Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 349 страниц)

«Так, теперь мне еще предлагают стать предателем. Покрасовался перед телекамерами и на обложках глянцевых журналов: „Верный соратник Павла X Иван Поддубный не захотел отставать от своего учителя и друга и также вынул из себя надсмотрщика!". Красиво, эффектно! А когда друг умер, суетливо запихнул электронную гадость себе в голову вновь».

– Leonem mortuum etiam et catuli mordent[94]94
  Мертвого льва даже щенята кусают (лат.).


[Закрыть], – тихо, как бы про себя, пробормотал русич.

– Простите, не расслышал, – с лица испанца не сходила дружелюбная улыбка.

– Передайте монсеньеру Миньону… – отчетливый, несколько даже агрессивный тон госсекретаря Ватикана вмиг согнал улыбку у его собеседника.

А в голове говорившего неожиданно раздался, как тогда, в уже далеком детстве, яростный рев труб с фрески «Страшный суд» Микеланджело, возвещавших о конце света. И под это звуковое сопровождение апокалипсиса в преисподнюю проваливаются грешники, раздавленные осознанием своей вины и неотвратимости ответа и расплаты. И самое страшное для них – взгляд Иисуса Христа – Высшего Судьи.

– …Передайте монсеньеру Миньону, что я не буду снимать свою кандидатуру, – еще громче продолжил русич. – А там пусть судит Всевышний. Это Его Высшее Право – судить.

Соединенные Штаты Америки. Дом Симпсонов.

21.00 по местному времени.

– Почему ты не посоветовался со мной! – выкрикнутая тонким фальцетом фраза взвилась вверх, ударилась об потолок и тут же рухнула вниз.

В серванте мелко задребезжала посуда. Вслед за ней завибрировали нервы у мужчины.

– Кто тебе дал право самостоятельно принимать такие решения! – новые слова с визгом метались по комнате, казалось, еще сильнее заставляя дребезжать посуду в серванте. – Ты, не посоветовавшись со мной, снял огромную сумму с нашей семейной карточки. И все ради какой-то собаки. Как ты мог!

– Грета, сколько раз можно повторять, что я это сделал ради нашей дочери, ради Ники!

– Зачем?! Ника в порядке. После проведенной психокоррекции она стала значительно лучше. Девочка сейчас проводит значительно больше времени за компьютером. Она за эти несколько дней поставила себе в компьютер развивающих игр больше, чем за весь прошлый год. Ника всего лишь несколько дней походила в школу, а учителя уже мне сообщают, что она очень изменилась.

– Еще бы не изменилась! После того, как у нее в голове потоптался самый мощный психокорректор, я удивляюсь, как она еще нас с тобой помнит!

– Не утрируй, Джон! Учителя говорят, что она стала более усидчивой, спокойной, больше не смотрит мечтательно в окна и не думает бог весть о чем, вернее о том, чтобы поскорей кончились уроки, и она бы побежала играть с этим псом!

А за окнами гостиничного номера неистовствовал Старый Верный. Могучее и красивое творение природы подбрасывало на несколько десятков метров в небо кубометры горячей воды и пара и своим низким гулом заставляло вибрировать все кругом.

– Усидчивой, спокойной… да она стала похожа на робота! Да, папа, нет, папа, спасибо, папа. А в глазах даже искорки радости нет, будто не десятилетний ребенок, а столетняя старуха.

– Это все твои фантазии, Джон. Слышишь, фантазии. И ради этих фантазий ты потратил огромную сумму денег! Подумать только, пятьдесят тысяч долларов! Если ты считаешь, что у детей должны быть животные, ты бы мог за сотню долларов купить ей великолепного кота, а не тратить такие деньги на клонирование пса, от которого был только вред!

– Я смотрю, тебя только деньги и беспокоят! Больше нечего!

– Потому что ты их мало зарабатываешь. Потому и беспокоят.

Семейный скандал докатился до своего стандартно-финансового финала и закончился также стандартно – раздраженным хлопаньем двери за выскочившим из комнаты мужчиной.

«Значит, Дик погиб. И папа только его клонировал. – Девочка, только что зашедшая в дом, замерла в коридоре. Где-то в глубине хлопнула дверь. – Папа снова поругался с мамой и выскочил в кабинет». Мозг автоматически легко дешифровал звуки не раз наблюдаемой сцены и так же легко вспомнил другую сцену… Дик, лежащий в луже крови, и слезы в его глазах. И несколько белых лепестков роз, пропитанных кровью, словно мягкий снег, спустившийся с небес…

Боль накатилась мгновенно, как тогда. Взбунтовавшийся мозг бушевал в выстроенной ему психокорректором клетке.

«Взрослые врут. Мама врала, что она не хотела смерти Дика, что все получилось случайно. Отец врет, что Дик не погибал, и хочет вместо него подсунуть мне клона. Ну зачем они все время врут!» – девочка развернулась и выскочила из дома.

– Джон! – мисс Симпсон рывком распахнула дверь в кабинет мужа.

– Что еще?

– Посмотри, который час!

– Десять вечера.

– А Ники все еще нет дома, и ее мобильный не отвечает! Несносная девчонка, она вечно его отключает! – В голосе Греты Симпсон было больше надежды на это, чем гнева. – Ты куда?

– Посмотрю возле гейзера, может, она там!

Лучи автомобильных фар, словно огромный циркуль, стали очерчивать дугу, в точности повторяя поворот дороги. Ели, кустарник, валуны, выхваченные на мгновение из мрака, тут же вновь погружались в ночь. В ярком свете в метрах двадцати от дороги мелькнуло какое-то белое пятно – цвет необычный для этих мест в это время года.

Несмотря на быстротечность промелькнувшей картинки, сидящий за рулем джипа человек успел многое увидеть, сказались несколько лет тренировок, научившие его мозг мгновенно схватывать все, включая мельчайшие детали. Кроме белого пятна водитель джипа увидел склоненную голову и тонкие ручки, обхватившие такие же тонкие ножки, высовывавшиеся из задравшейся юбки. На валуне, в двадцати метрах от дороги сидела девочка.

Тормозные диски тут же намертво вцепились в свою добычу, гася скорость автомобиля. Мгновенно погасли фары. Заскрипели камни под тяжелыми шагами. Яркий кружок света фонаря, словно ищейка, обнюхивающая землю, сноровисто пробежал несколько метров и остановился около добычи – загорелая девичья нога с заголившейся до верха бедра юбкой казалась нереальным видением в этой темноте среди дикой природы. Мужчина оглянулся. Окружавший пейзаж, словно залитый светом желтой луны, казался выдернутым из какой-то сказки. Автомобиль на дороге, отсвечивавший в призрачном лунном свете, с красными огоньками габаритных огней казался персонажем из этой сказки. Правда, непонятно – злым или добрым. Разрывая тишину, стрекотали цикады…

– Э… малышка, послушай, что ты тут делаешь в такое время?

Услышав голос, девочка вздрогнула и подняла голову. Лицо оказалось заплаканным.

– Э, постой. Да ты дочь смотрителя парка!

Ребенок молча кивнул головой.

Мужчина несколько мгновений стоял, что-то обдумывая, затем порывисто сел и протянул руку к задравшейся юбке. Черная рука негра красиво контрастировала с нежно-бронзовым загаром ноги. Девчушка испуганно отпрянула.

– Поправь юбку, холодает, замерзнешь, – в темноте блеснула белозубая улыбка.

Девочка порывисто оправила юбку.

– Послушай… Ника, – мужчина на мгновение запнулся, вспоминая имя девочки, – давай я отвезу тебя домой.

Ника отрицательно мотнула головой.

– Но твои родители сейчас наверняка волнуются. И если ты сейчас не вернешься домой, они обратятся в полицию. Ты хочешь, чтобы тебя искала полиция?

Вновь отрицательный жест головой.

– Тогда поехали домой.

Девочка, не двигаясь, продолжала сидеть на валуне.

– Почему они все время мне врут? – наконец со всхлипыванием произнесла она.

– Ника, я понимаю, ты поссорилась со своими родителями. Это бывает. Но это не причина убегать из дома. Поверь мне, твои родители будут сейчас рады помириться с тобой. С ними надо дружить. Ты еще слишком мала и слаба, чтобы самостоятельно жить. Согласна?

После паузы девочка нехотя утвердительно кивнула головой.

– Вот и отлично. Поэтому мы сейчас едем к тебе домой, – произнеся это, мужчина тут же подхватил легкое тельце девочки на руки и пошел к машине. В тишине продолжали яростно стрекотать цикады…

– Джон, надо звонить в девять один один. Уже почти одиннадцать. Ты объездил все окрестности, ее мобильный не отвечает. Скоро ночь, а если медведь, не дай бог?

– Я сам позвоню.

– Нет, я. Тебя они уговорят подождать еще, мол сама придет. Я тебя знаю, – миссис Симпсон решительно нажала кнопку вызова экстренных служб. – Алло, говорит Грета Симпсон. У меня пропала десятилетняя дочь. Отель «Old Faithful». Нет, я там не отдыхаю, а работаю. Помощником администратора. Я же сказала – десять лет! Нет, это уже поздно! Моя дочь позже девяти домой не приходит. Нет, у подружек она не задержалась. И ее мобильный не отвечает! Что значит «ожидайте, приедем»? Необходимо начать поиски немедленно. Не забывайте, что мы тут находимся среди диких зверей, туристов. Я буду жаловаться…

– Ма, никуда не надо жаловаться. Я тут.

– Доченька!

– Здравствуйте, миссис Симпсон. Здравствуйте, мистер Симпсон, – рядом с Никой в дверях комнаты стоял постоялец из двести шестого номера, его левая рука лежала на плече девочки. Черный цвет мужской кисти резко выделялся на белом фоне блузки, и казалось, что у девочки словно погон на плече.

– О господи, что-то случилось?

– О, нет, нет. Не волнуйтесь, мэм. Просто я возвращался с прогулки и встретил вашу очаровательную дочь. И она попросила меня подбросить ее домой. Вот и все.

– О, спасибо мистер… – миссис Симпсон запнулась, вспоминая фамилию постояльца.

– Кинг, мэм. Мистер Кинг. И не стоит благодарности, – на молодом лице негра блеснула белоснежная улыбка.

– Спасибо, мистер Кинг, – Джон подошел к нему и крепко пожал руку.

– Не стоит, мистер Симпсон, не стоит. Ну я пойду, не буду вам мешать. Пока, Ника, – молодой человек улыбнулся девочке, – и слушайся своих родителей.

– Спасибо, мистер Кинг, – Ника улыбнулась в ответ приведшему ее мужчине.

Практически бесшумно за молодым мужчиной захлопнулась входная дверь.

– Несносная девчонка. Разве можно так волновать свою мать? – тут же раздалось за ней.

«Взрослые врут. Они все врут».

Пекин. Чжуннаньхай. Личные апартаменты

Председателя КНР Ли Чжаосина.

5 сентября 2193 года. Четверг.

9.30 по местному времени.

– Значит, операция «Удар орла» идет строго по намеченному плану?

– Да, товарищ Председатель, – министр государственной безопасности Китая Ван Цзябао ответил мгновенно, не колеблясь.

– Где сейчас русич? – последовал неожиданный вопрос.

Но и он не смог смутить министра безопасности.

– После того как он уцелел после катастрофы над Атлантикой, его подобрали спасательные службы Норвегии…

– Это ты мне уже докладывал. Где сейчас русич?

– Мы смогли отследить его до приземления в Бориспольском аэропорту. Сейчас вся наша агентурная разведка в Руси и в США брошена на контроль перемещения Ковзана. Для этой же задачи переориентированы два спутника радиотехнической разведки. Могу с уверенностью сказать, что русич сейчас находится в Киеве или в его пригороде. На территории Соединенных Штатов Америки его нет.

– Это хорошо, – после некоторой паузы проговорил Председатель КНР Ли Чжаосин. – Пусть он там пробудет еще два дня, а большего нам и не требуется. Правильно я говорю, товарищ Ван?

– Так точно, товарищ Председатель! В пятницу мы завершим операцию «Удар Орла».

– О развитии операции докладывайте мне каждые три часа.

– Слушаюсь, товарищ Председатель.

– И вот еще что. Снабдите участников операции «Удар Орла» фотографиями этого русича. Этого русича, видимо, любит их Бог. Поэтому я не исключаю, что в самый ответственный момент он может появиться на месте событий. Пусть наши люди к этому будут готовы и, если понадобится, примут надлежащие меры. Вам ясно, товарищ Ван?

– Так точно, товарищ Председатель. Сегодня же фотография Ковзана будет у наших людей.

Объединенная Русь. Россия. Дальний Восток.

Высота двадцать пять километров.

Борт военно-транспортного самолета «ИЛ-224».

18.50 по местному времени.

За иллюминатором глазу не за что было зацепиться – на высоте двадцати пяти километров не было ни тучки, ни облачка. Самолет, казалось, просто застыл в воздухе. Но легкое гудение говорило, что это, конечно же, было не так. Разогнанная до четырех махов, обильно нафаршированная электроникой, смесь металла и пластика жадно глотала пространство.

– Зря ты со мной полетела.

– Борис, ты хочешь наконец-то поругаться со мной? – голос Феклы был раздраженным. – Вопрос решен! Понимаешь, РЕШЕН. На карту поставлено слишком многое. Поэтому нужно подстраховаться во всем. Если на месте ты что-то такое увидишь, но не сможешь понять что, то я тебе помогу. Знаешь, как бывает, человек увидел, казалось бы, самую обычную вещь, и тут он понимает, что она о чем-то важном ему говорит. Но что именно, он никак понять не может. Оно ускользает от него словно тень.

– И эту тень ты мне поможешь поймать?

– Не иронизируй. Если ты любимец самого Бога и герой гиперпространства, это еще не означает, что ты все можешь сам. Даже у Иисуса были помощники.

– Да я и не иронизирую, – парень несколько смутился от такого напора, – я так…

Молодые люди переглянулись и тут же рассмеялись.

– Я, между прочим, довольно известный и даже модный психолог. И довольно много беру за частные консультации.

– Ого! Учитывая, сколько времени ты угробила на меня, мне не расплатиться с тобой до конца жизни!

– Ты сам это сказал!

– Язык мой – враг мой! – Борис притворно тяжело вздохнул. А затем, уже улыбаясь, добавил: – Ну что, больше на меня не сердишься?

– Ну как можно долго сердиться на такого мужчину – летчик Военно-космического флота, герой гиперпространства.

– Фекла, теперь иронизируешь ты.

– Все, больше не буду!

И вновь в салоне самолета раздался смех.

– Слушай, а почему тебя назвали Феклой? Такое необычное имя.

– На этом настоял мой дедушка. Фекла означает по-древнегречески Божия слава. Согласно христианской истории в Иконии, это место сейчас находится в Турции, жила восемнадцатилетняя девушка Фекла, дочь знатных и богатых родителей. Восхищенная проповедями апостола Павла, она приняла учение Христа, оставила жениха и презрела все сладости мира. Апостол Павел называл ее своей первой дочерью, которую он возродил благовествованием. По прошению матери Фекла была осуждена на сожжение, но Бог обрушил на огонь воду и град. В результате многие зеваки погибли, а девушка вышла из огня невредимая. Удалившись в пустыню, она начала лечить людей. Рассказывают, что однажды один из языческих жрецов воспылал к ней страстью и попытался овладеть ею. Фекла с легкостью повергла его с коня на землю. Жрец долго потом отлеживался, а затем принял христианство. Он заказал портрет Феклы художнику. Впоследствии этот портрет стал иконой и дошел до наших дней.

– И та Фекла похожа на тебя, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Борис.

– Так, по крайней мере, говорят люди, – девушка сказала это спокойным, обыденным тоном.

– Твой дедушка очень любит тебя и Бога.

Фекла не успела ответить. Самолет чуть тряхнуло, и он ощутимо стал проваливаться вниз – в восьмистах километрах уже была Камчатка, и бортовой компьютер «ИЛ-224» начал выполнение предпосадочного маневра. Девушка рефлексивно схватилась за руку Бориса. Тот успокаивающе улыбнулся:

– Все нормально. Прошли звуковой барьер и начали заходить на посадку. Через пятнадцать минут будем на месте. Жаль, не успели договорить.

– Ничего, я думаю, у нас еще будет время на это.

– Обязательно будет!

* * *

– Стив, у меня для тебя потрясная новость!

– Меня назначают начальником отдела?

– Я же сказал, потрясная, а не офигенная.

– Гм… интересная у тебя градация, Боб. А как ты скажешь, если, к примеру, узнаешь, что твоя подружка от тебя залетела?

– Для описания стихийных бедствий мой язык скуп. Вероятность урона оцениваю только в баллах.

– Ну и каков же балл?

– Одиннадцать баллов – ветер вырывает деревья и сносит крыши домов.

– Вот на счет сноса крыши ты верно подметил!

Молодые люди так громко расхохотались, что сидящие за другими столами люди в институтской столовой повернули головы в их сторону.

– Боб, не стоит здесь привлекать к себе внимания. Мы не на вечеринке.

– То же относится и к тебе, Стив!

– Так что за потрясную новость ты мне хотел сообщить?

– Мне из верных источников стало известно, что к нам в институт пришел запрос, знаешь откуда? – говоря это, молодой человек чуть наклонился над столом к своему собеседнику и понизил голос.

– Не томи, выкладывай.

– Из Лэнгли! – голос Боба перешел на шепот.

– И что они хотели? – его примеру последовал Стив, также перейдя на шепот.

– Спрашивали, фиксируем ли мы что-нибудь странное в районе Йеллоустонского парка.

– Боб, а кто тебе это сказал?

– Источник достоверный, сомнению не подлежит. Информация добыта в боевой обстановке, – лицо молодого человека расплылось в самодовольной усмешке.

– Кэти, секретарь директора?

Боб театрально скромно потупил глаза.

– Ох, доиграешься ты до одиннадцати баллов.

– Типун тебе на язык!

– Ну и что ответил наш шеф? – Стив попытался сделать безразличное лицо.

Это не укрылось от Боба.

– А примерно то, что ты сейчас попытался изобразить на своем лице, – с иронией ответил он. – То есть он ответил, что ничего страшного там не происходит. Так, мелочь. Возможно небольшое землетрясение силой в три балла.

– Кретин!

– Тсс!

Глава 10
ТРЕТИЙ ЗВОНОК

Париж. Международный аэропорт

имени Шарля де Голля.

5 сентября. Четверг.

8.20 по местному времени.

«Боинг-929» коснулся французской земли точно по расписанию – в восемь двадцать. Тяжелая машина, плавно замедляя ход, пробежала свои два с половиной километра взлетно-посадочной полосы, затем не спеша проехала с полкилометра по рулежной дорожке и замерла около третьего грузового терминала. Молодой араб в черных солнцезащитных очках, лениво перекатывая во рту жевательную резинку, наблюдал за этими маневрами, стоя около легкового ярко-красного цвета «пежо» с надписями «Международный аэропорт имени Шарля де Голля» по бокам и на капоте. Едва огромные колеса самолета, сделав последний оборот, замерли, он ловко вскочил в машину. Плевок жвачкой в открытое окно и отрывистая гортанная команда водителю:

– Трогай. – И «пежо» поспешил к замершему «боингу». И, словно приглашая эту миниатюрную по сравнению с ним блестящую машинку на свидание, самолет плавно, элегантно опустил перед ней трап грузового люка. «Пежо» принял это предложение и ловко взбежал по нему внутрь воздушного гиганта.

К машине уже спешил сопровождавший груз экспедитор. Не доезжая буквально метра до него, красный автомобиль остановился, и молодой араб все так же ловко выскочил из автомобиля. За ним вылезли двое его подчиненных.

– Доброе утро. Старший таможенный инспектор аэропорта Абу Абдульхайр, – французский таможенник протянул правую руку для пожатия прилетевшему тайванцу.

И тут же на бейдже прилетевшего тайванца вспыхнул зеленый свет – электроника подтверждала полномочия араба, приняв кодированный сигнал с его бейджа.

– Доброе утро. Заместитель директора цирка Цун Вао.

Теперь на бейдже француза вспыхнул зеленый свет – две электронные системы обменялись «рукопожатием». За ними последовали люди.

– Что ж, приступим? – Абу вопросительно посмотрел на тайванца.

– Прошу, – тайванец протянул ему тонкий листок бумаги – таможенную декларацию, затем сделал широкий приглашающий жест в глубину самолета.

Контейнеры выстроились четырьмя безукоризненными рядами, чем-то напоминающие древних витязей, закованных в латы и готовых к бою. Араб скользнул по ним взглядом, затем по таможенной декларации.

– Франсуа, ты проверяешь этот ряд, – кивок головой на крайний левый ряд, – а ты, Абдулла, этот, – кивок на следующий ряд.

Его подчиненные, кивнув головами в знак согласия, приступили к своей работе. Абу Абдульхайр, не спеша вытащив из кобуры на поясе сканер, подошел к крайнему правому ряду. Нажатие кнопки, и на экране сканера тут же вспыхивает информация о контейнере. Затем вспыхивает желтая лампа – радиационный фон в норме. Вслед за ней синяя – электромагнитный фон в норме, наступая ей на пятки, вспыхивает розовая лампочка, подтверждающая отсутствие взрывчатых и других опасных химических или биологических веществ, и тут же к своим подругам присоединяется зеленая лампа, подтверждая целостность и идентичность печати. И как завершающий аккорд проверки – мелодичный звонок – с этим контейнером все о'кей, он не представляет опасности и может быть допущен на территорию Франции. Араб дружески улыбнулся тайванцу и подошел к следующему контейнеру.

Время от времени, вразнобой грузовой отсек самолета пронизывали мелодичные трели – контейнеры один за другим получали временную французскую прописку. Абу подошел к последнему непроверенному контейнеру, притаившемуся в глубине отсека. Белые цифры «135» четко выделялись на ярко-красном фоне. Еще раз сверился с таможенной декларацией. Закончив свою работу, к нему подошли его подчиненные.

– Господин Абдульхайр, все в порядке, – один за другим доложили они.

– Хорошо, – кивнул он и навел сканер на стоящий перед ним контейнер. Желтый… синий… розовый… зеленый – разноцветная дорожка как указатель в сторону Франции. Мягкий электронный перезвон – soyez les bienvenus a la France![95]95
  Добро пожаловать во Францию! (Фр.)


[Закрыть].

На лице тайванца расплылась довольная улыбка. Араб улыбнулся в ответ. Заулыбались его подчиненные.

– Господин Цун Вао, – Абу улыбнулся еще шире, – в соответствии с Законом о таможенном досмотре мы имеем право на выборочное вскрытие контейнеров.

– Да, да, конечно, – тайванец изо всех сил держал приветливую улыбку на лице. – Какой контейнер вы желаете осмотреть?

– Давайте… – араб сделал паузу, скользя взглядом по ярко-красным бокам контейнеров, его рука с зажатым в кисти сканером начала медленно подниматься, словно прицеливаясь, – …этот, – сканер смотрел на цифру «135», – …хотя нет, давайте этот, – Абдульхайр указал на соседний контейнер.

Цун Вао подошел к указанному контейнеру, вытащил из кармана небольшую черную коробочку электронного ключа и набрал на ней номер контейнера. Нажатие кнопки, легкий щелчок, и верхняя половина контейнера откидывается назад. Взору открылся светло-желтый куб, по всей поверхности усыпанный небольшими отверстиями – генератор объемного поля. Внутри этого ящика образуются мириады микрочастиц из специального полимерного состава. Через отверстия-сопла они выдуваются наружу, образуя невидимое облако, в котором лазерные лучи, выводя свои па, образуют практически неотличимый от настоящего виртуальный мир. Десяток таких генераторов, и можно воочию увидеть, как, например, разрушается дом. Вас даже по лицу хлестнет тугая волна воздуха, исходящая от рушащихся стен, а глаза запорошит взаправдашняя пыль. Пару сотен светло-желтых ящиков, и по горящему Древнему Риму побегут обезумевшие от страха люди, а венценосный психопат Нерон на Палатинском холме будет играть на арфе. Сотня тысяч – и в ящик сыграет иллюзорное государство. Несколько миллионов обеспечат апокалипсис псевдоцивилизации. Как все просто: миллионы строк управляющей программы, миллионы светло-желтых кубов и мириады частиц, от которых, бесконечно отражаясь, лазерные лучи нарисуют грандиозную картину Конца. В реальном мире все может произойти еще проще. Не надо ни сверхсложной программы, ни миллионов мудреных каких-то ящиков. Достаточно одного ящика, например с цифрой «135» на ярко-красном боку. Остальное довершит сама природа…

Тайванец вопросительно посмотрел на Абдульхайра. Тот вновь улыбнулся и молча своим сканером поставил электронную печать на таможенной декларации.

– Добро пожаловать во Францию, господин Цун Вао.

Глядя вслед аэродромному трейлеру, увозящему последние контейнеры, исполняющий обязанности начальника таможенной службы третьего терминала Абу Абдульхайр вынул из кармана свой мобильный телефон:

– Дядя Наджи, извините, но я сегодня немного опоздаю… Нет, нет, все нормально… До встречи.

Уже в здании аэропорта, в своем небольшом кабинете молодой араб вытащил из своего сканера крохотный чип, блокирующий работу его анализаторов и заставляющий в любом случае светиться разноцветным лампочкам.

«Эти европейцы сами помогают нам стать хозяевами на их земле, – сильные пальцы сжали электронную крохотульку, превращая ее в небольшую горсть пыли, – сами помогают нам стать хозяевами их женщин, – небрежное движение рукой, стряхивающее пыль прямо на пол, – пыль она и есть пыль».

Затем те же сильные и уверенные пальцы нажали несколько кнопок на мобильном телефоне:

– Моя беленькая азза[96]96
  Азза – юная газель (араб.).


[Закрыть], я по тебе соскучился. Жди сегодня вечером своего скакуна.

Спустя полчаса на стол министру государственной безопасности Китая легла шифротелеграмма от французского резидента: «У дяди все нормально».

Соединенные Штаты Америки. Штат Вайоминг.

Йеллоустонский национальный парк.

Борт вертолета «СН-87 Чинук»

12.20 по местному времени.

«Господи, каковы же должны быть силы, чтобы вот так разломить земную поверхность, словно яблоко?» – Борис Ковзан с восхищением смотрел из окна вертолета на проплывавший в ста метрах под ним Великий каньон, или, как его тут называют, Гранд Каньон.

Будто чьи-то гигантские, обладающие неимоверной силой руки схватили земной шар, сжали, надавили – и шарик не выдержал, треснул. Образовалась «трещинка» – триста шестьдесят метров глубиной, восемьсот шириной и двадцать километров длиной. А на ее дне, словно у незаживающей, постоянно сочащейся раны, бешено несется и пенится вода – на север, к своей великой сестре Миссури пробирается река Йеллоустон.

– Красиво? – сидящий напротив Бориса парень в дымчатых очках улыбнулся.

– Очень!

– Хотите, расскажу древнюю индейскую легенду об этом каньоне? – улыбаясь, американец смотрел то на Ковзана, то на сидящую рядом с ним Феклу.

– Конечно, хотим, Кларк! – воскликнули те хором.

– Тогда слушайте. Однажды на этой земле жило племя индейцев. И был у них молодой и красивый вождь. – Древняя легенда, рассказываемая на русском языке, с акцентом, причудливо переплеталась с гулом вертолетного двигателя, создавая необычный колорит. – Многие девушки этого племени мечтали, чтобы он их пригласил в свой вигвам. И для этого какие они для него танцевали танцы в свете вечернего костра и какие пели песни под черным звездным небом! Но ни на одну из них молодой вождь не обращал внимания. Часто вечерами, когда молодые парни и девушки веселились у костра, он в задумчивости сидел один и смотрел на желтую Луну. И вскоре племя облетела удивительная весть – молодой вождь задумал построить лестницу до неба, дотронуться до Луны и попросить ее стать его женой. И в этом деле он просил помощи племени. Собрались старейшины на совет. Долго думали они, передавая друг другу трубку раздумий, набитую душистыми травами, помогающими воспарить над повседневностью. Наконец самый старый индеец племени, последний раз затянувшись, встал и сказал: «Пусть племя помогает тебе! Пусть у вождя нашего племени будет самая красивая жена, и к нам тогда будут благословенны боги». И закипела работа. Мужчины рубили деревья, очищали с них сучья и кору. Женщины из коры делали канаты и связывали ими стволы деревьев. И лестница стала быстро расти. А вечерами, после утомительной работы, все так же разжигался костер, и молодые люди устраивали пляски, хороводили вокруг вождя, показывая луне, каков у них жених. Но безмолвно проплывала над ними Луна. Как-то шум и гам привлекли внимание бога земли. А когда он узнал, что задумали индейцы – взять для своего вождя в жены его дочь, прекрасную Луну, то просто расхохотался. И разверзлась земля от этой улыбки. И провалились в эту пропасть и лестница, и все, кто ее строил. А Луна все так же безмолвно проплывала в ночном небе.

– Мда… людей погубила улыбка бога… – тихо пробормотал русич.

– Что ты сказал? – американец наклонился к нему.

– Да так… ничего.

– Понятно, – Кларк вновь откинулся на спинку сиденья и тут же автоматически, профессиональным взглядом оглядел все вокруг.

Тридцатилетний Кларк Ларионов был из семьи выходцев из Руси. В уже далеком сейчас двадцатом веке в Америку перебрался хоккеист Ларионов. Здесь родились его дети, у тех детей родились свои дети и так далее. Словом, жизнь продолжалась, и один из корешков могучего корня homo sapiens в новых условиях прижился, стал ветвиться и утолщаться. И видно, что-то там было в генах у первого американского Ларионова, потому что во всех последующих поколениях Ларионовых обязательно был хоккеист. Не было исключением и последнее поколение хоккеиста из Руси – с десятилетнего возраста Кларк играл в хоккей. Сразу же обнаружился задиристый, драчливый характер паренька. Чуть что – припечатали к борту их форварда или, не дай бог, грубо обошлись с вратарем их команды, Кларк мгновенно сбрасывал хоккейные перчатки и с кулаками набрасывался на обидчика. А на телосложение парня Господь не поскупился. Что называется, косая сажень в плечах, мощные, мускулистые руки и ноги, кулаки – угадай, в какой руке баскетбольный мячик. Так что практически сразу у далекого потомка русича появилось резко выраженное амплуа – тафгай – хоккейный драчун, игрок, чья основная обязанность кулаками защищать своих партнеров по команде от грубой игры противника. В семнадцать лет Кларк Ларионов уже играл за юношескую сборную США. В восемнадцать – за основную сборную страны. Он выходил на лед, высокий, чем-то похожий на рыцаря – шлем, закрывающий все лицо, массивная амуниция, нарукавники, наколенники, только вместо меча клюшка. Правда, очень часто в руках Кларка клюшка превращалась в «меч», которым он «воспитывал» игроков чужих команд. Естественно, доставалось и молодому тафгаю. Сломанная ключица, два раза сломанная рука, выбитые три зуба – достойный послужной список Кларка Ларионова. А в двадцать один, играя против знаменитых «Могучих уток» из Анахайма, он сломал ногу главному «селезню» этой команды, любимцу всех Соединенных Штатов нападающему Генри Самуэлю. И напрасно Кларк и на телевидении, и в газетах доказывал, что все произошло случайно. Ему никто не поверил. И, как водится, по закону подлости это произошло накануне чемпионата мира по хоккею в Стокгольме. Американцы полетели за океан без своего ведущего форварда. И в решающем матче за «золото» проиграли сборной Объединенной Руси. И это после пяти подряд выигранных мировых первенств и двух Олимпиад. В мгновение ока Кларк Ларионов превратился в изгоя. На следующий день после поражения все ведущие американские газеты, все информационные сайты, анализируя причины проигрыша национальной сборной, как по команде, в один голос назвали главной причиной этого Ларионова. Ему вспомнили и травмы других игроков, полученные из-за него, вспомнили и его русское происхождение. «Нью-Йорк таймс» вышла с заголовком на первой полосе: «Так что дороже Кларку Ларионову – Русь или Америка?». В первой же игре после всех этих событий ему сломали правую ногу – ту же, что была сломана и у Генри Самуэля. В той потасовке за него из своих никто не заступился. Даже не помогли подняться и уехать со льда. Выйдя из больницы, Кларк уволился из команды. Его никто не останавливал. «Detroit Red Wings»[97]97
  «Детройские красные крылья» – известная хоккейная команда НХЛ.


[Закрыть] даже для приличия на прощание не махнула крылом.