Текст книги ""Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Виктор Стогнев

Соавторы: Виктор Стогнев,Кирико Кири,Квинтус Номен,Петр Блэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 351 страниц)

Вообще, это не проблема. Все корабли имеют что-то типа местного аналога «свой-чужой», который позволяет избегать как раз таких ситуаций. То есть по своим стрелять он не должен. Принцип схож с принципов автонаведения на турелях.

Но если корабль старый, то есть вероятность, что его система устаревшая и может не распознать нас. А выжить под концентрированным огнём линкора будет попросту невозможно.

Я не загадываю сейчас, что и как будет. Система автоматического огня может быть включена, может быть выключена, тут не предугадаешь. Уже на месте мы сразу об этом узнаем. Но если она действительно включена, тогда у нас возникнут проблемы, которые я не буду знать, как решить.

Но это будет потом, когда мы починим корабль, поэтому можно пока и не загадывать. Сейчас было самым главным доехать до поместья и выгрузить всё, так как постепенно начинает смеркаться, и мне бы не хотелось оказаться на дороге ночью.

В этот момент у нас ожила рация.

– Грант? Грант, ты здесь?

Это был голос Марианетты. Обычно для важных разговоров мы не используем рацию, так как высок риск перехвата, или используем защищённые частоты. Но если просто надо что-то спросить или попросить, то пользовались и обычной. Поэтому я без задней мысли взять трубку и поднёс её ко рту.

– На связи.

– Вам ещё долго возвращаться? – спросила она, но я уже по голосу чувствовал, что ей что-то не терпится рассказать. В последнее время у Марианетты было мало поводов для радости, но здесь её голос буквально источал счастье.

– Час—полтора плюс-минус. Что-то случилось?

– … я скажу или сама хочешь… – Марианетта не отключила связь, с кем-то переговариваясь. – … хорошо, но было бы лучше самой… Грант, ты меня слышишь?

– Да, что случилось? – насторожился я.

– У меня для тебя хорошая новость.

У меня так и крутилось на языке «Катэрия сделала аборт?», но я знал, что никто этого вопроса не оценит и просто спросил:

– Что?

– У тебя будет двойня! Сюрприз!!! – радостно выкрикнула в рацию Марианетта.

…

……

………

Я просто сидел. Сидел, давя на газ, и смотрел на трубку в руке, пытаясь сейчас осмыслить то, что мне только что сказали. Потому что это был действительно охуенный внезапный сюрприз в рот мне гранату…

– Грант, ты здесь?

Двойня…

– Грант? Приём, Грант, ты меня слышишь?

Сразу двое, я не уверен, что готов к этому.

– Странно, связь пропала… Грант?

Я уверен, что не готов к этому.

– Грант, ты меня слышишь?

Двойня…

– ГРАНТ!!!

Это же просто пи…

– ГРАНТ!!! ПОВОРОТ!!!

Я в первый раз почувствовал, каково это впасть в полнейший ступор, потеряв контакт с реальностью. И вырвал меня из него громкий вскрик Зигфрида, который резко потянулся к рулю, пытаясь выкрутить его в сторону.

В этот момент я уже сам пришёл в себя, быстро наведя резкость на приближающийся поворот. Руки вперёд мозгов начали выкручивать руль, пытаясь удержать машину на дороге, но было уже поздно. На полном ходу грузовик попросту вылетел с грунтовки прямо в лес. По бамперу и капоту застучали кусты и ветви, один раз машину подбросило на кочке, пока под конец на полном ходу мы не врезались в дерево.

Только в этот момент я понял, что продолжал всё это время давить газ.

Удар пробрал до самых костей, словно ударили басы. Я почувствовал, как сидушка вылетает из-под меня. Как мир устремляется мне навстречу и быстро превращается в одно сплошное пятно прежде, чем разбивается на тысячи осколков.

Это я вылетаю через лобовое стекло навстречу лесу за мгновение до того, как касаюсь земли. Всё кружится вокруг меня в беспощадном круговороте, прежде чем замирает. Мир вокруг пару раз меркнет вместе с сознанием, и я не могу понять до конца, умер ли я или жив. Просто не могу понять этого…

Потому что тебе пора научиться пользоваться вон той ленточкой и пристёгивать себя. Он ещё ремнём безопасности называется. Думаю, слово «безопасность» тебе должна быть знакома.

Я…

Да ты, ты. В следующий раз я могу и не спасти тебя. И постарайся лежать недолго, в этом лесу ты не один.

Что?

Кажется мысли совсем не собираются вместе. Голова кружится и болит, как и всё остальное тело, мир продолжает вертеться вокруг меня, как на центрифуге.

А потом внезапно всё проходит, будто кто-то схватился за мой мозг холодными руками, удерживая его на месте.

Вставай быстрее, у тебя гости.

После такого полёта я с трудом сажусь и оглядываюсь. Вокруг опускается мрак. Судя по свету, прошло минут пятнадцать или двадцать с того момента, как мы слетели с дороги. Я лежал среди деревьев в свете единственной уцелевшей фары грузовика, который расположился в метрах пятнадцать от меня, уткнувшись носом в ствол дерева. Его капот попросту обнимал его, смявшись гармошкой, и из-под него теперь поднимался белый пар, который растворялся в воздухе.

И гости, о которых говорит Тень.

Я с трудом поворачиваю голову на звук, глядя на тварь, которая смотрит на меня из темноты между деревьев, роняя на землю слюни. Адская гончая, вечно голодное и вечно тупое существо, которое преследует лишь две цели – убивать и жрать.

Едва мы встречаемся глазами, как она тут же срывается ко мне, делает прыжок, распахивая пасть…

И падает, рыча и пытаясь вновь подняться, что сделать без половины туловища уже проблематично. Её кишки вываливаются на землю, цепляясь за корни, пока она пытается ползти ко мне, истекая кровью. А я уже перевожу взгляд на других.

Стая, достаточно большая, чтобы задрать даже пси-райдера, учитывая, что нас разделяет меньше десяти метров. Они смотрят на своего быстро умирающего товарища, смотрят на меня, и в их тупом мозгу вспыхивает только одно решение – все разом бросаются в мою сторону.

И моё тело действует само по себе. Вскидывает руку, и прямо передо мной вырастает множество ростков кроваво-чёрного цвета, которые устремляются к тварям. Они ловят сразу трёх, тут же пронизывая их, как колья, разрастаясь в телах и будто насыщаясь кровью жертв. Ещё несколько пытаются обойти меня с флангов, но взмахом руки я огораживаю себя от них стеной кроваво-чёрного пламени. Одна из Адских гончих касается огня, и будто облитая бензином тут же вспыхивает в истошном визге боли и ненависти.

Но даже эти потери не останавливают демонов. Две твари уже прыгают на меня, и я до треска в костях быстро уклонюсь в сторону, пропустив обоих мимо. И тут же клинок отрезает половину туловища одной Адской гончей, другой запустив в зад сгусток.

Не обращаю внимания на её вопли и разворачиваюсь к оставшимся. Они вновь атакуют, и я продолжаю пятиться. Взмах клинка и голова улетает высоко верх, продолжая щёлкать зубами. Ещё одна тварь прыгает и попросту насаживается на внезапный кол, что вырос из-под земли. Следом за этим я сам делаю рывок вперёд, и красно-чёрные клинки с лёгкостью разрубают следующую Адскую гончую.

Оглядываюсь на двоих, что проскочили ко мне, и мои руки внезапно сжимаются вместе, будто пытаются удержать в ладонях, прежде чем расходятся в разные стороны. Одновременно с этим между ними появляется шар, который взрывается десятками маленьких кольев, что тут же нашпиговывают тварей. Не успевают они подняться, как я уже рядом срубаю им головы.

И остаюсь один.

Почти один.

За то время, пока я разбирался с Адскими гончими, рубя их направо и налево, из кабины успел выбраться Зигфрид. Хотел он помочь мне или собирался проверить, что происходит снаружи, но сейчас он стоял, глядя на меня взглядом, который я мог узнать из тысячи.

Зигфрид точно всё видел, в этом не было никаких сомнений. Я видел это по его глазам, и по его выражению лица, и по его руке… которая тянулась к кобуре. Он всё видел и знал, что нужно делать в таких ситуациях. Я не видел ни капли сомнения в его взгляде, в котором не было человека – был лишь меч, разящий врагов.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд, прежде чем одновременно вскинуть руки.

За единственным выстрелом на мир вокруг наконец опустилась тишина.

Глава 145

Пуля зависла прямо передо мной, прежде чем упасть на землю. В той тишине, которая повисла между нами, можно было услышать тихий шелест, с которым она утонула в траве.

Мы стояли друг напротив друга, я, вытянув ладонь, он – пистолет из дула которого ещё тянулась нить дыма. И никто не произнёс ни слова.

Не так я рассчитывал ему всё рассказать.

– Зерис, опусти пистолет, – ледяным голосом произнёс я.

– Ты больше не можешь отдавать приказы нам, едва связался с ересью и замарал себя ею, Элиадирас, – ответил он тем же голосом.

– Я никогда не марал себя ересью, – ответил я без грамма эмоций.

– Теперь это не имеет никакого значения, Элиадирас. За связь с ересью, за предательство Империи и самого Императора, тебя ждёт только одно – смерть.

Будь у меня действительно желание, я бы убил уже его. Но я не подниму оружие на своих братьев. Окажись я на их месте, то поступил бы точно так же. Потому что, если ты видишь ересь – ты уничтожаешь ересь. Иного не дано, и никому не объяснить, что это случайность. И даже если это так, то с болезнью всегда борются, прежде чем она распространится дальше, заражая всех остальных.

Но мне было рано умирать. Не сегодня и не сейчас, не в этом проклятом лесу, когда перед нами ещё стоит задача добраться до линкора. Никто из них не обладает достаточными техническими навыками, чтобы поставить корабль на крылья. Наверняка, Зерис найдёт выход, однако…

– Тогда у нас есть проблема, Зерис, – тихо ответил я.

Мы встретились взглядом. Уверен, что мой не сильно отличался от его, тяжёлого и убийственного.

– Сдайся, Элиадирас, и Император простит твою душу.

– Меня не за что прощать. Я никогда не предавал Империю. Я никогда не отступал перед целями, поставленными Империей. И я не позволю себя казнить, как последнюю дворовую собаку.

– Ты связался с ересью…

– Я никогда не связывался с ересью. Я подхватил её, заразился во время проверки дара, но никогда не поддавался ей. Ты не имеешь права обвинять меня в отступничестве, Зерис.

– Но теперь ты несёшь эту ересь с собой. Ты будешь её источником. И одному хаосу известно, сколько проблем ты принесёшь с собой. Поэтому опусти руку и прими свою смерть и избавление с честью.

Может я и несу с собой ересь, может я действительно заражён и когда-нибудь меня придётся убить, но я делал всё ради того, чтобы выполнить свою миссию. Я ни разу не ступил на неправильный путь, и Зерин сейчас попросту совершает ошибку. А я не хочу из-за неё погибать.

– Нет Зерин, я не позволю себя убить лишь по твоему подозрению.

– Моему? Если бы Грог…

– Грог знает о моей болезни, и он позволил мне жить во имя выполнения нашей миссии. Ты не имеешь права решать это в одиночку просто потому, что так решил сам.

Мы молча смотрели друг на друга в опускающейся ночи.

– Тогда у нас есть лишь один вариант разрешить наш спор, – тихо произнёс он.

* * *

– Надо что-то делать! – Катэрия чуть ли не лезла на Марианетту, которая пыталась связаться с Грантом и Зигфридом. Судя по тому, что они слышали, те попали в аварию, по-видимому, вылетев с дороги. – Нельзя их там бросать на ночь глядя!

– Никто их не бросит, – быстро ответила Марианетта. – Сейчас туда отправим людей и подберём их. Уверена, что с ними всё в порядке.

Но Катэрия уже, бросившись на улицу, выскочила из домика. Марианетте пришлось бросить рацию и выскочить за ней следом, чтобы нагнать на полпути к автомобилям. Та, казалось, совсем не думала головой.

– Стой! Стой, тебе говорю! Ты куда собралась⁈ – Марианетта поймала её за плечо на полпути к машинам. Катэрия попыталась вырваться и Марианетта рявкнула, схватив её за плечи и развернув к себе, держа крепко. – Да тишь твою налево, Катэрия, а ну-ка стоять! Ты что творишь⁈

– Но там… – глаза Катэрии бегали, она явно паниковала. Но внезапно серьёзное и жёсткое лицо Маринетты, которая, казалось, не способна быть немягкой, слегка отрезвила её.

– Успокойся, слышишь? Вдохни и выдохни, смотри мне в глаза. Давай, вдох-выдох, вдох-выдох, – твёрдо произнесла она и, дождавшись, когда девушка возьмёт себя в руки, спокойно продолжила. – Я знаю, что ты волнуешься, но куда ты беременная собралась? Чем ты-то поможешь?

– Я могу помочь!

– Я знаю, что можешь. И на твоём месте, я бы, скорее всего, поступила так же. Но ты уже паникуешь. Знаю, что тебе не всё равно, и я тоже волнуюсь за них, но давай предоставим эту работу мужчинам, хорошо? Грогу. Он-то точно справится и сделает всё, чтобы спасти своего друга. Давай доверим это дело тем, кто сможет помочь, согласна?

Катэрии пришлось приложить усилия, чтобы взять себя в руки. Ей хотелось броситься на помощь прямо сейчас. Мало ей младшей сестры, которая не выходит из комы, так тут ещё и отца своих детей может потерять! Но разум всё же взял верх над чувствами.

– Да, хорошо… – выдохнула она.

– Вот и отлично. Иди в дом, жди меня, я скоро вернусь. Всё будет хорошо.

Марианетта не винила Катэрию. Девушка беремена, девушка волнуется за своего мужчину. Будь она на её месте, то же начала бы паниковать, ещё как. Но, в конце концов, не для того ли нужны старшие, чтобы помогать младшим и усмирять их пыл, предупреждая их необдуманные поступки?

Развернув на полпути Катэрию, Марианетта сама бросилась собирать подмогу.

– Грог! Грог, быстро сюда! – она бежала через лагерь, выкрикивая имя друга Гранта, и тот выскочил прямо перед ней просто из неоткуда с видом, будто был уже готов броситься в самое пекло.

– Что случилось?

– Грант с Зигфридом. Они попали в аварию где-то на дороге. Срочно возьми с собой несколько человек и выезжай. Сейчас опускается ночь, и нельзя их оставлять там в диких землях одних, особенно когда они могут быть ранены.

– Собрать людей, выдвинуться, принял, – кивнул он и уже сам бросился собирать небольшую спасательную группу, оставляя Марианетту за спиной.

Та в свою очередь, проводив его взглядом, направилась обратно к Катэрии. Девушке, которая и так слишком эмоциональна из-за своего положения требовалась в первую очередь поддержка. В конце концов, она тоже когда-то была матерью и прекрасно понимала, что та чувствует сейчас. И нет ничего важнее, чем показать, что сейчас она не одна.

* * *

Зерин был хорошим бойцом. В конце концов, в космодесанте плохих бойцов не бывает. Но даже так, мы все отличаемся между собой. Кто-то умеет делать что-то лучше, чем остальные, и если речь идёт о рукопашном бое, здесь всё же преимущество было на моей стороне.

Суд чести – сражение, где каждый отстаивает свою точку зрения, свою правоту и невиновность в честном сражении, где проигравший теряет всё. На этом мы и сошлись. Это был единственный вариант разрешить наши разногласия.

Он откинул пистолет, я откинул свои силы, и теперь мы сражались на кулаках, пытаясь доказать свою правоту.

С прошлого боя с Грогом я стал крепче и сильнее. Зарядка и тренировки в свободное время пусть и не могли вернуть меня к прежнему состоянию, но сделали крепче и выносливее. А значит у меня были шансы выиграть этот поединок, где решалась моя судьба.

Мы двигались плавно, иногда срываясь друг к другу, чтобы нанести удар. Он был выше, его руки были длиннее, и на дистанции Зерин выигрывал, спокойно доставая меня. Но в близи его преимущество становилось недостатком.

Удар в живот, удар по почкам, после чего пытаюсь достать его челюсть, и он вновь разрывает расстояние, тяжело дыша, едва не попав мне в висок, после чего бой бы сразу прекратился. Мы смотрим друг на друга, и в наших взглядах нет ни ярости, ни злобы. Лишь сосредоточение и внимательность.

Мы медленно делаем полукруг, после чего вновь срываемся в атаку. Я резко ухожу в сторону, пропуская его удар мимо. Кулак чиркает мне по голове, но я спокойно достаю ему до голени и концом ботинка пробиваю так, что Зерин вновь кренится. Удар за ударом, не спеша вступать в окончательную схватку, я выбиваю ему опору, пока он не начинает прихрамывать. Зерин тоже пытается сделать так же, и Грогом у него бы это вышло, однако я более юркий и маленький, по мне сложнее попасть.

Когда становится понятно, что теперь Зерин сильно хромает и уже не способен быстро двигаться, я перехожу в атаку, чтобы окончательно добить его. Получаю пару ударов по лицу, но оказываюсь настолько близко, что кажется, что он может меня обнять. Ему слишком неудобно драться своими длинными руками так близко, а я чувствую себя комфортно.

Удар за ударом, я постоянно кручусь вокруг него, получая удары и нанося ответные, пока один из них не достигает его челюсти. Зерин слегка покачивается, пытается ответить блоком и отступить, но я делаю ему подножку, и тот падает. Набрасываюсь следом, коленями прижимая его руки к земле и начинаю бить.

Первый, второй третий, четвёртый, пятый… и останавливаюсь, видя, что его попытки вырваться слабеют. Я замираю над ним с поднятым кулаком и смотрю Зерин прямо в глаза, прежде чем произнести:

– Всё кончено, Зерин, я победил.

Он смотрит на меня и не отвечает. Прекрасно понимает, что я прав.

Поэтому, просидев на нём ещё несколько секунд, чтобы дать понять, кто из нас победитель, я медленно встаю с него и отступаю назад. Мне не страшно повернуться к нему спиной, потому что я понимаю, что он не нападёт исподтишка после того, как мы провели дуэль чести. Провели её честно и без оружия. Я не использовал свои силы, которые настойчиво предлагал Тень…

А зря.

…так как не настолько низко пал, чтобы мухлевать в священном поединке, где решалась моя судьба.

У меня есть честь, у меня есть достоинство, и я знаю, как близко рядом с нами обитает ересь, чтобы воспользоваться нашими страхами, чтобы повернуть их против нас самих. Но я победил, победил своими силами, и чувствую, что до сих пор не сдался ереси в своей душе.

Да кому ты вообще нужен блин…

Отойдя в сторону, я поднял пистолет, после чего протянул его Зигфриду рукоятью вперёд. Знак доверия и намёк на то, что мы обязаны соблюдать правила, которым я, даже поражённый хаосом, продолжаю неукоснительно следовать.

Тот смотрит на пистолет пару секунд, после чего берёт его в руки и прячет в кобуру.

– Я скажу то же самое, что сказал Грогу, когда он узнал правду обо мне. Я до сих пор полностью контролирую ту ересь, что закралась ко мне в душу. Я до сих пор верен Империи и Императору. Но есть вероятность, что однажды ересь всё же возьмёт меня под контроль. Мы оба понимаем, что нельзя этого исключать. И если это произойдёт, если ты заметишь, что я делаю что-то вопреки нашим целям, что я уже не я и погружаюсь в ересь – убей меня. Это приказ.

Я искал в глазах Зифгрида понимания, и он молча кивнул, разглядывал меня.

– Есть.

– Отлично. А теперь вернёмся к грузовику. Уверен, что они всё слышали и уже должны были отправить помощь.

За нами вернулись на грузовике где-то минут через сорок. Среди четырёх мужчин, которые приехали, был и Грог, который внимательно окинул наши побитые лица взглядом. Может Грог и соображал иногда медленно, но сейчас он всё прекрасно понял, особенно глядя на разрубленных на части Адских гончих.

– Он всё знает? – глухо уточнил он.

– Да, – кивнул я. – Сейчас уходим. Завтра вернёмся за машиной.

Никто не спорил. Мы сели в небольшой грузовичок и отправились к поместью, до которого не доехали каких-то полчаса. И ведь надо была Марианетте так вовремя сообщить мне эту новость. Даже не знаю, что на меня нашло.

Но едва я решил один вопрос, как тут же столкнулся с другим. Почти сразу по прибытию нас отвели к ней, где меня встретила Катэрия. Удивительно, насколько спокойно она меня встретила. Сидела на стуле с ровной спиной, сложа руки на коленках, и разглядывала меня. Интересно, она вообще волновалась о том, что нами произошло?

– Как ты, Грант? – ласково произнесла Марианетта, приложив ладони к моим щёкам и аккуратно покрутив мою голову влево-вправо, разглядывая лицо.

– Нормально. Немного ударился о лобовое стекло, когда врезались, но не более.

– Прости, не надо было тебе, наверное, этого говорить, когда ты был за рулём, но я думала, что тебя обрадует эта новость, – виновато улыбнулась она.

– Как вообще так получилось? – негромко спросил я, глядя на Катэрию.

– Что именно? – спокойно ответила та, встретившись со мной взглядом.

– Вот… вот это, – указал я на её живот рукой. – Почему их вообще двое оказалось?

– Ну, иногда рождаются двойни у женщин, Грант, – пожала та плечами. – А ты удивлён?

– Да как бы тебе сказать… у нас же один раз всего было. Почему мы переспали один раз, а их целых два⁈

– Ну как бы это не так работает, – улыбнулась Марианетта, после чего перевела взгляд на Катэрию. – А вы… что, совсем не спите вместе?

– Это личное, – тут же ответила та.

Марианетта посмотрела на меня.

– Отвечать не буду, – отрезал я.

Женщина вздохнула, покачав головой.

– Вот молодёжь пошла… Вы же молодые. Надо пользоваться тем, что даёт вам природа. Вот я в ваше время, как замуж вышла…

– Можно без подробностей? – попросил я.

– А я и не собиралась, – улыбнулась та хитро. – А теперь идите к себе и подумайте над своим поведением, детишки.

И буквально вытолкала нас за порог.

Мы застыли прямо у её двери. Просто стояли и смотрели в темноту, которая опустилась на лес, не говоря ни слова. Не знаю, о чём думала Катэрия, но я пытался понять, как так получилось, что один ребёнок превратился в двоих. Я знал медицину, но ровно в тех границах, которые требовались на поле боя. А тут… как представлю, что вместо одной мелочи у меня будет сразу две, мороз по коже пробегает.

– Идём домой? – тихо предложила Катэрия.

– Идём.

И медленно мы двинулись через засыпающий городок из жилых контейнеров к своему.

Её ладонь осторожно поймала мои пальцы и сжала.

– Как ты? – спросила Катэрия.

– Нормально.

– Выглядишь очень плохо. Тебе к врачу не надо?

Я провёл пальцами по лицу. Помимо синяков, которые я получил во врем дуэли с Зигфридом, на нём осталось множество неглубоких порезов, которые достались мне после того, как я вылетел через лобовое стекло. По-видимому, надо приучить себя пристёгиваться, как это делаю в корабле.

– Нет, всё в порядке. Жить буду.

– Вот и славно, – кивнула она. Помолчала. Не выдержала и спросила: – Что думаешь по поводу двойни?

– Хочешь знать, рад ли я или нет?

– А ты рад?

– Скорее… я в лёгком шоке, что из одной проблемы у нас стало две.

– А ты видишь в ребёнке проблему? – внимательно посмотрела Катэрия на меня.

– Просто не представляю… я просто не представлю ничего. Не могу описать. Скорее для меня это, как внезапно свалившаяся на голову новость, которую не могу переварить. Сложно укладывается в голове, что теперь я буду отцом, так ещё и двоих.

И чему я их научу?

– Ну… а я матерью. Справимся как-нибудь, верно? – она чуть сильнее сжала мои пальцы.

– Да, куда денемся, – вздохнул я, взяв её за ладонь поудобнее и слегка сжав.

По крайней мере, теперь я расставил всё по местам с Зигфридом. До последнего думал, как ему рассказать о том, что со мной происходит, но всё решилось само собой. Не знаю, будут ли наши отношения после этой новости прежними, однако теперь между нами тайн не было.

Жилой контейнер, который нам заменял теперь дом, представлял из себя вытянутое помещение, где смогли уместить кровать, шкаф, небольшой стол с двумя стульями и даже душевую кабинку. Нам, видимо потому, что мы будущие муж и жена, поставили сдвоенную кровать, но в остальном они были одинаковы.

– Примешь душ? – спросила Катэрия. – Или я первая?

– Приму, – отозвался я, начав скидывать с себя одежду.

Надо было смыть кровь и грязь после драки как с демонами, так и с Зигфридом. Наверное, это была одна из немногих вещей, которая меня радовала в этой жизни – возможность помыться не по расписанию, а когда захочешь.

Мысли не отпускала новость о двойне, и я стоял под холодной водой до тех пор, пока окончательно не продрог, после чего выскочил наружу, уступив место Катэрии. Меня бы, наверное, даже новость о прорыве демонов не столько бы выбила из колеи, как эта.

После душа я быстро запрыгнул в кровать отогреваться, и очень скоро ко мне присоединилась и Катэрия, до последнего прикрываясь полотенцем, пока не оказалась под одним одеялом со мной. Я даже сейчас чувствовал, как от её тела исходит холод после ледяной воды. Кто-то воду, конечно, подогревал, но мне было нормально и так.

И всё же было обидно.

– О чём думаешь? – спросила Катэрия негромко, пока мы лежали в кровати.

– О том, что мне обидно.

– Насчёт чего?

– У нас было всего один раз, а получилось сразу двое, – ответил я.

– Я и вовсе ничего не помню, – пожала она плечами, лёжа рядом. – Вроде помню, как это всё происходило, помню, что видела, но в то же время не помню, что испытывала в тот момент.

– А мне и вспомнить нечего, я ничего не видел.

Катэрия повернулась набок, прижавшись ко мне холодным телом, покрытым мурашками. Даже несмотря на холодную кожу чувствовать её рядом с собой было приятно. Её голова легла мне на плечо. Я чувствовал её дыхание у себя на щеке. А потом и её ладонь на своей груди, которая медленно начала спускаться к моему животу.

– Раз нам больше нечего терять и хуже не станет, можно вспомнить, – негромко произнесла она. – Что так, что так, уже всё сделано, но хотя бы поймём, что испытывали.

Она говорила спокойно, голос не выдавал ни желания, ни смущённости, заставляя меня задуматься. Стоило ли? Хотя имеет ли это значение? Уже один раз было и вряд ли станет хуже. Ни будь между нами ничего, то отказался бы, боясь лишний раз оказаться подвергнуться ереси, но я уже ей заражён. И уже между мной и Катерией уже была половая связь. Я так или иначе перешёл границу, но в этом случае хотя бы пойму, что было и что я в тот момент испытывал.

– Можно, – негромко ответил я.

Словно получив разрешение, её рука опустилась ниже к моему члену, который встал под напором природных инстинктов, которые ничто не сдерживало. Схватилась, будто за рычаг и начала медленно двигать ладонью верх-вниз, когда её рука взяла мои пальцы и направила к себе между ног, где было достаточно пушисто, на ложбинку, начав ими двигать, будто пыталась что-то стереть.

Катэрия коснулась моей щеки носом, дохнув мой запах, после чего подалась немного вперёд и поцеловала меня в губы.

Это как-то неправильно – эта мысль мелькнула в моей голове, но вместо того, чтобы вызвать отвращение или стыд, я почувствовал похоть. Похоть и желание, будто это лишь разгоняло во мне разврат, заставляя самому податься вперёд. И поцелуй казался теперь совершенно другим, не простым касанием, а чем-то большим.

Мы целовались минуты три или четыре, пока мне не захотелось большего. Захотелось прижать её к себе, почувствовать всем телом и оказаться как можно ближе.

Я перевернулся, оказавшись прямо на ней. Катэрия смотрела на меня внимательным взглядом, после чего прикрыла глаза и подалась вперёд, вытянув губы. Теперь я поцеловал её, и на этот раз язык, который оказался в моём рту, не был чем-то странным. Наоборот, хотелось, сделать так же, и больше не было мыслей, которые могли меня остановить.

Мы лежали и целовались минут пять. Иногда она направляла мою голову, чтобы я поцеловал её в шею и даже в мягкую грудь, чувствуя твёрдость сосков под губами. Катэрия дышала всё чаще и тяжелее, она становилась мокрой от пота и горячей, прижимая меня к себе, после чего её ноги разошлись в стороны, будто пропуская меня в самому сокровенному. Её рука скользнула вниз, ухватившись за меня, и потянула вниз, направляя в себя. Я почувствовал ту самую пушистую ложбинку, куда она направляла мои пальцы до этого, после чего лёгкое сопротивление… и я вошёл, будто слегка провалился внутрь неё.

Катэрия беззвучно выдохнула, поддавшись вперёд.

Это было действительно странное ощущение, и я сразу вспомнил, какого это было там, в корабле. Я вошёл во что-то очень мягкое и влажное, прижавшись к ней полностью. И дальше был лишь вопрос инстинктов, что делать следом.

Я начал двигаться, двигаться на ней, с каждой секундой всё быстрее и сильнее, отчего Катэрии приходилось обнимать меня, придерживая. Мы целовались и тихо вздрагивали каждый раз, погрузившись мыслями куда-то во тьму. Ни стыда, ни сомнений, ничего. Мы просто занимались сексом, как все люди, продолжая двигаться всё быстрее и быстрее. И не буду отрицать, мне хотелось это. Я ускорялся до тех пор, пока буквально не прыгал на ней тазом, отчего кровать жалобно поскрипывала в такт моим движением, а Катэрия и не была особо против.

А потом я почувствовал этот момент. Сначала зарождающийся снизу, но потом всё более и более отчётливый, пока под конец меня не прострелило, как током внизу. Буквально прошлось по нервам в паху волной, но приятно, от чего я слегка выгнулся, шумно выдохнув, и замер.

Ощущение прошло так же быстро, как и настигло, но это было действительно приятно. Хотя после этого я почему-то ощутил лёгкий стыд и вину. Пелена возбуждения спала и под собой я видел раскрасневшуюся красную девушку с влажными от похоти глазами, которая смотрела на меня и будто ничего не понимала.

– Так вот как это было… – пробормотала она, глядя на меня. После чего притянула к себе и обняла.

– А ты почувствовала? – негромко спросил я.

– Нет. Ты слишком быстро закончил.

– Прости.

– Да ничего… – пробормотала Катэрия. – Попробуем ещё раз.

– Ещё раз?

– А ты против? – блеснули недобро её глаза.

– Нет, не против.

– Ну и славно…

И за эту ночь мы повторили наш опыт ещё раз, только теперь уже она была сверху и скорее не прыгала на мне, а скользила взад-вперёд. С такой позиции я мог разглядеть её гораздо лучше. Её небольшую грудь с тёмными ореолами, её чуть-чуть выпуклый едва заметный живот и то, как часть меня находится прямо в ней, пока Катэрия скользит по мне тазом, прикусив губу и поблёскивая глазами.

Второй раз не отличался от первого, но теперь Катэрия вела себя по-другому. Под конец, она внезапно согнулась и очень тихо замычала. Её несколько раз тряхнуло всем телом, будто ударило током, после чего трясясь, она просто обмякла и упала на меня сверху, тяжело дыша. Уткнулась лицом в мою грудь и тихо заплакала.

– Катэрия? Что с тобой? – я слегка напрягся, потому что выглядело так, будто она себе пальцы на ноге прищемила.

– Всё… всё в порядке, – всхлипнула она.

– По тебе не видно.

– Всё хорошо, мне действительно очень хорошо… – жалобно пробормотала Катэрия. – Так и должно быть.

– Так – это чтобы тебе было больно? – нахмурился я.

– Мне не больно, идиот. Я кончила.

– Что кончила? – кажется, секс отшиб у меня последние мозги, так как я не мог понять, о чём она толкует.

– Оргазм я испытала. Грант, просто заткнись, не ничего говори, – шмыгнула Катэрия, но подняла голову, поцеловала меня в губы и произнесла. – Ты лучший. Но теперь просто лежи и молчи, прошу тебя.

И я молчал. Молчал, пока она не успокоилась и не сползла с меня, устроившись рядом, обняв и рукой, и ногой так, будто боялась, что я могу убежать. Так мы и уснули вместе в обнимку, окончательно закрыв вопрос с тем, что произошло с нами на моём корабле.