Текст книги ""Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Виктор Стогнев

Не знаю, почему скелет не нарастил себе мышц, почему не заковал себя в плоть и кость. Вероятно, его навыки касались исключительно других.

По моей команде голем кулаками раскрошил скелет на мелкие части. Потом Железный ухватил цепи, на которых болтались браслеты из странного металла, потянул их на себя и с лёгкостью вырвал из камня штыри.

Наверняка браслеты – артефакты. Я видел множество мелких рун, идущих как по наручам кандалов, как и по каждому звену цепи. К сожалению, моего навыка оценки не хватает, чтобы понять, насколько хороший артефакт мне достался. А вот металл я узнал: мифрил, с редкими вкраплениями орихалка. Получается, эти кандалы ещё и уменьшали силу нежити? Страшно подумать, что было бы, встреть я лича, будь он в отличной форме и без сдерживающего артефакта.

Ладно, не стоит сейчас тратить время на предположения. А вот что точно стоит сделать – так это убедиться, что в других пяти тоннелях нет ничего опасного, доставить целых и повреждённых големов на поверхность и выдвинуться нашей покалеченной командой в сторону Оклорда. Думаю, на сегодня приключений хватит. Хочу хорошенько поесть, выспаться и продать добычу.

Глава 19

Я сделал всё, что хотел: с помощью големов проверил оставшиеся пять тоннелей, но обнаружил в них лишь пыль, кости, открытые гробы и саркофаги. Куча комнат, множество кладовых, где сгнило все, что могло сгнить. Ответа на вопрос, кто был этот лич, почему его здесь заперли, и к чему вообще было запирать здесь могущественного мертвеца, я не нашел. Предположу, что люди не смогли найти филактерию, в которой хранилась душа лича, а потому просто решили запереть нежить.

Теперь же лич сможет ожить в другом теле. Ослабленный, потерявший большую часть своей мощи, но с теми же самыми навыками, которыми обладал при жизни. Тем не менее, об убийстве опасной нежити я не жалел. Если их не уничтожать, рано или поздно они находят способ либо освободиться, либо воздействовать на людей. Настоятель не даст соврать.

Два из шести тоннелей заканчивались обвалом, и разгребать их я не стал. После проверки всех катакомб я собрал в одном месте монстров, облил их горючей смесью и поджег. Не уверен, что это все сгорит, но тем, кто придёт в катакомбы после меня, будет легче доделать начатое. А оставлять тела разбросанными – неуважение, что ли. Они и так достаточно настрадались, так пусть хоть после смерти получат подобие покоя.

Единственное, что я забрал – череп лича, от которого несло остатками нехорошей силы. Из предмета можно сделать артефакт, но это точно не мой путь: я видел, во что можно превратиться, если окружить себя артефактами, сделанными из мертвых. Сперва меняется твое поведение: пропадают эмоции, чувства, появляется излишняя жестокость. Потом – бледнеет кожа, и твоим спутником становится усиливающийся с каждым месяцем холод, и ты пропускаешь момент, когда сердце, с трудом качающее стылую кровь, останавливается. А потом ты находишь, чем этот холод утолять, и пытаешься прятать гастрономические пристрастия от людей. Получается не всегда.

У меня был соблазн взять артефакты, но возникла дилемма. Тот изменённый посох лекаря я брать не желал, как и прикасаться ко всему, что было обезображено мертвым скульптором, потому посох отправился в костер. Я нашел три поломанных лука, которые не стал даже трогать, шесть кинжалов, пару мечей. Это – забрал.

А вот огромные топоры предпочёл оставить в катакомбах. Вес их оставлял желать меньшего, а после повторной починки големов у меня осталось семь, включая железного, и остальных двадцать четыре нужно дотащить до города, чтобы там продать. Потому артефакты я спрятал среди завала.

Когда мы уходили от катакомб, за спиной валил вверх столб дыма. В ближайшее время от города выдвинутся отряды стражников, вот они-то и закончат то, что не доделал я. Уберут и дожгут недогоревшее. Либо закопают – на их выбор.

В очереди стоять не хотелось, да и не пришлось. Несмотря на то, что сейчас был вечер, и в город спешили люди из подземелья, меня все пропускали без очереди. Не знаю, что тому виной: облик мрачного старика, семь жутко воняющих, забрызганных слизью и кровью големов, которые волокут повозку, куда сложены поломанные големы. А может, череп лича, насаженный на палку, что я использовал вместо посоха.

В общем, толпа сама расступалась. Люди замолкали, сходили на обочины. Тех, кто не спешил посторониться или просто не заметил нас, погружённый в разговоры и размышления, толкали более наблюдательные.

Я дошел до стола, за которым сидел стражник: по иронии судьбы, тот самый, которого я недавно ткнул в горло пальцем. Страж сосредоточенно записывал что-то в журнале, и поднял голову, лишь когда закончил. И увидел пустые глазницы черепа, который я расположил напротив его головы.

По телу человека прошла крупная дрожь. Он неуклюже вскочил со стула, едва не опрокинув мебель. Осознав, что нежить нападать не планирует, стражник огляделся и дрожащим голосом рявкнул:

– Что за шутки⁈

– Никаких шуток. Я недавно уничтожил крупный отряд нежити во главе с личем, и нужно, чтобы вы скорее запустили в город меня и моих железных ребят, – чуть посторонившись, кивнул я на повозку и взявшихся за оглобли големов.

– Зачем вы напугали меня? Можно было просто…

– Записывай! – скомандовал я. И выбитый из колеи человек подчинился.

У меня не было желания мять коту причиндалы и растягивать разговор со стражником. Не тогда, когда жутко ноет недолеченный перелом, а от самого разит мертвечиной.

Правда, когда меня запустили в город, к лекарю я не отправился: нужно было зайти ещё в одно место. В городскую ратушу.

Если авантюристы возле ворот расступались, пропуская нашу повозку вперёд, то некоторые горожане на улицах шарахались в сторону, едва увидев процессию. И так было на всем пути до ратуши.

Лич – одно из самых опасных существ. После встречи с ним большинство авантюристов не смогли бы остаться в живых. И город обязан был щедро заплатить за такой подвиг, как убийство этого чудовища, пусть я и не уничтожил его окончательно.

На подходе к ратуше я выбрал улочку потише и завёл повозку туда. Железный отпустил оглоблю и пошагал за мной. Остальные остались стоять, перегородив телегой узкую улочку. Если меня начнут искать после представления, что я устрою, лучше пусть как можно позже свяжут с этими големами.

Я приблизился к стражникам у входа в ратушу, и те, помедлив, расступились. Разве что один предупредил:

– Пожалуйста, будьте аккуратны со своим големом – если он что-то повредит, спрос будет с вас.

Перед дверьми я замялся. Садир обещал мне, что иллюзии не будут действовать внутри ратуши и нескольких других помещений, но, сколько я ни всматривался, не мог найти обещанную паутину заклятья. Проблемы с магической защитой? Ремонт ратуши и обновление артефактов? Ложь Садира? Везение?

На входе не видно не только плетений, ответственных за избавление от иллюзий – там вообще не видно никаких плетений. Думаю, врал гильдеец – не хотел, чтобы я с его артефактом совался в ратушу. За такое его Гильдию могли ждать значительные трудности.

В ратуше была небольшая толпа. Тут были обычные горожане, ожидающие приема, авантюристы, выполняющие заказы на добычу драгоценных трав, гоблинских ушей или особых материалов, аристократы – манерные снобы, что пришли сюда с непонятными мне высокородными делами.

Я шел первым, а за мной громыхал по дорогой плитке голем. В первые секунды никто не обращал на нас внимания, но чем дальше мы проходили, тем больше людей оборачивались на нас и замолкали. Некоторые пялились на меня со смесью ужаса и отвращения, другие, в основном, наблюдательные и образованные авантюристы – с восхищением и уважением смотрели на череп.

Как я и полагал, череп лича стал свидетельством моей силы и опасности. Надеюсь, разговор с мэром пройдет так, как я планировал. Изначально, когда я еще не знал, что иллюзорный артефакт будет работать в ратуше, хотел устроить выступление перед толпой, и вынудить мэра отменить охоту за мной в Оклорде. Если бы не вышло – я постарался бы скрыться в переулках и сменить внешность прежде, чем меня начали бы разыскивать. Теперь же появились другие варианты.

Будто так и следовало, я прошел мимо столов, за которыми сидели унылые клерки, каждый из которых записывал количество принесенных авантюристами материалов, и никто не попытался меня остановить. Прошагал по прямому коридору мимо кабинетов, куда направлялись горожане и аристократы, но не нашел среди них приемной мэра, даже когда дошёл до вычурной лестницы. Значит, мне на второй этаж.

На втором этаже приемной мэра тоже не оказалось: похоже, придется подняться еще выше.

С первого этажа неслись встревоженные крики. Вероятно, кто-то из стражи наконец отошел от шока и задумался, зачем жутковатому старику в балахоне и с черепом на палке может понадобиться местный мэр. Думаю, и мне стоит поторопиться.

Кабинет располагался возле лестницы. Дверь – из дорогого дерева, посередине – позолоченная табличка с именем и должностью мэра.

Я повернул ручку и вошел.

Полуоткрытое окно, колыхающиеся на ветру шторы, и совершенно непримечательный человек за столом, что перочинным ножиком затачивает карандаш.

– Кто вас сюда…

Отдавать инициативу этому человеку я не хотел, потому отвечать на вопрос не стал – предпочёл словам действия. Я зашел в кабинет вместе с големом, который закрыл за собой дверь и прислонился к ней так, что войти в кабинет, не порубив дверь, стало невозможно, а вот я двинулся дальше, к столу мэра. Прямо с черепом на палке, не сводя с главы города пронзительного взгляда.

Мэр оказался не слишком храбрым: человек переменился в лице, ужом выскользнул из своего кресла, и замер возле подоконника. Если бы не третий этаж – наверняка прыгнул бы вниз: размеры окна позволяли вылезти наружу.

Я наклонил палку так, что череп свалился на столешницу.

– Это от лича, – неприятным скрипучим голосом произнес я. Всё-таки очень хорошо, что в здании не было заклинаний, избавляющих меня от личины. Конечно, если бы такое плетение всё-таки стояло на входе, меня это не остановило, но вышло гораздо удобнее.

– Э-э… Я очень рад, что вы оказались настолько умелым авантюристом, что смогли…

– У меня есть пожелания по награде.

– Д-да, конечно…

В дверь заколотили. Мэр осекся.

– Железный, открой господам дверь, – сказал я быстрее, чем мэр успел испортить беседу и закричать что-нибудь вроде: «спасите меня». После этого диалог у нас точно бы не вышел.

Голем выполнил приказ прежде, чем четыре бравых стража вынесли дверь плечами.

Эти стражники не походили на тех мямлящих, что стояли на входе. Подтянутые, каждый наверняка обладает боевым архетипом: один без напряжения держит огромнейшую булаву, кулаки другого светятся призрачным светом.

Если бы сейчас здесь завязался бой, я бы поставил на них. Будь у меня целой рука, итог был бы не так однозначен. Хотя, здесь – мэр, которого можно взять в заложники, и избежать боя. Хм…

– Господин, вам нужна помощь? Мы уже вызвали Брутто.

– Вы не прикажете господам выйти, чтобы мы с вами смогли продолжить разговор? – проскрипел я, едва стражник закончил.

На лице мэра промелькнули противоречивые эмоции. Тот был и рад, что рядом оказалась верная стража, но с другой стороны, его обескураживало и пугало моё поведение: я сам скомандовал голему открыть дверь, и без особой опаски стоял, ожидая, пока он эту стражу выгонит. А еще со мной залитый кровью голем, на пару с которым я лича убил. Остальных-то он не видел, и предполагать о силе голема мог лишь по черепу, от которого до сих пор веяло чем-то жутким.

– Мы… Я в порядке, мы просто беседуем. Подождите меня в коридоре, пожалуйста. И позовите Лиаму.

Стражники с неохотой отошли от кабинета, и голем аккуратно закрыл дверь.

Мэр стремительно приходил в себя. Стража за дверью добавляла ему уверенности, как и слова про прибытие некого Брутто.

– Давайте поговорим о вашей награде. Как вас зовут?

– Чернозлоб.

Это прозвище не слишком походило на имя. Но, если честно, я только сейчас подумал о создании дополнительной личины для таких щекотливых ситуаций, где к подростку отнеслись бы совершенно иначе. Что ж, пусть личина старика обладает таким вот странным именем. Оно ему очень точно подходит.

– Рад познакомиться, – соврал мэр. – Так что же вы хотели получить за уничтожение монстра?

– Сперва пусть череп оценят. Вы же для этого позвали кого-то из подчинённых?

– Да, наш сотрудник обладает весьма хорошей «оценкой», и…

Мэра прервал вежливый стук. Голем впустил в кабинет невысокую женщину.

– Лиама, будь добра, оцени трофей этого господина, – кивнул хозяин кабинета на череп.

Женщина растерянно посмотрела на голема, на меня, но указание выполнила: шагнула к столешнице и всмотрелась в черепушку.

– Лич. Мастер плоти. По силе равный… э-э… грандмастеру?

Мэр потрясённо охнул. Я же даже не улыбнулся. Очень повезло, что лич был лишен своей полной силы и не мог передвигаться. Только кто и зачем спрятал тварь в катакомбах?

– Спасибо, Лиама, – растерянно пробормотал мэр. – Можешь идти.

Когда в кабинете остались лишь два человека, я продолжил:

– В качестве награды за убийство твари я хочу кое-что пожелать. Мне не нужны ни монеты, ни артефакты: за молодость я успел накопить и то, и другое. А вот что меня действительно интересует, так это судьба моего внучка. Говорят, Вилатос украл голема, поэтому его теперь всюду ищут, пытаются догнать, стреляют в спину.

Мэр едва ли не мгновенно взмок. Щёки пошли пятнами, на лбу высыпали бисеринки пота.

– Мастер Чернозлоб, я приношу свои извинения…

Честно говоря, когда я в прошлой жизни слышал, что «мэры уже не те», я не ожидал, что они превратились в подобное. Зачем ты пресмыкаешься? На тебя ещё даже не начали давить. Потерпи, чёрт побери, собери мужество в кулак!

– Не нужно. Меня интересуют не извинения, а жизнь и спокойствие внука. Надеюсь, голова лича окажется достаточной платой за голема и все, что он, развлекаясь, украдет впоследствии? Или для этого мне нужно притащить ещё чей-то череп?

На фразе про другой череп мэр икнул.

– Я… я обязательно займусь этим делом лично. Не знаю, кто подал заявление на его розыск, но я вам обещаю – в этом городе и его окрестностях вашего внука Вилатоса преследовать больше не станут.

На большее я не рассчитывал. Требовать невозможного – чтобы мэр отозвал ориентировки из других городов, я не стал. Если я правильно понимаю, мэр будет кровно заинтересован обеспечить комфорт внучку человека, который притащил голову лича, потому в Оклорде меня не будут трогать. А вот в других городах – не факт. Мэр одного города не может распоряжаться стражей другого. Если уж отец Глебоса хочет меня поймать, чтобы наказать за своих людей, или вырезать из меня знания, которые сообщил мне Глебос, то он мог подмазать мэров или руководство стражи во всех городах.

– Вот и поговорили, – поднялся я. – Удачного дня.

– А принадлежащий вам череп?..

– Не интересует, – отмахнулся я. – Сделайте из него какой-нибудь артефакт, порадуйте себя.

Но так просто распрощаться с мэром не получилось. Когда голем приоткрыл дверь, перед кабинетом стоял непримечательный мужичок в обычной броне уличной стражи. Я бегло пробежался по нему взглядом, но не увидел ни одного артефакта.

Но стоило мне взглянуть в лицо этому человеку, как меня пробрало до печенок. Взгляд стражника был тяжелым, как гора.

– Брутто, грандмастер проклятий, – представился человек негромким голосом. – Все хорошо?

Я бы не сказал, что все хорошо. Меня заморозило на месте, и на любые вопросы я мог бы ответить лишь мычанием. Вот она – сила последнего ранга архетипа. Давит сама по себе.

– Да, все замечательно, Брутто, – торопливо ответил мэр. – Дай человеку уйти.

Когда я вышел из ратуши, меня колотило от избытка адреналина. Все время, пока спускался по лестнице, опасался, что мне пальнут в спину из арбалета. Как-то слишком уж легко прошла моя авантюра. Хотя покупку индульгенции я бы легкой не назвал – там, где люди тратят полсотни золота, мне пришлось лича убивать.

При каждом шаге по руке пробегала волна боли. Пожалуй, возвращение в Гильдию пока отложу. Есть более важное занятие – нужно навестить местного лекаря и привести себя в порядок. Переломы не лечатся заживляющим зельем, вдобавок, в прошлой жизни ходили слухи о том, что в тех катакомбах люди умерли от чумы. Скорее всего – страшная сказка, чтобы люди не спускались вниз, не нарушали печатей и не несли свои тела мертвому скульптору, но кто знает. Лучше заплатить, чтобы тебя обследовали, чем гадать.

Жадный лечила содрал с меня восемьдесят серебра, но пообещал не только залечить перелом, но и проверить организм на чумные бацилы и на врожденные болячки. Правда, если найдутся, за их лечение придется доплачивать.

Пока лекарь меня проверял, я смотрел за улицей через визуальные модули големов, которых оставил снаружи, но ничего подозрительного не увидел. Если слежка и была, я её не заметил.

Но все же легкость, с которой я использовал личину и не попался, ставила меня в тупик. И это давало пищу для размышлений.

В прошлом я беседовал с одним старым охотником на нечисть по поводу объединения авантюристов. Тот воспринял мою идею создать Гильдию Авантюристов как чистый бред. Приводил аргументы, что столь разные люди, как авантюристы, объединиться просто не смогут. Говорил, что у авантюристов никогда не было своей Гильдии, и никогда не будет.

В моем мире хватало историй, в которых фигурировала данная Гильдия, но привести это в качестве довода я, естественно, не мог.

Интересно, если я начну создавать здесь такую структуру, поставив во главе жутковатого деда, на каком этапе мне попробуют помешать? В отличие от прошлого, теперь у меня есть опыт, знания, и в планах заработать кучу денег. А выбить нежить, являясь главой Гильдии, или хотя бы филиала, руководя множеством авантюристов, будет проще. Разумеется, пацана воспринимать всерьёз не будут, а вот личину старика – могут. При случае нужно как следует распланировать действия по созданию своей Гильдии. А ещё стоит наведаться к Садиру и заказать побольше артефактов с лицом моего деда и более подходящей одеждой.

Глава 20

Каждый филиал любой Гильдии был весьма жизнеспособным и самостоятельным. Если бы не эти два качества, филиалы бы исчезали под давлением конкурентов, или вовсе не появлялись, как это было с Гильдией Воров в Вяжске.

Гильдия Големостроителей была успешна не только потому, что давила на корню других специалистов, которые решали объединиться. И не из-за клятвы, которую давал каждый специалист перед получением патента.

Каждый филиал этой Гильдии уже давно справил свой сотый день рождения. Прежде, чем по материку разбрелись мертвецы, Гильдия обладала громадными силами, и стремительно наращивала новые и новые.

В филиале, который располагался в Оклорде, имелись мастерские и группы мастеров, которые работали как над заказами, поступавшими от города, так и частными. Был отдел закупки, ответственный за снабжение. Склады и множество ангаров. Был отдел распространения продукции, который заключал договора с городом, рекламировал модели големов и привлекал новых клиентов, а был отдел управления, который руководил другими и подчинялся лишь высшему руководству. И сейчас глава именно этого отдела стоял напротив Аслана, заместителя настоятеля.

Впервые за множество дней Аслан не улыбался и выглядел непривычно, мрачно. Виной тому были новости о смерти настоятеля – в Гильдии хранилась табличка, завязанная на кровь мастера Иргана. Сегодня эта табличка треснула – значит, мастер Ирган, тащивший на своих плечах громадную структуру, мертв.

– Повтори то, что ты только что сказал, – попросил Аслан. – Я сейчас слегка выбит из колеи, мне нужно переосмыслить услышанное.

– Сегодня утром нас посетил отправленный из ратуши курьер, и, не передавая на руки никаких документов, поинтересовался, что мы знаем о двух людях с архетипом големостроителя: о Вилатосе и Чернозлобе. Я ответил, что единственная информация, которая у меня есть – роспись Вилатоса о вручении тому патента и запись о клятве, что он принёс Гильдии. Никакой характеристики по поводу этого человека я дать не смог – в архиве ее попросту не было. И учащегося с этим именем я даже не знаю, потому не смог быстро её составить. О Чернозлобе мы не знаем вообще ничего. Это имя на кличку похоже, если честно.

– То есть, утром нас посетил курьер от мэра и поинтересовался, знаем ли мы человека, который получил у нас патент, а у нас нет о нем даже малейшей информации?

– Именно так. И произошедшее – не недочет нашего отдела. Это дела почившего настоятеля, в которые он нас не посвящал.

– Понял… Ладно, иди к себе. Я, кажется, знаю, о ком тебя спрашивали.

– Вы решите этот вопрос?

– Конечно, – качнул головой Аслан. Хотя решать ничего не требовалось – Гильдия не подчинялась городским властям. Усопший настоятель умел лавировать между интересами бонз Оклорда, и превосходно держал дистанцию между ними и Гильдией, не попадая в должники ни к одному из них и не давая каких-либо обещаний. Сейчас можно отделаться стандартной отпиской, мол, если в Гильдии были данные об этих двух людях, то они сгинули вместе с Ирганом. Приносим свои искренние извинения.

Пока же над големостроителями нависла другая проблема: нужно срочно выбрать нового настоятеля. Чем дольше они станут медлить, тем больше Гильдия будет находиться в состоянии «свободного полёта», который может закончиться очень плохим приземлением. Редкая структура может выживать без руководителя. Их Гильдия к таким не относилась, Аслан четко это понимал.

Чего точно не учли ни мэр, ни заместитель настоятеля Гильдии, так это присутствия третьей стороны. И в Гильдиях, и в ратуше, и в некоторых организациях, принадлежащих торговцам, существовали купленные люди. Эдакие маленькие крысы, работающие на двух хозяев. И когда красиво оформленные листы с витиеватыми отчетами легли на стол мэра, одновременно несколько листов со спешно набросанными доносами отправились разными путями через разных связных к человеку, который также был заинтересован в информации о Вилатосе. Один отчёт кинул в седельную сумку гонец, другой – доставил механический курьер, третий – переместили прямо в замок через редчайший артефакт. И утром следующего дня лорд Арк, неспешно попивая горячий чай, прочел доставленные бумаги.

А потом – вызвал сына. Требовалось кое-что узнать о Вилатосе.

* * *

Как лучше продать трофейных големов, чтобы в Гильдии, к которой ты приписан, тебя не взяли за задницу?

Лучший способ, после которого никто не стал бы задавать абсолютно никаких вопросов – сбыть трофейные механизмы немногословному скупщику, с которым ты давно знаком, и знаешь о нём только имя и любовь к быстрому сбыту краденного. Тогда все проблемы исчезают, даже не появившись. Но такой человек был в Ублефесе, не ближе, и, что весьма печально, он пока еще не был моим знакомым.

Трофеи сложно было принять за краденые. К страже по поводу этих големов не было ни единого обращения, големов я добыл в драке и с их помощью уничтожил могущественного монстра. Здесь я со всех сторон молодец, и единственный, кто мог бы высказать мне претензию по поводу кражи големов – мастер Ирган, мир его праху. Но у гильдейцев возникнут вопросы, особенно, когда они выяснят, что ангары пустуют. Но есть ли мне дело до тех вопросов? Нет. А если дело дойдет до вызова стражи, всё закончится одной короткой беседой в присутствии человека, способного определить: лгу я или нет. Нет, настоятеля я не убивал, и когда перехватывал контроль над големами, на них были разве что простые заклинания, которые устанавливает каждый третий, прежде чем привязать к себе големов.

Я думал, с продажей големов не возникнет никаких проблем. Увы, реальность показала, что я ошибся.

Механизм, который стоял на воротах Гильдии, на этот раз не был столь добрым и отзывчивым, и пропускать повозку с големами отказался: попросту закрыл ворота после того, как внутрь вошли я и Железный.

Намек более, чем прозрачен: на территорию Гильдии нельзя заводить свою армию, не договорившись с руководством. Вполне логично: кто знает, с какой целью ты ведешь внутрь своих големов.

Однако вернуться Железному позволили. И когда он перехватил за руку один из покалеченных механизмом и попробовал пройти через ворота, каменная громада не стала ему мешать. Ладно, буду перетаскивать и продавать машины поодиночке. Долго, муторно, но лучше так, чем вообще никак.

В таком составе мы и потопали до складов. В планах – выбить максимальную цену за разбитого в хлам голема, а последующих – починить и продать уже дороже.

Вот только чего я не ожидал – что кладовщик не согласится покупать механизм.

– Будь это любой другой голем, я бы без раздумий купил его у тебя. Но не этого.

– Чем тебя так смущает потасканый голем?

Кладовщик всплеснул руками:

– Ты серьезно спрашиваешь? Он меня не устраивает тем, что слишком уж похож на выставленные у меня модели, которые вышли из знакомого нам обоим ангара. А еще – тем, что еще сутки назад у тебя его не было.

– Это трофей. Со стороны закона всё будет в порядке, – попытался успокоить я мужичка.

– Это твое обещание ничего не стоит, – проворчал кладовщик. – Я знаю тебя без году неделя, и совершенно не знаю цену твоим словам. Когда ко мне стража придет, что я им должен буду сказать? «Вилатос божился, что големы не краденные»?

– Можешь сходить к страже, и выяснить, разыскивают ли они какие-либо модели.

– Это нужно не мне. Да и на фоне гибели настоятеля, которому принадлежали как раз такие модели, это дело слишком дурно пахнет, парень. Прости, но я у тебя голема не куплю. А вот если разберешь его на запчасти, можно будет найти варианты.

Однако искать другие варианты я не желал: запчасти стоят гораздо дешевле, чем собранный голем, потому что в цену механизма еще включают работу мастера. И иногда – бренд, имя.

Я планировал продать кладовщику одного голема, причем выторговать лучшую цену, а следом продать и остальных, стараясь удержать цену не ниже той, за которую продам первую модель. Но если уж у меня не получается толкнуть кладовщику одного голема, на этом можно общение и закончить. Тогда – буду чинить и сбывать големов медленно, продавая зажиточным горожанам. Если мэр не заартачится, если не захочет переиграть, все будет великолепно, пусть и долго.

Кстати, лучше бы мне связаться с какими-нибудь торговцами, способными реализовать крупную партию любых товаров. Здесь пригодились бы связи с теми купцами, которых вытащил мой голем, но я опасался, что торговцы еще таят обиду насчет ультимативного требования спасти их за деньги. Впрочем, эти три караванщика – не самая влиятельная и богатая аудитория. Это не те купцы, которые покупают себе особняки в центре города и нанимают кучу людей для работы. Тройка купцов – так, челночники, снующие между городами. Серьезные люди строят большую организацию и нанимают сбалансированные команды опытных авантюристов для сопровождения караванов, и не гоняют меньше, чем по пять повозок. Вот к таким я хочу обратиться.

Но для начала стоит привести в порядок все механизмы. А это еще минимум два-три дня, проведенные в мастерской. И не скажу, что мне это не нравится – для меня счастье обладать любимым архетипом и применять его навыки.

– Ладно, – кивнул я. – Тогда удачи тебе в твоей работе.

Я вымылся, и завалился спать на ту же кровать, где ночевал в прошлый раз. Когда я зашел в комнату, Ахрила в ней еще не было – видимо, пропадал на занятиях вместе с остальными парнишками, а когда проснулся – его уже не было. Я проспал и ночь, и все утро, даже не отреагировав на команду «подъем».

Настало время труда в мастерской.

Стоимость трофейных големов равнялась семидесяти-девяноста золотым. Самый дешевый энергетический кристалл, подходящий для механизмов, в городе стоил шесть золотых монет. На складах, без наценки обнаглевших торговцев, и с учетом скидки мне, как «своему», кристалл стоил четыре золотых. Управляющий модуль был на пару монет дороже.

Я снова перебрал големов, слепив рабочих из нерабочих. Разобрал обоих ржавых, по которым прилетели сгустки с посоха некроцелителя, на запчасти, продал большинство из этих запчастей, остальные – положил отмокать в алхимический раствор. Восстановить этих големов было невозможно, увы.

По прошествии десяти часов я отремонтировал семь механизмов. С учетом машин, которые не пострадали в битве, у меня сейчас половина големов в рабочем состоянии. Значит, пришло время надеть личину, договориться с купцами и продать половину из имеющихся механизмов.

Но заняться этим я не успел. Едва помогайка закончил крепить защитные пластины на последнего голема, в мастерскую вошел послушник и с поклоном сказал:

– Господин Вилатос, мастера Аслан и Сулумун просят вас побеседовать с ними насчет внутренних вопросов Гильдии.

Честное слово, идти куда-либо не хотелось. Я бы сейчас лучше не спеша занялся продажами – слишком уж соблазнительно разом улучшить свое благосостояние на полтысячи золота. Но игнорировать мастеров, местных бонз, было невежливо.

Предполагаю, разговор пойдет на тему убитого настоятеля и его имущества. Не самая желанная тема для обсуждения на усталую голову, но бегать от разговора о мастере Иргане, в гибели которого я не виноват, будет по меньшей мере странно.

– Это не займет много времени, – снова поклонился послушник. – Мастера настаивают.

– Хорошо, – сдался я. – Веди.

Голем уже включился, получил порцию команд и отправился к повозке, которая по-прежнему стояла за воротами Гильдии, под охраной одного из механизмов. Я же последовал за послушником.

Кабинет, в который меня пригласили, был просторным помещением для переговоров. Вдоль стен – всякие тумбы с безделушками, посередине – широкий овальный стол. У дальней стены замерли три великолепных голема: два ориентированы на скорость, судя по форме, а третий – какой-то непонятный. Универсал?

Внутри меня ждали трое. За столом сидели Аслан – заместитель настоятеля, к которому меня недавно отводил послушник, какой-то франт в щегольском костюме и полноватый старик с неопрятной серой бородой. И так, кто из них мастер Сулумун? И как зовут третьего?

– Добрый день, – произнёс я первым. Не из уважения к присутствующим, а ради скорейшего начала диалога, который присутствующие начинать не хотели. Чем быстрее они расскажут мне, зачем меня позвали, тем быстрее я уйду заниматься продажами, а потом – и постройкой скоростного голема для своей команды. И этого уже желательно сделать из стали, а не из железа, чтобы потом не применять алхимию для защиты голема от ржавчины. Это Железному можно быть таким – промежуточным вариантом между медным и нормальным големом, дальше недоделками лучше не заниматься, не тратить время и деньги на то, что будет заменено.