Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 81 (всего у книги 349 страниц)

– И вас это не насторожило?

– Нет, Стас. Слишком мал объект и слишком от нас далек. Могли где-то и ошибиться. Например, в его массе. Мы сначала считали его каменным астероидом, а он, скорее всего, железный. Следовательно, масса его больше. Отсюда и неточности в расчете траектории.

– А если бы он мчался к Земле, что бы вы тогда делали?

– При достижении вероятности столкновения с Землей в семьдесят процентов объекту присваивается третий уровень опасности. На ракеты системы «Защита» в Ленинске и на мысе Канаверал производится установка термоядерных боеголовок. При семидесяти пяти процентах вероятности производится выбор ракеты, которой, в случае чего, стартовать первой.

– Что значит «производится выбор»? – не понял Скворцов.

– Ракеты системы «Защита», их всего две, принадлежат, соответственно, нам и Соединенным Штатам. Естественно, каждая из стран хочет, в случае опасности, пустить свою ракету второй. Во-первых, астероид может пролететь и мимо. А ракета уже использована.

– А за нее ООН не заплатит?

– Заплатит-то она заплатит, – начальник Центра управления космическими полетами сделал паузу и хитро прищурился, – если боеголовка попадет в объект. А так – извини, услуга не оказана, за что же платить?

– А во-вторых?

– А во-вторых, второй ракете попасть всегда легче, чем первой. Все параметры объекта уже будут измерены точнее, и его траектория, соответственно, точнее просчитана. Победителем, спасителем Земли всегда почетнее быть, особенно на фоне опростоволосившегося друга-соперника.

– А когда производится пуск первой ракеты? – Стас Скворцов внимательно смотрел на своего собеседника на экране видеофона.

– При девяностопроцентной вероятности попадания в Землю.

– Можно было бы подождать и до девяносто пяти процентов. Точнее бы прицелились.

– Нет, Стас, нельзя. Потом можно и не успеть выстрелить второй ракетой, если первая не попадет.

– Ясно. Теперь за Землю я спокоен. А что ваш компьютер насчитал относительно Луны?

Лицо Пономаренко, чуть прояснившееся в ходе разговора, вновь стало озадаченным:

– Когда повторно были измерены параметры этого астероида, компьютер насчитал пять процентов вероятности попадания в Луну.

– И что это означает?

– Это означает, учитывая расстояние до объекта и его скорость, что повторное уточнение его параметров будет произведено первого июня.

– Этот день еще не наступил. Но, судя по твоему лицу, параметры объекта ты уже уточнил, – полуутвердительно, полувопросительно проговорил Скворцов.

– «Дозор-восемь» сейчас направлен так, что еще может видеть этот астероид, и он вновь измерил параметры его движения. – Пономаренко сделал паузу. – В общем, так, Стас. Сейчас вероятность попадания в Луну пятьдесят три процента.

– А в «Восток»?

– Пятнадцать, – тихо ответил Пономаренко. – Я тебе так скажу, Стас. Ракеты системы «Защита» применять, скорей всего, не будут.

– Почему?

– Во-первых, это Луна, а не Земля. Это на Земле падение крупного метеорита почти всегда означает разрушение и жертвы. На Луне это не так. По причине чрезвычайно малой плотности населения. Да и базы на Луне больше похожи на танки, чем на жилье. Поэтому, в случае опасности, тот же закон предписывает эвакуировать обслуживающий персонал. С точностью до метра траекторию астероида не рассчитаешь. Может оказаться, что он упадет в нескольких десятках метрах от базы и ничего страшного не произойдет. Дешевле эвакуировать людей, чем зря бить дуплетом ракетами защиты. – По мере того как начальник Центра управления космическими полетами говорил, его лицо все больше прояснялось.

«Умеет Санек успокаивать. Ему бы священником работать, – мелькнуло в голове у Скворцова, – а может, действительно, зря я этот переполох затеваю».

– А во-вторых, – между тем вдохновенно продолжал Пономаренко, – ракеты защиты не рассчитаны на такой астероид.

– Что значит «такой»?

– Ракета защиты догоняет уничтожаемый объект, а не пытается его сбить в лоб. Сам понимаешь, при скорости схождения больше пятидесяти километров в секунду попасть так же вероятно, как из рогатки в истребитель. Поэтому ракету защиты пускают чуть в сторону от траектории объекта. Затем ее разворачивают, и она объект нагоняет. Но в данном случае ракета этот астероид не нагонит. У космического творения скорость почти двести километров в секунду, а у творения человеческого чуть больше сорока. Больше из ядерного движка не выжмешь.

– А если бы он летел на Землю?

Пономаренко на экране пожал плечами:

– Один метр в диаметре и при такой скорости – он, скорее всего, сгорел бы в воздухе.

– А если бы он был больших размеров?

И вновь лицо начальника Центра управления космическими полетами мгновенно сделалось озабоченным. Будто Скворцов задал не обычный вопрос, а попросил подумать о его возможном преемнике.

– Вот это-то меня и беспокоит.

– Что именно? Его скорость? – уточняюще спросил начальник Центра управления космическими базами.

– Не скорость, а то, что стоит за этой скоростью.

– Не понял.

– Астероиды с такой скоростью большая редкость, – медленно, тщательно подбирая слова, стал отвечать Пономаренко. – Вернее, таковых раньше вообще не наблюдали. Эта скорость совпадает со скоростью движения нашей системы вокруг ядра Галактики.

– Ну и что?

– Ничего. Просто констатирую факт.

Скворцов пытливо взглянул в глаза Пономаренко:

– Саня, говори, что думаешь.

– Стас, ты в случайности веришь? – наконец, после паузы, проговорил начальник Центра управления космическими полетами.

– Всякое может быть, – осторожно ответил Скворцов.

– Согласен. Всякое. Могут случайно столкнуться два самолета в воздухе, могут случайно, нос к носу, столкнуться два приятеля на улице города, в который они приехали случайно и до этого не виделись двадцать лет. Может, наконец, крупный астероид столкнуться с Землей. Такое происходит раз в десятки миллионов лет. И в принципе, конечно, может астероид попасть в «Восток». Может. Даже такой, подобных которому раньше вообще не фиксировали и которого практически невозможно уничтожить. И это допускаю. Но чтобы именно в это время там находился первый пилотируемый гиперпространственный корабль… – Генерал-майор Пономаренко покачал головой.

– Ну и что, что пилотируемый?

Саша Пономаренко взглянул на друга и улыбнулся:

– Если ты знаешь об этом проекте больше, чем я, то ты невольно проговорился. Если знаешь столько же, то, как и я, подспудно догадываешься.

– О чем?

Начальник Центра управления космическими полетами сделал паузу, всматриваясь в Скворцова:

– Ладно, будем считать, что ты, как и я, ничего не знаешь.

– А что я должен знать? – Стас начинал сердиться.

– Если бы от посланного на неизвестную планету робота-разведчика не поступило бы ни одного сигнала, что бы сделала Земля? Правильно. Послала бы другого разведчика. И тоже робота. А если бы и от него не поступило ни одного сигнала? Что бы тогда предприняла Земля? А? Правильно думаешь, Стас, – не давая тому промолвить и слова, продолжал Пономаренко. – Послали бы третьего разведчика. Может, изменив его конструкцию. И посылали бы до тех пор, пока бы не поняли, в чем дело. И только потом послали бы человека. Почему же в данном случае так не поступают? Почему после двух неудачных попыток посылают человека, а? – На этот раз начальник Центра управления космическими полетами сделал паузу, явно ожидая ответа от Скворцова.

Тот молча пожал плечами.

– Стас, я думаю, что все дело в гиперпространстве. Там наверху что-то поняли или подумали, что поняли. И это заставляет их рисковать.

– И какая связь со случайными событиями?

– Будем считать, что наши ученые о чем-то догадались. Убедили в этом правительство. То выделило деньги, и, заметь, немалые деньги, на постройку гиперпространственного корабля. И вот, когда уже все почти готово к его полету, появляется необычный астероид. Необычный тем, что его трудно, практически невозможно уничтожить из-за «меняющейся» орбиты, словно астероид чем-то или кем-то управляется.

– Ты еще скажи – наводится, – с легкой иронией уточнил Стас.

– Правильно! Наводится! – Александр Пономаренко, в отличие от Скворцова, говорил горячо, убежденно, без всякой иронии. – Этот неуничтожаемый астероид наводится точно в то место, где в данный момент находится гиперпространственный корабль.

– Ты сам сказал – вероятность пока пятнадцать процентов.

– Я готов с тобой поспорить, что завтра она возрастет.

– Но если этот астероид не случайность, то… то кто-то должен был его послать. – Скворцов замотал головой: – Бред какой-то. Послать астероид. Астероид в несколько тонн.

– Что ж, если это бред, то можешь позвонить Богомазову и успокоить его. Вероятность попадания мала. Так что пусть продолжает дальше строить гиперпростраиственный корабль и не забивает свою голову дурными мыслями.

– Саня, не злись. Просто все это так необычно.

– Раньше полет на воздушном шаре считался необычным. А сейчас мы уже пытаемся проникнуть в гиперпространство.

– Хорошо, что ты мне посоветуешь делать?

– Это я у тебя должен спросить, что ты мне посоветуешь делать. Это мне вменено в обязанности предупреждать о подобного рода неприятностях, – неожиданно сказал Пономаренко.

– Вот ты и предупреждай.

– По инструкции я только первого июня обязан уточнить параметры движения астероида, будь он неладен.

– Уточнил сейчас. Что тут такого страшного? – не понял друга Стас Скворцов.

– Уточнил – это значит расходовал ресурс аккумуляторов на спутнике. А как ты догадываешься, их в космосе не подзаряжают. А стоимость спутника, да еще такого, как «Дозор», о-го-го. Я и десятой части не возмещу, выплачивая до конца дней своих всю пенсию, на которую меня выгонят за такие вещи.

– Ой, Саня, извини. Я даже не думал обо всем этом, прося тебя уточнить параметры движения этого чертового астероида.

– Да при чем тут ты? Просто твои слова об опасениях Семена явились тем последним толчком, который помог мне все понять. Знаешь, как в детском калейдоскопе – встряхнул его, и получился узор.

– Что понять? – не понял Скворцов.

– Что гиперпространство – это не просто одна из разновидностей материи. Это нечто иное. И поэтому наверху решили рискнуть и послать к Нему человека.

– Ты сказал к Нему? По-твоему, гиперпространство живое?

– Стас, думай, что хочешь, но этот астероид – не просто случайность.

Двое мужчин, разделенных несколькими десятками километров, замолчали.

– Если все, что ты только что сказал, правда, то человека в гипер посылать нельзя. Оно нам ясно дает это понять, – наконец промолвил Скворцов.

– Это можно интерпретировать и по-другому, – возразил Пономаренко.

– Как?

– Как испытание. Созрели мы, люди, для такого шага или нет. В любом случае сообщить наверх необходимо. Эх, семь бед – один ответ. Если выгонят, возьмешь к себе садовником?

– Когда будешь обмывать повышение, не забудь и меня пригласить.

Соединенные Штаты Америки. Вашингтон.

Белый дом. Овальный кабинет.

23 мая 2190 года. Воскресенье. 19.19 по местному времени.

– Итак, Билл, ты все-таки разгадал секрет русичей. – Президент Соединенных Штатов Америки задумчиво барабанил пальцами по столу, обдумывая только что услышанное от директора ЦРУ тире советника по национальной безопасности.

– Да, – твердо ответил тот.

– Как-то все это… – Президент запнулся, подбирая нужное слово.

– Необычно, – пришел ему на помощь директор ЦРУ.

– Вот-вот, правильно. Именно необычно.

– Сэр, моя первая реакция на эту информацию была точно такая же, как и ваша. Но при дальнейшем размышлении я понял, что, в принципе, ничего необычного здесь нет.

– Поясните.

– Если вдуматься, для решения любой технической проблемы необходим симбиоз человека и новой техники.

«Молодец, Брэдлоу, – мелькнула у Реда мысль о своем подчиненном, – нашел самые точные доводы в пользу правильности своей трактовки действий русичей».

– Естественно. Но симбиоз техники и тех, кто создавал эту технику. На роль пилота самолета, несущего атомную бомбу, нашлись бы десятки летчиков. А вот без Оппенгеймера и других ученых этому пилоту нечего было бы сбрасывать на Хиросиму.

– Сэр, исполнители также должны отвечать определенным требованиям. Например, за пультами управления ядерных реакторов должны сидеть люди с показателем психической устойчивости АО. А сейчас мы выходим на качественно новый уровень, на котором требуются уже иные, более редкие, я бы сказал, более тонкие человеческие качества. Сэр, мне кажется, что проблемы освоения гиперпространства напоминают те, что были при освоении воздушного океана. Сэр, подумайте, далеко бы человечество ушло в решении тех проблем, если бы братья Райт пытались запустить свой самолет, не садясь за его штурвал? И только спустя много лет появились беспилотные самолеты. Я уверен, что со временем и мы научимся посылать в гипер беспилотные корабли. Но пока, как обычно, первым полетит человек.

– Хорошо, допустим, убедил. И что ты предлагаешь предпринять, ведь русичи опережают нас в этом направлении на два года?

– Я уже говорил вам, господин президент, полтора месяца назад, что я не думаю, что семьдесят четвертый президент Соединенных Штатов Америки захочет войти в историю, как президент, при котором США утратили свои лидирующие позиции в таком сверхстратегическом направлении, как исследование гиперпространства.

– Билл, я это помню. Но что конкретно ты предлагаешь предпринять? Как я понял – основное действующее лицо этого проекта русичей некий Ковзан. Даже если я дам санкцию на нейтрализацию этого человека, как ЦРУ до него доберется? Известно, где он сейчас?

– Мы ведем его активные поиски и не сегодня-завтра будем знать, где он находится.

– Насколько я помню, по результатам инспекции нашего атташе лунной базы русичей, эксперты прогнозируют полную готовность их гиперпространственного корабля на конец июля – начало августа.

– Совершенно правильно.

– Так я и без ваших активных поисков, – президент сделал ударение на последних двух словах, – скажу, где сейчас находится русич. Он там, на Луне, на их базе.

– Вероятнее всего, – спокойно подтвердил Билл Ред.

– И как там его можно достать? Разбомбить базу?

– Разбомбить? Нет, это невозможно. На Луне самолеты не летают. А вот нанести по ней ракетный удар – это вариант, – все так же спокойно ответил директор ЦРУ.

– Да, вариант. Принять цианистый калий от головной боли тоже вариант. Голова уж точно болеть не будет.

– Господин президент, ракетный удар по лунной базе русичей – это, конечно, шутка. Но…

– Но в каждой шутке есть доля правды, – закончил президент, глядя прямо в безмятежно-голубые глаза своего главного шпиона.

– Господин президент, как всегда, прав.

– Так где шутка, а где правда?

– Чтобы помешать русичам в их проекте, необходимо либо нейтрализовать этого их везунчика, либо вывести из строя сам корабль. И то и другое находится сейчас на лунной базе «Восток». Вывести из строя корабль даже предпочтительней. Можно найти и другого везунчика – Господь Бог любит многих. Нанести открытый ракетный удар по базе невозможно – это война. Поэтому необходимо нанести как бы удар.

– Что значит «как бы удар»? – не понял президент.

– Ну, предположим, в результате технической неисправности наш транспортный корабль, потеряв управление, врежется в их базу. А перевозить он будет на Луну, к примеру, ракетное топливо.

– Ты думаешь, русичи настолько наивны, что поверят в эту сказку?

– Поверят – не поверят, но доказать ничего не смогут. Мы принесем извинения, заплатим компенсацию и так далее. А если русичи будут сильно возражать, через ООН мы им быстро мозги вправим. Исторический опыт имеется.

Стивен Чейз, президент Соединенных Штатов, задумался. То, что предлагал Билл Ред, было крайне опасно. Русичи – не мальчики для битья. При этой операции могут быть жертвы. И когда русичи ответят тем же, республиканцы оседлают своего любимого конька и будут говорить о нерешительности президента, о его неумении защитить американцев, о необходимости твердой руки. А там и выборы подоспеют… Но, с другой стороны, если при его президентстве русичи успешно побывают в гиперпространстве… это все, крах. Гордая нация этого ему не простит. Хуже того. Он рискует войти в историю страны как один из самых неудачных президентов…

– Кроме того, не забывайте про китайцев, господин президент. Сейчас необходимо действовать решительно.

«Надо дожимать Ковбоя», – подумал Ред. Ковбой – это было кодовое имя президента для сотрудников Секретной службы, охраняющих первое лицо государства. Особого смысла в него не вкладывалось. Просто его было легко произносить и распознавать по радиосвязи.

«Хотя, честно говоря, на ковбоя он мало похож». Но своим кодовым именем «Лесоруб» советник по национальной безопасности втайне гордился.

– Сколько нужно времени для детальной разработки операции? – После долгой паузы Чейз наконец принял решение.

– Две недели.

– Через две недели я тебя жду.

Оставшись один, президент тяжело вздохнул. «Господи, не заставляй меня принимать рискованные решения. Сделай так, чтобы у русичей… все само собой сорвалось!»

Объединенная Русь. Россия. Москва. Кремль.

Малый зал совещаний Президента Объединенной Руси.

23 мая 2190 года. Воскресенье. 18.30 по местному времени.

– Итак, господа, мы только что заслушали доклад министра стратегических исследований Олега Павловича Крутикова о появившемся более восьми месяцев назад в нашей Солнечной системе необычном астероиде. – Президент Объединенной Руси Владимир Сергеевич Орлов обвел присутствующих взглядом. Затем, чуть помедлив, продолжил: – Еще раз напоминаю, что в момент его появления в нашей системе вероятность попадания астероида в Луну составляла… – Орлов на секунду запнулся и посмотрел в лежащий перед ним листок бумаги, – сначала эту вероятность никто не считал. Слишком мал этот астероид, и слишком далеко он был от Земли. Четвертого мая была уточнена его траектория. Оказалось, что вероятность попадания его в Луну около пяти процентов, а в нашу базу «Восток» – меньше десятой доли процента. Через две недели были вновь уточнены траектория, скорость и координаты этого астероида. Теперь расчеты показали, что вероятность попадания в Луну составляет пятьдесят три процента, а в базу «Восток» – пятнадцать процентов. На следующий день эта информация стала известна Олегу Павловичу. Он отдал распоряжение вновь уточнить траекторию астероида. Сейчас астероид находится от нас на расстоянии порядка восьмисот миллионов километров, это между Юпитером и Сатурном, и вероятность его попадания в Луну составляет пятьдесят пять процентов, а в базу «Восток» – восемнадцать процентов. Прошу высказываться по данному вопросу. – Орлов вновь обвел взглядом собравшихся в его кабинете людей.

– А как скоро, Олег Павлович, можно будет узнать наверняка – попадет этот астероид в «Восток» или нет? – Кедрин на мгновение вскинул глаза, затем вновь стал созерцать лежащий перед ним на столе лист бумаги.

– Практически в момент падения, Вадим Александрович. При такой скорости полета неточность в одну сотую секунды уже дает два километра. И эта непонятно от чего меняющаяся траектория астероида… Такое впечатление, что он как-то управляется.

– Этого не может быть!

– Увы, это так. – Министр стратегических исследований посмотрел на премьер-министра Павла Ивановича Короленко, так эмоционально воспринявшего его последние слова. – Каждый раз астероид обнаруживается не в том месте, где ему положено быть. Отклонение небольшое, но оно присутствует. То есть на него действует еще какая-то неучтенная нами сила.

– Что это за сила?

– Не знаю, господин президент. Это к науке.

Все взгляды устремились на академика Хохлова. Тот, смущенный всеобщим вниманием, встал и, промокнув платком лысину, неуверенно сказал:

– Э… я пока затрудняюсь сказать, что это за сила. Если, конечно, уважаемые специалисты из Центра управления межпланетными полетами все правильно считают.

– Что значит «если правильно считают»? – Министр стратегических исследований вступился за своих подчиненных. – Они считают, как нужно!

– Следовательно, какое-либо решение мы должны принять, не зная достоверно, попадет астероид в «Восток» или нет. Я правильно понимаю ситуацию? – Директор СБ перевел разговор в деловое русло.

– Абсолютно, – успокаиваясь, ответил Крутиков.

– Хорошо, допустим, мы примем решение в любом случае не допустить гибели гиперпространственного корабля. Как в принципе мы это можем сделать? – Павел Иванович Короленко поочередно смотрел то на министра обороны, то на министра стратегических исследований Крутикова.

– Пути два, – вступил в разговор министр обороны. – Первый путь – сбить астероид. Напомню всем вам, что Объединенной Русью, Объединенной Европой и Соединенными Штатами Америки разработан и реализован проект «Защита». По этому проекту у нас и в США на боевом дежурстве находится по одной ракете, оснащенной пятимегатонными боеголовками.

– И такой мощности вполне достаточно, чтобы уничтожить астероид?

– Так точно, господин президент. И следа не останется. Но есть одно но… – Круглов сделал паузу, – система «Защита» разрабатывалась… простите за тавтологию, для защиты от астероидов, скорость которых не превышает двадцати пяти километров в секунду. А тут почти двести.

– Поясните пожалуйста, Игорь Петрович, – коротко бросил Орлов.

– Дело в том, что ракеты из системы «Защита» догоняют объект. То есть при обнаружении потенциально опасного астероида ракета отлетает от Земли на расчетное расстояние, затем разворачивается, ускоряется и нагоняет астероид.

– Зачем так сложно? – Премьер-министр изобразил на лице недоумение.

– При скоростях сближения более десяти километров в секунду очень сложно попасть в объект, – начал давать пояснения Круглов. – Не забывайте, уничтожение происходит в космосе, где нет атмосферы, а следовательно, ударной волны. Поэтому боеголовка должна буквально попасть в объект, чтобы его уничтожить. Так как астероид – это просто кусок камня, такие поражающие факторы ядерного взрыва, как электромагнитное и радиационное излучение, на него не воздействуют. Световое излучение воздействует незначительно. Ну, оплавит его поверхность, а толку? Булыжник, он и есть булыжник.

– Следовательно, в данном случае система «Защита» нам не поможет? – Президент Объединенной Руси нервно забарабанил пальцами по столу.

– Я уже отдал распоряжение, и специалисты изучают возможность наведения нашей ракеты в лоб астероиду. Но не знаю… все-таки двести километров в секунду.

– А на этой ракете есть локатор? – Министр внутренних дел вопросительно посмотрел на своего коллегу.

– Есть, Вениамин Олегович, – ответил министр обороны. – Но он, скорее всего, не сможет нам помочь. Его назначение – автоматически наводить ракету на цель, а дальность – порядка тысячи километров. В нашем же случае эта тысяча километров пролетается астероидом менее чем за пять секунд. Система управления ракеты имеет определенную инерционность. То есть при подаче управляющего сигнала, например на один из рулевых двигателей, пройдет какое-то время, пока он включится, затем время необходимо, чтобы ракета отработала заданный маневр, и так далее. Так что если мы и остановимся на этом варианте, то подрывать заряд мы будем с Земли. За несколько минут до максимального сближения ракеты и астероида мы уточним это время и отошлем на ракету соответствующий сигнал.

– Так, с первым вариантом все ясно. А каков второй вариант? – Орлов привычно направлял ход заседания.

– Второй путь – эвакуировать в безопасное место «Прорыв», – тут же ответил министр обороны Круглов.

– Сборка «Прорыва» практически завершена, – вновь заговорил министр стратегических исследований, – причем некоторые операции сборки необратимы. Если стартовый жидкостной ускоритель мы еще сможем отстыковать, то что нам делать с ядерным реактивным двигателем, который приварен к гиперпространственному двигателю? Поэтому, чтобы эвакуировать «Прорыв» с «Востока», его придется кромсать по живому.

– Лучше задержать на несколько недель старт, чем остаться без корабля. – Массивные очки министра обороны вновь перекочевали из левого кулака в правый.

– Увы, Игорь Петрович. – Крутиков, откинувшись на спинку кресла, демонстративно тяжело вздохнул. – Резка по живому – это не самое страшное. Дело в том, что уже отъюстирован волновод гиперпространственного генератора гравитонов относительно продольной оси всего корабля. Как вы понимаете, такая операция делается только раз. В случае демонтажа корабля, а затем последующего его монтажа с необходимой точностью продольную ось корабля не восстановишь. Следовательно, генератор гравитонов можно выкинуть – второй юстировки он не допускает. Чтобы создать новый генератор, понадобится примерно полтора года и триллион рублей.

– Кроме того, – раздался тихий голос академика Хохлова, – уважаемые господа, смею вам напомнить, что день старта – тринадцатое августа – выбран не случайно, именно в этот день чудесным образом спаслись Борис Ковзан в двадцатом веке и его тезка уже в нашем, двадцать втором. И я еще раз повторю: синхронность событий – это реально существующий закон. И пренебрегать им мы не имеем права. «Прорыв» должен уйти в гиперпространство именно тринадцатого августа.

В малом зале совещаний воцарилась тишина. Первым нарушил ее директор Службы безопасности:

– Я понимаю, Олег Павлович, что трудно смириться с невозможностью эвакуации «Прорыва». Но все же я не могу не заметить, что, если бы разрабатывался двигатель по схеме, предложенной академиком Хохловым, таких трудностей у нас бы не было. Не правда ли, Сергей Павлович? – Кедрин перевел взгляд на академика Хохлова.

– Ну это… так сразу не скажешь. – Застигнутый врасплох неожиданным вопросом к нему, произнес академик. – Моя схема предполагает использование генератора гравитонов другой конструкции, не требующей юстировки его волновода, но я все детально, естественно, не прорабатывал, и вполне возможно, что и моя схема содержит какую-нибудь… бяку. – Проговорив это, Хохлов облегченно вздохнул.

– Вот именно. На чужом поле трава всегда сочнее, – буркнул Крутиков.

– Естественно, особенно если сравнивать ее с верблюжьей колючкой, – тут же отреагировал Кедрин.

– Господа, сейчас не время обмениваться скрытыми и явными упреками. – Президент Объединенной Руси вмешался в перепалку. – У всех бывают ошибки. По-моему, вы только вчера, Вадим Александрович, докладывали мне, что американцы смогли-таки узнать суть проекта «Пора».

В зале опять повисла тишина.

– Да, господа. К сожалению, это так. Поэтому сейчас у нас не должно быть никаких осечек. Целый и невредимый «Прорыв» должен стартовать строго по графику. И также вам напоминаю, что астероид весом несколько тонн со скоростью двести километров в секунду приближается к Луне. И может случиться так, что вот этих нескольких минут, которые мы потеряли на ненужные сейчас реплики, нам может и не хватить. Какие ваши предложения, Олег Павлович?

Министр стратегических исследований сделал решительный росчерк ручкой по бумаге:

– Сбивать, к ядреной фене!

– Эх, если бы эта ядреная феня еще бы и помогла ядерную ракету навести. Тогда бы вообще все было замечательно, – тут же прокомментировал предложение министра Кедрин.

– Тогда, что вы предложите, Вадим Александрович? – тут же отреагировал на реплику Кедрина президент.

– Насколько я понял из сегодняшнего обсуждения, у нас имеется только один вариант – попытаться уничтожить астероид с помощью системы «Защита», – не спеша начал говорить директор Службы безопасности.

Крутиков иронично хмыкнул.

– Также я понял, что и единственный вариант очень ненадежен, – спокойно продолжал Кедрин. – А скажите, Игорь Петрович, – неожиданно он обратился к министру обороны, – если попытаться его не уничтожить, а хотя бы отклонить его траекторию с помощью боевых лазеров? Насколько я помню, у нас имеется десять орбитальных боевых лазеров системы «Эшелон А».

– Для таких дел они маломощны. Они предназначены для прожига топливных баков ракет на расстоянии до тысячи километров. А тут сотни миллионов километров. На таком расстоянии лазерное пятно будет порядка нескольких сотен километров. Да и метровый камень – это не несколько миллиметров алюминиевого сплава топливного бака.

– С помощью лазеров можно довольно точно определить траекторию этого астероида, – неожиданно вмешался в разговор академик Хохлов. – Если луч лазера попадет в астероид, он его подсветит. Это можно сразу увидеть в телескоп. Время между включением лазера и вспышкой делим на два и умножаем на скорость света – вот вам довольно точное расстояние до астероида. Пару раз проделать такую процедуру, и его траектория у нас в кармане. Кстати, подсвечивая лазером астероид, можно довольно точно навести на него ракету. – Академик, не спеша, вновь вытер платком свою лысину.

– Если мы точно определим траекторию астероида и убедимся, что он падает на «Восток», мы тогда можем отвезти «Прорыв» хотя бы на километр от базы, – подал реплику Крутиков.

– Ты же только что утверждал, что «Прорыв» эвакуировать невозможно, – вспылил министр обороны, перейдя на «ты» и сжимая свои очки двумя руками.

– Я это утверждал, основываясь на информации, полученной от вас. – Чуть побледневший министр стратегических исследований говорил спокойно, подчеркнуто на «вы». – Вы же сами сказали, что до самого последнего мгновения падения астероида не можете точно рассчитать его траекторию. Если же мы рассчитаем орбиту с точностью хотя бы до полукилометра, то сможем вывезти «Прорыв» на транспортере на космодром, находящийся в километре от базы.

– На каком таком транспортере?

– На штатном, господин премьер-министр. На том транспортере, который и должен будет вывозить «Прорыв» на космодром. Не с базы же он будет стартовать, – откровенно язвительно закончил он.

– Сергей Павлович, – обратился Кедрин к рядом сидящему академику, – мы сможем с такой точностью посчитать траекторию этого чертового астероида?

– Трудно сказать, Вадим Александрович. Надо очень точно знать координаты орбитальной станции, с которой будет работать лазер в момент его включения, и координаты телескопа, который будет принимать сигнал. Кроме того, Игорь Петрович совершенно прав. На расстоянии около миллиарда километров диаметр лазерного пятна будет… примерно километров четыреста. Следовательно, на таком расстоянии и координаты астероида мы точнее этой величины посчитать не сможем. И еще многое другое. Но я думаю, что за несколько часов до падения мы будем знать координаты точки встречи астероида и Луны с точностью до сотен метров.

– Господа, так какое мы примем решение? – Президент Объединенной Руси обвел вопросительным взглядом присутствующих в зале.

– Извините, господин президент. Еще один вопрос, – произнес премьер-министр несколько смущенно. – А база «Восток» не сможет выдержать удар этого астероида? Простите, если мой вопрос показался глупым.