Текст книги ""Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Виктор Стогнев

Соавторы: Виктор Стогнев,Кирико Кири,Квинтус Номен,Петр Блэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 277 (всего у книги 351 страниц)

Сейчас грузовой корабль медленно летел обратно к поместью, неся под собой челнок со всей семьёй Зейлере. С ними можно было бы покончить здесь и сейчас, достаточно было выпустить одну очередь по челноку, однако план теперь был иным.

Когда грузовое судно поставило челнок обратно на посадочную площадку, с которой он только недавно взлетел, в поместье всё уже было кончено. То тут, то там можно было заметить следы от пуль, разбитые окна и кровь. И ни одного солдата личной гвардии. Зато здесь были другие солдаты.

Не успела семья опомниться после посадки, как дверь челнока вздрогнула и прогнулась. Ещё один удар и обшивку пробили, как бумагу, большие металлические пальцы, которые сжались лишь для того, чтобы через мгновение выдернуть дверь с корнем.

В дверном проёме стоял огромный железный солдат. Будто и неживой вовсе, он смотрел на них своими бездушными прорезями в шлеме. Его огромный металлический корпус заслонял не только весь проём, но и солнечный свет, и заставляя всю семью сжаться от ужаса, сбившись в одну небольшую дрожащую кучу.

Несколько долгих секунд доспех, похожий на рыцарский, разглядывал их. И внезапно потянулся вперёд в салон, будто какой-то тролль-людоед из сказок, чтобы утащить за собой жертву.

Жена взвизгнула первой, придя в себя и бросившись на металлическое чудовище. Сработал материнский инстинкт, заставивший её преодолеть оцепенение первой и броситься на защиту собственных детей. Но это не кончилось ничем, кроме крепкого хвата на её шее, после чего металлический воин вышвырнул её на улицу.

Следом он вытащил и всех остальных, безапелляционно и грубо, швыряя, как тряпичные куклы, членов семьи на землю, где тех тут же сковывали изумрудными наручниками и утаскивали в поместье, словно добычу в свою нору, где их не ждало ничего хорошего.

* * *

Как и всегда, всё было выполнено чётко и быстро.

Пока я ловил челнок Зейлере с помощью арендованного Вахтой корабля с магнитным краном, другая группа штурмовала их дом. В неё входили Грог и Зигфрид, плюс личная гвардия и часть охраны поместья из тех, кто имел боевой опыт. Собственно, основная ставка при штурме была именно на Грога и Зигфрида. Остальные нужны были лишь для того, чтобы держать ситуацию после штурма под контролем.

Поймать челнок и вернуть его обратно никакого труда у нас не составило. Достаточно было подцепить его на кран, а потом обездвижить, после чего всё было решено.

И сейчас я поднимался по поместью врага, которого, по-хорошему, надо было уничтожить. Здесь не было следов боя, основное столкновение произошло около казарм и на улице. Здесь же остались лишь слуги, которые не оказывали сопротивления. Сейчас я проходил около них в главном холле – мужчины и женщины, сгорбившись, стояли на коленях с руками на затылке под дулами автоматов. От моих шагов они невольно становились ещё меньше, будто пытались исчезнуть с моего поля зрения.

Всю семью Зейлере собрали в небольшой домашней гостиной на втором этаже. Когда я вошёл, те стояли также рядком на коленях в изумрудных оковах. Они были в окружении других солдат и космодесантников, сжавшись и теперь уже не выглядя так свободно и гордо, как до этого. Пропала вся эта спесь и нагнанный лоск – передо мной были перепуганные самые обычные люди, ничем не лучше тех, на кого они плевали сверху, что надеются на чудо. Что ж, на их счастье, им его предоставят вопреки моему желанию.

Однако сейчас их должно было быть семеро: муж, жена, трое братьев, две сестры, но я видел перед собой лишь шестерых.

– Где седьмой? – спросил я так, чтобы меня было слышно. – Где старший сын и наследник?

Семья вздрогнула, но лишь ниже опустила головы, явно не собираясь отвечать. Значит так они решили воспользоваться милосердием Марианетты? Что ж, я могу показать, что далеко не все такие же терпеливые и разделяют её милосердие к ним.

Без слов я подошёл к семье. Сейчас передо мной помимо жены и мужа была старшая сестра, её брат помладше и двое детей лет шести, судя по всему, двойняшки, брат и сестра. Именно младшую я и взял.

За голову.

Её черепушка идеально легла в огромную ладонь активной брони, будто только и была создана для этого.

Подняв её с пола перед собой на вытянутой руке, я сжал ладонь так, что девчушка зашлась в диком визге. Даже динамики начали приглушать звуку. Она брыкалась, стуча ладошками по металлу, и даже подтягивалась, пытаясь освободиться – билась, словно рыбёшка на суше, заходясь слезами.

Никто из нас, ни мои братья, ни солдаты не дёрнулись, показывая полное безразличие к происходящему.

– Не смей!

Естественно, это была её мать. В ужасе завизжав, ровно как и дочь, та даже с подавленным даром сорвалась с места на меня, но Грог остановил её лёгким движением руки, отправив в полёт обратно.

Мать сбила своих детей, словно кегли в боулинге.

– Я раздавлю её череп, – сжал я чуть-чуть ладонь, заставив зайтись ребёнка нечеловеческим криком. – И повторю это с каждым, пока не получу ответ на свой вопрос. Где сын, старший наследник?

Никакой жестокости и желания просто сделать больно, лишь холодный расчёт. Чем младше ребёнок, тем его жальче. Плюс, как показывает статистика, всегда жальче именно людей женского пола, чем мужского. Поэтому выбор ребёнка был не случайнен. Я лишь хотел получить информацию и делал это максимально гуманно и эффективно, без членовредительства и смертей, как того просила Марианетта.

– Он в гимназии! В гимназии! – выкрикнула мать в слезах, поднимаясь с собственных детей. – Он ещё учится! Умоляю, отпустите её!

Я ослабил хватку, чтобы не сломать ребёнку череп, но не отпустил.

– Что ж, хорошо. Я хочу, чтобы вы услышали меня. Я говорю от лица достопочтенной госпожи Барбинери, – негромко произнёс я. – Все остальные семьи: Крансельвадские, Кэлэрдайны, Марши – уничтожены. Ваша гвардия полностью устранена. От Лорье помощи вы не дождётесь. Но госпожа Барбинери, даже несмотря на прошлое, великодушно предлагает вам сдаться. Объявите о своём выходе из войны, подпишите мирный договор с нашей семьёй, выплачивайте контрибуцию в сумме и сроке установленных нами, и мы вас не уничтожим всех до одного.

– Мы… – начал было мужчина, но я сразу его перебил.

– Вы можете отказаться. Тогда на ваших глазах я буду медленно убивать каждого из ваших детей, господин Зейлере, на ваших глазах, – я вновь сжал голову девчонки, заставив её зайтись криком. – Вашу жену будет ждать судьба не лучше, но вы будете жить очень долго, чтобы вспоминать об этом каждый день своей жизни.

– Мы согласны! – вперёд мужа выкрикнула жена, заливаясь слезами, но теперь уже не бросаясь на нас. – Мы на всё согласны, мы всё подпишем! Но прошу вас! Проявите милосердие, отпустите её!

Я посмотрел на мужчину.

– Я жду ответа от главы семьи.

– Да, да, мы всё подпишем… – пробормотал он. – Конечно…

– Вот вам бумаги.

Я небрежно швырнул ему пачку листов, где всё было расписано в мельчайших подробностях. Завтра к ним приедет Галешоп со всеми необходимыми документами, которые поставят точку в их войне, а пока пусть ознакомятся.

– Вы будете выплачивать контрибуцию, установленную нами в полном объёме и своевременно, – добавил я.

– Да, всё будет…

Собственно, ради этих нескольких слов мы и пришли сюда, убив не меньше двух десятков человек, что встали на нашем пути. Такой план и столько жизней лишь ради пары слов одного человека. Здесь нет пафосных речей, долгих переговоров или показательных заседаний за столом, где решается судьба. Нет, в таких ситуациях всё обычно куда более прозаично – побеждаешь и принуждаешь.

Что ж, можно ещё поугрожать немного, но сверх меры угрожают лишь неуверенные в себе люди. А мы в следующий раз будем уже действовать.

Поэтому не сказав ни слова, я развернулся и пошёл, забросив ребёнка себе на плечо. Мне вдогонку бросилась мать, которую очень быстро остановили.

– А МОЯ ДОЧЬ⁈ МОЯ ДОЧЬ! ОСТАВЬТЕ МОЮ ДОЧЬ!!! – прокричала она на весь зал, продолжая тянуть руки к своему чаду, заливаясь слезами.

Я остановился и повернул голову к женщине, не обращая внимания на вырывающуюся из рук девчонку.

– Она часть контрибуции, – ответил я холодно и пошёл дальше.

– НЕТ! ОНА НЕ ВЕЩЬ! ОНА НЕ ВЕЩЬ! ВЕРНИТЕ МНЕ МОЮ ДОЧЬ!..

Её крики разносились по коридорам вместе с плачем всю дорогу, что я шёл к выходу, однако я ни разу не обернулся, как не обращал внимания на вырывающуюся девчонку, которая пыталась вернуться к матери.

Нам нужны гарантии. Этот ребёнок отлично ими послужит. К тому же никто не отменял правила «глаз за глаз». Из-за них Марианетта потеряла своих детей, я лишь симметрично отвечаю и делаю им огромное одолжение, забрав только одного, а не всех сразу менее гуманным способом.

Мы собирались очень быстро. Вскоре после того, как я покинул с живым перепуганным грузом, который даже перестал кричать, поместье, следом в десантный корабль загрузились сначала наши солдаты, а потом и Зигфрид с Грогом, которые прикрывали наш отход. Они были единственными, которые могли прикрыть нас, если вдруг семья решит выкинуть какую-нибудь глупость сгоряча.

Но они не выкинули. Возможно, были слишком шокированы тем, как изменилась их жизнь. А может понимали, что шансов у них попросту нет, и младшая была малой платой за жизнь всех остальных.

Как бы то ни было, мы оставляли за спиной лишь голого и беззащитного врага, который лишь выглядел слабым, но на деле до сих пор был способен перегрызть нам глотку. Мне не интересовало ни их счастье, ни их боль или горе. Мне было плевать, как было плевать всем остальным на нас. Я лишь видел способы достижения своей цели и без какого-либо зазрения совести пользовался ими.

Поэтому ничего личного, это просто война.

Глава 120

Корабль заходил на посадку у поместья после удачно выполненной миссии. В десантном отсеке царил полумрак, пропитанный красным светом, будто кровью. Все молчали под монотонное и негромкое гудение двигателей.

Солдаты сидели на откидных сидушках, мы стояли у противоположной стены, закреплённые хватами. Что касается девчонки, то та, как перепуганный зверёк, забилась в самый угол, поблёскивая перепуганными глазами на нас. Но никто не обращал на неё никакого внимания, занятые своими мыслями.

Мне грела душу мысль, что всё прошло по плану и теперь оставался лишь дом Лорье. Так или иначе, однако пусть и большой, но один противник куда лучше, чем множество мелких. К тому же когда это твой профиль, и ты понимаешь, что и как делать. Поэтому в голове уже складывался план будущих действий.

Двигатели загудели громче, машина слегка завибрировала, после чего мы почувствовали пружинистый удар, за которым последовал голос из динамиков:

– Есть посадка.

Кормовой люк начал открываться, впуская свет и свежий воздух внутрь.

Отсек будто ожил. Солдаты начали вставать со своих мест. Тут же послышались разговоры и смешки. Кто-то лениво подтягивался после полуторачасового перелёта, кто-то зевал или хрустел шеей. Все выглядели расслабленно и лениво. Мы тоже отсоединились от хватов и направились к выходу.

Нет ничего приятнее, чем вернуться обратно на базу после успешно выполненной миссии. Завтра мы получим подписанный договор, а вместе с ним и единовременную начальную выплату, которая подправит наше шаткое финансовое состояние. А дальше…

– Так, – внезапно остановился я. Мои братья по оружию замерли следом, глядя на меня с вопросом. Я не вижу их лиц, но знаю их выражение лица. – Девчонку забыли.

На радостях от выполненной миссии про неё никто и не вспомнил. Я её как отпустил в десантном отсеке, так она там и сидела в углу, а в темноте её и вовсе никто не заметил.

Я вернулся на корабль, окинув взглядом десантный отсек, и никого не увидел.

– Грог, ты видел, чтобы она выходила? – спросил я и на всякий случай сменил пару режимов визора, однако внутри было пусто.

– Нет. Внутри нет?

– Не вижу.

– Может, переползла в кабину? – предположил Зигфрид.

Может.

Я заглянул в кабину, где отключал машину одиноко сидящий Фарен.

– Да, командир? – взглянул он на меня.

– Ребёнка не видел?

– Э-э-э… нет, – огляделся он, но я уже и сам внимательно окинул кабину взглядом. – Нет. Никого не видел.

– Нет, в кабине тоже нет, – произнёс я через связь.

– Но она точно не выходила из машины, иначе бы мы её заметили, – ответил Зигфрид. – Даже просто убежать не смогла бы далеко незамеченной. Она точно должна быть в корабле.

– Ты её не забыл? – спросил Грог.

– Нет, я точно помню, как затащил её в корабль. И ещё она в углу сидела и плакала, – отозвался я, вернувшись в десантный отсек.

Так… она точно на корабле. Она не выходила, а во время полёта была внутри – это точный факт. Но раз её нет в отсеке и в кабине, то она на корабле, но вне отсеков. Видимо, смогла пролезть в технические пространства.

Я окидываю взглядом отсек.

Вентиляция исключается – наверху и снизу та зарешёчена. Дыра в полу отменяется – там плата торчит и не дала бы ей пролезть. Возможно…

Мой взгляд цепляется за небольшой металлический лист, который неплотно прилегал к стене. Он находился как раз в самом углу, где располагались все важнейшие системы корабля, включая реактор, что и разделяют кабину от десантного отсека, оставляя небольшой коридор.

Я без понятия, как ей удалось выкрутить винты, однако, когда я убрал лист и заглянул внутрь, там, между стенок и среди кабелей и патрубков в узком лазе в самом конце скукожилась эта девчонка, глядя на меня испуганными и хищными глазами, которые слегка поблёскивали на свету. И проблема в том, что в такой лаз я даже руку не мог протянуть, настолько здесь было узко.

– Вылезла оттуда, – произнёс я.

Девчонка замахала головой, вжав её поглубже в плечи.

– Вылезла сейчас же или очень пожалеешь об этом, – повторил я как можно более сурово.

Эффект был диаметрально противоположным. Вместо того, чтобы подчиниться, девчонка забилась ещё глубже, путаясь в проводке.

Так…

– Ты нашёл её? – спросил Зигфрид.

– Да. Она пробралась в техническое пространство по правому борту между внутренней прокладкой и системным центром корабля.

– А там можно поместиться? – удивился он.

– Теперь мы знаем, что можно, – отозвался я.

– Ты её вытащил? – спросил Грог.

– Нет, не получается. У меня в броне даже рука туда не пролазит, а она отказывается вылезать.

Так, надо как-то её оттуда достать. Есть три варианта. Самый простой – это сейчас разбирать приборную панель с обратной стороны и пытаться её достать оттуда. Это долго и муторно, и далеко не факт, что получится, так как даже с той стороны, если девчонка сядет посередине, будет не дотянуться.

Второй – снимать внешнюю обшивку корабля, потом снимать внутреннюю прокладку, где как слои материала для герметизации, так и множество труб и проводов. Там помимо проводки самое сложное – заклёпки на броне, которые придётся резать, а потом ставить обратно.

А самый сложный – это разбирать полностью системный центр, где помимо систем компьютера, который в принципе отвечал за всё, располагался ещё и реактор.

Но для начала надо попытаться достать её так. Поэтому первым делом я снял активную броню и попытался уже рукой дотянуться до девчонки. Не дотянулся. Так мало этого, она ещё и укусила меня за кисть, оставив отпечатки зубов на коже.

– Маленькая дрянь… – пробормотал я, потирая руку.

Здесь уже и Грог стоял, сняв броню, и Зигфрид, заглядывая мне за плечо.

– Попробуем вытащить её крюком? – предложил Грог.

– Крюком? – не понял я.

– Тот, что для пожара, – пояснил он.

– Багор? Он сюда не пролезет, – покачал я головой. – Поступим иначе. Реактор буквально за стеной. Если запустить его на полную мощность, он будет выделять очень много тепла. Вытравим её оттуда жарой.

Так и сделали. Запустили реактор, вывели его на повышенную мощность, поставили у лаза бутылку с водой и стали ждать. Вскоре стало жарко настолько, что даже мы это почувствовали. Вроде сидели с открытыми кормовым и боковым люками, а всё равно чувствовали, как пот капает с нас. Реактор никогда не работал в таких режимах, нужды не было, если только мы не находились в ситуациях, когда надо было обогревать сам корабль.

Но девчонка не вылазила. Она как сидела в глубине среди проводов, так и сидела, глядя на нас блестящими глазами. Что-что, но её выдержка даже вызвала у меня уважение.

– Может поставим капкан, оставим реактор и уйдём? – предложил Грог через полчаса неимоверной жары здесь, чего говорить про то место. – Она сама выберется и там уже и попадётся.

– А её перерубленные руки и ноги ты сам будешь потом пришивать? – поинтересовался я.

– Почему перерубленные?

– Капкан её тушку пополам разрубит. И если это случится без нас, она просто истечёт кровью. Нужно что-то другое…

– Гарпун? – вновь предложил он.

– Гарпун?

– Выстрелим в неё из гарпуна, а потом за верёвку вытащим, – предложил он.

План надёжный как Империя, конечно…

– Нет, слишком радикально, – покачал я головой. – Да и она вам всю проводку оборвёт, пока мы её вытаскивать будем.

– Тогда можно начинать разбирать приборную панель с той стороны, – пожал Зигфрид плечами.

По-видимому, действительно остаётся переходить к первому плану и надеяться, что нам удастся её вытащить.

И я принялся разбирать приборную панель

Это заняло определённое время. Сначала надо было открутить металлический лист, на котором крепились показывающие устройства, тумблеры, кнопки и сигнальные лампочки. После того, как он был откручен, нам пришлось осторожно отсоединить и все провода, идущие к нему, что мешали убрать его в сторону.

Но даже сняв с другой стороны стенку мы не дотягивались до девчонки – как я и говорил, она села посередине и рукой до неё не дотянешься. Может попробовать вытолкнуть её оттуда чем-нибудь?

– Грог, неси швабру.

– Швабру?

– Да. Или лопату. Или что-то, что имеет длинный черенок.

Грог принёс мне всё же швабру, и я без каких-либо зазрений совести что есть силы ткнул в девчонку черенком прямо в бок. А потом ещё раз и ещё.

Девчонка в первый раз обиженно вскрикнула, посмотрев на меня недовольным взглядом, а после третьего начала пытаться забиться глубже, неодобрительно издавая звуки наподобие «вяу-вяу-вяу». После десятого тычка она расплакалась, сжавшись в комок, однако вылазить явно не собиралась.

Даже шваброй её не удавалось сдвинуть, чтобы я или Грог смогли до неё дотянуться. Сидит, вцепившись в силовой кабель, ревёт, но не двигается, даже несмотря на то, что ей черенком по голове прилетает.

Надо было ту, что постарше брать, она не смогла хотя бы туда пролезть. Но тогда я думал, что это опасно притаскивать уже достаточно повзрослевшую девушку в поместье, которая может и диверсию устроить, и информацию передавать. Что ж, теперь я знаю, что и маленький ребёнок неплохо так диверсию может устроить.

– Так, у меня есть ещё один план… – произнёс я, напоследок ткнув в неё черенком.

– Будешь пытаться накинуть на неё петлю? – поинтересовался Зигфрид.

– Нет, вытравим.

Я ушёл, но вернулся с баллоном, в котором был сжиженный газ. По сути, он достаточно безвреден, используется для дезинфекции помещений, однако после него тебе кажется, что ты задыхаешься, кожу щиплет, глаза щиплет, горло раздирает кашель.

Посмотрим, как она выдержит это.

Я открыл вентиль и направил шланг прямо в дыру, после чего отошёл подальше. Газ пошёл. Пусть он и был бесцветным, но мы сразу его почувствовали. Во-первых, защипало в глазах, а в горле появилось першение. А во-вторых, из дыры перестал раздаваться плач и вместо него послышался кашель, будто человек пытался выплюнуть собственные лёгкие.

Я травил её минут пять. Девчонка задыхалась, хрипела, попутно пытаясь плакать, и чесалась, однако вылезать на свежий воздух не спешила.

Уже я начал кашлять, чувствуя, будто в горле застряло стекло, а в глаза бросили перец, а она даже при жаре от реактора и газе не сдавалась. Пришлось отключить газ, так как я понимал, что если уже меня начинает пронимать, то девчонка и вовсе может отравиться и помереть. А потом ещё пытайся вытащить её труп оттуда.

И думаю, мы бы так и мучились с этим маленьким вредителем, если бы к нам не пожаловала подмога.

– Грант? – раздался голос со стороны кормового люка. – Вы ещё скоро?

Весь потный и грязный я бросил взгляд на Марианетту, которая стояла у входа в корабль. Не только она, сейчас рядом с ней всегда был или слуга, или служанка, что был готов поддержать её, если у той откажут ноги. В последнее время ходила она не очень.

– Да, Марианетта, что-то случилось? – спросил я, отряхивая руки.

Ладно, сделаем перерыв пока. Пусть реактор работает дальше, а девчонка посидит в газе, пока тот не выветрится.

Я вышел на улицу, с удовольствием вдохнув чистый и свежий воздух. Был приятно почувствовать на своей коже ветер после затхлого воздуха внутри корабля.

– Вижу, вы заняты починкой корабля, – заглянула она мне за плечо. – Я просто не хочу отвлекать…

– Вы не отвлекаете, всё в порядке. У нас перерыв. Что случилось?

– Просто я хотел сказать, что нам пришло… – Марианетта нахмурилась и посмотрела на корабль. – Грант, а что там за звук?

– Ничего особенного. Так что пришло?

– Приглашение.

– Приглашение?

– Да. Вообще, я думала обсудить это внутри, но тебя так и не дождалась. Помнишь, вы…

Она вновь смолкла и внимательно посмотрела на корабль, пытаясь заглянуть в десантный отсек.

– Грант, у вас из корабля такой звук доносится, что мне кажется, будто там ребёнок плачет.

– Вам не кажется, – отмахнулся я. – Там ребёнок Зейлере залез в техническое пространство между обшивкой. Мы его оттуда вытравить пытаемся.

– Вытравить? – вытянулась она в лице.

– Да. Ничего особенного. Так что вы…

Но Марианетта уже не слушала, она обошла меня и направилась к открытому кормовому люку корабля. Уже на входе она поморщилась и помахала рукой перед лицом, будто это могло согнать едкий запах, который стоял сейчас внутри.

– Грант, вы серьёзно вытравливали ребёнка? – посмотрела она на меня шокировано.

– А предлагаете его оставить сидеть рядом с силовыми кабелями и реактором, чтобы она что-нибудь там перегрызла нам? – задал я встречный вопрос.

– Грант, да что ж ты… – выдохнула она и вошла внутрь.

Несомненно, газ ударил и по Марианетте. Я видел, как она начала покашливать, а её глаза начали краснеть и наливаться слезами. Однако она всё равно подошла к тому месту, где пряталась девочка, ориентируясь по плачу, и осторожно села на корточки.

– Матушка моя родная, Грант, это же совсем ещё ребёнок… – выдохнула Марианетта.

– Да, я знаю, – встал я рядом с ней.

– Что вы с ней делали?

– Ничего. Просто пытались достать, чтобы она ничего не сломала.

– Почему она вообще здесь? У вас на корабле⁈

– Мы её забрали как заложника, чтобы они выполнили часть своих обязательств, – ответил я невозмутимо. – Это ребёнок тех, кто приложил руку к смерти ваших детей. Скажем так, мы отплачиваем им той же монетой.

– Но это ребёнок, Грант! Как девочка, родившаяся вообще после случившегося, имеет к этому отношение⁈ – казалось, мои действия повергли Марианетту в ужас.

– Вы о возмездии не слышали? – поинтересовался я.

– Я не хочу даже думать о нём. Ты прости, Грант, но иногда ты перегибаешь палку.

Перегибаю палку… Я воюю за её семью, всеми силами отстаиваю существование семьи и репутацию, а она мне «перегибаю палку»? Серьёзно? А что лучше, пусть о её дом все ноги вытирают? Это в межличностных отношениях есть уважение, любовь и так далее, где на взаимном уважении можно попытаться договориться о чём-то.

Но когда речь идёт о политике, то всё решает страх и только страх. Там нет ни уважения, ни почтения или взаимопонимания. Есть только страх, который и определяет риски, попробует ли кто-то тебя на зуб или нет.

А мне говорят, что я перегибаю палку?

– Это гарантии того, что нам не ударят в спину, не более…

Но Марианетта уже не слушала меня. Она сидела напротив технического проёма и улыбалась, глядя на спрятавшегося там ребёнка.

– Ой, а кто это там у нас? А кто это там такая маленькая спряталася? Кто это такая красивая там сидит? – начала ворковать она. – Такая красивая-красивая, но чумазая-чумазая? Солнышко, что ты там делаешь?

Она подалась немного вперёд.

– Как же там у тебя жарко, хорошенькая ты моя. Кто это тебя загнал туда? Плохие дяди? Плохие дяди загнали тебя туда, да? Ох уж эти дяди! – с гневным лицом погрозила она нам пальцем. – Мучают тебя тут, да? Плохим воздухом травят? Ох, ты моё солнышко, до слёз тебя довели, моя девочка… Иди сюда, иди ко мне, я тебя защищу от этих страшных людей…

Она минут пять терпеливо ворковала, ни разу даже не кашлянув несмотря на то, что газ пусть и развеивался уже, но всё равно продолжал щипать и першить в горле. Но Марианетта была неудержима, будто напрочь не замечая ничего, даже жары, пока наконец не протянула вперёд руки и оттуда к ней неуверенно не выглянула эта девчонка.

– Ты какая красивая оказывается… – очень тепло улыбнулась Марианетта. – А я тебя знаю! Ты же дочка Гэйль Зейлере, верно? – девочка неуверенно кивнула. – Как ты выросла, какой ты красивой стала… Иди сюда, маленькая принцесса, иди сюда, давай. Надо позвонить твоей маме, чтобы она тебя забрала, да? А может ты и пить хочешь?

Девочка неуверенно потянулась вперёд, и надо заметить, что Марианетта даже не сделала попытки взять её на руки. Она просто стояла и ворковала на месте очень тёплым голосом, будто молвила голосом Императора. По итогу, девочка выползла и сама полезла той в руки, после чего Марианетта медленно и аккуратно обняла её.

– Ты моё чудо маленькое, сейчас мы тебя помоем, покормим и маме позвоним.

Я уже хотел сказать по поводу звонка, когда Марианетта бросила на меня предостерегающий взгляд и покачала медленно головой.

– Идём, моя девочка. Давай, спрячь лицо, – прижала она её лицом к себе. – Вот так, не смотри на злых дядек.

Но помог подняться ей я, так как с ребёнком на руках она была не в состоянии сама встать и не только. Мне пришлось помочь ей выйти из корабля, где её под руки уже взяли слуги, которые буквально несли её вперёд.

– По крайней мере мы её вытащили, – пожал плечами Зигфрид, глядя им вслед.

Вам надо Марианетту на переговоры таскать с собой. Смотри, любого таким голосом упросит сдаться и перестать сопротивляться.

Ну то, что Марианетта, возможно, более подкована в этом деле, я не отрицаю. Так или иначе, у неё опыт явно побольше моего будет. К тому же именно ей я и доверяю по большей части отношения с другими семьями, и ориентируюсь я на её мнение. Моя работа – реагировать на угрозы, предупреждать и предотвращать их. У каждого своя задача.

В принципе, знай я, что ей удастся так быстро вытащить девочку, сразу бы её позвал, а не мучал ни себя, ни ребёнка. Я уважаю эффективность, и просто в следующий раз буду знать, кому обратиться.

И тем не менее мне было интересно, о чём именно хотела мне рассказать Марианетта. Что именно там пришло, из-за чего она ждала, пока мы закончим, но не дождалась и пришла сама.

И я отправился за ней. Но ровно до входа в поместье, где меня встретила Катэрия. Буквально поймала меня за локоть, когда я проходил мимо.

– Грант, я бы не хотела так нагло напрашиваться, но раз мы помолвлены, мы обязаны прийти вместе. Надеюсь, ты понимаешь это, – спокойно произнесла она, глядя мне в глаза. – Ты ведь понимаешь это?

– Естественно, – а потом подумал и добавил. – Куда?

– Что куда?

– Куда мы обязаны пойти вместе?

– Эм… – она слегка замялась. – Тебе госпожа Барбинери ничего не сказала?

– Не успела, она помогала доставать ребёнка из корабля.

– Ребёнка? Из корабля? – но Катэрия тряхнула головой. – Ладно, не суть. Сегодня к нам принесли приглашение на балл охотников, который будет проведён в столице. Видимо, они не дождались ни тебя, ни Грога, ни Марианетты для вручения награды за помощь и спасение как меня, так и других в той группе. Помнишь об этом?

– Да, что-то я припоминаю… – протянул я. – Мне, кажется, Марианетта говорила, что там нам что-то хотели дать. Как награда или что-то в этом роде. Ладно, я понял, как закончу с тем домом, вернёмся к приглашению.

– Оно будет через неделю. Ты успеешь управиться? – спросила она.

Неделя?

– Может и нет… – медленно произнёс я. – Перенести нельзя?

– Балл? В столице? Ради тебя? Я даже не знаю… – задумчиво произнесла Катэрия, скрестив руки на груди и прислонив палец к подбородку, глядя куда-то в небо. – Осмелюсь предположить, что вряд ли даже ради тебя они это сделают.

– Очень остроумно, Катэрия.

– Тогда подумай головой, прежде чем спрашивать, – постучала она пальцем мне по лбу. – В любом случае, ты должен идти со мной.

– Я пойду с тобой, без разговоров, – успокоил я её. – Мы вместе от начала и до победного конца.

– Ясно, я это и хотела услышать, – кивнула она, отвернувшись, но я всё равно успел разглядеть, как мелькнула на её губах улыбка.

Шлёпни её по жопе! Давай, шлёпни быстрее!

Зачем?

Да всё, забей, уже поздно…

Неделя. За неделю надо успеть управиться с Лорье, а также мне надо заскочить в гимназию, чтобы решить несколько неприятных проблем, которые вызваны с моим отсутствием. Люди одобрительно на меня смотрят, когда слышат, что я учусь в элитной гимназии, и как практика показала, это даёт преимущества, которые мне необходимы. Поэтому тот аттестат я так или иначе получу.

Значит мне надо будет сконцентрироваться сейчас на Лорье.

Я не вижу смысла уничтожать их бизнес, так как их мы таким образом не подкосим. Слишком много накоплений и сторонних источников дохода у них, чтобы уничтоженный бизнес смог вывести их из игры в ближайшее время. Да, в этом есть смысл, когда война ведётся на долгосрочную перспективу, на истощение, однако мы сами так долго не протянем, и нам надо как можно быстрее заканчивать всё это.

Поэтому удары надо наносить прямо по территории, а ещё выяснить, где именно искать Лорье, чтобы от них и избавиться. Сын в гимназии, здесь всё ясно, а родители? Возможно, Голд сможет сказать больше?

Пока я планировал уже на завтрашний день планы по гимназии и удару, Марианетта возилась с ребёнком. Надо напомнить, если она забыла или не знала, кто для нас этот ребёнок. Заложник или будущий работник, но никак не член семьи. Да и так сюсюкаться с ней… Я в шесть лет уже… а я не помню, что делал в шесть лет, но вроде уже был в военном учебном центре, где нас готовили к службе.

Убил человека ты в шесть лет.

Возможно.

Не возможно, а точно. Забавно это…

Я убил столько людей, что сейчас вообще не могу вспомнить никого из них. Лишь редкие лица мелькают перед глазами. Те, на ком я действительно заострил внимание. А после пси-обработки многие из нас и вовсе забывают дом и родителей.

Да я не о том, что ты забыл. Забавно, что космодесантник в детстве словил парамнезию.

Я ничего не ловил, Тень. Можешь и не начинать компостировать мне мозги.

Как скажешь.

Недавно ты говорил, что я наоборот, должен вспомнить что-то.