Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 300 (всего у книги 349 страниц)

Миф базаров
Хозяин антимагии #2

Глава 1

Я рванул вперёд, но резко остановился, едва не поскользнувшись на влажном камне.

Перед ногами мамы лежало нечто: зеленоватая тварь с длинными костлявыми конечностями, словно собранными из сухих веток. Её грудь была пробита, из раны медленно сочилась густая чёрная жидкость, пахнущая бражкой и ржавым железом.

– Что за уродина?

Это была не Тася.

Не моя сестра.

Медленно поднял взгляд.

Мама смотрела на меня в упор.

Её обычно тёплые, добрые глаза сейчас сверлили меня холодным, подозрительным взглядом. Рапира в руке дрожала, но остриё было направлено точно в моё сердце.

– Мама, – голос дрогнул. – Где Тася? Она жива?

Пауза.

Тяжёлая.

Длительная.

– Докажи, что ты не один из них, – прошипела она, выше приподнимая рапиру.

Не теряя времени, я раскрыл ладони и направил их вниз, почувствовал, как магия земли тут же отозвалась. Камень приподнялся у моих ног, формируя родовую печать Пестовых.

Мама облегчённо вздохнула, и казалось, будто вместе с этим выдохом из неё вышло всё напряжение последних часов. Пальцы разжались, и рапира с глухим звоном упала на каменный пол.

– Они называются «мимидами», – сказала женщина, с отвращением пиная труп твари носком сапога. Чёрная жидкость из раны брызнула на камень. – Никто толком не знает, где они обитают. Могут принимать облик любого, кого видели.

– Тогда откуда они тут взялись?

Мама провела рукой по лицу, оставляя грязный след.

– Какой-то маг жизни контролировал монстров в лабиринте. Он привёл их, чтобы потом всё свалить на нападение тварей. Так никто не был бы виновен в убийстве нашей семьи и слуг.

– Я видел в лабиринте мага жизни, – пробормотал это, вспоминая пухлого человека в зелёном плаще с разбитой ампулой в руке. – Он был мёртв.

Мама пожала плечами, но в её глазах вновь стала читаться тревога.

– Наёмники. Таких специалистов нанимают только для особых заданий. Значит, кто-то очень хотел, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Я наклонился к трупу монстра, осторожно перевернув его ногой.

– А что это за мимиды? В бестиарии такой монстр ни разу не попадался.

– Про него пишут, но только в запретных томах и в архивах инквизиции.

– Ну вот, – горько усмехнулся, – а я думал, что всех тварей в своё время изучил.

Мама пожала плечами, но в её жесте читалось нечто большее: усталость, горечь и в то же время облегчение, что худшее позади. Пальцы дрожали, когда женщина поправила выбившуюся прядь волос.

Потом она вдохнула, собралась с мыслями и подошла к кованой двери. Её рука на мгновение замерла в воздухе, прежде чем постучать условным ритмом: три быстрых, два медленных. Звук эхом разнёсся по каменным стенам, словно пробуждая убежище от долгого сна.

Щелчок засовов.

Дверь открылась, за ней стояла Тася и слуги.

Раненый Потап прислонился к стене, лицо было бледное, одна рука перевязана кровоточащей тряпкой, во второй заряженный пистоль.

– У вас что, нет зельев исцеления? – спросил я, глядя на служанку Машку.

– Нет, – фыркнула Тася, встревая в разговор, – зелья нёс Потап, но разбил.

– У семьи, которая производит лучшие зелья во всей империи, нет ни одного эликсира в семейном убежище?

Я рассмеялся, смех подхватили остальные, снимая напряжение.

– Ты как вообще умудрился руку сломать?

– Он прикрывал наше отступление, – сказала мама и тоже невольно улыбнулась. К женщине наконец вернулся её добрый взгляд.

А слуга дурашливо пожал плечами.

– Поскользнулся вот на той ступеньке! – Потап показал на небольшой выступ у выхода из лабиринта и снова засмеялся, но смех его тут же перешёл в болезненный стон. Он схватился за сломанную руку, но улыбка не сошла с лица мужчины.

Мама, наконец расслабившись, подошла ко мне ближе. Её глаза, ещё минуту назад полные ужаса, теперь смотрели с тревожным любопытством.

– Кирилл, что творится наверху? – спросила она тихо, будто боялась услышать ответ. – Дом, сад, лаборатория, склады?

Я обнял её и Тасю, прижимая к себе.

– Ничего страшного. Всё, что сломано, можно починить. Всё, что сгорело, – отстроить заново. Главное, мы живы.

Сестра прижалась ко мне, а мама обхватила нас двоих руками, словно боялась, что мы исчезнем, если она отпустит.

В этот момент Мотя, словно почувствовав, что прятаться больше не нужно, появился у меня на плече.

– А-а-а! – вскрикнула Тася, отпрыгнув назад.

Мама инстинктивно шагнула к ней, прикрывая дочь, а слуги замерли, готовые броситься в бой со зверьком.

– Спокойно! – я поднял руку. – Это мой друг. Его не надо бояться.

Сестринское любопытство пересилило страх. Тася подошла ближе и осторожно потянулась к тушканчику.

– Можно погладить?

Мотя наклонил голову, уши дрогнули, а потом он издал довольный писк, когда пальцы девушки коснулись его серебристой шёрстки.

– Ой! – она рассмеялась. – Он такой мягкий!

И тут Мотя, словно решив, что Тася теперь его новая любимица, одним прыжком перескочил девушке на плечо.

Мама, несмотря на всю серьёзность ситуации, не удержалась и тоже протянула руку.

– А он кусается?

– Нет, – улыбнулся я, наблюдая, как она осторожно гладит Мотю. – Только если не дашь ему пряник.

– Пряник⁈ – мама отпрянула, будто я сказал что-то ужасное. – Ты что, кормил его только сладким? А вода? Он же живой!

Я замялся.

– Ну… он как-то не просил…

– Боже мой, Кирилл! – она покачала головой, но в глазах снова светилась та самая забота, которую я знал. – Как только выберемся, я его накормлю как следует!

Мотя вдруг насторожился. Его уши резко поднялись и повернулись к выходу из лабиринта.

Все замерли, прислушиваясь.

Тишина.

А потом – громкий скрежет камня, стены сдвинулись, лабиринт перестроился.

И оттуда, из темноты, донеслись шорохи, тихие голоса, шёпот, который приближался.

Я резко поднял руку, давая знак всем заходить внутрь убежища.

– Они опять здесь, – прошептала Тася, цепляясь за мой рукав.

Я потрепал её по голове.

– Не бойся. Всё хорошо. Я убил тварей, которые там были. К нам идут люди.

– Зачем же скрываться?

– На всякий случай.

Голоса становились всё чётче.

Я прислушался, пытаясь понять, кто это. Дружинники? Наши? Кто-то ещё?

Сердце бешено колотилось. Обратился к источнику магии внутри: там остались жалкие крохи.

– Потап, – я повернулся к старому слуге, – дай пистоль.

Он, не споря, протянул оружие.

– А ты? – спросила мама.

– Я постою тут.

Она хотела возразить, но я уже толкал родных к двери и отобрал у женщины рапиру.

– Кирилл…

– Всё будет хорошо.

Мотя спрыгнул с плеча Таси и снова устроился на моём, настороженный, готовый.

Голоса приближались.

Шаги.

Шёпот.

Кто-то произносил моё имя.

Левой рукой поднял пистоль, пальцы сжали рукоять.

Рапиру взял в правую и перехватил её поудобнее.

– Кто там? Покажитесь! – мой голос прозвучал резко, словно удар топора.

Сердце бешено колотилось. Мотя на плече напрягся, его крошечные лапки впились в меня, словно когти хищной птицы.

Из темноты выступили три фигуры.

– Кирилл Павлович, это мы.

Свет магических светильников упал на их лица, и я узнал Осипа Гурьева, Евгений Павлова и Петра Бадаева.

– Как вы прошли? – спросил, не опуская оружия. Лабиринт был коварен, и даже вассалы могли оказаться мимидами.

Они переглянулись, потом вперёд вышел Гурьев.

– Проверь нас, – хрипло сказал Осип, вытянув руку. На ладони заструилась вода, образуя родовую печать Пестовых.

Евгений без слов сжал кулак, и каменные шипы выросли из пола, сложившись в ту же печать.

Пётр лишь щёлкнул пальцами, и между ними вспыхнуло крошечное пламя, приняв форму фамильного герба.

Я выдохнул, но тревога не ушла.

– А как же мой пленник? – спросил я, глядя на Евгения Павлова. – Кто следит, чтобы Евдокимов не сбежал?

Осип махнул рукой:

– Не переживай. Иван дал ему эликсир, блокирующий магию. На ближайшие сутки он больше не маг. Да, это очень дорогое средство, но мы решили, что так будет правильно.

– Одобряю, – кивнул я, а потом нахмурился. – А Иван один остался? А как же враги? Там ведь много недобитков ещё?

– Всё под контролем, – Пётр усмехнулся, – прибыло подкрепление.

– Какое ещё подкрепление? – я резко повернулся к нему. – Кто?

Осип громко и резко рассмеялся, так что заставил меня невольно вздрогнуть.

– Как ты умудрился прислать к нам на помощь бывшего адмирала империи князя Кирова и медика графа Дубина? Они вдвоём стоили всех остальных.

– Кого остальных? – я по-прежнему ничего не понимал. Что происходит?

– С ними было полсотни людей в форме охраны военно-морской академии.

Я замер. В голове пронеслось: как? Почему? Кто их послал? Но времени на эти вопросы не было, важнее сейчас другое.

– А что тут, в имении? – спросил я, переводя взгляд на Осипа.

Тот замялся, потупил взгляд.

– Так это… полиция орудует.

– Полиция? – я прошипел, не веря своим ушам.

– Да. Когда мы приехали, они уже всю усадьбу под охрану взяли, – Евгений скривился, сжимая шаровую молнию, которая вспыхнула у него на кулаке, осветив измученное лицо резкими тенями.

– А наёмники?

– Какие наёмники? – удивился Евгений, будто я спросил о призраках.

Я резко отмахнулся, не в силах объяснить. Значит, разбежались. Или их уже нет.

– А вот дом горит, – тяжело вздохнул Осип, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у меня сжалось сердце.

Я закрыл глаза. Горячая волна ярости поднялась из глубины. Опять! Опять мы лишились дома!

– Ладно, – прошептал я, открывая глаза. Голос звучал хрипло. – Разберёмся. Сначала семья. Потом производство. Потом…

Я не договорил. Но все поняли.

Молча подошёл к двери убежища, сжал кулак и ударил в массивную кованую поверхность – три быстрых, два медленных. Звук разнёсся эхом по каменным стенам, словно сигнал «выходите».

Дверь открылась. Первой показалась Тася, она была бледная, с заплаканными глазами, но, увидев меня, лицо озарилось радостью.

– Кирилл!

Следом вышла мама. Она лишь молча кивнула нашим вассалам.

Я обнял обеих, чувствуя, как мамины руки впились в мою спину, будто боясь, что я опять оставлю их.

– Всё хорошо, – прошептал я ей в волосы. – Всё кончено. Выходим.

Когда мы выбрались на улицу, первое, что бросилось в глаза, это дым. Чёрный, едкий, поднимающийся к небу.

Дом.

Наш дом.

Каменные стены ещё стояли, но внутри бушевал огонь. Деревянные перекрытия трещали, как кости под ножом мясника, а из окон вырывались языки пламени, лизавшие почерневшие рамы.

– Боже… – прошептала мама, и в её голосе было столько боли, что я не выдержал и сжал её руку.

В этот момент что-то изменилось.

Воздух наполнился влагой, тяжёлой, как предгрозовой туман. Я стал озираться и увидел недалеко от парадной лестницы дома высокую фигуру в мундире с широкой бородой-лопатой. Это был ректор академии Анатолий Степанович Киров. Он поднял руки вверх, от них к небу тянулись тонкие синие нити, мерцающие в темноте.

Дом зашипел.

Вода хлынула со всех сторон, её потоки не просто охлаждали огонь – они создавали гидравлический пресс, вытесняя кислород и сжимая пламя, пока оно не задыхалось в этой влажной ловушке. Камни трещали, пар поднимался клубами, смешиваясь с дымом, и на секунду весь дом исчез в белой пелене.

А когда пар рассеялся…

Дом стоял. Но теперь это была чёрная мокрая глыба. Окна – пустые глазницы, стены покрыты сажей и трещинами. Потом с глухим стоном одна из стен осела, превратившись в груду обломков.

Мама ахнула, прикрыв рот рукой. Тася прижалась к ней.

– Ничего, – сказал я тихо, но так, чтобы обе услышали. Голос не дрогнул, хотя внутри всё горело. – Я построю новый. Лучше прежнего.

Мама посмотрела на меня, в глазах были слёзы, но она улыбалась.

– С садом?

– Конечно, – я кивнул. – Большим. С теми розами, что ты любишь. И фонтаном.

– А мне можно беседку? – встряла Тася, цепляясь за мою руку.

– Можно всё, – я потрепал её по голове. – Всё, что захотите.

Но даже сквозь это тепло, сквозь улыбки мамы и Таси я видел тень. Ту самую, что стояла у входа в господский дом: высокую, неподвижную, как каменный истукан.

Киров.

Я медленно отпустил Тасю, кивнул слугам, чтобы те оставались с мамой и сестрой, и махнул рукой друзьям.

– Пойдёмте.

Амат тут же перехватил мой взгляд и без слов пошёл следом. Митя лениво засунул пистоли за пояс, а Сергей и Лиза шли плечом к плечу, готовые ко всему.

Ректор стоял у развалин кареты и рассматривал обломки. Понятное дело, что Иван Краснов уже скрылся, наверное, убежал, когда я бросился на помощь родным. Ну ничего, я его ещё достану.

Я подошёл, лицо Кирова оставалось холодным, но в глазах читалось что-то новое. Неуверенность?

– Анатолий Степанович, – я остановился в шаге от мужчины, скрестив руки. – Что вы тут делаете? Разве это по уставу? Разве вы не должны служить империи, а не бродить по разгромленным усадьбам?

Его брови дёрнулись.

– Пестов, вы забываетесь.

– О нет! – усмехнулся в ответ. – Я прекрасно помню наш последний разговор. «Вы курсант. Ваше дело – служить империи. Личные дела подождут».

Киров стиснул челюсть.

– Вы бросили академию.

– А вы бросили бы семью? – я наклонился чуть ближе. – Или, может, вам всё равно, что творится за стенами вашей священной службы?

Тишина.

Амат замер. Митя едва сдерживал смешок. Сергей смотрел на Кирова с холодным любопытством, а Лиза… Лиза просто улыбалась, будто наблюдала за особенно удачным спектаклем.

Ректор на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями, а потом…

– Вы правы.

Я моргнул.

– Что?

– Я ошибся, – он выдохнул, и голос впервые за всё время зазвучал устало. – Я думал, что дисциплина важнее всего. Но сегодня понял: иногда строгое её соблюдение лишь открывает дорогу настоящему хаосу.

Он кивнул в сторону трупа секретаря, валявшегося под обломками кареты.

– Он был подкуплен.

– Как и половина полиции, – добавил я, заметив приближающегося полицмейстера с золотыми нашивками на мундире. Тот остановился в нескольких шагах, нервно теребя белые перчатки.

Окинул его ледяным взглядом.

– Интересно, господин полицмейстер, как вам удаётся так ловко переобуваться? То вы стоите на страже, пока банда князя Евдокимова грабит моё производство, – я сделал паузу, вспоминая тех самых стражей порядка в лесу, что «не замечали» нападения, – а теперь вдруг озаботились охраной правопорядка? Уж не потому ли, что княжеское золото закончилось?

Полицмейстер побледнел. Его пальцы ещё сильнее сжали перчатки.

– Это… недоразумение… Мы действовали по указаниям свыше.

Киров тяжело вздохнул и кивнул, словно подтверждая мои слова.

– Империя гниёт изнутри. И если такие, как вы, не будут её защищать… – Киров запнулся, когда его взгляд скользнул по моим друзьям.

Услышал, как Митя что-то фыркнул.

Анатолий Степанович откашлялся.

Внезапно я почувствовал, как ярость уходит, оставляя после себя пустоту и странную усталость. Ладони дрожали, адреналин ещё до конца не выветрился из крови.

Что я делаю?

Это же не Киров разорял моё имение. Не он отдавал приказы дружинникам. Да, меня заперли в том проклятом колодце, но он ли отдал приказ?

Почувствовал боль в висках, попытался собраться. Отходняк. Обычный отходняк после боя. Гормоны шалят, мысли путаются.

Надо взять себя в руки.

Я должен себя вести рационально.

– Спасибо, – вырвалось у меня неожиданно даже для самого себя.

Киров поднял бровь:

– За что?

– За то, что пришли. И… за хороший урок.

Тишина повисла между нами, тяжёлая, но уже без прежней вражды.

Ректор долго смотрел мне в глаза. Наконец, кивнул.

– Заберите его, – мужчина показал на тело секретаря охранникам, прибывшим с ним, а затем махнул рукой в сторону разбитой кареты, – и вот эту… академическую собственность тоже.

Я уже собирался уйти, когда взгляд упал на машину. Бедная красавица выглядела так, будто пережила нашествие великанов: вмятины, опять нет стёкл и фар, передок весь покорёжило от удара о карету. Похоже, после сегодняшнего подвига ей потребуется очередной длительный ремонт.

– Ну что, – вздохнул я, поглаживая помятый борт, – кажется, нам с тобой снова не повезло.

Где-то в глубине души теплилась надежда, что хотя бы двигатель уцелел.

Я тяжело вздохнул и пошёл к Осипу, который уже махал рукой, явно желая что-то сказать.

– Ну что? – я подошёл ближе, чувствуя как подошвы сапог прилипают к закопчённой земле.

Осип беспокойно заёрзал на месте, желая скорее поделиться новостями.

– Кирилл, я ещё там, у лаборатории, хотел сказать… – как-то уж больно медленно начал говорить он.

– Ну что? Не томи! – я не выдержал, голос прозвучал резче, чем планировал. В висках пульсировало, а в глазах все ещё стояла картина, где мама пронзила рапирой монстра, как две капли воды похожего на сестру.

Осип выпрямился, словно солдат на докладе.

– До нападения Евдокимова я успел почти все запасы концентрата перенести в подземные склады под производством. Так что потерь у нас не так много, как кажется. Через два-три дня сможем запустить основные циклы.

Я замер. Два-три дня. Это было… неожиданно хорошо. Но…

– Да, запустим, – пробормотал я, мысленно прикидывая потери. – Но синтезы катализаторов, которые шли неделями, теперь придётся начинать заново. Выпуск продукции затянется на месяц, а то и два.

Осип вдруг качнул головой, и на его лице расплылась хитрая, довольная ухмылка.

– А вот и нет. Когда вы нам письмо о нападении отправили, я треть всех синтезов перевёл из лаборатории в гараж. Тот, где раньше ваша машина стояла. Там всё цело. Уже через неделю сможем выдавать продукцию. Правда… – он сокрушённо развёл руками, – только треть от прежних объёмов.

В глазах у меня потемнело. Я вцепился Осипу в плечи, тряся так, что его зубы клацнули.

– Ты… Ты гений! Настоящий чёртов гений! – пальцы крепко вцепились в его одежду, но Гурьев только смеялся, не пытаясь вырваться.

Отпустив его, я выдохнул и впервые за эту ночь почувствовал, что земля под ногами перестала быть зыбкой.

– А что с редкими ингредиентами? Теми, что привёз Павлов.

– С ними всё в порядке, – Осип вытер ладонью пот со лба. – Мы их защищали в первую очередь, вместе со складом готовой продукции. Там почти ничего не тронули.

Я закрыл глаза. Губы сами растянулись в улыбке – широкой, почти безумной.

– Значит, не так всё плохо, – прошептал я.

Пора было проучить всех, кто участвовал в нападении на производство и мой дом, но сначала надо решить, где теперь жить с семьёй.

Посмотрел вперёд. На горизонте уже начало подниматься солнце. Впереди новый день, полный хлопот и забот. Но теперь я твёрдо знал: род Пестовых не просто выжил. Род Пестовых начинал готовиться к войне!

Глава 2

Я стоял среди развалин родового дома, чувствуя как первые лучи солнца касаются обгоревшего рукава.

– Спасибо, – обратился я к друзьям. Голос звучал хрипло, будто я надышался дымом. – Без вас…

Митя, как всегда, не дал настроению упасть. Его неожиданный удар по плечу чуть не сбил с ног.

– Да ладно тебе, – ухмылка одногруппника была усталой, но глаза по-прежнему сверкали азартом. – Ты бы и сам справился. Просто медленнее.

Я хотел ответить шуткой, но внезапно ком встал в горле.

Они рисковали жизнями.

Лиза могла погибнуть, когда отвлекала бандитов Евдокимова.

Сергей едва увернулся от того огненного шара.

А Амат… я видел, как его отбросило взрывом, но он снова встал, будто неубиваемый.

Лиза внезапно шагнула вперёд, её пальцы дрожали, сжимая эфес сабли.

– Ты уверен, что справишься один? Мы можем остаться, – голос её предательски дрогнул. – Хотя бы помочь разобрать завалы.

Я покачал головой, глядя на то, что осталось от родового дома.

Что там доставать? Всё самое ценное украли наёмники, а остальное сгорело или завалено грудой камней.

– Вы уже сделали больше, чем я мог просить. Теперь это моя забота.

Сергей хмыкнул, поправляя перевязь на плече.

– Не переживай, до конца семестра ещё далеко. Отработаешь долг курсовыми, – он заговорщически улыбнулся.

– Но как ты собираешься… – Лиза всё не успокаивалась. Она беспомощно махнула рукой в сторону руин. – Ты же всю ночь на ногах, ты…

– Не забывайте, я алхимик, – нарочито бодро подмигнул, чувствуя как в кармане жжёт флакон с энергетиком. Одина склянка – и я продержусь ещё сутки. Ценой страшной расплаты потом, но об этом друзья не узнают.

Амат молча протянул руку. Его ладонь, покрытая свежими шрамами, сжала мою с такой силой, что кости захрустели.

– Мне рассказывали, что в Новоархангельске есть отличная пивная, называется «Старый дуб». Я там ни разу не был, но сегодня, несмотря на все потери, есть что отпраздновать. Приходи к восьми.

– Не обещаю, но постараюсь, – я кивнул, зная, что вряд ли смогу выбраться.

– Постарайся, – Амат пристально посмотрел на меня, во взгляде читалось понимание. Он-то наверняка за свою прошлую жизнь узнал цену пустым обещаниям.

– Боюсь, если мы сейчас ещё и напьёмся, к утру понедельника точно не доберёмся до академии, – Сергей вздохнул, обнимая Лизу за талию.

– Ты что, боишься, что нас объявят дезертирами? – Амат хрипло рассмеялся. – Думаю, после сегодняшнего хуже уже не будет. Так что есть смысл хорошенько отметить победу.

– А я просто хочу спать, – Лиза бессильно опустила голову на плечо Качалова.

– Тогда предлагаю до вечера найти гостиницу, – Сергей бережно поддержал девушку. – Хотя бы пару часов вздремнуть.

Я смотрел, как друзья уходят по дороге, залитой утренним светом. Силуэты постепенно растворялись в дымке, а я остался среди руин, сжимая в кармане флакон и раздумывая: употребить его целиком или всё же дозировано.

Стоял у парадного крыльца разваленного дома и поймал себя на мысли, что уже знаю этот сценарий.

Второй раз за год.

Второй дом, ставший пеплом и воспоминаниями.

Мы уже проходили это.

– Мама, Тасенька, собираемся, – сказал я спокойно, без нотки паники. – Переезжаем на производство.

Мама лишь кивнула, привычным жестом поправив волосы.

– Опять начинать с нуля, – пробормотала она, но тут же встряхнулась. – Хотя нет, не с нуля. Документы целы, украшения тоже, всё же успела захватить, – она невольно улыбнулась.

Тася, в отличие от прошлого раза, не плакала.

– Кирилл, а твои книги опять сгорели? – спросила она.

– Сгорели, – ответил я честно. – А что, хотела что-то почитать?

– В прошлый раз сгорели, в этот тоже, может, тебе их в подвале хранить?

– Может, – ухмыльнулся я.

Книги. Библиотека отца, деда, прадеда. Трактаты по алхимии, рукописные манускрипты, редкие фолианты по магии земли. Всё стало пеплом. Опять.

Я вздохнул и махнул рукой слугам:

– Потап, грузите всё что удалось спасти. Григорий, организуй подводу. Машка, помоги маме и Тасе.

Слуги засуетились. Они тоже уже знали, что делать.

Дорога до производства заняла меньше часа.

Мы ехали молча. Женщины сидели прямо, смотря вперёд.

Когда показались стены производства, я почувствовал странное облегчение. Понимал, что тут придётся многое восстанавливать, но почему-то чувствовал себя здесь в большей безопасности, чем в имении.

– Дома готовы, – встретил нас Осип. – Первый был отремонтирован месяц назад полностью. Второй ещё в процессе.

Я кивнул.

Повезло, что я обеспокоился стоящими без дела домами для вассалов и решил один из них превратить в гостевой. Второй я планировал отдать Николаю, сыну Петра, когда тот вернётся со службы. Но теперь, видимо, придётся заселить туда слуг.

Мама осмотрела здание – аккуратное, кирпичное, с новыми ставнями.

– Здесь будем жить? – спросила она.

– До лета, – ответил я. – А дальше…

– А дальше? – она подняла на меня глаза.

– Думаю, вернёмся в центральную колонию, – сказал я тихо. – Со службой у меня, видимо, не сложилось.

Мама вдруг улыбнулась и потрепала меня по плечу.

– Зато за это время ты так хорошо поднял производство, что даже отец был бы впечатлён.

Я отмахнулся, но внутри что-то дрогнуло. Было приятно это услышать от мамы.

– Ладно, идёмте, выберем вам комнаты.

Тася сразу рванула вперёд.

– Я хочу на второй этаж! Чтобы видеть, как солнце встаёт!

– Бери любую, – крикнул вслед девушке.

Мама прошлась по дому, оценивая ремонт. Стены были свежевыкрашены, новый паркет из местного дуба.

– Неплохо, – пробормотала она. – Столовая удобная.

– Здесь твоя спальня, – показал я на просторную комнату с высоким потолком.

Мама вдруг остановилась и резко повернулась ко мне.

– Кирилл, а ты уверен, что не осталось тайников в том доме?

Я сжал зубы.

– Если и были, теперь уже не проверить.

Она вздохнула, но не стала развивать тему.

За дверью уже сновали слуги. Машка расстилала постели, Григорий таскал провизию. Потап, бледный, но упрямый, пытался одной рукой расставить мебель.

– Всё, хватит, – я подошёл к нему. – Сначала к знахарю. Потом – отдых.

Он хотел возразить, но я лишь твёрдо посмотрел на него.

– Потап, это приказ.

Выглянув в окно, увидел, как две подводы со спасённым скарбом подъезжают к дому. Машину уже должны были привезти сюда, к гаражу. Как только Осип освободит его от колб, начнётся очередной длительный ремонт авто.

Я вышел из дома, вдохнув полной грудью. Солнце стояло в зените, обжигая спину через тонкую ткань рубахи.

Первым делом направился к южной стене, где зиял огромный пролом.

– Ну и дела, – пробормотал я, разглядывая повреждения.

Каменная кладка была разворочена на протяжении пяти, нет, всех шести метров. Кто-то применил магию земли высшего порядка. Осколки камней до сих пор сияли слабым малиновым свечением, это остаточный эффект боевого заклинания.

– Не так плохо, как кажется, – раздался за моей спиной знакомый хриплый голос.

Обернулся – передо мной стоял Ильич, глава охраны. Все его звали по отчеству, а вот настоящее имя он тщательно скрывал. Коренастый, как медведь, с перебитым носом и руками, покрытыми шрамами магических тварей, которые не заживали полностью, это был типичный облик бывшего охотника.

– Ильич, – кивнул я. – Докладывай.

Он плюнул в сторону, затем начал, методично перечисляя по пальцам:

– Потери: трое наших – Семён, Гришка и парнишка новый, Федькой звали. Семеро раненых, из них двое тяжело, – голос дрогнул, когда он упомянул Федьку, видимо, успел к парню прикипеть. – У врага, – мужчина с силой сжал кулак, – сорок точно убиты, может, больше. Раненых не считал: кто убежал, кто сдох по дороге.

Ильич махнул рукой в сторону склада:

– Трофеи собрали: семнадцать пистолей, девять ружей, холодняка – не счесть. Доспехи… – он презрительно сморщился, – хлам, но на переплавку сойдёт. И вот это.

Из потёртого подсумка он достал потрёпанный блокнот в кожаной обложке. Когда я открыл его, страницы оказались исписаны странными символами, перемежающимися схематичными рисунками.

– Нашли в вещах младшего брата Евдокимова, – пояснил Ильич, понизив голос. – Книжонка вроде как шифрованная. Может, чего стоящее.

Я сунул блокнот за пазуху, почувствовав странное покалывание в пальцах – явный признак магической защиты.

– А где… Борис Евдокимов?

Ильич напрягся, его пальцы непроизвольно потянулись к рукояти.

– В погребе под амбаром сидит. Иван Гурьев влил ему зелье какое-то, с той поры тише воды, ниже травы, – Ильич хмыкнул. – Хотя глазами так и сверлит, ждёт, видать, когда вы к нему пожалуете.

Я кивнул, бросая последний взгляд на разрушенную стену.

– Попроси Петра с сыном подойти. Они маги земли, втроём хоть временную заплату сделаем. А на неделе найму артель фортификаторов.

– Один тут уже, – Ильич показал подбородком в сторону группы рабочих. – Парень сам напросился.

Среди таскавших кирпичи людей я сразу заметил Николая: высокого, широкоплечего, с военной выправкой. Он работал с какой-то яростью, швыряя тяжеленные блоки как пушинки.

– Он сказал, что в пограничной страже и не такому научился, – в голосе Ильича прозвучало уважение. – Кремень парень. Троих собственноручно положил, я видел своими глазами.

Когда я подошёл ближе, Николай резко выпрямился и отдал честь – сработала армейская привычка.

– Не на службе, – улыбнулся я. – Как дела?

– Нормально, – он вытер пот со лба, оставляя грязную полосу. – В огненном секторе и не такое чинили. Тут хоть камни под рукой.

Я хлопнул его по плечу.

– Сейчас обход закончу и подойду, расскажешь подробнее. А сейчас… Ильич, покажи мне периметр.

– Здесь прорывались, отбили. Троих нападавших на моих глазах Иван скрутил, – он показал на выбоины в стене. – Тут пытались поджечь – не вышло, слава четырём. А вот здесь… – мы остановились у дальнего склада, – тут жарко было. Наши молодцы отстояли. Пока вы с друзьями не подошли.

Осматривая повреждения, я отметил про себя: да, серьёзно, но не катастрофично. Главное, что здание лаборатории и основные цеха уцелели.

– Завтра с утра соберёшь всех своих, – распорядился я. – Обсудим новые меры безопасности.

Ильич бодро кивнул.

– Будет сделано, хозяин, – он нерешительно замялся. – Только князь… Он всё спрашивает про вас. Глаза такие делает, будто через стену видеть хочет.

Я остановился, но не обернулся.

– Пусть подождёт. Ещё своё получит.

Направился к Николаю. Остановившись около самого большого пролома, думал, с чего начать.

– Эх, красота-то какая, – раздался за моей спиной хрипловатый голос.

Обернулся – Пётр Бадаев стоял, засунув руки за пояс, и смотрел на стену с интересом.

– Ты о чём?

– Да вы посмотрите, какая работа! Камни один к одному. Это же Владимир делал, сын Земляного Олега. Вот это была школа, – мужчина многозначительно вздохнул.

Я кивнул.

– Ну что, попробуем залатать?

– А то, – Пётр потёр ладони.

Буквально сразу же подошёл его сын, Николай. Он скинул куртку, оставшись в простой холщовой рубахе. Движения молодого человека были точными, без лишней суеты. Сразу видно, что он привык работать в условиях, где любая ошибка может стоить жизни.

Втроём встали перед проломом.

– Давай по старинке, – Пётр хлопнул сына по плечу. – Ты – основу, я – связку, хозяин – контроль.

Николай кивнул и первым опустил ладони к земле. Камни под его пальцами затрещали, поднимаясь как тесто. Я почувствовал, как его магия, грубая, но чёткая, вгрызается в разрушенную кладку.

Пётр присоединился. Его стиль отличался: мужчина не толкал, а слеплял разрозненные обломки в единую конструкцию.

Я лишь направлял поток, сглаживая неровности. Работа шла молча, но слаженно, будто мы делали это вместе уже сто раз.

– Неплохо, – пробормотал Пётр, когда стена начала смыкаться. – В огненном секторе, говоришь, тоже так чинил?

Николай усмехнулся:

– Там и не такое бывало. Раз в неделю какой-нибудь огненный червь прорывался к телепорту. Приходилось латать на бегу, под крики командира и рёв монстров.

– Одному? – я не удержался от вопроса.

– Сначала да. Потом научились работать в тройках, как сейчас, – он провёл рукой по почти готовой стене. – Только там камни другие. Тёмные, плотные. Греются изнутри, будто живые.

Пётр фыркнул.

– И много ты там этих тварей убил?

– Хватило, – Николай пожал плечами, а в его глазах мелькнуло что-то холодное. – Особенно в последний месяц. Нападения на заставу шли одна за другой.

Я переглянулся с Петром. Похоже, его сын видел куда больше боёв, чем можно было предположить для такого возраста.