Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 349 страниц)

– Сам такую мелодию выбрал.

– Ну вот, я уже и крайним оказался, – обиженно-шутливым тоном проговорил Богомазов.

– А кто же им должен быть? Ты самый близкий к этому чертову астероиду. – Скворцов невесело усмехнулся. – Теперь насчет него. Через два часа американцы пускают по нему свой «Protector-5». Орлов договорился об этом с Чейзом.

– Интересно, что президент за это пообещал американцам? Случайно, не полцарства за коня, вернее, за «Protector»?

– Узнаем, Семен. Уж лучше отдать полцарства, чем потерять все. В случае неудачи с первой ракетой американцы будут атаковать астероид своим эвакуационным кораблем с базы «Вашингтон». Им будет управлять человек. Перед самым подрывом он эвакуируется с помощью спасательной капсулы.

– Подрывом, Стас? И чем же они собираются подрывать?

– А пятимегатонный ядерный заряд ты не хочешь? – Земле, очевидно, понравился ехидный тон вопросов.

– Ядерный заряд? Откуда?

– От верблюда. Святым духом занесло из Лос-Аламоса.

– Ясно. Если существует непорочное зачатие, то почему бы не существовать и атомной бомбе на Луне.

– Вот за что я тебя, Семен, всегда уважал, так это за твой реалистичный взгляд на вещи. Теперь о делах на твоей базе, Семен. Работы ни в коем случае не прекращать и не замедлять. Все сроки остаются в силе. «Прорыв» к транспортировке на космодром должен быть готов, так же как и твои люди к эвакуации к двадцати четырем ноль-ноль тридцатого июня. Сам понимаешь, американцы могут и не уничтожить этот астероид. Тогда он у тебя будет первого июля в шесть утра по-московскому.

– Стас, я все понимаю.

Несколько секунд люди, разделенные тысячами километров пустоты, молчали.

– Но и это еще не все, Семен. С тобой хочет поговорить академик Хохлов.

– Сергей Павлович? – удивленно переспросил Богомазов.

– Сергей Павлович, – подтвердили с Земли. – Я переключаю на него.

Экран видеофона мигнул, и на нем появилось усталое лицо пожилого человека.

– Здравствуйте, Семен Петрович. Я Сергей Павлович Хохлов.

– Здравствуйте, Сергей Павлович. Очень приятно вас видеть. Я много о вас слышал.

– Вы интересуетесь современной физикой общего поля? – удивленно спросил академик.

– В свое время я окончил Киевский университет, по специальности теоретическая физика.

– А стали начальником лунной базы.

– Жизнь, как и пространство, – многовекторная штука. Так я вас слушаю, Сергей Павлович.

– Семен Петрович, что вы знаете о проекте «Пора»?

– Только в общих чертах. Знаю, что он подразумевает проникновение человека в гиперпространство.

– Немного, – констатировал Хохлов.

– Начальству виднее.

– Скажите, Семен Петрович, – академик на мгновение замялся, – вы в Бога верите?

– В том смысле, что Вселенная образовалась не сама по себе, а ее кто-то создал?

Академик радостно улыбнулся:

– Я всегда считал, что Киевский университет выпускает весьма приличных физиков. Вы, Семен Петрович, попали в самую точку. Именно в этом смысле я вас и спросил. Последующие, придуманные людьми религиозные оболочки меня не интересуют.

– Тогда да, я верю в Бога.

– А вы никогда не задумывались, что понятие «Бог» также подразумевает какое-то материальное, точнее, энергетическое воплощение.

– Признаться, нет, Сергей Павлович. – Богомазов улыбнулся.

– Видите ли, Семен Петрович, исследуя проблему гиперпространства, я пришел к выводу, что оно представляет собой сложно-упорядоченную структуру, имеющую неопределенность второго порядка в макромасштабах. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Гиперпространство – разумная структура? – утверждающе спросил Богомазов.

– Да.

– То есть гиперпространство – это и есть Бог?

– Я думаю, да, – вновь утвердительно прозвучало с Земли.

– И Борис должен будет лететь к Богу?

– Я решил, что мне необходимо самому сказать вам, что этот полет Бориса должен состояться при любых обстоятельствах.

– Но и так задействовано все возможное, что только есть. Президент даже американцев подключил.

– Я знаю. – Академик сделал паузу и продолжил: – Семен Петрович, в свете сказанного мной, что такое, по-вашему, этот астероид?

Богомазов задумался.

– Мне в голову приходят только три объяснения, – наконец ответил он.

– Даже три? Интересно послушать.

– Первое – гиперпространство просто не хочет пока видеть нашего визитера. Второе – это своего рода испытание. Если хотите – тест на зрелость.

– А каков третий вариант? – спросил академик.

– Если есть Бог, то должен быть и дьявол. Куда же без него.

– И этот астероид – козни дьявола?

– Точно, Сергей Павлович.

Академик удивленно покачал головой:

– Вы знаете, а третий вариант мне в голову не приходил.

– Но практически для нас он совпадает со вторым. И в том и в другом случае нам придется как-то решать эту задачу с астероидом. По первому варианту – мы сделать ничего не можем. Если Бог не хочет, значит, Он не хочет. А свои действия Всевышний, по-моему, только в очень редких случаях объяснял людям.

– Будем надеяться, что разыгрывается второй… ну, или третий сценарий.

– Будем. Иного нам ничего и не остается, – согласился Богомазов.

– Остается. Остается решить задачу с астероидом.

– Сейчас, как я понимаю, американцы – наша последняя надежда. – Богомазов невесело усмехнулся.

– Мне кажется, есть еще одна надежда, – неожиданно прозвучало с Земли.

Объединенная Русь. Украина. Киев. Мариинский дворец.

Рабочий кабинет Президента Украины.

29 июня 2190 года. Вторник. 12.12 по местному времени.

Лучи летнего жаркого солнца, легко преодолев пуленепробиваемые стекла, прошмыгнув мимо отодвинутых портьер, безбоязненно разливались по строго охраняемой территории – рабочему кабинету президента Украины. Обласканный лучами, радостно блестел безукоризненно гладкий паркет. Массивный темный стол, всегда казавшийся несколько угрюмым от многочисленных государственных забот, в буквальном смысле возложенных на него, сейчас приобрел жизнерадостный вид. Зеленый огонек индикатора контроля блокирования информации еще более оживлял обстановку, настраивая присутствующих на спокойное обсуждение различных вопросов. Впрочем, вопрос был только один…

– Если астероид уничтожит гиперпространственный корабль, то это можно истолковать как нежелание Бога разрешать людям незваными являться к Нему. – Директор Службы безопасности Украины Олег Николаевич Пустовойтенко внимательно посмотрел на президента, пытаясь понять его реакцию.

Владимир Владимирович Грушенко свое мнение высказывать не спешил. Пустовойтенко продолжил:

– И в связи с этим, мне кажется, надо заранее продумать наши действия.

– В связи с чем? В связи с уничтожением «Прорыва» или в связи с тем, что кто-то попытается истолковать это так, как ты только что сказал?

«Ну почему большие политики все щекотливые вопросы предпочитают перепоручать своим подчиненным? Конечно, удобнее загребать жар чужими руками. А в случае неудачи сделать козлом отпущения другого». Директор СБУ, ругнувшись про себя, ответил:

– В связи с уничтожением «Прорыва», – и тут же добавил даже чуть вызывающе: – А истолковывать будем мы. До выборов президента Объединенной Руси, господин президент, осталось чуть больше полугода. Пора, выражаясь спортивной терминологией, начинать делать финишный рывок.

– И как ты себе это мыслишь? – Грушенко спросил спокойно, будто не заметив почти вызывающего ответа Пустовойтенко.

– На следующий же день, когда будет уничтожен гиперпространственный корабль, несколько десятков тысяч людей, сторонников движения «Жизнь только от Бога», собираются на центральной площади Киева на митинг. Основные его лозунги: «Бог этого не желает» и «Хватит испытывать терпение Бога». На этом митинге выступит, естественно, отец Сергий с гневной речью, в которой он осудит аморальную власть, позволяющую себе лезть к самому Богу. Он скажет, что это все равно что ворваться в операционную прямо с улицы, в чем есть, чтобы просто поглазеть, что там делается.

– Если операционная – это обитель Бога, хирург, естественно, сам Господь, то кто тогда лежит на операционном столе? Человечество? Мне понравилось твое сравнение, Олег Николаевич. – Грушенко весело усмехнулся.

«Сейчас тебе станет еще веселее».

– Но выступления одного отца Сергия недостаточно. Необходимо, чтобы выступили и вы. Это самый благоприятный момент публично заявить о своем желании баллотироваться на пост президента Объединенной Руси и одновременно возглавить это движение. И, опираясь на него, пойти на выборы.

И вновь президент Украины отнесся к словам директора СБУ спокойно:

– И что же я должен буду говорить?

– То же, что и отец Сергий, только акцент сделать на том, что такую аморальную власть необходимо менять. И пообещать народу, что в случае избрания вас президентом Объединенной Руси вы прекратите позорную практику дарить незначительной кучке людей вторую жизнь.

В кабинете надолго повисла тишина. Казалось, в нем вообще остановилось время. Ни звука, ни шороха, ни малейшего движения. Только, пульсируя, светился зеленый огонек индикатора контроля блокирования информации. И может быть, поэтому две пары глаз скрестились на нем. А огонек безмятежно продолжал пульсировать, словно на столе билось чье-то сердце. Сердце… жизнь… вторая жизнь, практически гарантированная вторая жизнь. Главный Компьютер не знает о твоих грехах, ему мешает вот этот пульсирующий, словно сердце, огонек…

– Давайте говорить откровенно, Олег Николаевич, – прервал тишину президент Украины.

«Наконец-то! Будто я этого не хочу».

– Вы предлагаете мне рискнуть своей второй жизнью, – кивок в сторону работающего индикатора контроля блокирования информации, – ради попытки занять пост президента Объединенной Руси. Я правильно вас понял?

– Совершенно, – ответ последовал тут же, без колебаний.

– А игра стоит свеч?

– Вы просили откровенно, Владимир Владимирович. Что ж, я говорю откровенно. Стоит ли игра свеч? То есть стоит ли кресло президента Объединенной Руси второй жизни? – Пустовойтенко сделал паузу.

Президент Украины согласно кивнул головой:

– Вы правы, Олег Николаевич. Именно это я и имел в виду.

– Это зависит от того, кто добивается этого кресла. От его характера. Что для него, как личности, ценнее – ощущение власти или спокойный, долгий комфорт обывателя. Вы же знаете, Владимир Владимирович, по закону запрещено занимать высокие государственные посты во второй жизни. И скажу еще более откровенно. Вы не ученый, не писатель, словом, вы не подпадаете под определение «человек творческой профессии». Вы – талантливый чиновник. Но во второй жизни вы не сможете реализовать себя на этом поприще. Следовательно, – директор СБУ сделал паузу, твердо взглянул в глаза высшему должностному лицу Украины и закончил. – Третья жизнь вам не светит.

– То есть вы мне предлагаете выбор между сильными, но относительно непродолжительными ощущениями и долгой, спокойной преснятиной?

– Плюс гарантированное попадание в историю, в большую историю, как человек, отменивший в огромной европейской стране право второй жизни.

– А вы, Олег Николаевич, неужели вы не хотите лично для себя второй жизни? Только откровенно.

– Хочу, но еще больше я хочу занять пост премьер-министра Объединенной Руси.

– Который к тому же является по Конституции и вице-президентом, – тут же дополнил своего подчиненного президент Украины.

– Точно. Тем более, мне не хочется провести свою вторую жизнь в психушке с диагнозом «Синдром внезапного слабоумия». Секретную статистику этой болезни среди живущих по второму разу вы знаете.

– Что ж, – президент Украины сделал паузу и посмотрел в глаза взволнованному директору СБУ, – меня, наверное, такой откровенный премьер-министр устроил бы.

Мужчины скупо улыбнулись друг другу.

– Есть, правда, одно но, – неожиданно сказал президент.

Улыбка мгновенно исчезла с лица директора СБУ. Он вопросительно посмотрел на своего шефа.

– Дело в том, что информация об этом полете и все, что с ним связано, включая информацию о Боге, имеет гриф «Особо важная государственная тайна». И если об этой «тайне» заговорят на улице, то вы, как глава СБУ, будете обязаны начать расследование.

Пустовойтенко размышлял ровно одну секунду:

– Это легко обойти, господин президент.

– Каким образом?

– После публикации в «Нью-Йорк Таймс» статьи, где прямо говорится, что освоение гиперпространства – это прыжок в лидеры, почему бы не появиться статье, где будет высказываться догадка о том, чем на самом деле является гиперпространство.

– И снова в «Нью-Йорк Таймс»?

– Ну почему же. Это можно организовать и у нас.

– Что, до «Нью-Йорк Таймс» труднее дотянуться?

– Нет, господин президент. Если надо, мы и до «Нью-Йорк Таймс» дотянемся. Но в данном случае необходим местный источник информации. «Нью-Йорк Таймс» – это не «Вечерний Киев» или «Утренний Николаев», в каждом киоске не продается. Кстати, к нашему движению примкнули несколько молодых ученых, которым вполне по силам прийти к такому выводу.

– А это не будет изменой Родине?

– После уничтожения гиперпространственного корабля это уже не будет государственной тайной. Кому нужна такая тайна, если Бог не допускает нас к себе?

Президент задумался.

«Сейчас он примет окончательное решение». Пустовойтенко весь напрягся.

– Мне кажется, Олег Николаевич, для большего эффекта, чтобы завоевать симпатии народа, мне необходимо там же, на митинге, публично снять с себя «надсмотрщика», – наконец произнес президент.

– Это было бы великолепно! Я позабочусь о доставке на Майдан необходимой аппаратуры. После этого, Владимир Владимирович, вы станете кумиром толпы. А толпой, как и женщиной, необходимо повелевать. – Директор СБУ и не пытался скрыть своей радости.

«Теперь все зависит от американцев… а вернее, от Бога. Если Бог не захочет, то Орлову не то что американцы, а сам Бог не поможет… Тьфу какая-то ерунда получилась. Ладно, согласимся с вариантом, что Орлову и сам дьявол не поможет». Пустовойтенко задумчиво смотрел на зеленый пульсирующий светлячок на столе президента.

Луна. Море Дождей.

База «Восток» Объединенной Руси.

30 июня 2190 года. Среда. 21.35 по СЕВ.

Конструкция, отдаленно напоминающая огромную шарообразную бочку, установленную на четыре непропорционально тонкие для такой махины опоры, отблескивала в слабых лучах бело-голубого шара Земли.

«Все-таки наличие атмосферы облагораживает облик. Космический корабль, стартующий с Земли, похож на благородный клинок – узкий, заостренный впереди, без всяких выступов. А тут каракатица какая-то. Трубопроводы, всякие там кронштейны, шпангоуты – все на виду. Не космический корабль, а механические часы без корпуса». Богомазов смотрел на монитор командного пункта.

Эвакуационной корабль «Юпитер» стоял на специальной транспортной тележке, являющейся одновременно и стартовым столом. Больше на космодроме никаких кораблей не было. И эта непривычная пустынность космодрома еще больше раздражала. База «Восток» будто стала прокаженной, куда без крайней необходимости никто лететь не хотел.

«Скоро все решится. Если американцы не собьют астероид, то примерно через шесть с половиной часов он уже будет здесь. – Начальник лунной базы тяжело вздохнул. – Так вывозить из базы "Прорыв" или нет? И Земля молчит. Скорее всего, сами еще не знают».

Соловьиной трелью залился интерком.

«Если придется эвакуироваться, в интерком для звонка поставлю "Реквием" Моцарта».

– Да, я слушаю.

– Семен Петрович, – в трубке раздался взволнованный голос Бориса Ковзана, – мне необходимо с вами переговорить.

– Я сейчас на КП. Можешь зайти.

Через пять минут дверь открылась:

– Разрешите, Семен Петрович.

– Заходи, Борис. Вот видишь, готовимся к эвакуации на Землю. – Богомазов невесело улыбнулся и кивнул в сторону экрана монитора.

– Я, собственно, по этому делу и зашел.

На пульте, вытянувшемся вдоль одной из стен КП, замигала зеленая лампочка. Тут же раздалось что-то похожее на барабанный бой. Один из троих сидящих за пультом обернулся к Богомазову:

– Семен Петрович, проверки эвакуационного корабля завершены. Все системы в норме. Корабль к полету готов.

Начальник базы посмотрел на часы:

– Двадцать три сорок пять. На пятнадцать минут раньше графика. Что ж, можно докладывать в Центр управления космическими базами. К эвакуации мы готовы. Так что ты хотел мне сказать, Борис? – Обратился он вновь к Ковзану.

Тот выразительно посмотрел на сидящих за пультом.

– Пошли ко мне в кабинет, – коротко сказал Богомазов и первым вышел из помещения КП.

– Так о чем ты со мной хотел переговорить? – Привычно опустившись в кресло, начальник базы быстро на компьютере набрал код доступа для связи с Землей.

– Как можно спасти «Прорыв» без американцев.

Ответить он ничего не успел.

– Дежурный диспетчер Центра управления космическими базами слушает. – Земля властно ворвалась в крохотное помещение.

– Э… докладывает начальник лунной базы «Восток» Богомазов. – Немного ошарашенный заявлением пилота «Прорыва», Семен Петрович даже допустил несвойственную ему несобранность. – Эвакуационный корабль к полету готов.

Лицо диспетчера на экране видеофона неожиданно исчезло. Вместо него появился начальник Центра управления космическими базами Стас Скворцов.

– Привет, Семен.

– Привет, Стас. Почему не спишь? В Москве скоро будет полночь.

– Не хочу относить свою зарплату аптекам. Мне сейчас, чтобы заснуть, наверное, с килограмм снотворного понадобится.

– Деньги бережешь?

– Умеешь ты, Семен, делать парадоксальные выводы, а также сочувствовать.

– Ах да, Стас, извини. Я как-то не подумал, как вам трудно там в Москве. То ли дело нам тут, на Луне. Получили команду с Земли, самые необходимые шмотки в «Юпитер» покидали, и адью, Луна. – Богомазов выпалил это с нескрываемым сарказмом. Затем неожиданно, без малейшей паузы, тихо произнес: – Ладно, Стас, извини. Я отлично понимаю, каково это – не имея возможности помочь своим людям, сидеть и ждать.

Стоящий напротив Богомазова Борис вдруг увидел, как устал, измотался начальник «Востока». Очевидно, поняли это и на Земле.

– Ничего, Сеня. Вот запустим «Прорыв», возьмем отпуск и махнем недельки на две на Алтай, на рыбалку. Я там такие места знаю, обо всем на свете забудешь.

– Стас, ловлю на слове.

– Лови! Теперь о нашем, будь он неладен, астероиде, – деловитым голосом продолжил он. – Через полтора часа американцы будут его атаковать. В случае неудачи у них будет еще одна попытка… примерно за сорок четыре минуты до столкновения астероида с Луной.

– За сорок четыре минуты я мало что смогу сделать, Стас.

– Поэтому сразу после получения информации о результатах первой атаки я выйду с тобой на связь. И тогда же ты получишь конкретное задание на твои дальнейшие действия.

– «Прорыв» с базы на космодром вывозить?

– Сверху я получил конкретное распоряжение – постоянно держать связь с Центром управления межпланетными перелетами. И как только они достаточно точно рассчитают траекторию этого небесного засранца, принять решение, куда эвакуировать гиперпространственный корабль. Но, как ты понимаешь, до атаки американцев ничего вразумительного я из них не выжму. Траектория астероида после атаки может измениться.

– Лучше бы он вообще испарился.

– Поживем – увидим, Семен.

– Какова сейчас вероятность попадания астероида в базу?

– Девяносто один процент. Ну все, до связи. А то у меня еще куча дел.

– До связи, Стас.

Экран видеофона погас.

С минуту начальник лунной базы сидел неподвижно, наконец, вздохнув, он перевел усталый взгляд на Бориса:

– Так как ты предлагаешь нам выкарабкаться из создавшегося положения?

Объединенная Русь. Россия. Москва. Кремль.

Рабочий кабинет Президента Объединенной Руси.

30 июня 2190 года. Среда. 23.45 по местному времени.

Секундная стрелка старинных механических часов меланхолично вращалась по кругу. В полной тишине кабинета раздавалось неторопливое и спокойное: «Цок-цок-цок».

«А в миллионах километрах отсюда рванет пятимегатонный термоядерный заряд, и даже такого тихого "цок-цок" не раздастся. Все произойдет в абсолютной тишине, и это еще страшнее». Президент Объединенной Руси Орлов, откинувшись на спинку кресла, смотрел на висящие на стене часы. Теперь оставалось только ждать.

«Все, что было возможно, я сделал. Или не все? А что еще? – У президента было какое-то смутное чувство, что он где-то недоработал, не дожал. – Но где?»

Орлов мысленно прокручивал в голове события, связанные с проектом «Пора». Начиналось все с разговора с академиком Хохловым, когда тот довольно легко убедил его дать добро на проведение работ по созданию еще одного гиперпространственного корабля. Ему вспомнился ответ академика на его вопрос:

«И что же еще человечеству нужно совершить, чтобы открылся новый уровень?»

«Послать в гиперпространство корабль с разумным существом на борту».

И сейчас в тревожном одиночестве Орлов вспомнил, как тогда, более двух лет назад, он испытал огромное волнение и одновременно радостное чувство, что сейчас от него зависит, кто именно откроет этот уровень – посланцы его страны или другого государства.

Вспомнив все, что произошло за последние месяцы, вплоть до последнего разговора с американским президентом, когда на предложение Чейза о совместном полете он произнес: «Я согласен», Орлов спрашивал сам себя: «Ну что я еще мог сделать? Не к китайцам же было обращаться, которые спят и видят себя хозяевами на Дальнем Востоке. После этого можно было бы сразу подавать в отставку. Да нет, уж лучше пулю себе в лоб. Так что еще я должен был сделать? Встать на колени и попросить Господа. Если бы это помогло, я бы встал. Но, увы, президенты для Бога не авторитет». Что-то смутное стало вырисовываться в голове Орлова.

Резкая трель видеофона не дала окончательно сформироваться последней мысли.

– Господин президент, – на экране появилось лицо министра обороны Круглова, – перевод системы противоракетной обороны «Эшелон А» в новый режим функционирования и перенацеливание ее на астероид завершено. Мы готовы.

Часы на стене начали отбивать двенадцать ударов. «А ведь теперь мы перед американцами беззащитны. Если они нанесут нам удар…»

– Игорь Петрович, что американцы?

– Наши спутники наблюдения фиксируют маневры их боевых орбитальных лазеров. С минуты на минуту ожидаю их сообщения.

– Как только получите информацию, немедленно доложите.

– Слушаюсь, господин президент.

Часы добили последний удар. В Москве наступила полночь.

«Так. Что я там надумал насчет Бога?» И вновь раздалась резкая трель звонка.

– Господин президент, – на экране возникло лицо секретаря, – на проводе президент Соединенных Штатов Америки.

– Соединяйте.

Мгновение спустя на Орлова смотрел моложавый, красиво седеющий брюнет – президент США Стивен Чейз.

– Здравствуйте, господин президент, – приветствовал его Орлов.

– Здравствуйте, господин президент. Я решил лично сообщить вам, что мы свою систему «Щит» перестроили. Как президент, я отлично понимаю ваши возможные опасения на этот счет.

– Благодарю, господин президент. Я думаю, что этот совместный проект еще больше сплотит наши народы.

– Вы читаете мои мысли, – удовлетворенно ответил Стивен Чейз.

– Удачи вам. Она вам скоро очень понадобится. Буквально через полтора часа.

– Спасибо, господин президент. Да поможет нашим странам Бог. До свидания.

– До свидания, господин президент. – Дождавшись, пока невидимый переводчик переведет его последние слова, Орлов выключил видеофон.

«Господин президент… А ведь в случае провала проекта "Пора" Грушенко, пожалуй, сможет и победить на предстоящих выборах на мой пост, – неожиданно пришло в голову Орлову. – Похоже, Владимир Владимирович решится пойти ва-банк. Движение "Жизнь только от Бога" он создал и развил усилиями этого священника отца Сергия. Теперь остается только официально его возглавить и идти с ним на предстоящие выборы. И вполне может победить. Так почему это огромное большинство, которое не получает второй жизни, будет мириться с тем, что ничтожное меньшинство вторую жизнь получает? Но ведь всегда были неравные условия жизни – одни получали лучшее образование, лечение, дома, машины, а другие – качеством похуже. И продолжительность жизни от этого у них была разной. Никто особенно этим не возмущался. – Президент Объединенной Руси сам для себя защищал свою точку зрения. Но тут же честно сам себе и возражал: – Да, но лечение – это одно, а вторая жизнь – это совсем другое. Как бы тебя ни лечили, ты все равно умрешь. А тут новая жизнь, с новым, здоровым телом. Вновь уже забытые радости жизни, вновь трепет любви, вновь радость отцовства. И возможность, в принципе, получить бессмертие. Нет, как ни крути, это уже совсем другой уровень. И все же Грушенко не прав. Люди все очень разные. Бог нас создал такими физически, интеллектуально разными, по-разному воспринимающими этот мир. Это значит, что между людьми всегда будет борьба за достижение лучших условий жизни. А борясь, человек, хочет он того или не хочет, преобразовывает мир. Преобразование мира – вот что предопределено Богом. А созданный им человек – инструмент для этого. И технология обретения второй жизни – это одно из многих проявлений необходимого неравенства между людьми. Об этом Бог скажет нашему посланнику. А если нет? А если прав Грушенко, вернее, его священник? Что вторая жизнь – это аморально по отношению к другим людям. Ну, нет, так нет. Поживем – увидим. Интересно, а пойдет Владимир Владимирович на то, чтобы снять с себя "надсмотрщика" еще до победы на выборах? Рискнет? Ведь можно же и не победить и лишиться второй жизни. Прав Кедрин. Это был бы поступок. Такому противнику и не стыдно проиграть. И все же прав я. Вторая жизнь человечеству нужна, неравенство между людьми необходимо. За это говорит вся логика развития человечества». Внутренние терзания президента Объединенной Руси прервал короткий бой часов. Половина первого, первое июля. Примерно через час американцы скрестят свою ядерную шпагу с силами космоса.

«Что ж, если у американцев ничего не получится, экзамен на зрелость у Бога мы провалили. Два наших решения оказались неверными. А может, все же есть третье решение?»

В это время американская ракета «Protector-5» осуществляла свою третью коррекцию траектории. До встречи с астероидом оставалось восемьсот тысяч километров – всего лишь двадцать длин земного экватора.

Четыре с половиной миллиона километров от Луны.

1 июля 2190 года. Четверг. 01.29. Время московское.

Бесстрастный и безмолвный бортовой компьютер американской ракеты «Protector-5» спокойно отсчитывал последние секунды своей электронной жизни. Ровно через двадцать пять секунд его программа, в миллионный раз сравнив текущее время с числом, забитым в одну из многочисленных ячеек памяти, обнаружит их совпадение до пятого знака после запятой. И тут же последует короткий приказ-импульс на детонаторы термоядерного чудовища. И вновь в Солнечной системе на несколько минут вспыхнет маленькая рукотворная звезда. А пока компьютер, обработав очередную порцию информации, полученной от бортового локатора, уверенно подал несколько коротких импульсов на рулевые двигатели, вгоняя реальную траекторию ракеты в расчетную. И вновь десятки килограммов ракетного топлива устремились, подгоняемые турбонасосами, в камеры сгорания. Там, соприкоснувшись, они вспыхнули жарким пламенем и с огромной скоростью вылетели из сопел, толкая ракету в нужном направлении. И в этом слаженном оркестре насосов, трубопроводов, приборов автоматики и клапанов одна скрипка допустила фальшивую ноту. Пропускной клапан трубопровода окислителя открылся не полностью. Ненасытные ракетные двигатели недополучили несколько килограммов топлива. К расчетному времени «Protector-5» на расчетную траекторию не вышел. Не хватило восьми сотых секунды.

Компьютерное время добежало до своего конца, и компьютер отдал последнюю в своей жизни команду. Через тысячную долю секунды, не успев совершить и одного удара своего электронного сердца – и одного оборота диска винчестера, компьютер испарился. Энергия термоядерного синтеза вырвалась на волю… но на одну десятую секунды позже…

Расколотый на две оплавленные части, астероид продолжал нестись к Луне. С расстояния в четыре с половиной миллиона километров она казалась неяркой крошечной звездочкой.

Луна. Море Дождей. База «Восток» Объединенной Руси.

1 июля 2190 года. Четверг. 01.59. Время московское.

– Семен, американцы промахнулись. – Лицо Стаса Скворцова от постоянного недосыпания казалось каким-то помятым. На белках глаз отчетливо проявились красные ниточки лопнувших сосудиков.

– Я так и знал. Когда эвакуация?

– Начинайте сейчас. В три ноль-ноль по Москве все твои люди должны быть в эвакуационном корабле. Там же получите команду на пуск.

– Ясно. Что делать с «Прорывом»?

– Семен, американцы были очень близки к цели, – лицо начальника Центра управления космическими базами, казалось, еще больше приобрело вид комканой бумажки, – но лучше бы они просто промахнулись.

– Они его раскололи? – Богомазов буквально выкрикнул тяжело бухнувшую в его голове догадку.

– Угадал. – Скворцов тяжело вздохнул. – По крайней мере на две части. Куда упадут эти куски, одному Богу известно. Сейчас они летят практически рядом. Скорее всего, астероид лопнул от термонапряжений, вызванных ядерным взрывом. Мы этот раскол обнаружили только потому, что «подсвечивали» астероид сразу четырьмя лазерами. Компьютер совместил эти четыре «картинки» и увидел зазор. Наверху принято решение не вывозить гиперпространственный корабль с базы. Может, конструкция самой базы хоть как-то защитит «Прорыв».

– То-то я думаю, почему Земля так долго на связь не выходит. А тут, значит, такая петрушка получилась.

– Скорее не петрушка, а горькая редька.

– Стас, у меня к тебе есть предложение. Помнишь, со мной на связь выходил академик Хохлов? Ты в курсе, о чем он со мной говорил?

– Нет. Вы с ним разговаривали по защищенной линии связи. На этом настоял академик.

– Хохлов попросил меня объяснить создавшуюся ситуацию Ковзану.

– Кто это? – не понял Скворцов.

– Пилот «Прорыва», кто же еще.

– И что же сделал этот Ковзан, когда ты ему все обрисовал?

– Он предложил вариант, как можно спасти «Прорыв».

– Он, часом, не второй Эйнштейн?

– Бери больше. Он – любимец Бога, – прозвучало в ответ с Луны.

Земля сделала долгую паузу.

– Семен, – наконец откликнулись за триста восемьдесят тысяч километров, – э… ты, часом, не переутомился?

– Успокойся, Стас. Это определение не мое, а Хохлова.

– Гм… Академик Хохлов – это авторитет. Ну и что предложил твой любимец Бога?

– Вывезти «Прорыв» на космодром, закачать в баки его стартовой ракеты топливо из «Юпитера» и улететь с базы.

И вновь Земля сделала долгую паузу.

– Сеня, с тобой точно все в порядке? Ты понимаешь, что предлагаешь? Во-первых, двигательная установка стартовой ракеты, впрочем как и вся ракета, да и весь «Прорыв» в целом, еще не прошли ни одной тестовой проверки. Во-вторых, ты, по-моему, забыл, что топливо для эвакуационного корабля – это AT и НДМГ, а для «Прорыва» это водород и кислород. Ты можешь сказать, как поведет себя вся топливная система ракеты, если она будет работать на нерасчетном топливе?