Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 349 страниц)

– Господин Конюхов, что там у вас происходит? – Невидимый динамик выплюнул из себя грозный голос начальника дежурной смены, сидящего несколькими этажами выше.

«Наконец-то. Соизволил посмотреть на то, что показывает ему видеокамера».

– Да уронил свой ужин. Сейчас приберусь. – Конюхов с виноватой улыбкой смотрел прямо в объектив видеокамеры.

– Давай, только побыстрей.

– Две минуты!

То, что он собирался сделать, в две минуты явно не могло уложиться. Прикрытый от видеокамеры столом, он быстро вытащил из коробки «ружье» и рядом с ним положил содержимое железных банок, которое представляло собой пластинки серого металла, плотно сложенные вместе. Под пластинками лежали несколько пластмассовых коробочек. Пятнадцать штук. Мужчина открыл первую коробку. В ней оказался маленький стальной цилиндрик, диаметром с пятикопеечную монету. Вытащив цилиндр из коробки, Игорь установил его в «ружье» через одну из прорезей. Десять минут кропотливой работы, и все пятнадцать цилиндриков были вставлены в пластмассовый брусок на расстоянии трех сантиметров друг от друга. Молодой человек удовлетворенно улыбнулся. Собранная только что атомная бомба была готова к применению. Давид вложил камень в пращу. Голиаф был обречен.

Целый год Давид готовился к бою, начав сразу после Дня Веселья, тридцать первого августа. Он понимал, что после следующего Дня Веселья, расшифровав его очередной годовой диск, Главный Компьютер уже не подпустит его к себе. В течение года он не допускал саму мысль об уничтожении этого электронного монстра, просто иногда говорил про себя: «Карфаген должен быть разрушен». Целый месяц Игорь не вылезал из Интернета, обдумывая схему и технологию изготовления атомного заряда. Обычные взрывчатые вещества он отверг сразу. Чтобы уничтожить громадину Главного Компьютера, понадобилось бы очень много взрывчатки. Такое количество пронести и хранить ему бы не удалось. Но где достать обогащенный уран? Это не ширпотреб. Ни на базаре, ни в супермаркетах или бутиках его не купишь. Там же, в Интернете, он наткнулся на схему установки, позволяющей, как заверял автор, в домашних условиях производить обогащение урана. Технический прогресс делал человека и могущественнее, и одновременно уязвимее. То, что в двадцатом веке считалось труднейшей технической и технологической задачей, в конце двадцать второго века представлялось уже задачей для детей старшего школьного возраста.

В собранном виде установка по обогащению урана занимала бы места не больше, чем контейнер для перевозки вещей холостяка, причем среднего достатка. Но где достать урановую руду? Ее, как показали предварительные расчеты, необходимо было около трех тонн. Игорь опять обратился к Интернету, просматривая все, что связано с этой проблемой. Через несколько дней за ним пришли. Двое в штатском, предъявив удостоверение ФБР, неожиданно привезли его в какой-то загородный дом. В кабинете, куда его завели, за столом сидел худощавый, скорее даже, изможденный старик с пышной шевелюрой седых волос. Окинув Игоря насмешливым взглядом, он спросил:

– Молодой человек, вы в одиночку собрались уничтожить Главный Компьютер с помощью атомной бомбы?

Так Игорь Конюхов познакомился с членами организации «Бог и справедливость». Разными путями люди попадали в эту организацию. Одни по религиозным мотивам, другие по личным: кому-то Главный Компьютер отказал во второй жизни, у кого-то было отказано жене, отцу, сыну. Председателем этой организации был Генри Футмос – старик, которого Конюхов увидел в кабинете загородного дома. Лет сорок назад у него в авиакатастрофе погибла вся семья – жена и две трехлетние дочурки-близняшки. Главный Компьютер отказал всем. На следующий же день Генри Футмос снял свой чип и посвятил себя организации борьбы с электронным монстром. Со временем он пришел к выводу, что митингами и демонстрациями протеста Большого Бэби не свалить, и стал обдумывать план физического уничтожения Компьютера. Очень долго организация не могла найти исполнителя. Весь обслуживающий персонал Главного Компьютера тщательно проверялся.

Игорем Конюховым организация заинтересовалась сразу же. Он прибыл из страны, где настроения против Главного Компьютера были особенно сильны. С помощью программистов – членов организации был установлен контроль за компьютером Игоря. И довольно скоро стало ясно, что молодой человек интересуется созданием атомного заряда в домашних условиях. Генри Футмос понял, что нужного человека он нашел.

Обогащение урана производили на одном из ранчо в Техасе. Необходимое количество урановой руды привезли из Южной Африки (там тоже были люди, ненавидевшие Главный Компьютер) сначала в Мексику. А затем на маленьких самолетах переправили через границу США, используя отработанные каналы наркотрафика. Специалисты-физики разработали оптимальную для данной задачи конструкцию атомного заряда.

Впоследствии, когда Игорь узнал, сколько ответственных и порядочных людей, занимающих достаточно высокие посты, участвовало в создании атомной бомбы для уничтожения Главного Компьютера, он удивился тому, что эта машина еще цела. Опасное это дело – вершить людские судьбы!

От проверенной схемы достижения критической массы с помощью обычного взрыва отказались. Во-первых, был риск обнаружения взрывчатого вещества универсальным детектором при входе в здание, во-вторых, для этого требовались весьма специфические взрыватели, приобретение которых могло вызвать подозрение, и в-третьих, не представлялась возможной разработка разборной конструкции. Поэтому использовали схему, применявшуюся еще на заре атомного оружия. Обогащенный уран в виде небольших цилиндров, масса каждого из которых не превышала критическую, выкладывался в специальном желобе, изнутри покрытом оксидом бериллия. С одного из концов желоба устанавливался боек, приводимый в действие небольшим патроном, сделанным из специального высокопрочного полимера и начиненным чрезвычайно мощной взрывчаткой. Для того чтобы пронести этот патрон, размером с небольшой тюбик зубной пасты, его сделали полностью герметичным. Затем, с помощью обычного презерватива подвесили внутри пищевода Игоря. При инициации патрона боек с огромной скоростью сбивал таблетки из урана в одно целое, прижимая ко второму концу желоба, где находился полоний-бериллиевый источник нейтронов. Общая масса урана превышала критическую, и поток нейтронов из источника инициировал цепную реакцию. Происходил атомный взрыв.

К середине апреля все компоненты миниатюрной атомной бомбы были готовы. Идя на смену, Игорь брал один цилиндр урана, закрытый пластинами из свинца. Общий вес металла в такой упаковке не превышал пятисот граммов – допустимый предел для детектора. За две недели в разобранном виде атомная бомба была перенесена в здание.

– Господин Конюхов, что вы там так долго копаетесь?

– Все, все. Уже. – Игорь поднялся из-за стола. – Масло долго вытирал с пола.

– Занимайтесь своей работой.

«Все, теперь коробку с бомбой поставить в ящик и установить на девять утра срабатывания пружины. – Конюхов смотрел в монитор и не видел ничего перед собой. – Вот так, Игорь, ты свою жизнь прожил не зря». Чувство умиротворения охватило его – трудную и опасную работу он выполнил. Все уже позади. Или почти все…

Начальник дежурной смены действовал строго по своей должностной инструкции, один из пунктов которой гласил: «В случае обнаружения в поведении персонала чего-то необычного принять меры к выяснению». Поэтому он послал двух охранников проверить помещение С502.

Неслышно открылся замок двери, и в комнату быстро вошли двое, одетые в стандартную темно-синюю униформу.

«Так быстро умирать… – Конюхов стремительно упал на пол и протянул руку к атомной бомбе. – О тебе будут помнить… Давид». Указательный палец руки нажал на спусковой крючок.

Мощная взрывчатка с силой толкнула боек, и он буквально припечатал таблетки с ураном к противоположному концу желоба.

«Не забудете… как Герострата».

Лавина нейтронов мгновенно развалила миллиарды атомов урана, высвобождая миллиарды джоулей тепла. Вспышка атомного распада вмиг испарила все вокруг – пластик, металл, живую плоть. Огненный смерч, пробивая бетонные перекрытия, ринулся вверх, сжигая, уничтожая все на своем пути. Через доли секунды, пробив крышу, он мощным факелом озарил все вокруг. Подброшенные ударной волной, в вечернем небе как ночные мотыльки кружились тысячи, десятки тысяч дисков с Жизненными Записями, кружились десятки тысяч человеческих судеб. И словно мотыльки, летящие на свет, они сгорали в рукотворном вулкане…

Репетиция Страшного Суда вполне удалась.

Объединенная Русь. Украина, г. Славутич Киевской обл.

6 мая 2191 года. Суббота. 8.03 по местному времени.

– …к нам пришли новые материалы о трагедии, свершившейся в Нью-Йорке в час сорок ночи по киевскому времени. – Ведущая информационной программы печально смотрела, казалось, прямо в глаза Ивана Антоновича.

От нехорошего предчувствия кольнуло в сердце, и первые молоточки загрохотали в голове.

– Как мы уже сообщали, по невыясненным пока причинам в час сорок ночи по киевскому времени произошел сильнейший взрыв в здании Главного технического управления ООН. Напоминаем нашим зрителям, что именно там размещается Главный Компьютер ООН.

На экране появилась панорама вечернего Нью-Йорка. Съемка, очевидно, велась с вертолета. На переднем плане из крыши огромного, практически без окон небоскреба вырывался мощный столб огня. В нижней части здания зияла огромная дыра, из которой также било пламя. В вечернем небе летало множество каких-то бумажек, почему-то отблескивающих в свете пламени. Попадая в огонь, они, беззвучно вспыхнув, исчезали. Видеокамера приблизилась к горящему зданию, и Иван Антонович понял, что это за «бумажки» кружились в воздухе – диски с Жизненными Записями людей.

«Борис…». Молоточки в голове мгновенно слились в огромный молот, который тут же безжалостно обрушился вниз…

Там же. 8 мая 2191 года. Понедельник.

8.03 по местному времени.

– Ну ты, друже, умеешь пугать. – В палату интенсивной терапии в развевающемся белом халате стремительно вошел Игорь Николаевич Переверзев.

Его друг, Иван Антонович Ковзан, окутанный какими-то трубками, шлангами, чуть виновато улыбнулся:

– Извини, Игорь. Сам от себя такого не ожидал.

– Ничего, медицина у нас хорошая, через месячишко будешь как новенький.

– Да… новенький. Ты прямо из Нью-Йорка?

– Да.

– Какие последние новости? – Глаза Ивана Антоновича с какой-то тоскливой обреченностью смотрели на Переверзева.

– Там сейчас работает комиссия. Установили, что в здании на пятом этаже был взорван атомный заряд мощностью примерно две килотонны.

– Как тогда, в Лондоне.

– Главный Компьютер, естественно, пострадал, но благодаря тому, что все жизненно важные его элементы дополнительно были защищены броневыми листами, восстановить его можно. Даже здание, благодаря специальной конструкции, устояло. Вчера экстренно собрался Совет Развития. Решено выделить кругленькую сумму для восстановления Большого Бэби. К первому декабря намечено возобновить его работу.

– А как же День Веселья, тридцать первое августа?

– Не знаю. Возможно, в этом году перенесут на первое декабря.

В палате повисла тишина Переверзев невольно остановил взгляд на экране прибора, контролирующего работу сердца. Зеленая точка неустанно чертила всплеск за всплеском.

«И почему говорят – линия жизни? Кривая жизни – более правильно. Если вот эти зеленые волны исчезнут, распрямятся, то все, под жизнью подведена черта. Зеленая».

– Игорь, что с диском Бориса? – Наконец-то был задан самый главный вопрос.

– Ваня…

– Игорь, мы с тобой прожили уже достаточно долго. Скоро нашими судьбами будет интересоваться Главный Компьютер. Так что давай начистоту.

– Сейчас проводится инвентаризация всех дисков. Ее результаты будут известны через неделю.

– Хорошо, я буду ждать.

Зеленая точка уверенно чертила на экране волны жизни.

Там же. 15 мая 2191 года.

Понедельник.

7.01 по местному времени.

Указательный палец, нажимающий кнопки на клавиатуре компьютера, дрожал. Наконец, в специальном окошечке было набрано: www.cdoun.com – электронный адрес Совета Развития ООН. На секунду замерев, тот же палец медленно, как бы нехотя нажал кнопку «Enter». Ноутбук, лежащий на животе Ивана Антоновича, загрузил сайт Совета Развития ООН практически мгновенно. На экране появилась надпись, сделанная на основных языках мира: «Списки уничтоженных и поврежденных Жизненных Записей. Официальный бюллетень СР ООН. Состояние на 05/14/2191».

Курсор рывками, неуверенно все же добрался до нее. И вновь указательный палец нетвердо жмет «Enter». Экран ноутбука мигнул, и тут же появилось: «Заполните анкету».

Мучительно долго Иван Антонович вносил данные на сына. Наконец-то набрана последняя запись: «Гражданин Объединенной Руси». Несколько раз указательный палец касался кнопки, заставляющей компьютер выполнять волю человека, но вновь отодвигался прочь. Воли у человека и не было. Иван Антонович оторвал глаза от экрана, обвел взглядом больничную палату, вздохнул и медленно вдавил нужную кнопку. Десять секунд компьютер бесстрастно скользил по фамилиям, выискивая нужную…

«Ковзан Борис Иванович – Жизненная Запись не найдена».

«Не найдена…» Перед внутренним взором пожилого мужчины предстала картина – огромный столб огня и тысячи кувыркающихся в воздухе дисков, кувыркающихся, вспыхивающих мгновенной вспышкой и исчезающих навсегда… бесследно.

Иван Антонович сжал зубы, чтобы не разрыдаться.

«Как в войну – пропал без вести. Но тогда где-то появлялся холмик с надписью: "Неизвестный". А тут: тело сына вообще не в нашем мире, и Жизненная Запись превратилась в молекулы, которые постепенно рассеются по всей Земле… Господи, ну за что мне такое наказание? Разве я самый отъявленный грешник из живущих на Земле?» Пожилой человек не выдержал и все-таки разрыдался.

Объединенная Русь. Россия. Москва.

Кабинет Президента России. 15 мая 2191 года.

Понедельник. 10.12 по местному времени.

Мужские пальцы уверенно нажимали на клавиши. Компьютер практически мгновенно выполнял то, что от него требовалось. Энергичное нажатие, и на двадцатитрехдюймовом мониторе высветилось: «Ковзан Борис Иванович – Жизненная Запись не найдена».

Еще несколько касаний, и вновь энергичное нажатие: «Хью Брэдлоу – Жизненная Запись повреждена».

«"Повреждена" – это не "уничтожена" и не "не найдена". Ее в принципе можно восстановить. И тут американцам везет. – Президент России, экс-президент Объединенной Руси Владимир Сергеевич Орлов вздохнул: – Жаль, что Хохлов ошибся. И ребят жаль. И все же я прав. Если человечество идет по пути научно-технического прогресса, то для этого оно и создано. Богом, природой, игрой слепого случая, не знаю. Но создано для этого. Если тигр жрет антилопу, то для этого он и создан. Если человечество все больше и больше осваивает пространства и энергии, то для этого оно и создано. А все остальное: духовное развитие, нравственное развитие и прочее из той же оперы – побочный продукт. Как при зачатии ребенка. Продолжение рода – основная цель. А всякие там наслаждения, сопутствующие этому процессу, – приятные издержки производства. А раз так, то технология обновления человека, являющаяся частью этого технического прогресса, также необходима. Ничего, мы еще поборемся с господином Грушенко. Пока я Президент России, Россию я не отдам. Здесь люди будут получать вторую жизнь».

Объединенная Русь. Россия. Москва.

Кабинет вице-президента «Русьинвест банка».

15 мая 2191 года. Понедельник. 10. 15 по местному времени.

«Ковзан Борис Иванович – Жизненная Запись не найдена».

«Жаль парня. Такие встречаются один на миллион. И так не повезти. Неужели Северский ошибся и он не любимчик Бога? Да и есть ли вообще любимцы Бога? И есть ли Он сам?»

«Хью Брэдлоу – Жизненная Запись повреждена».

«Нет, есть. Есть Божья справедливость. Ты убил невинного, погибни сам!» Вице-президент «Русьинвест банка» Вадим Александрович Кедрин еще долго смотрел на экран монитора, вспоминая прежние бурные времена.

Наконец, отвернувшись от монитора, он кнопкой вызвал секретаря:

– Веруня, сделай-ка мне кофе, как я люблю, со сливками.

– Хорошо, Вадим Александрович. – Длинноногая блондинка красиво выплыла из роскошного кабинета.

Соединенные Штаты Америки. Вашингтон.

21-я улица, 6. 15 мая 2191 года.

Понедельник. 15.13 по местному времени.

Нежная женская ручка неуверенно нажимает клавиши на клавиатуре компьютера. Но вот введены последние слова: «Citizen the USA», и легким касанием наманикюренный пальчик озадачивает умную машину. Но ненадолго. Уже через пять секунд на мониторе высвечивается результат работы: «Хью Брэдлоу – Жизненная Запись повреждена».

Несколько секунд все тот же наманикюренный пальчик в задумчивости чертил круги по столу. Затем в изящной женской руке появился не менее изящный мобильный телефон, и все тот же работяга-пальчик уже уверенно нажал несколько кнопок.

– Джордж, милый. А ты не хочешь пригласить меня на ужин в какой-нибудь ресторан? Хочется немного развеяться. А то этот быт меня просто убивает. Воспитывать одной девятилетнюю дочь – это слишком тяжело для хрупких женских плеч.

Объединенная Русь, Россия, г. Долгопрудный.

Московской обл. Лаборатория общей физики.

15 мая 2191 года. Понедельник. 10.13 по местному времени.

«Ковзан Борис Иванович – Жизненная Запись не найдена». «Хью Брэдлоу – Жизненная Запись повреждена».

«Неужели я ошибся? Ну а как в таком случае можно истолковать уравнения, которые я составил? Нет, я не мог ошибиться. Бог и гиперпространство – это тождественные понятия. Да и этот астероид был явно послан Им. Эта аномально высокая его намагниченность. Как просто! А мы не понимали, почему не можем посчитать его траекторию. На него же добавочно воздействовали магнитные поля Солнца и планет. Хорошо, а где же тогда ребята? У Бога! Вот где! Ничего, они еще вернутся!» Разволновавшись от своих мыслей, академик, промокнув лысину платком, с силой швырнул его на пол. «Они еще вернутся!»

Где-то во Вселенной. Гиперпространственный

корабль «Прорыв». 13 августа 2190 года.

Пятница. 12.32. Дата и время по часам корабля.

– Борис, ну и где мы находимся? – Хью, еще раз взглянув на экраны внешнего обзора, посмотрел на Бориса. – На чертоги Бога это что-то не смахивает.

– Могу сказать, что во Вселенной. Точнее… – теперь Борис завертел головой, будто он этого не делал минутой раньше, – точнее не скажу. Созвездия мне не знакомы.

– А ты уверен, что это наша Вселенная?

– Нет, естественно. Давай запустим программу «Звездочет», может, она что-нибудь связное нам проскрипит.

– Давай, – согласился американец.

– Куда нацелим телескоп?

– Давай вон туда – Хью ткнул рукой в участок неба прямо перед собой. – Там вроде звездочки поярче.

– Туда, так туда. – Борис начал колдовать над клавиатурой компьютера.

Наведя курсор на изображение указанных американцем звезд, он запустил программу «Звездочет».

– Так, пока компьютер думает, мы тоже подумаем, что еще можно сделать.

– А что мы еще должны делать? В задании что было сказано? Войти в гииерпространство и выйти из него. Далее по обстоятельствам. В гиперпространство мы вошли? – Хью посмотрел на Бориса.

– Несомненно.

– Из гиперпространства, Борис, мы вышли?

– По крайней мере, кнопку на выход мы нажимали вместе.

– Дальше что написано в задании?

– Далее по обстоятельствам, – ответил русич.

– Обстоятельства подразумевали встречу с Богом.

– Увы, этого нет.

– Тогда на этом задание исчерпано, господин командир.

– Остается малость – вернуться на Землю. – Борис вяло улыбнулся.

– Как? Вновь войти в гиперпространство?

– Войти-то мы можем. Энергии хватит. Но только на один раз.

– Твои предложения, командир?

– Давай подождем, что нам скажет компьютер, осмотримся. А там видно будет.

– Как говорит русская пословица: «Утро вечера мудренее». – Впервые после перехода в гиперпространство американец улыбнулся.

Ответить Борис не успел. Компьютер, издав что-то типа: «Там-та-рам», сообщил, что задание он выполнил.

– Я так и знал. – Борис, бросив взгляд на экран монитора, вновь посмотрел на напарника: – «Звездочет», Хью, твоих звезд не узнал. С чем я тебя и поздравляю.

– Давай попробуем другие?

– Ты думаешь, будет иной результат? – иронично заметил Борис.

– Но что-то же надо делать!

– Надо. Надо думать. Я верю Хохлову. Мы летели к Богу.

– Это Бог? – Брэдлоу широким жестом обвел экраны внешнего обзора. – У меня такое впечатление, что мы висим где-то в сотнях световых лет до ближайшей звезды.

– Хью, ты когда-нибудь слышал такое выражение: «Не нам судить о деяниях Всевышнего»?

– Почти слово в слово я это говорил своему начальству, убеждая, что вы собрались к Богу.

– Поэтому, если мы сейчас что-то не понимаем, это означает только, что мы что-то еще не понимаем. И все.

– Значит, ждем?

– Ждем и думаем. А насчет того, далеко ли мы находимся от ближайших звезд, так это легко узнать. У нас же есть гравитометр, – с этими словами Борис вновь начал колдовать над клавиатурой. – Ну-ка. Раз, два, три, четыре, пять. Звездочка, явись!… Гм… ничего не понимаю.

– Что там?

– Гравитометр показывает… вернее, он ничего не показывает, сломался. Его зашкалило. Будто мы находимся рядом с бесконечной массой. – Борис недоумевающе посмотрел на Хью.

– Бесконечная масса… а может, он не сломался и мы… – Догадка, будто искра, проскочила, соединив два интеллекта.

– Мы в черной дыре…

Объединенная Русь. Украина, г. Славутич Киевской обл.

7 июня 2191 года. Среда. 14.02 по местному времени.

– Иван Антонович Ковзан?

«Ну, вот Иван, Главный Комп добрался и до тебя. Стало быть, пора».

– Да. – Горло мгновенно пересохло. Сердце, пришпоренное ударной дозой адреналина, понеслось вперед галопом.

– Объявляем вам решение Совета Развития Организации Объединенных планет. – Пальцы человека, сидящего в кресле напротив экрана видеофона, сжали подлокотники.

Сердце, шутя, преодолело барьер в двести ударов в минуту.

– Исходя из анализа вашей Жизненной Записи, Совет Развития Организации Объединенных планет постановляет: «Считать Вашу Жизненную Запись не удовлетворяющей обобщенному критерию для получения права на вторую жизнь. Также Совет Развития благодарит вас за долгую и продуктивную работу на благо человеческой цивилизации. Всего хорошего».

Экран видеофона погас.

«Вот и все. И так даже лучше. Быстрее встречусь с Борисом и Машей там. Надеюсь, Богу не нужны никакие Жизненные Записи». Сердце медленно-медленно сбавляло темп, болезненными покалываниями в груди выражая все свое негодование.

И вновь мягко, будто сочувствуя хозяину, замурлыкал видеофон.

– Видеофон, включись. – Слова пароля неожиданно прозвучали легко и свободно.

«Что значит, когда у человека уже все определено до конца его дней. И мне такое состояние начинает нравиться!»

– Здравствуй, Ваня, – на хозяина квартиры виноватым взглядом смотрел Игорь Переверзев.

– Здравствуй, Игорь. – Иван Антонович расслабленно откинулся на спинку кресла. И, отсекая в общем-то ненужные общие слова, сразу добавил: – Утешать не надо. Не красна девица. В конце концов, таких, как я, – подавляющее большинство.

– Иван, я ознакомился с протоколом по твоему делу. – Сотрудник аппарата Совета Развития Игорь Николаевич Переверзев вопросительно посмотрел на собеседника и, не дождавшись ответа, закончил: – Ты не добрал две десятых процента.

– Две десятых процента или двадцать два процента, какая разница. Человек, не допрыгнувший до противоположного края пропасти миллиметр, и человек, не допрыгнувший метр, заканчивают одинаково. Оба разбиваются.

– Иван, всего две десятых процента. Борись.

– Этот же Большой Бэби умнее меня. Если он посчитал, что я уже отработанный материал, значит, так и есть. И ты знаешь, Игорь, я впервые за последний год почувствовал облегчение. Все для меня стало ясно и определенно. Жить, судя по тому, что Бэби заинтересовался моей судьбой, осталось мне немного. Да и смерти я не боюсь… если честно, то даже жду ее.

– Ваня…

– По крайней мере, у меня появился шанс в скором времени увидеть и Машу и Бориса. Там увидеть. А чтобы почувствовать себя счастливым, я уберу из себя чип. Зачем он мне?

– Иван, не сдавай свой чип. Борись за свою вторую жизнь.

– Зачем? Да и нереально все это. Вот скажи ты, приближенный к верхам, живущий в Нью-Йорке, был ли хоть один случай изменения решения этого Большого Пацана? Я не считаю отдельные исключения – голливудские знаменитости и прочие пупы и пупочки земли. А так, для простого смертного? Молчишь? То-то же. Не было таких случаев. Так что, Игорек, сниму я этот чертов «надсмотрщик» и поживу хоть немного без этого ежесекундного пригляда и изматывающей гонки за этими драгоценными процентами.

– Ваня…

– Уже семьдесят один год Ваня. Тебе что, скучно будет во второй жизни без старого друга?

– Мою кандидатуру Главный Компьютер еще не рассматривал, – растерянно пробормотал нью-йоркский собеседник.

– Игорек, ты хоть перед старым дружком не строй из себя Деву Марию. Даже в глухих марсианских поселках и то догадываются, что высокопоставленные сотрудники аппарата Совета Развития знают пароли доступа в память Главного Компа и могут узнать свой процент на данный момент времени. Разве не так? – Мужчина вскочил с кресла и подошел вплотную к экрану видеофона.

Плазменный экран легко передал мельчайшее дрожание зрачков Переверзева.

– Так. – Человек на экране отвел глаза.

– И какой твой промежуточный результат?

– Сто два процента.

– Поздравляю. – Иван Антонович отвернулся от видеофона.

– Иван, – раздалось у него за спиной, – я понимаю твою горечь. Но… ну я не знаю, что еще сказать. Ведь только две десятых процента.

– Знаешь, Игорь, – хозяин квартиры вновь сел в кресло, – я не хочу второй жизни. Видит Бог, не хочу. Но мне обидно, обидно не за то, что я не прошел, а за то, что какой-нибудь американец, проживший жизнь послабее меня, получит вторую жизнь. Обидно, что какой-нибудь государственный чинуша имеет больше шансов еще одну жизнь прозаседать в роскошном кабинете, чем талантливый врач или инженер получить вторую жизнь.

– Обидно, но ничего не поделаешь. Американцы больше платят в Объединенный Центр репродукции человека. Им и квота больше. Ситуация стара, как мир. Кто платит, тот и заказывает музыку.

– А госчиновники себя, естественно, не обидели, когда принимали «Закон о весомости профессий» для Главного Компьютера. Тоже старо как мир. Ладно, Игорь. Спасибо за участие. Но судьбу, как говорится, не обманешь. Мне осталось немного. Уж в чем-чем, а в этом Большой Засранец не ошибается – точно высчитывает, сколько человеку осталось. И я хочу это немного прожить без надзора. Пусть у меня хоть в конце жизни будет сплошной День Веселья. Займусь своим любимым хобби – повожусь с моими ненаглядными микробами. Я же такую лабораторию себе отгрохал на пенсии… Эх, что там говорить. Пока, Игорь.

Там же. 14 августа 2191 года.

Понедельник. 13.30 по местному времени.

– Привет, Иван. – Игорь Николаевич Переверзев на экране видеофона выглядел бодрым и энергичным.

– Привет, чиновник.

– О, что значит человек без «надсмотрщика». Говоришь, что хочешь, и не думаешь о том, как это может истолковать Главный Компьютер.

– Игорь, тебе рассказать, как и ты это можешь сделать?

– Не стоит. Твой способ из тех, в которых предлагается сжечь собственный дом, чтобы согреться.

– Знаешь, иногда находишь счастье в шалаше, а во дворце тюрьму.

Переверзев не ответил. Повисла пауза.

– Игорь, что-то случилось? – Неожиданно о себе напомнила немного утихшая боль в груди.

– Да, – ответ был лаконичен и понятен.

– Что?

И после секундной паузы с другого континента ударило:

– Вчера нашлась Жизненная Запись Бориса. В пруду, в парке, за пять километров от Главного технического управления ООН. Чистили пруд и обнаружили.

– В тот же день, когда и улетел, – после долгой паузы наконец произнес Иван Антонович.

– Не понял.

– Жизненную Запись Бориса нашли тринадцатого августа. И нырнул он в гиперпространство тоже тринадцатого августа.

– Это знак, Ваня. Добрый знак.

– Ее можно восстановить?

– Да. Этим уже занимаются.

– И когда ее восстановят?

– Не знаю. Может, через неделю, может, через месяц. В таком деле спешить не надо. Это будущая память обновленного человека. И с самим обновлением спешить не надо. Вдруг вернется Борис? Зачем тебе два Бориса?

– Я понимаю, Игорь. Спасибо, что позвонил.

«И что же теперь мне делать? Сколько мне осталось жить? Год, два? Или… Как там говорил Игорь: "Иван, борись"?»

Там же. 21 августа 2191 года.

Понедельник. 8.03 по местному времени.

Ярко-желтое светило вздыбливалось из-за леса. Его лучи неслышной поступью приближались к человеку, прислонившемуся спиной к могучей древней сосне. Иван Антонович любил это место и часто, особенно после вердикта Совета Развития, поднимался к сосне, стоящей у самого края обрыва. Двадцатью метрами ниже плавно текла Припять. И мысли его здесь текли так же плавно, неторопливо. Он уже спокойно думал о том, что совсем недолго осталось ему любоваться этим пейзажем. И уж точно он не увидит смерть этой древней сосны. Мозг, больше не обремененный повседневной суетой занятого человека, как бы копил в себе силы, чтобы потом «выстрелить» какой-нибудь добротной мыслью. Внизу под обрывом начинался тоннель Трансюжноазиатской магистрали. Иван Антонович взглянул на часы. Через десять минут пронесется красавец-экспресс. Вид этого мощного, удлиненного тела, которое уверенно вонзалось в черную дыру тоннеля, ныряющего под реку, всегда захватывал Ивана Антоновича.

Послышался отдаленный шум, и серебристое инженерное чудо, спрессовав под собой мощное магнитное поле, промелькнуло и скрылось в тоннеле. Легкий ветерок качнул крону хвойного аксакала, лучи солнца наконец добрались до человека и озарили его своим светом.

«Сосна… экспресс… люди, сотни людей…»

Мысль вспыхнула в мозгу, как сверхновая звезда. На этот раз человек буквально скатился с обрыва…

Домашний компьютер, казалось, бесконечно долго грузился, и наконец Иван Антонович увидел искомое. Глаза лихорадочно заскользили по тексту: «Так… ?… в целях дальнейшего прогресса человечества Совет Развития Организации Объединенных планет постановляет создать Объединенный Центр репродукции человека…" Не то… ?… определить следующие квоты…" Не то… ?… с целью объективного решения по вопросу репродукции каждого конкретного человека, всем жителям Объединенных планет предлагается вживить чип сбора информации. Вживление производится на строго добровольных началах, и по первому требованию человека чип немедленно удаляется. Люди, не имеющие чипа сбора информации, рассматриваться как кандидаты на вторую жизнь не будут". Так, теплее, но еще не то. Ага, вот: ?… анализу подвергаются только поступки и действия человека. Его мысли, слова, произнесенные вслух в одиночестве, а также интимная жизнь являются сугубо частным делом, анализу и разглашению не подлежат". Отлично! Ты еще меня рано пытаешься списать в утиль, Большой Засранец. А теперь за работу!»