Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 349 страниц)

"Теперь переходить белую черту можно", – Сарб быстро зашел в ангар.

Космический бот матово отсвечивал в свете ламп своим теплозащитным покрытием. Его пилот, развалившись, сидел на диване, смотря что-то смешное по телевизору. Увидев входящего Сарба, он вскочил.

– Смеешься? – и вновь сверкнула лазерная вспышка.

Быстро осмотревшись, мужчина увидел, прикрепленный к стене, пульт управления воротами ангара. Нажатие соответствующей кнопки и массивные ворота стали раздвигаться. Сарб вскочил в бот.

"Надеюсь и навыки пилотирования этой козявкой у меня тоже сохранились", – мужской палец, на мгновенье зависнув над панелью приборов, нажал большую черную кнопку. Тот час ожили сотни приборов, засветился монитор. Секунда, другая и на нем вспыхнула надпись: "Тестирование закончено. Бот к вылету готов".

– Вот и ладненько. Поехали, – Сарб отключил стояночный тормоз, перевел управление в ручной режим и включил электромоторы на шасси.

Тихонько урча, многотонная машина легко покатилась к выходу из ангара. А в институте уже вовсю звенела сирена тревоги, уже к ангару бежала охрана. Усмехнувшись, Сарб сбросив предохранители, сразу рванул два рычага включения твердотопливных ускорителей. Получив многотонный пинок в корму, десантный бот, сметая всех, кто слишком близко к нему подбежал, так быстро взвился вверх, что у отвыкшего от таких перегрузок бывшего директора и бывшего командира крейсера О'Локки Сарба перехватило дыхание.

Но руки все помнили. Быстрые движения над панелью приборов и вот уже сзади мощно зарокотал маршевый двигатель. Сарб потянул штурвал на себя, задирая нос боту.

– Вперед, на орбиту! – заорал он и загорланил бравурный марш кроковских космических пилотов:

 
И наши звездолеты входят в гипер роем
Чтобы перед врагом предстать несокрушимым строем
И сердце бьет в груди победным боем
И Парма светит вслед доблестным героям
 

В глаза Андрея брызнул свет.

"Все, вышли из гипера. Скоро встречусь с Сарбом, согласую последние детали, и полетели", – землянин поднялся с кресла и зашел в кают-компанию. – Сейчас меня попросят занять место в десантном боте", – несмотря на договор о сотрудничестве, ради исправления ситуации с пространством, кроки и челы не могли пока полностью преодолеть стену отчуждения и недоверия друг к другу и чужие звездолеты близко к своим планетам не подпускали. Оставшиеся миллионы километров пути Андрей Кедров преодолевал на десантных ботах.

Неожиданно в кают-компании раздалось:

– Срочно всем занять свои противоперегрузочные кресла! Прыжок через минуту.

– Что за черт! – землянин подхватился и бросился к только что покинутому своему креслу.

И снова в глаза бьет яркий свет.

"Фу, вышли из гипера! Часто такие экстренные переходы добром не кончаются. Что случилось?" – Андрей с удивлением обнаружил, что захваты, прижимающие его к креслу, не отошли, и он не может подняться. – Нет, мне все это все больше не нравиться".

Через несколько минут вновь прозвучало:

– До прыжка остается пять минут. Просьба всем занять свои противоперегрузочные кресла.

На этот раз это было стандартное предупреждение. Звездолет готовился к штатному переходу в гипер, а не к экстренному, на остаточной мощности. А значит прыгал он далеко, не на пару световых минут или часов.

"Вот и увиделся с Сарбом", – мелькнуло в голове у землянина, прежде чем неизменная подружка гиперперехода – перегрузка не навалилась на мужчину.

Но Сарба Кедров увидел. Увидел всего лишь через пятнадцать минут после последнего гиперперехода.

– Ты?

– Нет, ваш бог Христос! Ты почему не сказал мне, что Матея через пару месяцев перестанет существовать?! – накинулся бывший директор Службы государственной безопасности на бывшего своего пленника.

– А как ты узнал?

– Я узнал!! Харк об этом узнал и поэтому никакие кроковские звездолеты к твоему Великому Ничто лететь не будут. По крайней мере, не сейчас.

– Вот поэтому я и не хотел говорить про Матею. Реакция левосторонников на эту информацию легко прогнозируема, – Кедров горько усмехнулся. – Что же теперь делать? Без ваших звездолетов туда не долететь. Кстати, а ты почему здесь? По-моему, ты особой любви к Матеи не испытываешь. Ты вроде даже хотел ее уничтожить.

– А еще больше я хочу процветания для своего народа. А как я понял твою идею, подождать пока погибнет твой ближний, а потом прилететь к Богу и просить самому избежать этой участи – так не получится. Это незачет.

– Правильно понял, вот только где достать еще звездолетов…

Дверь в кают-компанию распахнулась, и в нее вошел командир крейсера.

– Разрешите представиться, командир крейсера «Веба» полковник Рахад Присул, – и чел вскинул руку в человском военном приветствии.

– О'Локки Сарб… ммм… руководитель группы исследовательского института, – представился крок после небольшого замешательства.

"О'Локки Сарб – руководитель группы исследовательского института" – это было так смешно, что Андрей не выдержал и рассмеялся.

Человский офицер и бровью не повел.

– Как я понимаю, я имею честь видеть бывшего директора Службы государственной безопасности Содружества Свободных Планет бригадного генерала О'Локки Сарба.

– Бывшего бригадного генерала.

– Пусть и бывшего, но первого крока за последние сто лет, который добровольно находится на человском звездолете.

Дверь в кают-компании снова распахнулась, и второй пилот крейсера внес поднос с тремя бокалами с вином.

– Хоть устав Военно-Космических Сил челов запрещает употребление спиртного во время полета, но я думаю, в честь такого события мое командование меня простит!

"А ведь сварится каша, ей богу сварится!" – впервые инопланетное вино показалось Кедрову вкуснее, чем земное.

Каша сварилась. То ли вновь повторенные доводы Андрея Кедрова на этот раз челам показались более убедительными, то ли их впечатлил беспрецедентный поступок Сарба, то ли фролы очень просили, но они согласились выделить недостающие для полета звездолеты. Более того, оказалось, что челы несколько лет назад начали проектирование и постройку гигантских звездолетов-топливозаправщиков для освоения районов Вселенной, примыкающих к их государству. После непродолжительных дебатов было решено лететь двумя крейсерами – человским и фроловским. Для обеспечения топливом кроме них полетят восемь человских звездолетов-топливозаправщиков и три фроловских эсминца. Начальный пункт отправки – внешний район астероидного пояса Аркбзира, около Матеи.

Андрей сидел в кресле пилота фроловского крейсера «Галактика». Этот пункт – во время перелета к Великому Ничто он будет находиться в рубке управления, Кедров специально себе оговорил в соглашении между фролами и челами. Если бы он только знал, сколько страданий принесет ему этот пункт соглашения…

Землянин нетерпеливо глянул на часы. До начала операции – включения бортовыми компьютерами тринадцати звездолетов циклограмм перехода в гиперпространство оставалось пять минут.

"Пять минут, пять минут, помиритесь те, кто в ссоре", – Андрей, напевая про себя старую популярную песенку, усмехнулся и уселся поудобней в кресло, – Даже в эти пять минут можно сделать очень много!"

Все произошло очень быстро. Вой сирены датчика целостности пространства и почти сразу в Космосе расплескалась клякса взрыва. Взорвался один из топливозаправщиков. Бортовой компьютер на мониторе мгновенно обозначил врага. И пулеметной очередью выстрелил данные о нем: Крейсер класса «А». Скорость – тридцать километров в секунду. Удаление – пятьдесят тысяч километров. Направление – 8952. Принадлежность – неизвестна.

– Что за черт! Кто это?

Пользуясь некоторой растерянностью объединенного отряда фролов и челов, неизвестный звездолет на остаточной мощности нырнул в гипер, чтобы тут же выйти около другого топливозаправщика. И снова клякса взрыва изуродовала сдержанную красоту Космоса.

Спроектированные для транспортировки топлива, а не для боя, эти звездолеты были практически беззащитны против пятисот мегаваттных лазерных пушек тяжелого крейсера.

И тут в рубке раздался торжествующий вопль, от которого у Андрея пробежал мороз по коже:

– Теперь вы никуда не полетите! Никакого примирения! Война до полного уничтожения кроков! – Кедров узнал голос своей жены.

– Это же Эльдира ДарВул на "Надежде"! – крикнул командир «Галактики» командор первой степени, командующий второй флотилией Суфи СакБрок.

Наконец, стряхнув оцепенение, экипаж боевых звездолетов отряда начал действовать. Человский крейсер «Молния» нырнув в гипер, появился в пятнадцати тысячах километрах от «Надежды» и с ходу всадил в него заряд своих четырех лазерных пушек. Но тяжелый крейсер одним таким залпом не уничтожить.

– Экстренный переход! До прыжка тридцать секунд! Направление – восемь-девять-пять два. Дальность – ноль шестнадцать! – опытнейший СакБрок, пользуясь тем, что крейсер Эльдиры разрядил свои лазеры и на повторную их накачку требуется некоторое время, решил воспользоваться этим.

Мгновение и «Галактика» прыгнула на пятьдесят тысяч километров. Вот она, «Надежда». В пяти тысячах километрах!

"Господи, там же мой сын, Андрей!"

– Нет!!

– Залп!

И вновь «Надежда» устояла.

– СакБрок, прошу! Там мой сын! Прекратите огонь!

Между тем крейсер Эльдиры, запитав свои лазеры, сделал залп по человскому крейсеру.

– "Галактика", я «Молния». У меня уничтожены все лазерные установки. Прикрой меня!

– Понял, – и тут же Суфи СакБрок тихо проворчал. – Этот чел, что не понимают, что на «Надежде» его понимают? Это же фроловский крейсер с таким же дешифратором как и у нас. Дурак!

– Сто процентов мощности набрано!

– СакБрок, у меня там сын!

– Огонь!

Фроловские звездолеты «Галактика» и «Надежда» выстрелили друг в друга практически одновремиенно.

– Нет!! – Андрей со страхом и надеждой смотрел на экран монитора – «Надежда» устояла!

Землянин отлично представлял, что творится сейчас на борту этого крейсера. Наверняка уничтожены практически все защитные экраны, а может поврежден и корпус звездолета. Воют, работая на полной мощности, насосы системы охлаждения. Во избежание коротких замыканий обесточены все системы корабля, не влияющие на его боеготовность и живучесть. Выключено все освещение, за исключением аварийного. И среди всего этого хаоса, в какой-то из кают находиться его сын. Маленький, ничего не понимающий и испуганный человечек. Родной человечек, пахнущий чем-то сладким и вкусным. Он в испуге кричит: "Мама, мама", растирает маленькими ручонками слезы по щекам, но мама не приходит. Она в рубке управления. И поэтому маленькому, практически беспомощному человечку страшно, очень страшно.

– Они уходят в гипер. Рахад Виргул рискует, может там и остаться. У него мало энергии осталось в нуль-континуум генераторе. Но это единственный шанс у него уйти, – старый космический волк говорил спокойно, тихо, словно убаюкивал другого волка, земного.

– Эльдира, спаси сына, Эльдира спаси сына, – Кедров, сжав кулаки, смотрел на экран монитора, на который одновременно выводилась информация с оптического и рентгеновского телескопов.

Вот в оптическом диапазоне яркая точка звездолета как бы потускнела, а на участке экрана монитора, до этого абсолютно черном, где выводилась информация с рентгеновского телескопа, вспыхнула точка – начало открываться гиперокно, выпуская в этот мир поток виртуальных частиц и принимая тушу звездолета.

– Улетайте…

Неожиданно уже тускнеющая в оптическом диапазоне точка ярко вспыхнула, а потом тут же исчезла.

– Что это? – недоумевающе и чувствуя что-то страшное, Кедров посмотрел на СакБрока.

– Чел ударил лазерным лучом по «Надежде» в момент перехода в гипер…

У Андрея Кедрова не было ни слез, ни горя, ни гнева. Ничего не было. Пусто в душе. Опустошение и огромная усталость…

Они все же полетели к Великому Ничто. Где-то на середине пути фролы и Андрей перешли на человский крейсер, оставив свой без особой надежды когда-либо его еще раз увидеть. А потом был последний переход. Последний из восьмидесяти одного…

И перед глазами людей открылась Великая Бездна. Ни кванта света, ни кванта реликтового излучения, ни атома, ни молекулы на миллиарды световых лет. Поистине Великое Ничто. Рубка могла вместить лишь десять человек. Остальные пятнадцать собрались в кают-компании, где заранее были установлены мониторы внешнего обзора.

Люди стояли и молчали. Потом как по команде, одновременно рухнули на колени. Эта поза, этот человеческий жест телом, символизирующий смирения человека перед Богом, был един для всех: для челов и кроков, для фролов и землян.

– Смотрите, – словно шелест прошел по рубке управления и кают-компании.

На мониторах внешнего обзора было четко видно, что рядом с их кораблем появились два расплывчатых, словно в тумане, силуэта кораблей.

– Мнемы и иры, тоже прилетели…

Андрей стоял на коленях и не сомневался, что совсем рядом на коленях стоит Лю, его товарищ и мнемовский принц.

И землянин, неожиданно для себя начал молиться. Он заранее не продумывал эти слова и тем более не заучивал. Они просто возникали в его голове и ему оставалось лишь их просто шепотом произнести.

– Господи Иисусе. Услышь недостойного раба твоего Андрея. Господи, прости все наши согрешения перед тобой. Прости за то, что по неразумению своему портили твое Творение. И не карай нас за это строго, – Андрей тихо молился, как молились стоящие рядом с ним фролы и челы, как молился, стоящий за его спиной Сарб.

Слова молитв были схожи – спаси и сохрани. Только вместо Иисуса произносилось или Великий Мортон, или Всесильный Исам, или Всемогущий Картан.

– И сохрани нас от неправильных путей в гиперпространстве, сохрани от его грозных сил.

… Маленький, плачущий, размазывающий по щекам слезки Андрей, дергающий наглухо закрытую стальную дверь каюты. И вдруг потолок и пол каюты стремительно бросаются друг на друга, раздавливая все, что встретилось на пути… И больше нет этих плачущих карих глаз и слабых ручек, дергающих двери…

– Ммм, – простонал мужчина, – и спаси души тех, кто навсегда там остался…

 
Мой ребёнок, мой милый ребёнок,
Дай тебя приласкать, дай тебя обогреть.
Ты проснёшься, и будет твой голос так звонок,
Ты не веришь пока, что и нам суждено умереть…
 

Вспомнилось прочитанное перед последним боем в Дагестане…

– Господи, и наставь нас на путь истинный, дай нам разум и терпение понять твой Великий Замысел, и помоги нам, если мы снова отступимся. Ибо ты Всесилен и Великодушен, и Царствие твое вечно. Аминь.

Сарб, стоя на коленях сзади Андрея молился и с удивлением понимал, что сейчас не думает ни о Вессе, ни даже о президентском кресле.

– … Всемогущий Картан, наставь меня на путь истины…

И где-то там, в самой глубине подсознания крока тлела крохотная искорка – наставит, обязательно наставит. А из искры часто возгорается пламя…

Мнемы и иры исчезли также внезапно, как и появились.

А потом было возвращение домой, снова восемьдесят один гиперпереход на максимальной дальности.

– Лю, отправь меня домой. Меня здесь уже ничего не держит.

Они стояли, как и тогда, три года назад, около мнемовского звездолета на Матеи и, как и тогда, ветер трепал их волосы. Только тогда их было трое. Третьей была Эльдира, смеющаяся, счастливая, не подозревающая, что совсем скоро она потеряет отца, а потом погибнет вместе с сыном, слившись с ним в одно целое…

Принц внимательно посмотрел на землянина.

– А не будешь скучать по всему этому? – он сделал широкий жест рукой. – По звездам, до которых можно долететь в мгновение ока, по причастности к делам могущественных государств, посмотреть, как фролы, челы и кроки будут пытаться найти себя в роли партнеров, а не врагов. Ведь по сути ты пока единственное звено, связывающее левосторонников с правосторонниками.

– Ничего, как-нибудь справятся без меня. Три года назад я спас миллионы фроловских детей, а сейчас не смог спасти одного – своего сына…

– Знаешь, – после долгой паузы произнес Лю, как и в древние времена, так и сейчас Богу, что-то прося у него, надо было приносить жертвы. Считай, что твой сын был принесен в жертву, чтобы спасти весь мир.

И снова два человека, двое мужчин стояли молча и ветер трепал их волосы.

– Я скучаю по сыну и хочу его увидеть, – наконец тихо сказал Андрей и скупо улыбнулся. – Это для меня важней всего.

– Он же… погиб?

– Боги принимают жертву, но и вознаграждают приносящих их. Мой сын жив! И зовут его… будут звать Андрей!

Вадим Тарасенко
Любимец Бога

Даже часы истории имеют своих часовщиков.

Богуслав Войнар, польский сатирик

«Боже, неужели получилось? Неужели я обманул их? Ну а Ты, Господи, надеюсь, не будешь возражать?»

– Назовите свое имя, год рождения, гражданство.

– Иван Антонович Ковзан, две тысячи сто двадцатого года рождения, гражданин Объединенной Руси.

– Добро пожаловать, Иван Антонович, во вторую жизнь.

«Боже, я прошел!!!»

Глава 1
КТО БУДЕТ ПЕРВЫМ?

Каждый дурак знает, что до звезд не достать, а умные, не обращая внимания на дураков, пытаются.

Пол Андерсон, американский писатель-фантаст

Луна. Море Дождей.

База «Восток» Объединенной Руси.

12 апреля 2190 года. Понедельник.

13.02 по среднеевропейскому времени (СЕВ).

Бело-голубой шар Земли красиво впечатался в черную бездну Космоса с четкими вкраплениями белых звезд. До него, казалось, было подать рукой. Особенно если взобраться на этот валун, одиноко лежащий на девственной поверхности Луны. Семен Петрович Богомазов в который раз наблюдал эту картину на мониторе в центре управления базой и в который раз ловил себя на этом мальчишеском желании. Левее этого валуна пролегла натянутая струна бетонки, соединившая базу и космодром, который находился, казалось, у самого горизонта.

«Все правильно. Радиус Луны почти в четыре раза меньше радиуса Земли. Значит, и горизонт здесь в четыре раза ближе». Оживший динамик громкой связи прервал размышления начальника базы:

– До посадки «Гермеса-пять» осталось триста секунд. Готовность номер один всем наземным службам.

– Сейчас мы его увидим, – раздался за спиной Богомазова голос главного инженера базы Коли Григорчука.

И, словно желая подтвердить его слова, наружная видеокамера разглядела в черноте небосвода и послушно передала на монитор изображение блестевшего в лучах солнца стального тела. Оно по размашистой дуге неслось в сторону базы.

– Какого черта он не включает тормозной двигатель? – Семен Петрович нервно закусил губу, наблюдая за стремительным полетом-падением корабля.

– Это же рейс Ваньки-лихача. Семен, ты ведь знаешь его стиль – врубать движок при самом приземлении… фу ты – прилунении. – Главный инженер базы, так же как и Богомазов, впился глазами в экран.

– Вот накатаю на него жалобу в высшую аттестационную комиссию грузового космического флота, сразу охота лихачить пропадет. Чкалов хренов.

– Да чего ты так волнуешься. Это что, в первый раз? Ванька же ас. Посадит – комар носу не подточит.

– Вот именно что в первый. Он же сейчас садится с ходу. Прямо с перелетной орбиты, не выходя на орбиталку. А одно дело гасить первую лунную космическую скорость – каких-то чуть больше полутора кэмэ в секунду, другое – вторую земную космическую. А это уже одиннадцать и две.

Пилот космического корабля словно почувствовал раздражение начальника крупнейшей лунной базы Руси. Мощный столб пламени вырвался из дюз корабля, и он сразу же будто споткнулся. Размашистая дуга полета стала скукоживаться, скорость замедляться.

– А зачем такая спешка? – Главный инженер, оторвавшись от монитора, удивленно посмотрел на Богомазова.

– Эвакуационной и грузовой службам выдвинуться на линию ожидания. – Динамик громкой связи, чеканя каждое слово, координировал работу десятков людей.

– Он гиперпространственный движок к нам тащит, – выслушав сообщение громкой связи, ответил начальник базы. – А там же этот доходяга – нейтринный излучатель. У него срок автономии без подпитки тридцать шесть часов. Так что после приземления «Гермеса-пять» остается около часа, чтобы запитать этот излучатель от нашего главного генератора.

– Так для транспортировки к нам таких движков сделан корабль «Геракл». У него для этих целей и специальный генератор поставлен, помощней нашего на базе будет.

– Сразу видно, человек недавно вернулся из отпуска. Зайди в наш бар. И там за кружкой «Оболони» Коля Васнецов в лицах расскажет и покажет, как доблестный Шведов, космический волк экстра-класса, покоритель Нептуна и несметного количества женских сердец и прочая, прочая, прочая, умудрился так «Геракл» хряпнуть о бетонку на «Селене», что раньше чем через год наш «Геракл» ни на какие подвиги не будет способен. Корма у него смята. А без кормы, – Богомазов, шутя, стукнул себя пониже спины, – и ни туды, и ни сюды.

– Ну и подождали б годик, – смеясь, предложил Григорчук. – К чему такая спешка? Москве что, не терпится еще пару триллионов рублей выкинуть?

– На этот раз не только рублей.

– Не только? – Главный инженер вскинул удивленный взгляд на начальника базы: – А что еще?

Между тем корабль, полностью погасив горизонтальную составляющую скорости, с выключенным маршевым двигателем, падал, словно в замедленной съемке, по отвесной прямой на Луну. Несколько раз пыхнули рулевые движки, ставя корабль в вертикальное положение.

«Сколько уже на базе, а никак не могу привыкнуть к здешним фокусам тяготения. Если на Земле сто метров пролетаются за четыре с половиной секунды, то на Луне на это требуется почти тридцать секунд. Выспаться можно». Богомазов внимательно смотрел за эволюциями корабля.

В сотне метров от поверхности из-под низа корабля вновь ударил яркий столб пламени. И вот стодвадцатитонная махина плавно опустилась на бетон космодрома, чуть присев на опорах-амортизаторах.

– Вот сукин сын! Посадил точно над газоотводными отверстиями. Без всякой корректировки. Циркач! – Богомазов довольно потер руки.

– А ты – жалобу в ГКФ. Это же талант.

– Эвакуационной службе сосредоточиться у пассажирского выхода. Грузовой – у грузового стапеля, – вновь рявкнул динамик громкой связи.

– Талант… Эх, если бы Русь-матушка могла часть своих талантов конвертировать в организованность. Где бы мы уже были! Ладно, Коля, пошли встречать груз. Не дай бог, запорем нейтринный излучатель – на Землю пешком отправят. Без скафандра…

И уже в лифте, спускаясь на нулевой этаж, добавил:

– Я не успел тебя после твоего отпуска ввести в курс дела. Так вот, на этот раз нам поручена сборка пилотируемого гиперпространственного корабля.

– Это что, на нем человек полетит?

– Точно.

– Угробят же человека. Ни разу еще успешного пуска не было.

– Наверху виднее. Наше дело маленькое – собрать корабль.

… Миллисекундная серия радиоимпульсов скользнула с поверхности Луны, чтобы мгновение спустя, отразившись от американского селеностационарного спутника-ретранслятора «STILL-2», отскочить в сторону Земли и ударить узким лучом по параболической антенне. Еще через мгновение один из компьютеров Агентства Национальной Безопасности США перевел электромагнитные колебания на человеческий язык. А еще спустя два часа было принято решение – об этом должен срочно узнать Президент Соединенных Штатов Америки.

Соединенные Штаты Америки.

Вашингтон. Белый дом. Овальный кабинет.

13 апреля 2190 года. Вторник.

15.34 по местному времени.

– Здравствуй, Билл. – Моложавый седеющий брюнет лет сорока пяти пружинисто встал из-за стола и шагнул навстречу вошедшему – атлетически сложенному пятидесятилетнему мужчине с пронзительно голубыми глазами, сверкавшими на загорелом лице.

– Здравствуйте, господин президент. – Вошедший свободно и в то же время подчеркнуто почтительно пожал хозяину кабинета руку.

– Что значит хорошо отдохнуть. Не успел прилететь с австралийских пляжей, как тут же напряг свое ведомство, ну и президента заодно. – Хозяин кабинета коротко рассмеялся. Его глаза, в диссонанс с общим выражением лица, смотрели настороженно-вопросительно.

Президент недолюбливал своего главного шпиона, как недолюбливает каждый начальник своего профессионально более опытного подчиненного. Недолюбливал, но полностью был согласен со своим отцом, сказавшим о Билле Реде: «Такие люди на вес золота. И я бы очень хотел, чтобы он был в твоей команде». Да что там говорить, своим креслом в Овальном кабинете семьдесят четвертый Президент Соединенных Штатов Америки был полностью обязан главе Центрального Разведывательного Управления.

– Если бы вы, господин президент, обо мне никогда не вспоминали… ну или хотя бы вспоминали раз в четыре года, – голубые глаза главного шпиона безмятежно смотрели на Чейза, – я был бы счастлив: Соединенным Штатам ничто не угрожает.

«"… или хотя бы раз в четыре года" – весьма прозрачный намек на мои выборы. Сукин сын!»

– Но, увы, мы слишком богаты и могущественны. Поэтому враги у нас должны быть по определению. И поэтому я у вас, господин президент, частый гость.

Стивен Чейз не спеша вновь опустился в свое кресло, жестом пригласив Реда сесть напротив.

– Рассказывай, – коротко бросил он.

– Русичи начали строительство очередного гиперпространственного корабля. – Сказав это, начальник ЦРУ сделал паузу, приглашая президента высказать свое мнение.

– Честно говоря, Билл, – помолчав, начал осторожно хозяин кабинета, – я не понимаю твоей озабоченности. Или они совершили прорыв в этой области и строят принципиально новый корабль, способный наконец нормально нырнуть в это чертово гиперпространство?

– По моим данным, конструкция главного маршевого двигателя ничем принципиальным не отличается от двигателя Хейнштейна-Солева, разработанного совместно нами, европейцами и русичами в проекте «Надежда».

– Тогда я тем более не понимаю твоего беспокойства, Билл. Насколько мне помнится, первый совместный беспилотный корабль взорвался при попытке преодолеть гиперпорог. Ученые интенсивнее пошевелили своими извилинами и поняли, что создаваемое окно перехода слишком узко. И корабль попросту не вписался в него. Та часть, что не вписалась, осталась в обычном измерении, остальное ухнуло в тартарары. Расширили окно перехода, и второй совместный корабль благополучно нырнул в гиперпространство. Но больше от него не поступило и бита информации. Хотя по программе через минуту его бортовой компьютер должен был осуществить обратный переход. И корабль должен был вынырнуть где-то за орбитой Нептуна. Но он так и не появился. Потом и мы, и русичи уже самостоятельно запустили по беспилотному кораблю – результат аналогичен предыдущему. Так что тебя беспокоит? Если русичи хотят швырнуть неизвестно куда пару триллионов долларов – это их личное дело.

– Господин президент неплохо знаком с историей этого вопроса. – Губы начальника ЦРУ тронула едва заметная усмешка.

– Да, я неплохо знаком с этим вопросом, впрочем, как и со многими другими, – после небольшой паузы добавил Чейз. – При отце, как ты помнишь, я курировал в том числе и стратегические разработки. Но мы отвлеклись. Так что тебя волнует?

– Русичи строят корабль, пилотируемый человеком.

– Что?! У них камикадзе завелись? Впрочем, не удивительно. Русичи чем-то сродни японцам – склонны к фанатизму.

– Точнее, японцы похожи на русичей. Но в данном случае ни о каком фанатизме речь не идет. Русичи совершили прорыв, но не в конструировании гиперпространственных двигателей, а в изучении общих свойств гиперпространства. Они, наверное, поняли, что произошло с предыдущими гиперпространственными кораблями, а главное, как все-таки вернуться назад, в обычное пространство.

– И что ты намерен предпринять?

Начальник ЦРУ, чуть прищурив глаза, долгим взглядом посмотрел на президента:

– Когда русичи первые вывели своего человека в космос, Америка сделала надлежащие выводы. Через семь лет мы обогнали русичей, высадив Армстронга на Луну, и с тех пор лидерства в этой области уже не упускали: первый корабль многоразового использования, первая экспедиция на Марс, первый пилотируемый полет к дальним планетам – везде мы были первыми. И я не думаю, что семьдесят четвертый президент Соединенных Штатов Америки захочет войти в историю, как президент, при котором США утратили свои лидирующие позиции в этом сверхстратегическом направлении.

– И все же, что ты намерен предпринять?

– Для начала все точно выяснить. Русичи собирают корабль на своей лунной базе «Восток». У нас там есть свои уши. Плюс необходимо направить туда нашего лунного атташе. В соответствии с Конвенцией о космосе они обязаны его пустить. Вот пусть он и убедится, что на базе у русичей никакого оружия нет, ну и заодно про гиперевик что-нибудь выяснит. – Начальник главного разведывательного ведомства страны чуть улыбнулся.

– Если мы даже оперативно выведаем необходимую информацию, русичей мы не опередим. Они уже корабль строят. – Хозяин кабинета вопросительно посмотрел на Реда.

– В таком сложном проекте, как строительство гиперпространственного корабля, все предусмотреть невозможно. Сбои в работе, срыв графика поставок комплектующих, да мало ли что еще. Я, господин президент, даже уверен, что так оно и будет. – В глазах у главною шпиона плескалась голубая безмятежность. – К тому же есть еще одно соображение, позволяющее нам смотреть на эту проблему, скажем так, более оптимистично.

– Какое? – по-мальчишечьи нетерпеливо спросило первое лицо государства.

– Русичи строят пилотируемый корабль. Чтобы нырнуть в гиперпространство и вынырнуть из него, присутствие человека, в принципе, не обязательно. Все сделает автоматика. Но русичам почему-то там нужен человек. Значит, все дело в человеке, особом человеке, способном сделать то, чего не может современная электроника. А человек… ммм… не слишком стойкий материал.

Стивен Чейз, глядя на индикатор контроля блокирования информации, медленно произнес:

– Хорошо, Билл. Начинай действовать, но… на каждый сбой у русичей ты должен получать у меня разрешение.

– Слушаюсь, господин президент.

Уже выходя из Овального кабинета, начальник ЦРУ обернулся и, кивнув в сторону индикатора контроля блокировки, сказал:

– Не волнуйтесь, господин президент. Большой Бэби ни о чем не узнает. Хотя для процветания страны можно и пожертвовать своим личным бессмертием. До свидания, господин президент.

– До свидания, Билл.

«Сукин сын! – Глаза президента вновь скользнули по зеленому глазку индикатора. – Как поддел: "Хотя для процветания страны можно и пожертвовать своим личным бессмертием"».

Мысли президента невольно обратились к тому, что стало, начиная с двадцать второго столетия, самым важным для человечества. Достижения генной инженерии, нейрофизиологии и вычислительной техники позволили человечеству в двадцать втором веке отнять у Всевышнего монополию на бессмертие. Даровалась такая привилегия далеко не всем. А достигалось это тем, что люди научились записывать и сохранять информацию, которую мозг воспринимал за весь срок человеческой жизни. Поскольку человеческое «я» – это совокупность информации, хранящейся в мозге, то избранные определялись после анализа всей информации, записанной крохотным чипом, вживляемым в мозг каждого человека в годовалом возрасте. Этот чип, официально называемый «чипом сбора информации» и единодушно прозванный во всем мире «надсмотрщиком», запоминал все, что думал, видел, слышал, делал человек на протяжении всей своей жизни. Каждый вздох, каждая мысль, каждый поступок фиксировался бесстрастной электроникой. Кроме того, этот маленький «надсмотрщик» ежесекундно контролировал жизнедеятельность всех органов человека. И, если что не так, тут же посылал сигнал тревоги, и умные приборы начинали отчаянную борьбу за жизнь и здоровье своих создателей. Благодаря этому средняя продолжительность жизни человека уверенно перевалила отметку в сто лет. Раз в год, в День Веселья, информация с «надсмотрщика» сбрасывалась на специальный диск. Один человек – один диск. И если специальный компьютер Организации Объединенных Наций на основе анализа информации вживленного чипа решал, что конкретный человек почти исчерпал свой жизненный ресурс, то, мгновенно просуммировав все плохое и хорошее, что успел сделать человек за всю свою жизнь, выносился предварительный вердикт – достоин или недостоин этот человек второй жизни. Официально этот компьютер почтительно называли Главным – с большой буквы. Главный Компьютер ООН. Неофициально он получил прозвище Большой Бэби. Большой – за его размеры. Здание, где он размещался, ничем не уступало знаменитому стоэтажному прямоугольнику штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. Ну а Бэби… – только дети могут быть столь безапелляционны и безжалостны в своих решениях.