Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 313 (всего у книги 349 страниц)

Глава 20

Мы поспешили в расположение части, и по дороге завязался разговор, который быстро перешёл в жаркий спор.

– Не понимаю, что там такого страшного, – бросил Амат, размахивая руками. – Десяток сильных магов – и эти твари разлетятся как пыль!

– А где их взять, этих сильных магов? – задал риторический вопрос Митя. – По последней переписи населения, магов выше восьмого уровня в империи всего около десяти тысяч. Но нам нужны как минимум десятого, а их в стране не больше сотни. И половина старики, которые уже не выходят из своих поместий.

– Какая разница? Хватило бы и десятка! – упорствовал Амат.

– Это нереально, – отрезал Митя. – Считай, что их просто нет.

– Но почему⁈

– Потому что все они патриархи враждующих родов! – Жданов почти зашипел. – Они десятилетиями грызутся за влияние, а не за защиту границ.

– А как же Император? – не сдавался Амат. – Он ведь может приказать им!

– Приказать-то может, – вмешался Сергей. – Но будут ли слушать? Эти маги действуют только в своих интересах. Вся империя – это гнилая система, где каждый тянет одеяло на себя.

Разговор накалялся.

– Империя слишком большая, – продолжал Митя. – Из столицы до этих окраин почти два месяца пути! Как тут что-то контролировать?

– Аппарат управления требует немедленных перемен, – горячился Сергей. – Иначе мы просто вымрем. Вот смотрите: мы идём пешком с донесением, которое может спасти тысячи жизней. А где лошади? Где машины?

– Машина-то есть, – язвительно рассмеялся Амат. – Одна на всю колонию. И катается на ней генерал-губернатор.

Надя молча слушала, но её взгляд то и дело скользил в сторону отца, который шёл впереди с человеком в штатском. В глазах девушки читалось что-то среднее между надеждой и разочарованием.

А я смотрел на ребят и думал, что они будущая элита страны. Умные, смелые, уже сейчас видевшие многое. Они понимали, что система сгнила.

Но что делать?

Реформы? Да, они необходимы. Но реформы – это потрясения. Гражданская война. Смена элит. А страдать в любом случае будут простые люди.

Можно ли изменить империю без крови?

– Кирилл, а ты что по этому поводу думаешь? Чего молчишь? – не выдержал Митя, останавливаясь посреди пыльной дороги.

Все обернулись ко мне, ожидая ответа. Даже Надя, которая до этого шла чуть поодаль, замедлила шаг.

– Наверное, нужно, чтобы сама правящая элита захотела перемен, – начал я, подбирая слова. – Но я не уверен, что это возможно. Обычно, когда ты уже на вершине власти, тебе не нужно ничего, кроме ещё большей власти… и гарантий, что тебя не свергнут.

– То есть ты считаешь, что всё безнадёжно? – нахмурился Сергей.

– Ну почему? Нет, – я покачал головой. – Чтобы изменить что-то, нужно стать значимым. Влиться в элиту, получить доступ ко двору… и тогда уже влиять на решения Императора.

– И как этого добиться? – встрял Амат.

– Есть два пути, – я поднял палец. – Первый – стать верным псом. Служить, кидаться по команде, не задавать лишних вопросов.

– А второй? – нетерпеливо перебил Митя.

– Второй сложнее, – мои губы растянулись в лёгкой усмешке. – Стать необходимым. Тем, у кого Император сам будет просить совета.

– Какой вариант ты выбрал? – Сергей пристально смотрел на меня.

– Второй, – я пожал плечами. – Он труднее. Но я выбрал его.

– А мне кажется, нет ничего плохого в том, чтобы служить Императору верой и правдой, – упрямо сказал Сергей.

– Плохого нет, – я кивнул. – И если выбрать первый путь, тебя быстрее заметят и приблизят.

– Тогда в чём смысл идти по второму? – Митя нахмурился.

– В том, что у преданной собаки не спрашивают мнения, – мои слова прозвучали резко, но без злобы. – Она нужна, чтобы служить. А во втором случае… Император будет общаться с тобой, потому что не он будет нужен тебе, а ты ему. Вернее, будет симбиоз. Когда каждый получает выгоду.

Наступила короткая пауза.

– Есть ещё третий вариант, – вдруг сказал Амат, и все взгляды устремились на него.

– Стать самым сильным магом в империи.

Повисла тишина, густая, как предгрозовой воздух.

Сергей замер, его пальцы непроизвольно сжались.

Митя прикусил губу, глаза бегали, будто он уже просчитывал возможности стать таким магом.

Даже Надя, до этого смотревшая в сторону, обернулась, и в её взгляде мелькнуло что-то… похожее на страх.

Все прекрасно понимали: Амат только что озвучил то, о чём мечтал каждый маг в глубине души. Но вместе с мечтой он приближал и неминуемую смерть – свою и своих близких.

Стать сильнейшим магом империи…

Это означало повесить на себя огромную мишень. По тебе будут бить все, кто у власти. Те, кто хочет эту власть получить. Те, кто мечтает выслужиться, принеся твою голову на блюде.

Впереди показался город.

А я всё шёл и думал.

Мой план требовал действий. Нужно было вступить в права патриарха рода Пестовых. И сделать это меньше чем за год. Единственный способ осуществить задуманное – достичь третьего уровня магии.

Обратился к своему источнику, начал гонять энергию туда-сюда, ощущая объём. И тут…

Невольно моё лицо расплылось в довольной улыбке.

– Пестов, что с тобой? – настороженно поинтересовалась Лиза. – Ты улыбаешься, как Чеширский Кот.

– Похоже, я достиг второго уровня, – ответил ей, ощущая, как магия пульсирует в жилах.

– Поздравляю! – Сергей хлопнул меня по плечу. – Значит, не только нам с Лизой повезло.

– Ты тоже пробил второй?

Качалов довольно улыбнулся в ответ.

– Что⁈ – надулся Амат.

– Отстаёшь, о великий и ужасный маг, – начал дразнить его Сергей.

– Да вам просто повезло, что мы оказались в какой-то пустынной жопе без воды! – Амат поднял кулак. – Вот будет сражение у воды – я вам покажу!

Мы расхохотались, но смех замер на губах, когда вошли в часть.

Все стояли на ушах: солдаты метались между казармами, офицеры выкрикивали приказы, а по двору носились связные с перекошенными от ужаса лицами.

Непонятно, была ли объявлена тревога, или слухи о надвигающейся угрозе опередили нас, но хаос царил такой, будто сам ад прорвался на поверхность.

Нас грубо затолкали в кабинет генерал-губернатора.

Там царила своя буря.

Михайлов сидел за столом красный как рак, пот стекал по его трясущемуся от ярости лицу. В руке мужчина сжимал бокал с янтарной жидкостью. Но, похоже, даже алкоголь не мог унять дрожь.

Шишкин нервно шагал туда-сюда, бледное лицо напоминало мел, а взгляд метался, будто он искал хоть какую-то лазейку, чтобы исчезнуть.

Следом за нами вошли Киров и тот самый человек в штатском, который приехал за Митей.

Нас поставили в центр кабинета, как преступников перед судом.

Всё это напоминало какой-то фарс.

Мы доложили.

Коротко. Чётко. Без эмоций.

Михайлов взорвался.

– Вы что, совсем охренели⁈ – завопил он, брызгая слюной. – Вы, мальчишки, даже километра по этой пустыне не прошли бы! Вы слабаки! Вы…

Мужчина захлёбывался от злости, жирное лицо побагровело.

Я спокойно перебил:

– Данные проверил штабс-капитан Долгорукий.

Генерал взревел ещё громче.

– Это бред! – его голос заполнил кабинет, звеня в ушах. – Какой-то штабс-капитан применил магию восьмого уровня⁈ Да я здесь самый сильный маг!

Михайлов ткнул пальцем в диплом на стене – пыльный, с позолотой, будто это что-то доказывало.

Я смотрел на него и понял.

Он боится.

Не за колонию.

Не за людей.

За себя.

Потому что если всё это правда, его карьера окончена.

Если начнётся эвакуация, он станет никем. Здесь, в этой колонии, Михайлов царь и бог, а там станет просто ещё одним генералом в очереди за милостью Императора.

– Вы все дезертиры! – завопил он, трясясь от злости. – Всех под трибунал!

Пока губернатор орал, я размышлял.

Как так вышло, что Долгорукий стал сильнее Михайлова?

А потом я понял.

Михайлов и Шишкин ненавидели Долгорукого. Они посылали его на самые опасные задания, надеясь, что тот погибнет.

Но он не погиб.

Он рос.

Уровень мага прокачивается в бою. А лучше всего – на краю империи, где смерть ходит за тобой по пятам.

Михайлов вдруг замолчал.

Его взгляд встретился с глазами человека в штатском.

Потом он медленно обвёл нас взглядом и что-то понял.

– Ты… – он ткнул пальцем в меня, – я тебя сгною в тюрьме!

Я нагло улыбнулся и достал из кармана приказ Шишкина.

– Ваше превосходительство, извините, но я действовал по приказу.

Михайлов схватил бумагу.

Его лицо побагровело. С таким ожирением и давлением до сердечного приступа было недалеко.

Шишкин заёрзал.

Он не знал, что делать: поддержать генерала или откреститься.

– А что, если данные верны? – спросил я, глядя прямо в глаза Шишкину.

Он замер.

– Если окажется, что мы правы… – продолжал я, – то именно этот приказ, квартирмейстер, сделает тебя героем.

На лице мужчины отразилась целая буря эмоций.

Отрицание – губы сжались, глаза округлились: «Нет, этого не может быть!»

Осознание – зрачки сузились, брови поползли вверх: «А если… правда?»

Принятие – уголки рта дёрнулись, в глазах вспыхнул азарт: «Чёрт, это же шанс!»

– Ваше превосходительство… – начал он осторожно, – может, стоит… проверить?

Михайлов снова заорал.

Но было поздно.

Шишкин перешёл на нашу сторону.

Он начал аккуратно уговаривать генерала, словно речь шла не о спасении колонии, а о сватовстве к капризной дворянке.

– Ваше превосходительство, может, всё же стоит объявить всеобщую эвакуацию? – голос квартирмейстера звучал сладко, но в глазах читался холодный расчёт.

Михайлов сопротивлялся, его жирные пальцы недовольно крутили бокал.

– Анатолий Степанович, что думаешь? – обратился губернатор к Кирову.

Тот, не моргнув, ответил:

– Эвакуировать гражданских. Первыми рейсами. Потом пригнать транспорт для войск. Хорошие солдаты империи ещё пригодятся.

Его слова прозвучали как приговор.

Вскоре нас выставили из кабинета, а туда потянулись офицеры, чиновники, купцы – все, кто не хотел терять насиженные места.

Но Киров уже взял всё в свои руки.

Бывший глава флота действовал с железной хваткой, словно снова стоял в кабинете Адмиралтейства. Его авторитет здесь был неприкасаем, когда Киров отдавал приказы, даже самые заносчивые купцы и чиновники молчали и подчинялись.

Эвакуация началась мгновенно.

Первым, ещё днём, ушёл курьерский корабль. Это было лёгкое обтекаемое судно с магическими двигателями, самый быстрый на всём рейде. Уже к утру из Новоархангельска потянулись первые суда: грузовые с опустошёнными трюмами, готовые принять беженцев; рыболовные, чьи капитаны, не раздумывая, бросили промысел; даже китобойные – неуклюжие, но вместительные, на которых моряки сражались против огромных морских чудищ.

И среди них…

Я не поверил своим глазам, когда утром на причале увидел знакомые обводы «Морского дьявола».

– Капитан Кузнецов⁈

Григорий, мой капитан, стоял на палубе и орал на матросов, заставляя их расшивать грузовые сети для приёма людей.

– Кирилл Павлович! – засмеялся он, заметив меня. – Как раз собирались за твоими водорослями, когда пришла весть!

Я кивнул, оглядывая судно. «Морской дьявол» – бывший военный транспорт, переделанный под гражданские нужды, но сохранивший вместительность, скорость, а главное, обладающий нехилой такой, по меркам флота, огневой мощью.

Пока мы говорили, вокруг кипела погрузка.

Люди на фронтире знали цену времени.

Женщины с младенцами поднимались по трапам без суеты. Дети постарше молча цеплялись за подолы матерей. Старики, опираясь на палки, шагали твёрдо – они не раз дрались с монстрами, но сейчас время других выполнять эту работу.

Никакой паники. Никаких споров.

– Грузы – только самое необходимое! – кричали матросы, отбрасывая в сторону слишком объёмные узлы.

– Оружие и боеприпасы – в первую очередь! – рявкнул кто-то из офицеров.

Капитан Кузнецов хлопнул меня по плечу:

– Не волнуйся, всех вывезем. Сейчас рейс один сделаем и снова сюда.

Я кивнул, глядя, как очередная партия беженцев исчезает в чреве корабля.

Тем временем бои на границе шли по нарастающей.

Каждые двенадцать часов в часть свозили новых раненых, окровавленных и обожжённых. Свежие отряды сменяли измотанных бойцов, но с каждым разом «свежих» становилось всё меньше.

Шишкин, словно забыв, что ещё вчера трясся в кабинете от страха, теперь важно расхаживал по части. Его вычищенный до блеска мундир и напыщенная походка кричали: «Смотрите, вот он, спаситель колонии!» Квартирмейстер повсюду совал нос: от раздачи пайков до расстановки караулов, будто без его мудрого совета всё рухнет.

Мария Дьякова, наша староста, превратилась в его верную тень всего за день. Теперь она так же важно задирала подбородок, так же командовала курсантами, словно забыв, что ещё неделю назад была одной из нас.

Мы с Молчановым и нашим взводом рвались на передовую. Нас тошнило от этой вынужденной бездеятельности, от вида уходящих кораблей, от знания, что где-то там люди гибнут, а мы сидим сложа руки.

Но нас не пускали.

Возможно, из-за Нади.

Её отец потерял жену. Потерять ещё и дочь? Для мужчины это было бы равносильно смерти.

К тому же, судя по тому, как ректор смотрел на нас в день возвращения, он готов был прибить всех на месте, но сдержался. Теперь же Киров упорно твердил, что мы сделали достаточно, и на этом стоит остановиться.

А пока…

Корабли уходили один за другим, унося с собой жителей колонии. Мы с ребятами из взвода помогали в порту, перетаскивая раненых, раздавая эликсиры и подгоняя отставших.

К утру третьего дня последние гражданские покинули берег. Киров, увидев нас среди солдат, помогавших на погрузке, резко направился в нашу сторону.

– Вы должны уйти с первым же военным транспортом, – сказал он, глядя в первую очередь на Надю, но обращаясь ко всем. – Вы уже сделали больше, чем требовалось.

– С уважением, господин ректор, – сказал я, – но мы остаёмся.

– Это не просьба, Пестов.

– И это не бунт, – парировал я. – Просто логика. Мы не были на передовой, значит, наши силы ещё не исчепаны. Если уж кому-то и уходить в последних рядах, так это нам.

Киров хотел что-то сказать, а может, и приказать, но вперёд вышла дочка.

– Анатолий Степанович, – официально сказала Надя. – Мы не дети. И если уж кто-то и должен сейчас тут помогать, так это мы.

Он замер, пальцы сжались, будто отец хотел схватить дочь за руку и силой затащить на корабль. Но вместо этого Киров лишь резко выдохнул.

– Вся в мать, – он невольно улыбнулся и, махнув рукой, ушёл.

К полудню бои уже громыхали у самого порта. Отдалённые улицы города пылали, а на набережной то и дело раздавались крики, когда очередной монстр прорывался сквозь заслоны.

Сейчас на суда грузили не только раненых. Войска тоже уходили.

Эликсиры первой помощи разлетались как горячие пирожки на рынке. К счастью, на прибывших в первые дни кораблях было много медиков из Новоархангельска. А среди грузов, кроме еды и вооружения, оказалась и большая партия эликсиров с моего производства.

На военных магов жизни, работавших на передовой, было страшно смотреть. Эти три дня они держались только на энергетиках и стремлении помочь раненым. И медики справились, большинство выживших в боях были обязаны магам своей жизнью.

Впрочем, действие моих эликсиров я тоже со счетов не сбрасывал. Было приятно слышать хвалебные слова в адрес продукции Пестовской мануфактуры. А ведь они были искренними, так как люди не знали, что владелец стоял рядом и слышал всё это.

«Морской дьявол» капитана Кузнецова за это время успел сделать три рейса. Сейчас корабль снова стоял у пристани, и мы помогали передовым частям, тем самым, что ещё десять минут назад принимали бой у самого порта, подниматься на борт. Палуба быстро заполнялась.

И как только мест не осталось, мы отчалили. Одними из последних.

С кормы корабля открывался жуткий вид.

Город, который ещё вчера был крепостью, теперь тонул в волнах тварей. Они лились по улицам как чёрная жижа, заполняя каждый переулок, каждую площадь. Дома рушились под напором монстров: стены трескались, крыши проваливались, а из окон вырывались языки пламени.

Последний корабль, загруженный до предела, уже отходил от пристани. Его пушки гремели, выцеливая в разномастной толпе тех, кто мог атаковать на расстоянии, а также летающих тварей, стреляющих кислотой. Каждый залп оставлял на набережной кровавые проплешины, но щель тут же заполнялась новыми монстрами.

А когда мы отошли дальше, стало видно всё.

Пустынный берег потемнел.

Не от песка.

От них.

Твари заполонили всё от самой кромки воды до горизонта. Их были миллионы. Они копошились, давили друг друга, карабкались на развалины, сливаясь в одно живое пульсирующее море.

И это море медленно, но неотвратимо поглощало колонию.

– Ужас… – прошептал кто-то за моей спиной.

И в чём-то он был прав.

Но больше всего меня волновало другое: ведь это полчище не остановится. Оно пойдёт дальше. А следующей целью была только одна точка на карте – колония «Новоархангельск» с её двумя городами: столичным Новоархангельском и портовым Балтийском.

Я сжал перила, глядя, как чёрная масса тварей поглощает маяк.

– У нас есть шанс, – тихо сказал я, больше себе, чем другим.

– Какой? – задумчиво спросил Качалов, стоявший рядом.

– Теперь мы знаем, что идёт. Знаем их тактику. Знаем, что это не просто дикие твари, они организованы.

– И что? Ты же видел, сколько их?

– Видел. Но «Новоархангельск» это не захолустная колония. Там крепости. Там армия. Там флот. К тому же, я надеюсь, у нас будет время, чтобы подготовиться.

– Тогда, возможно, у колонии будет шанс, – мрачно сказал Сергей.

Я взглянул на исчезающий за дымом берег.

Прощай, «Братск».

Глава 21

Отойдя от берега, «Морской дьявол» присоединился к другим кораблям, чтобы в составе конвоя отправиться к телепорту в третье кольцо колоний.

Транспорты шли плотной группой, по бокам патрулировали четыре броненосца с низкими обтекаемыми силуэтами – явно боевые разведчики, а не торговые суда. Их магические орудия были наведены на берег, готовые в любой момент открыть огонь.

Поднялся в рубку.

На знакомом судне я чувствовал себя увереннее, почти как дома.

– Ну что, Кирилл Павлович, – усмехнулся Кузнецов, – впервые на моём выходишь?

– Да, не доводилось, – ответил я. – Обычно мы с тобой все дела у причала решали.

– А вот Осип Гурьев после рейсов за водорослями меня нахваливал, – капитан похлопал по штурвалу. – Говорил, что лучше капитана для вашей затеи с морскими ингредиентами не найти.

В этот момент у меня на плече материализовался Мотя. Обычно он настороженно относился к незнакомцам, но сейчас, видимо, почувствовал, что с Кузнецовым мы знакомы, и капитан не представляет угрозы.

– Чёртова морская крыса! – выругался мужик, увидев зверька и выхватывая нож.

Мотя вытянул шею и начал обнюхивать капитана, не испугавшись резких движений. Кузнецов замер, потом улыбнулся, убрал нож и протянул к зверьку руку, вопросительно глянув на меня. Я кивнул.

Понюхав капитана и позволив себя погладить, Мотя вдруг слетел с моего плеча и метнулся по рубке как молния, остановившись у шкафа с картами, где стал что-то выискивать.

– Похоже, нашёл твою сладкую заначку, – пошутил я.

Капитан только закатил глаза, но открыл шкаф. На одной из полок действительно лежал пряник. Кузнецову пришлось отдать его Моте.

– Чёртова морская крыса лишила меня закуски, – улыбаясь сказал он.

Пока зверёк с аппетитом уплетал угощение, я расспросил капитана о последних рейсах за водорослями. Он рассказал, что работы шли с опережением графика, так как удалось найти несколько богатых месторождений с высокой концентрацией нужного компонента.

– Кирилл, ты же не собираешься сокращать добычу? – вдруг забеспокоился Кузнецов. – А то однажды слышал, как Гурьев с Бадаевым говорили, что сырья уже запасено на несколько лет вперёд.

– Не волнуйся, объёмы будут только расти. Ты же слышал, что мы перенесли основное производство из Новоархангельска в «Точку»?

– Слышал, – кивнул капитан.

– Там будут мощности куда больше тех, что здесь. Так что не переживай, тебе скоро придётся работать без передышки, – ухмыльнулся я.

– Может, подыщем ещё одно судно? – предложил Кузнецов. – У меня есть знакомые капитаны, которые с радостью взялись бы за такую работу.

– Отлично. Думаю, месяца через три-четыре как раз пригодится.

Капитан довольно улыбнулся. В этот момент Мотя вдруг насторожился, его уши задвигались, словно пытаясь уловить что-то.

– Что это с ним? – спросил Кузнецов.

Я хотел ответить, но в этот момент вода вздыбилась.

Из-под волн вырвались странные существа: метров по пять длиной, с мощными щупальцами, которыми они ловко цеплялись за борта. Тёмные скользкие тела напоминали осьмижьи, но что-то было не так.

Мои друзья моментально вступили на палубе в бой, применяя магию. Солдаты схватили ружья, но стрелять не пришлось: один из броненосцев взмахнул сигнальным флагом, и над всем конвоем вспыхнул защитный купол.

Огромный, переливающийся всеми цветами радуги, словно мыльный пузырь, он накрыл все суда меньше чем за полминуты.

– Вот это скорость! – невольно вырвалось у меня.

Лишь несколько десятков монстров успели проникнуть на палубы, но с ними быстро разделались – магией, клинками, топорами. Через минуту от незваных гостей остались лишь лужи вонючей слизи.

А купол держался.

Твари яростно атаковали его: бились, царапали зубами, даже пытались взобраться, но защитное поле не дрогнуло.

Я с восхищением посмотрел на броненосец, поставивший эту защиту.

– Не сравнивай эти корабли с теми ржавыми корытами, что ещё плавают у нас в колонии, – с гордостью сказал Кузнецов, поглаживая штурвал, словно прося прощения у своего корабля. – На броненосцах служит элита. Все старшие офицеры шестого уровня и выше. А капитан флотилии – седьмого.

– Кто командует?

– Роман Васильевич Жимин.

Я замер.

Жимин. Та же фамилия, что у Амата.

Родственник?

Позвав Мотю, который к этому времени уже расправился с пряником, я поспешил к друзьям. Они под одобрительные возгласы солдат вскрывали убитых тварей в поисках макров. Мне же сразу захотелось рассмотреть поближе останки этих странных осьминогов.

Подойдя к группе, увидел, как Надя и Лиза, морща носы, наблюдали за Сергеем, Романом и Митей, возящимися с потрохами монстров.

А где Амат?

Огляделся и обнаружил его у борта. Он стоял, не сводя глаз с флагманского броненосца.

И по выражению лица друга всё стало ясно.

Да, это его отец.

И, судя по всему, их отношения далеки от идеальных.

– Ты чего застыл? – спросил я, прислонившись к перилам рядом с Аматом.

Заметил, как его пальцы судорожно сжимают деревянные поручни. Взгляд однокурсника был прикован к кораблю, где под имперским стягом развевался родовой герб Жиминых – серебряный дельфин на лазурном фоне, переплетённый с волнообразным трезубцем.

– Неужели всё так плохо? – тихо спросил я.

Амат резко выдохнул.

– Ты не представляешь… – Жимин помотал головой. – В пять лет отец впервые бросил меня в море. «Плыви или тони» – вот его любимая поговорка. Я захлёбывался, а он стоял на берегу с секундомером. Когда я доплыл, отец сказал, что это худшее время среди его сыновей, и я разочаровал его.

Амат провёл рукой по лицу, словно стирая воспоминания.

– В семь лет он испытал меня магией. Нужно было стоять на коряге в двадцати метрах от берега, пока он кидал в меня водяные мячи. Я должен был простоять час, но осилил лишь тридцать пять минут. В наказание отец заставил меня простоять ночь по шею в ледяной воде.

Я заметил, как его плечи непроизвольно содрогнулись при этих словах.

– А старшие братья… – голос Амата стал хриплым, – они придумывали свои испытания. Засовывали головой в бочку с водой. Привязывали к мачте во время шторма. Однажды зимой выбросили мою одежду за борт и заперли на палубе.

Его рассказ прервался, когда мы услышали чьи-то шаги. На мгновение воцарилась тишина.

– Самое страшное было в девять лет, – прошептал Амат, когда шаги затихли. – Отец запер меня в сундуке для парусов и бросил за борт. Три минуты… Три самых долгих минуты в моей жизни. Когда вытащили, я был без сознания.

Я увидел, как по его лицу пробежала судорога, отголосок той детской паники.

– Прошлым летом всё изменилось, – в голосе молодого человека появился металл. – Братья, как всегда, решили пошутить. Привязали к якорю и хотели опустить за борт. Только на этот раз… на этот раз я разорвал верёвки. Потом сломал старшему три ребра, а среднему челюсть.

Жимин сжал кулаки, и я увидел, как по его пальцам пробежали синие разряды магии.

– Отец… отец впервые улыбнулся тогда. Он сказал: «Наконец-то в тебе проснулся Жимин».

Амат резко повернулся ко мне.

– А теперь представь, – он пристально посмотрел мне в глаза, – мне триста с лишним лет. Я пережил войны, которые этот фанатик даже представить не может. И если он думает обращаться со мной как с мальчишкой, который был раньше в этом теле, то он ошибается.

– Ты не должен себя выдавать, – предупредил я. – Один неверный шаг – и можешь оказаться в смертельной опасности. Не хватало ещё, чтобы тебя допрашивал высший маг жизни из инквизиции.

– Знаю, – проворчал Амат. – Но если отец попробует что-то вроде того сундука…

Я молча кивнул. Мы оба понимали: встреча с родителем будет испытанием куда более серьёзным, чем любая битва с тварями.

* * *

Телепорт в Новоархангельскую колонию прошли без сложностей. Порт Балтийска встретил нас хаосом.

Набережная превратилась в гигантский лагерь беженцев: палатки из парусины и корабельных тросов, дым походных кухонь, белье, сушившееся между фонарными столбами. Дети бегали между тюков с провизией, женщины варили в котлах похлёбку, старики молча сидели, наблюдая за происходящим вокруг.

Чиновники в помятых мундирах метались с кипами бумаг, пытаясь хоть как-то учесть всех и понять, куда этих людей можно пристроить.

Видно было, что губернатор Балтийска старается, по периметру стояли полевые госпитали. Но сносных условий для тысяч беженцев создать не успели.

При сходе на берег регулярные части сразу направились к окраинам, где развернули армейский лагерь. Нас же, курсантов, ждала другая участь – сборный пункт у штаба флота.

– Ну что, герои Братска⁈ – крикнул нам встречный подпоручик с планшетом. – Ваше место у военной гавани. Там сбор всех курсантов, участвовавших в обороне. Идите, вас ждут.

Действительно, когда мы подошли к штабу, там уже собрались все: и наш четвёртый курс, и пятый. Молчанов тут же ушёл к своим однокурсникам. Стало ясно, что мы были последними курсантами, покинувшими осаждённый город.

Нас быстро построили в шеренгу. Вперёд вышел Киров. Его голос, привыкший командовать на флоте, звучно разнёсся по всей площади.

– Курсанты! Сегодня я говорю с вами не только как ректор, но и как бывший флотоводец. Вы показали то, что редко увидишь даже у бывалых вояк – настоящую боевую доблесть. Когда рушились стены и лилась кровь, вы не дрогнули. Когда нужно было прикрыть отход гражданских, вы стояли насмерть.

Он обвёл взглядом строй, и в его обычно холодных глазах читалось неподдельное уважение.

– Особенно приятно было видеть, что вы, студенты разных курсов, действовали слаженно. Вы не посрамили чести академии. И пусть вас не смущает возраст, за эти дни вы повзрослели на годы.

Киров сделал паузу, и его лицо стало строже.

– К сожалению, война не бывает без потерь. Восемь студентов пали в этих боях. Но они погибли как герои, до конца выполнив свой долг, не посрамив славных фамилий своих родов. Их имена навсегда останутся в летописи нашей академии.

Пока он говорил, в здание штаба то и дело входили и выходили офицеры. Ближе к концу речи, я заметил, как Амат внезапно напрягся. Проследив за его взглядом, увидел, что к штабу подходила группа из четырёх капитанов со свитой старших офицеров.

Среди них выделялся массивный мужчина, внешне похожий на одногруппника. Да, это точно был он, капитан первого ранга Роман Васильевич Жимин. Ему было чуть за пятьдесят, но мужчина выглядел на редкость крепким для своих лет. Тёмные с проседью волосы были коротко подстрижены на морской манер, аккуратная борода обрамляла квадратное обветренное лицо. Его движения были точными и экономными, сразу видно, что каждое действие отточено годами службы. Глаза холодные, серые, как северное море перед штормом.

Вместе с другими капитанами старший Жимин остановился в стороне, дослушал речь Кирова, затем подошёл, соблюдая все формальности, как будто перед ним был не ректор академии, а всё тот же адмирал флота.

– Ваше превосходительство, – голос звучал низко и размеренно.

Между ними тут же завязалась беседа. Слова уловить было невозможно, мужчины говорили тихо, но по их осанке, по тому, как оба держались с холодной официальностью, было ясно, что они обсуждали что-то важное.

В это время к зданию подъехали грузовики академии, и курсанты тут же начали залезать в кузова. Мы с ребятами поспешили к машинам, но вдруг нас окрикнул один из помощников ректора.

– Эй, вы! Стойте!

Он подошёл ближе и, понизив голос, сказал:

– Ректор просил вас задержаться.

Я с грустью смотрел, как в грузовики заталкивались люди. Места и так было мало, но если раньше отдельно ехал пятый и четвёртый курс, то теперь приходилось втискиваться всем вместе. А ведь у каждого ещё и вещи были, пусть и немного, но всё равно.

Оглянулся на ректора: он всё ещё разговаривал со старшим Жиминым.

Когда они закончили, Киров что-то сказал своему помощнику, кивнув в нашу сторону. И тот быстро направился к нам.

– Ректор сейчас зайдёт в штаб, – сообщил он, – а потом поедете с ним.

Мужчина указал на припарковавшуюся за грузовиками легковую машину с эмблемой академии.

Неужели в автопарке пополнение?

И главное, в честь чего нас удостоили места в легковом автомобиле? Из-за Нади?

Ректор, не глядя в нашу сторону, скрылся в здании штаба. А к нам направился капитан Жимин. Он подошёл, взгляд холодно скользнул по каждому, словно оценивая боевую готовность. Остановившись перед Аматом, мужчина скрестил руки на груди и произнёс голосом, который, казалось, мог заморозить воду:

– Ну что, сынок, на что ты годен? Какой у тебя уровень магии?

Амат напрягся, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он ответил, стараясь сохранить спокойствие.

– Первый. Вода.

– Первый? – капитан медленно проговорил это слово, будто пробуя его на вкус и находя отвратительным. – Ты уже сколько времени в академии? И до сих пор первый? В твоём-то возрасте я уже третий осваивал.

– У меня не было воды в пустыне, – сквозь зубы процедил Амат. – В таких условиях…

– Условия? – отец резко перебил, а брови сдвинулись в одну тёмную линию. – Настоящий маг не ищет оправданий. Он находит решение.

Затем капитан повернулся к Сергею, его взгляд стал чуть менее ледяным, но всё ещё оценивающим.

– А у тебя какой уровень?

– Второй. Огонь, – чётко ответил Сергей.

Капитан Жимин кивнул, будто это было как раз то, чего он ожидал, и перевёл взгляд на Лизу:

– Девушка?

– Второй. Воздух, – ответила Лиза, подняв подбородок.

Капитан усмехнулся, но в его глазах не было ни капли одобрения, только презрение к слабости. Он прошёлся взглядом по Наде, Мите и мне, ненадолго остановив взор на моём плече, где под невидимостью прятался Мотя. Мужчина словно почувствовал зверька, но ничего не сказал.