Я смешного ничего не видел в этом. Однако в этот момент решил напрямую ударить её в лоб вопросом. Возможно, это поможет если не спровадить, то заставить смутиться и заткнуться её.

– Энгли, я могу задать личный вопрос? Почему ты лезешь ко мне?

– Лезешь? Звучит грубовато, – надулась она.

– Звучит так, как есть. Ты бы не могла просто не трогать меня?

– А… если я скажу нет?

Есть много способов избавиться от человека, но слов и намёков она не понимает. Отлично бы подошёл физический метод убеждения, однако у Энгли будет рычаг давления и манипуляций, а, значит, нельзя ей такого давать. А учитывая, как на меня смотрит директор этого не самого приятного места, мне бы хотелось как можно меньше иметь на себя компромата. И едва я дам повод, он может позвать хранителей закона, и никто не знает, что они смогут найти на меня.

Я отвернулся к еде. Игнорирование будет наилучшим решением. Человеку достаточно быстро надоедают его увлечения, и я уверен, пройдёт время, и эта девушка отстанет от меня.

А Энгле тем временем воровато оглядывается. Народу было немного, большинство позавтракало и вернулось в комнаты готовиться к занятиям. Здесь было человек пять, что сидели по разным углам. По большей части забитые дети, которые боялись есть со всеми в зале.

Энгли задумала глупость – это видно по её лицу.

– А знаешь что? – внезапно спросила Энгли.

– Что? – спросил я, продолжая завтракать.

– Ты можешь посмотреть на меня?

Посмотреть?

Я посмотрел.

А через секунду этот источник ереси наклонился и поцеловал меня в губы. Я едва успел дёрнуть головой назад. Могу поклясться, что она пыталась засунуть мне язык в рот. Какая мерзость, меня сейчас вырвет…

При этом девушка успела засунуть руку ко мне в брюки и сжать мою нижнюю часть. Не сильно, даже осторожно, с какой-то нежностью, но тем не менее я всё равно напрягся. Быстро перехватил её за кисть и вытащил из своих штанов. И с лёгким неудовлетворением заметил, что у меня начал подниматься.

Меня пытаются соблазнить.

Я знаю, что такое секс, я знаю, откуда и как берутся люди, и знаю, что такое семья. Однако космодесантники редко вели отношения с женщинами и редко любили. Настолько редко, что это было синонимом слова «никогда» за редким исключением. Наше сердце всегда должно быть занято любовью к Империи и Императору, которых хранит и направляет нас. Мы непоколебимый щит Империи, который не совратит ни богатство, ни разврат. А размножение – это удел простых людей, которые больше ни на что не способны.

По этой причине я никогда не имел отношений с женщинами, я не заводил никаких романов и не занимался сексом. Закона, запрещающего это не было, но просто не возникало даже желания попытаться окунуться в подобное. Да, у меня бывала эрекция, как у любого нормального здорового мужчины, однако она как приходила, так и уходила, достаточно было три тысячи раз отжаться.

Энгли сидела вся довольная собой и улыбалась, глядя на меня. Она даже не заметила, как моя левая рука дёрнулась, чтобы сломать ей челюсть прямо здесь и сейчас. Однако такое вряд ли мне спустят с рук, а мне меньше всего хотелось внимания.

– Я уже думала ты гей, – хихикнула она.

– Кто? – прищурился я.

– Я ошиблась, ты просто застенчивый такой… – с этими словами она встала и, довольная собой ушла, виляя тазом так, будто её заносило при каждом шаге.

Проблема любого еретика в слепоте его неверной веры в свою правоту. Это не мои слова, инквизитора, который приговорил один из городов к смерти со всеми его жителями. И эти слова отлично описывали Энгли. Её слепота – щит её. Всё, что ты не сделаешь, будет выглядеть для Энгли как признание её правоты.

И я попытался сразу подавить странное чувство, которое появилось в районе груди, когда мой взгляд провожал её покачивающуюся походку. Такое горячее и возбуждающее чувство, как и желание, чтобы эта еретичка поцеловала меня ещё раз, коснувшись руками, для того чтобы ощутить тот внезапный всплеск по всему телу. Странный и непохожий на всё, будто меня пронзило чем-то вроде тока…

Ересь. Я тряхнул головой. Это всё не был я – это был сбой в гормональном фоне и новое тело. В нас нет места подобной грязи, только железная воля и любовь к Императору. Мы оружие, мы меч и щит Империи, а подобное только разрушает и заставляет ослабеть. А ещё мне нужно три тысячи отжиманий, чтобы прийти в себя.

Занятия проходили точно так же, как и всегда – скучно. На одних предметах я ничего не понимал, на других слишком много знал. Так литература проходила мимо меня, а на математике мне было нечем заняться. География разве что развевала скуку. Но не всё было столь однообразно. После урока математики меня попросил остаться профессор.

– Вы хотели меня видеть? – подошёл я к учительскому столу, когда все вышли.

– Хотел. Смотри, – положил он передо мной лист и кивнул. – Читай.

Мне было достаточно пробежаться взглядом, чтобы понять – я прошёл. По крайней мере, я смог сразу узнать своё имя на листе и прочитать первые три буквы двух слов «эта» и «про».

Этап пройден.

Профессор улыбнулся.

– Можешь гордиться собой. Ты единственный, кто прошёл из нашего детдома. И пока что первый за… лет пять, наверное. Возможно, ты надолго здесь и не задержишься. Остался второй этап, городской, и там уже выявят пятёрку лучших. Попадёшь в неё – будь уверен, что тебя заметят сразу же.

Не хотелось бы. С другой стороны, попасть в верхние эшелоны местной аристократии было бы очень полезно. Всё же план внедриться подразумевал именно это. Поэтому я видел цель и не видел препятствий.

– И когда будет второй этап, о котором вы говорите?

– Через неделю. Поэтому подготовься как следует. Если хочешь, мы бы могли…

– Я справлюсь, – без тени сомнения ответил я.

Физика, математика – всё это было здесь на начальном уровне, который проходят в первые дни обучения. Такое было не знать стыдно. С другой стороны, в империи мы это зазубриваем с помощью имплантов, которые помогают мозгу запоминать быстрее, а здесь нужны свои силы. Неизвестно, справился бы я на их месте или нет с подобным, если мне до сих пор сложно читать.

– Твоя уверенность вселяет в меня надежду, – кивнул профессор. – Но ты хотя бы возьми примерные задания, которые будут там.

Что ж, я не стану отталкивать помощь, которая может оказаться решающей.

– Возьму, благодарю вас, – кивнул я, стоя ровно.

Подготовка никогда не помешает. Даже если ты уверен на сто процентов, всё может измениться в одно мгновение. Не мне ли не знать об этом после системы Орсан.

Глава 9

Неделя пролетела достаточно быстро. Меня никто не трогал, и я никого не трогал. Исключением была Энгли, которая пыталась продвинуть односторонние отношения. Получалось у неё плохо. Разве что один раз она вновь поцеловала меня в губы и положила мою ладонь на свою грудь.

Я совру самому себе, если скажу, что это не было возбуждающе и мягко. Внутри проснулся интерес повторно коснуться груди, чтобы вновь испытать это странное чувство, когда тебя будто чем-то переполняет.

Неприятный инцидент, но с этим я могу справиться. Отжимания делали своё дело, позволяя мне сопротивляться разносчику ереси и продолжать её игнорировать.

Куда больше меня волновала антенна.

Едва настали выходные, я спозаранку встал, собрался и отправился к схрону, где всё и оставил. Мешок лежал там же, на трубе под самым потолком. Всё нетронутое и целое. Я проверил содержимое, пересчитал всё и удовлетворённо кивнул – этого должно хватить.

Теперь необходимо место, где это можно начать собирать. Собирать в подвале неудобно: слишком темно. Детдом отменяется – там процветает воровство и будут лишние вопросы. На улице? Это пока что единственный вариант. Или улица, или найти какое-нибудь помещение, можно заброшенное, чтобы светло и закрыто от чужих глаз.

Однако в спальном районе найти такое место было сложно. С первого раза у меня ничего подходящего обнаружить не удалось. Немного поразмыслив и вспомнив то, что я уже слышал о трущобах, решил, что они подойдут гораздо лучше как место, где ты не попадёшься случайно любопытствующим. К тому же идти было недалеко.

Мне потребовалось три часа, чтобы оказаться на месте.

Сказать честно, трущобы не сильно отличались от спального района. Разница лишь в плотности застройки и состоянии домов. Большая часть из них была старыми или вовсе деревянными, покосившимися двухэтажными сараями, который, казалось, вот-вот рухнут. Ни дворов, ни зелени. Зато виден вдалеке какой-то завод.

В действительности, не было никаких трущоб, просто сами люди выделили этот район как самый криминализированный и неблагоприятный. Границей же служило железнодорожное полотно, которое вело от завода.

Там я и нашёл место.

Небольшой пустырь между железнодорожным полотном и бетонным забором, за котором находились трансформаторы. Здесь были два остова разобранных автомобилей, две бетонных коробки канализационных коллекторов, грязь и мусор. Пустырь был отдалён от основных дорог. А если кто заглянет, увидит лишь мальчишку, ковыряющегося в старом хламе.

И первый день я провёл здесь. Разложив всё на капоте разобранного автомобиля и вооружившись отвёрткой, я начал разбирать всё, что набрал.

Когда всё было разобрано по составным частям, я достал паяльник и принялся собирать обратно. Всё было достаточно просто, если знаешь принцип. Подобная антенна стояла на многих кораблях, как запасной или аварийный вариант, и каждый инженер знал принцип действия.

Хороший выбор места подтвердил и тот факт, что, когда мне потребовалась металлическая проволока, найти её не составило труда. Работа шла отлично, во время перерывов, чтобы отдохнуть, я вспоминал, как метать нож.

Честно признаться, мне нравилось подобное. Даже будучи космодесантником, я любил возиться с техникой.

В свободное время я то и дело, что разбирал что-то, раскладывал по группам, после чего собирал обратно, но уже по-иному, получая другой аппарат. Мне нравилось изучать принцип работы того или иного механизма, наблюдать за тем, что придумали для того, чтобы это работало.

Я мог просто так разобрать рацию, буквально разложив по запчастям, а потом собрать вместе с другими запчастями, чтобы получилась глушилка.

Сидишь в тишине и покое, аккуратно работаешь у себя, сортируешь, потом берёшь из каждой группы по детали, чтобы их соединить вместе и создать что-то новое. В этот было какое-то умиротворение и порядок, когда ты держишь всё под контролем и ничего от тебя не ускользнёт.

И сейчас, сидя на тёплом капоте под солнышком, я вспоминал те тихие дни, когда я мог посвятить время своим интересам. Тихо, спокойно и приятно, будто отстранился от остального мира в свой понятный и логичный. И к тому моменту, когда свет начал уходить, проявляя космическое небо, антенна была готова больше, чем наполовину.

Я оглядывал результат работ с чувством удовлетворения, сравнимого разве что с тем моментом, когда грудь еретички потрогал. Это было что-то новое, что-то… своё, созданное из ничего. Но потребуется больше размер, чем есть сейчас, чтобы можно было уловить сигнал.

Что ж, завтра надо докупить материалы. Я как раз видел место, где можно недостающие компоненты, как медные трубы или проволоки.

Так я и сделал.

Утром я встал как можно раньше и отправился в магазины стройматериалов, где докупил на оставшиеся деньги материалы и потом пешком направился на пустырь. Здесь вновь уселся на капот и начал паять и соединять.

Сейчас от меня требуется собрать полноценную функционирующую антенну, чтобы после разобрать, осторожно сложить и перенести на место, где я буду её устанавливать. Однако перед этим попробую поймать сразу с места, чтобы не делать лишнюю работу. О том, что будет, если это не даст результата, я не думал – проблемы решают по мере их поступлений, а не пытаются решить всё в кучу.

И когда я уже начал собирать антенну, ко мне пришли гости.

– Смотри-ка, да он, кажется, дрочит там, – раздался весёлый голос.

Сегодня антенну собрать не удастся.

Я медленно обернулся.

За моей спиной на краю пустыря стояла четвёрка парней с собственной персоной.

Вот кого мне сейчас не хватало…

Нет, я не забыл об этой четвёрке и старался следить, чтобы за мной не было слежки, но ты никогда не знаешь, когда тебя случайно заметят в тот самый момент, когда заходишь за угол, или увидят из проезжающей рядом машины. Всё не отследишь и в большом городе, где много людей, пропустить преследователей было достаточно просто.

– Да какой… разбирает что-то. На еду себе зарабатывает, – хмыкнул второй. – Видно, там совсем перестали кормить бедных.

Они спокойны, выглядят так, будто пришли отдохнуть. Руки по карманам, двое курят, стоят так, как если бы не видели во мне противника. Они пришли меня наказывать, бить или калечить, полностью уверенные в своих силах. Поэтому я сомневаюсь, что у них есть что-то страшнее ножа.

– За кого пришли мстить? – громко спросил я, отвернувшись к агрегату, продолжая завинчивать на нём гайки.

– Ты посмотри, а он явно не робкого десятка… – усмехнулся негромко один из четвёрки.

– Ты знаешь Ромиэля? – это, видимо, спросил главный в этой группе.

– Да, знаю этого труса, – ответил я не оборачиваясь. – Он проиграл в драке и пытался отомстить, рассказав директору. Но такой трусливый, что даже на это духа не хватило.

– Мой брат нетрусливый! – внезапно рявкнул тот, кто до этого спросил о нём.

– Именно поэтому он попросил вас встретиться со мной, а не сам? – задал я логичный вопрос.

– Слышь ты, чмо обсосанное, ты сейчас землю у меня жрать будешь, сука, ты понял⁈

Я бросил взгляд за плечо.

Среди этой четвёрки мне не нравился отнюдь не взбесившийся идиот, а его тихий и спокойный друг. Он вроде со всеми, но держится слегка позади. Словно наблюдатель, который наблюдает за детским садом и следит, чтобы всё прошло чисто. Я подозреваю, что из всей четвёрки именно он самый опасный и имеет что-то более весомое, чем нож.

Брат Ромиэля быстрым шагом направился ко мне, обгоняя других. Император свидетель, я не хотел крови, но во имя справедливости сейчас я её пролью.

Отложив радар в сторону, я вытащил свой небольшой кинжал, спрятав в рукаве. Спрыгнул с капота машины, на котором собирал приёмник сигнала, и обернулся к приближающемуся уроду. За те две недели я не стал сильнее, но тело будто проснулось после стазиса, готовое выжать из себя всё возможное. А они не выглядели слишком сильными противниками.

Когда брат Ромиэля подошёл ко мне вплотную я позволил ему себя толкнуть в плечо так, что едва не упал.

– Чо, сука, язык в жопе потерялся? Теперь не такой говорливый⁈

Желание начать сейчас было очень сильным. Но не время, не сейчас.

– Ну давай! Назови моего брата трусливым, чмо! – толкнул он ещё раз. – Чо, всё? Говна в рот набрал⁈

Но вот его друзья подходят ближе, начинают обступать меня со всех сторон. Кто-то толкает меня в спину.

– Что-то он молчаливый…

– Сейчас заговорит у меня, урод… – процедил брат Ромиэля.

– Погоди горячиться, пусть парень попросит прощения на коленях, мы сфотаем и разойдёмся, – предложил самый спокойный. Он достал телефон, которым можно было даже снимать. – И все довольны.

– Да нихрена! – и ударил меня в живот так, что я упал на колени. Пресс напряг, но боль всё равно прошла через тело. Однако упал на колени я по своей воле. – Я этого петуха отделаю так же, как он моего брата…

И в следующее мгновение спрятанный в рукаве клинок втыкается ему во внутреннюю часть бедра.

Я резко отталкиваюсь назад, зная, что прямо позади меня стоит противник. Врезаюсь в него спиной, попутно перехватывая нож обратным хватом. Клинок втыкается уже тому в бедро. Движение затылком, и его крик обрывается с хрустом сломанного носа.

Самый тихий дёргается назад и тянется в карман куртки. В него я кидаю нож. Тренировка вчера не проходит даром – попадаю куда-то в руку.

Но сразу схожусь на кулаках с обладателем весёлого голоса. Пока единственный из всех четырёх целый и самый хлипкий, он бежит на меня, уже занеся кулак, но я делаю ход первым.

Шаг вперёд и бью ему прямо в колено пяткой. Вкладываюсь в удар всем весом, и по округе разносится хруст. Его нога сгибается при следующем шаге в обратную сторону, и парень с диким криком падает. Кричит так, будто ему не сломало, а оторвало её.

Рядом в этот момент проезжает поезд и округа погружается в грохот, скрывая крики тех, кто уже отсюда не выберется.

Я бросаюсь к парню с раненой рукой, когда он всё же выхватывает что-то неуклюже из кармана.

Хлопок почти не слышен в грохоте состава. Что-то обжигает бок.

Второй хлопок так же не слышен, но я вижу вспышку. Правую руку простреливает боль от плеча до кончиков пальцев. Третьего попадания не последовало. Я рывком врезаюсь в него, хватаясь руками за пистолет. Происходит третий выстрел, но ствол смотрит в небо. Четвёртый выстрел…

Кажется, он просто нажимает на спуск с испуга.

Держась за пистолет обеими руками, я резко выкручиваю руку, поворачиваясь спиной к противнику, после чего перебрасываю через себя. Он падает к моим ногам плашмя всё с той же вытянутой рукой. Наступаю ему на лицо ногой, выкручиваю кисть и пистолет теперь у меня.

Вытягиваю руку, нажимаю спусковой крючок и успеваю сделать всего один выстрел, когда в меня врезаются сбоку. Я вместе с напавшим падаю на землю.

– Я убью тебя, падла! – орёт неудавшийся брат, пытаясь меня задушить. Я же вытягиваю указательные пальцы и втыкаю ему прямо в глаза со всей силы. Чувствую что-то мягкое, скользкое, мои пальцы погружаются в желе.

Из его глаз брызнула кровь. Парень нечеловечески закричал, отпуская мою шею и рефлекторно хватаясь за лицо. Я наконец могу двигаться хотя бы немного. Бросаю взгляд вправо, вижу камень, хватаю его, и тот через мгновение врезается противнику в голову. Он валится на землю как мешок, набитый песком.

Резко перевернувшись, я бросаюсь к оружию. Не я один. Наперегонки со мной к нему бросается парень со сломанным носом. Из последних сил я отталкиваюсь ногами и делаю рывок вперёд. Хватаю пистолет, переворачиваюсь набок, и этот придурок натыкается лбом прямо на ствол.

Последнее, что я замечаю – его удивлённые большие глаза, будто он даже подумать не мог, что так может случиться. Впрочем, это была не их сильная сторона, думать.

Выстрел, и его мозги вылетают через затылок.

Я сажусь и тут же стреляю в спину убегающему главарю, чей пистолет теперь у меня. Он далеко не уходит, падает, и я переключаюсь на другую цель. Стреляю в голову весельчаку, который сидит, держась за колено руками, и орёт, поворачиваюсь и ещё один выстрел ослепшему брату Ромиэля. Вижу за его затылком кровавое облачко и чувствую в душе удовлетворение.

Почти со всеми покончено, и я пока живой. Очень сильно болит в районе живота и плеча, будто туда воткнули раскалённые прутья, но я стараюсь не обращать на это внимание. Встаю и направляюсь к главному, который ещё пытается уползти.

Мне больно идти, мне даже больно дышать, но я твёрдой и быстрой походкой настигаю его. В последний момент, словно предчувствуя свою судьбу, парень переворачивается на спину.