Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 349 страниц)

Глава 5

Ничего нет более жалкого и более великолепного, чем человек.

Плиний Старший

Как только мы собрались вместе, из-за скалы появился Клинч. Гвинплей Плант заметно нервничал. Я понимал его волнение. Так не любить Чужих и самому сунуть голову в пасть зверю. Сумасшествие полное.

Клинч подплыл, сделал вираж над нашими головами, и, не произнося ни слова, устремился прочь, приветливо помахивая ластами.

– По-моему, он нас за собой зовет, – предположил я.

И мы последовали за дипломатичным русалкозавром.

Несмотря на все заверения аборигенов в дружеских намерениях, мы все-таки вооружились. Конечно, не как на войну, но по пистолету в кобуре у пояса и лазерному резаку на запястье мы взяли. Так. На всякий случай.

Кто знает, что может случиться в подводном мире. А подстраховаться не мешает.

Мы плыли молча. Следовали за извивающейся спиной Клинча, который двигался как морская змея, и увлекал нас все дальше и дальше на глубину. Колышущиеся волосы водорослей на огромном плато у подножия вулкана скрывали крутой обрыв. Клинч ринулся вниз. Мы спускались долго. Я потерял счет времени. Я больше не видел солнца у поверхности воды.

Меня это встревожило. Я подумал, что от такого резкого спуска на глубину может развиться кессонная болезнь, но Клинч меня тут же мысленно утешил.

«Не бойся. Болезни не может быть. Никакой».

«Ты знаешь, что такое кессонная болезнь?»

«Нет. Но ты не бойся. Все будет хорошо».

«Я и не боюсь».

Мы еще долго переговаривались с Клинчем, скрашивая мыслеобразами изнурительно длительное путешествие. Остальные плыли молча, смотрели лишь вперед и не жаловались на утомительный путь. Отчего-то я знал, что они не могут разговаривать с Клинчем.

Мы проплывали над коралловыми горами и джунглями. Тенями скользили по подводному небу, уподобившись птицам. Дважды на нас нападали жирные существа, похожие на акул, только неимоверно длинные и проворные, и оба раза Клинч отбивался хлыстом, высекавшим искры со шкур хищников. Хлыст болтался у Клинча на поясе, и сперва я принял его за часть тела, какую-то щупальцу непонятного назначения.

Мы приблизились к цели. Я это почувствовал сразу, увидел в резких радостных движениях Клинча. Он нырнул в джунгли водорослей, призывая нас за собой. Я первый, как испытатель, пронзил ветви водорослей, запутавшие вход, скрывая его от посторонних глаз‑щупалец. За переплетением водорослей открывался длинный узкий туннель, искусственно созданный в гранитном теле горы.

«Добро пожаловать в Скрытую Долину», – прошелестел в моей голове беззвучный голос Клинча.

Я следовал за ним по туннелю и воображал себя снарядом, выпущенным из доисторической фитильной пушки. Я чувствовал, что Крысобой и Музыкантская не отстают от меня. А вот Гвинплея Планка похоже мы по дороге потеряли.

Туннель кончился так же неожиданно, как и начался, и мы оказались высоко над долиной, которую занимал целый город, сотканный из пузырьков‑капсул. Этот город и был тем самым коллективным «я» колонии. Похоже, архитектурный проект нашего гнездовья горе-дизайнеры заимствовали у местных жителей.

Огромный купол возвышался в центре города. К нему лучами тянулись купола меньших размеров, смахивавшие на мыльные пузыри, залитые прозрачным бетоном и связанные между собой прозрачными шлангами‑трубами, по которым носились тени. Аборигены вились над городом, сновали между куполами, проникали внутрь и появлялись изнутри. Тысячи туземцев роились в городе. И вся эта жизнь замерла при нашем приближении. Тысячи туземцев испустили из ротовых отверстий приветственный веер воздушных пузырей. Я представил себе, как они рвутся на поверхности и море кипит от выплескиваемого в атмосферу воздуха.

Клинч направился к центральному куполу и просочился сквозь его поверхность, как свежесваренный кофе через фильтр. Я устремился за Клинчем и на скорости вошел в купол. Ощущения были необычайными. Непохожими ни на что. Я почувствовал, как каждая клеточка моего тела приняла в себя чужеродный организм – тонкий и необычайно прочный. И тут я сообразил, что купол включен на проникновение. Если бы аборигены замыслили злое, при проникновении сквозь купол чужеродная материя разорвала бы нас в клочья. Я вылупился внутри купола и увидел зависшего невдалеке Клинча.

«Вы можете снять с себя костюмы, в куполах мы дышим воздухом».

За моей спиной возникли Крысобой и Музыкантская. Я чувствовал удивление и восхищение, которое они излучали. Их аура была похожа на сияющую разноцветными лучами радугу.

– Поразительно, – раздался голос Марка.

– Они предлагают снять костюмы, – сообщил я своим спутникам.

– Круто! – согласилась Музыкантская, сбрасывая костюм индивидуального жизнеобеспечения, как змея кожу.

Я с интересом наблюдал за ней, не спеша раздеваться. Не начнутся ли метаморфозы? Может, воздух аборигенов опасен для нас. Тогда я успею запихнуть Ренату обратно под надежную защитную пленку. Но Музыкантская цвела и радовалась воздуху, как девчонка. Значит, неопасно. Я последовал ее примеру, и пленка костюма упала к ногам, сворачиваясь в компактный сверток. Я нагнулся, поднял его и спрятал в карман матерчатого комбинезона.

Крысобой разоблачился последним.

– Так. Похоже, в нашем полку выбыло, – заметил я, окидывая взглядом Крысобоя и Музыкантскую. – Кто-нибудь видел Планта?

«Он оставил нас там, где мы покинули туннель в Скрытую Долину», – сообщил Клинч.

Судя по удивлению, проскользнувшему в глазах Крысобоя и Музыкантской, они услышали нашего проводника.

«Вы не беспокойтесь за того, кто был вместе с вами. Мы найдем его и приведем к вам. Мы будем стараться, – заверил нас Клинч. – Вы, наверное, хотите отдохнуть. Мы позаботимся о вашем отдыхе. Мы выделим вам ячейку. Следуйте за мной. Я приведу».

– Ну что, пойдем, – сказал я и первым последовал за аборигеном.

Клинч уверенно чувствовал себя на поверхности. Он семенил на кончиках щупальцев, помахивая ластами в воздухе, словно воздушный гимнаст шестом равновесия.

Наша ячейка примыкала к главному пузырю. Складывалось ощущение, что ее вырастили специально к нашему прибытию. На пороге капсулы Клинч поклонился, и в моей голове зашелестел его голос:

«Если вы захотите остаться одни, прикажите мысленно, и ячейка закуклится. Если пожелаете покинуть ее, прикажите мысленно, и она раскроется. Когда мы придем к вам, вы успеете отдохнуть. Если мы разыщем вашего… – он замялся, пытаясь найти нужное слово, – вашу частичку, мы приведем ее к вам».

И Клинч удалился с необычайной резвостью.

– Во помчался. Жрать небось, – поглаживая живот, заметил Крысобой. – Интересно, а нас как гостей кормить будут?

– Мы же с собой захватили. Можем и нашим фаст‑фудом попитаться, – ответила Рената, потряхивая легким рюкзачком.

Я подошел к входному отверстию в капсуле, зажмурил глаза и представил, как оно зарастает. И надо же, получилось. Когда я открыл глаза, стены оказались целыми, без каких-либо дырок и ходов.

– Надеюсь, никто из вас не страдает клаустрофобией? – осведомился я, но ответа не получил.

Крысобой валялся на просторной кровати, созданной из того же материала, что и тело ячейки. Он блаженно закатил глаза и разглядывал безграничный океан, нависший над головой. Музыкантская лежала рядом. Нашлось местечко и для меня. Я бухнулся на кровать и расслабился. Оказывается, путь от нашего жилища до города аборигенов изрядно меня измотал. Я, конечно, хоть сейчас в бой, но отдохнуть все же приятно.

– Вы заметили, что это место очень похоже на наше жилище? – поделился я впечатлениями.

– Еще бы не заметить, – отозвалась Музыкантская.

– Лично я уже давно заметил, что люди по природе своей хамелеоны, они пристраиваются к окружающему миру и, в принципе, ничего с точки зрения технологии и дизайна нового придумать не могут. Они все берут от ландшафта. Все модели. Так что неудивительно, что при освоении космоса люди точно так же приспосабливали свои жилые помещения, одежду, аппараты к тому, что окружало их, – поделился мыслями Крысобой.

И он, как никогда, был прав.

Я сам не заметил, как заснул. Погрузился в крепкий черный сон и тут же был выдернут на поверхность реальности. Раскрыв глаза, я обнаружил, что это Крысобой и Музыкантская не дают мне спать. Хрустят увлеченно сухими брикетами, захваченными из дома.

– Поглощаете сухпаек? – спросил я, слезая с кровати.

Я уже собирался к ним присоединиться, когда прорезалось входное отверстие, и в ячейку влетел Клинч.

«Имею честь пригласить вас для общения с нашим „Я“, а также хочу показать вам наши ценности».

«Вы нашли нашего товарища?»

«Мы никак не можем найти вашу частицу».

Я переглянулся с Крысобоем. В его взгляде читалась тревога. Думаю, что в моем также.

– Похоже, у Планта были свои мысли относительно гостей, – озвучила наши опасения Музыкантская.

Я не верил, что Гвинплей просто исчез. Он, словно программа‑вирус, незаметно проник внутрь туземного города и теперь, сбросив личину дружелюбного туриста, попытается нанести удар. И, похоже, Крысобой с Музыкантской разделяли мои мрачные взгляды на жизнь. Надо его остановить, но как это сделать ни имею представления. Тем более, неясно, куда собирается ударить Плант.

«Скажи, Клинч, если бы я хотел вас уничтожить, куда мне нужно было бы нанести удар?»

Я почувствовал жар испуга, точно огонь лизнул лицо, а затем мое сознание затопил свистящий, пропитанный угрозой, шепот:

«Ты хочешь нас уничтожить?»

«Ты не понял, Клинч, я, как и мои друзья, что здесь присутствуют, ничем вам не навредим. Мы заключили мир, но тот, кто исчез, может попытаться…»

«Я понял».

Клинч успокоился.

«Но зачем ему это?»

«Он ненавидит тех, кто не похож на него».

«Я понимаю. Мы тоже ненавидим одиночек. Я понимаю».

«Нет, Клинч, он ненавидит не одиночек. А… как бы это сказать‑то… других разумных… Непохожих на людей. Он может попытаться повредить вам».

«Мы поняли. Мы принимаем меры, чтобы он не смог это сделать», – обнадежил Клинч.

Он повернулся к нам спиной и потек по туннелю к главной капсуле. Нам не осталось ничего иного, как последовать за ним.

Глава 6

Для правительства, а в конечном счете и для самого солдата, личность – это профессиональные навыки и ничего более.

Джо Холдеман. 11 тезисов военнослужащего Холдемана

Туннель привел нас в просторное помещение, устланное серым пухом. Казалось, что этот пух находился в постоянном движении. Он шелестел, словно перешептывался с собственной тенью, и при нашем появлении расступился в стороны. Ощущение исчезло, когда мы покинули ячейку.

Клинч вел по переходам и туннелям. Мы пересекли множество ячеек и капсул. Вскоре я перестал понимать, куда мы идем и зачем. Ячейки и туннели были до отупения однообразны, и у меня начало складываться впечатление, что Клинч водит нас кругами. Я почти уверился в этом, когда в моей голове зазвучали голоса – бесплотные, воздушные, напоминавшие шуршание крыльев ночных бабочек. Я не мог разобрать, о чем идет речь. Слова смешивались в монотонное гудение, но чем глубже мы продвигались по темному туннелю вслед за Клинчем, тем отчетливее проступали слова:

'Я слышал… там идет… звездопад го… нова…

…ты понимаешь… ощущение снов… орват…

…он будет рядом… когда… солнце рядом…

…звезды – игрушки… сарракш… хуллала…

…возвышение… зверь внутри нас… тепло… убик… убик… убик… мы ощущаем… наработка… прокна… он близко… он рядом… он снова…'

Пустозвучье.

Я попытался не вслушиваться. Попробовал убрать голоса, но они не исчезали из головы. Я перестал воспринимать их как речь, и они истончились в фон.

Мы вышли из туннеля в широкий зал с плотной, не пропускающей изображение оболочкой. В самом центре зала лежало ядро – пятнадцатиметровый в высоту и двадцатиметровый в длину серый орех в рытвинах, которые, как подсказывала мне интуиция, служили аборигенам жилыми ячейками. Теперь я немного понимал, что такое коллективный разум в местной интерпретации.

«Это наш растараш», – сообщил Клинч.

– Очень приятно, – пробормотал я, ожидая, что последует дальше.

Крысобой и Музыкантская молчали. Они предоставили мне право переговоров. Но я чувствовал спиной их удивление и интерес. Они не понимали, что находится перед ними. А я улавливал в душе трепет, как будто столкнулся с чем-то неимоверно древним, существовавшим еще до начала времен. И это древнее существо знает меня и может приоткрыть завесу над моим прошлым, которое призраком бродило на дне памяти.

«Приветствую тебя, растараш», – обратился я к гигантскому ореху.

Орех отозвался тысячей голосов, говоривших одновременно одни и те же слова:

«ПРИВЕТСТВУЮ И ТЕБЯ, ПУТНИК!»

«Ты знаешь меня?» – спросил я напрямую.

«ДА, ПУТНИК, НАМ ПРИХОДИЛОСЬ ВСТРЕЧАТЬСЯ В ПРОШЛОМ».

«Ты способен помочь мне?»

«НЕ МОГУ, ПУТНИК, ТЫ ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ ВСЕ САМ И НАЙТИ СЕБЯ САМ. НО Я РАД, ЧТО УВИДЕЛ ТЕБЯ. РАД, ПУТНИК, ЧТО ТЫ НАШЕЛ Б СЕБЕ СИЛЫ ВЕРНУТЬСЯ».

Я хотел задать еще несколько вопросов, но отвлекся на аборигена, который приблизился к растараш и улегся в свободную рытвину. Тонкие коричневые нити опутали тело, спеленали его, как куколку, и тело поплыло вверх, скользя по поверхности ореха.

– Куда это он? – не смог сдержать удивление Крысобой.

Ему ответил Клинч:

«Индивидуум слился с Мы для отдыха».

Он порывался сказать что-то еще, но не успел. Осекся на полумысли. Из туннеля появился абориген, клокочущий щупальцами. Выглядел он очень взволнованно. Туземец приблизился к Клинчу, склонился перед ним в поклоне и, не поднимая головы, запульсировал мыслеобразами, которые я не мог разобрать.

– И зачем нам все это надо? – спросила Музыкантская.

Ей, кажется, поднадоела экскурсия.

– Ты забыла, что мы в гостях? – шепотом напомнил я.

– Нет. Я просто никак не соображу, зачем мы сюда приехали…

– Чтобы немного разобраться. Может, мы будем первыми, кто наладит контакт с этими нелюдимчиками, – предположил я, хотя знал, что причина совсем в другом.

Клинч кивком головы отослал от себя сородича и обернулся к нам.

«Беда приближается к нашему порогу. Я вынужден вас покинуть. Я надеюсь, что это ненадолго».

«Что случилось, Клинч?»

Его поведение встревожило меня.

«Растараш бланкуш… он приближается к нам… он хочет вести войну… мы будем бороться… многие из нас умрут… но мы победим… вы в безопасности…»

Клинч растворился в одном из туннелей, ведущих из зала.

Крысобой скептически окинул взглядом огромное помещение и поинтересовался:

– Как мы теперь к себе доберемся?

«Я ПОМОГУ ВАМ… Я ПРОВЕДУ ВАС… СЛЕ…»

Договорить орех не успел. В зал влетело новое действующее лицо, которое мы ранее потеряли из виду. Гвинплей Плант выглядел так, словно его пропустили сквозь мясорубку, а на выходе из жерновов вновь собрали вместе, неверно сложив фрагменты. Его лицо перекосила гримаса отвращения, а в руках заплясал мини‑автомат «Малыш». Пули веером легли в коричневую массу ореха, выбивая из тела фонтаны черной грязи с редкими зелеными струйками.

Его нужно было остановить. Крысобой подался вперед, но я оттолкнул его с пути и, выхватив пистолет, кинулся наперерез Планту. Гвинплей не обращал внимания на наше присутствие. Он пребывал в своем мире, где было место только для ненависти, ненависти к Чужим, но мое движение он уловил. Плант дал по мне очередь и бросился бежать, нырнув в один из туннелей, противоположных тому, откуда мы пришли. Стайка пуль пронеслась над моей головой и ушла в молоко, дырявя стены и потолок ячейки. Поврежденная ткань тут же стала затягиваться, превозмогая напор воды, рвущейся в дыры от пуль. Но у меня не было времени следить за этим фантастическим зрелищем. Я бросился за Плантом. Его нужно остановить, во что бы то ни стало.

Почему Плант стрелял? Спланировал ли он все заранее, еще до того, как мы приплыли, или это был экспромт? Вот в чем вопрос. Я размышлял над этим, когда бесшумно скользил по извилистому серому туннелю с пистолетом наготове. Я прислушивался к окружающему пространству, стараясь уловить шумы, которые помогли бы мне с выбором дороги.

Туннель, вильнув четыре раза, устремился вверх, туда, где вдалеке виднелось светлое пятно выхода. На миг его заслонила черная тень. Я поднажал и, взлетев на горку, прыгнул в ярко освещенную капсулу. На секунду свет ослепил меня, и тут же я получил удар в живот. Сильный удар выбросил меня обратно в туннель. Я скатился вниз, потеряв где-то по дороге пистолет. Подстерегший меня Плант не удовольствовался маленькой победой. Он нуждался в большем.

Гвинплей кинулся на меня, схватил за грудки, вздернул на ноги.

Я легко вырвался, впечатал кулак ему в челюсть и выбил пару зубов. Я уподобился молотобойцу, сражающемуся на кандальной урановой планете с горной породой. Я колотил Планта, как куль с мукой, а он не издал ни звука, хотя я не оставил ни одного целого ребра в его грудине.

Чуть поуспокоившись, я выпустил Планта, и он бесчувственный упал на пол. Я схватил его за шиворот одной рукой и поднялся в ячейку. Я не жалел его. Он сам выбрал свою судьбу, но что-то близкое к жалости шевельнулось в душе. Вместе с ним я прошел короткий отрезок пути. Но вместе. И еще я ощущал досаду. Ведь распознав червоточину в его душе, не обратил на нее внимание и допустил случившееся.

В ячейке я бросил тело Планта на пол и сел рядом. Я подтянул Гвинплея к себе и отхлестал по щекам, приводя в чувство. Сознание постепенно вернулось к нему, он застонал, открыл глаза и завращал ими, пытаясь понять, где он и как здесь очутился.

– Ты чего, сука, творить удумал? – прошипел я, когда глаза Планта, полные боли, остановились на мне.

– Ты не понимаешь. Вы никто не понимаете, – захрипел он. – Их надо уничтожить. Их всех нужно уничтожить. Всех Чужих. Они опасность.

– Ты чего мелешь? – насмешливо спросил я. – Пока что я вижу только одну опасность, это тебя. Опасность для рассудка.

– Как вы не догадываетесь, что люди – лишние фигуры на доске. Они никому не нужны. Чужие намерены избавиться от нас. Мы единственные, кто отличаются от них. Мы приближены к идеалу. Мы почти целостные. Они завидуют нам. Они жаждут нас уничтожить.

– И поэтому ты хочешь убить их мозг и думаешь решить таким образом все проблемы?

– Я ничего не думаю. Я попытался сделать все, что в моих руках.

Гвинплей Плант заплакал.

Вот уж чего я не ожидал, так это слез.

– Брось! – прикрикнул я на него и, вовремя уловив резкое движение, перехватил руку с ножом возле своего живота.

Преодолевая сопротивление бывшего морского пехотинца, я развернул нож и засадил его Гвинплею в сердце.

Плант напрягся, сжался в единый нервический комок и обмяк, закатывая глаза.

Оставив нож в теле, я вытер руки об одежду Планта. Я не верил ему. Слишком уж все просто, чтобы быть правдой. Нанести удар по разуму колонии аборигенов только лишь из ненависти – это немыслимо. Интуиция подсказывала мне, что люди подобного склада мышления, сами своими руками грязные дела не совершают. Они не способны на безрассудный поступок, который мог бы привести их к гибели.

Я наклонился над телом и ощупал карманы бывшего соратника. Думал найти что-нибудь, что либо развеет мои опасения, либо уверит меня в них. Но Плант оказался пуст.

Я оставил тело, выпрямился и осмотрелся. Куда это меня занесло в погоне за Плантом.

Место напоминало шлюзовую камеру в нашем гнездовье. Видимо, Плант проник сквозь этот ход и намеревался им воспользоваться при отступлении. Я извлек из кармана измятый сверток – костюм индивидуальной защиты, и активизировал его. С удовольствием, ощущая легкое покалывание по всему телу, я наблюдал, как пленка костюма обтягивала меня. Я был готов к подводному приключению и выскользнул сквозь шлюзовую камеру в воду.

Глава 7

Реальность замаскировалась прекрасными иероглифами.

А. и Б. Стругацкие. Хищные вещи века

Я не ведал, что увижу по другую сторону шлюза. Даже думать об этом не хотелось. Я с головой погрузился в воду, инстинктивно зажмурив глаза, и в два гребка вытолкнул себя из тонкой шлюзовой кишки, которая пряталась в джунглях водорослей. Разрывая переплетение лиан, я нащупал проторенную тропку и последовал по ней. Любопытство меня терзало. Интересно, как Плант сумел отыскать потайной ход в город аборигенов. Я слышал позади себя приглушенные звуки, отдаленно напоминающие взрывы в водном пространстве, но не придал им значения. Даже если город аборигенов и бомбардировали, мне не стоило беспокоиться. Крысобой и Музыкантская смогут о себе позаботиться. Почему-то я чувствовал, что возможно в конце пути меня ждут ответы на все вопросы. И стоит поторопиться, если я не хочу опять остаться ни с чем.

Водоросли закончились, и я выпал на дно, больно стукнувшись головой о какой-то камень. Сознание поблекло, но тут же восстановилось.

Я поднялся на ноги и посмотрел на своего обидчика. Гладкий камень напоминал осколок от какой-то колонны. Я окинул взглядом простирающееся передо мной дно и обнаружил, что оно устлано подобными осколками. А впереди виднелся проступивший из донного ила купол, напомнивший мне видение из сна. Сильными гребками я направился к нему.

Ровная поверхность купола отличалась чистотой, словно его только что создали. Ни мха, ни лишайников, ни водорослей. Не за что зацепиться. Не похоже, что этот купол пролежал на дне многие тысячи лет. А в том, что это именно так, я был уверен. Ближе к вершине я обнаружил черную трещину, уходящую за пределы моего взгляда. Я попытался взобраться на купол, но соскользнул. Тогда я оттолкнулся от дна и стал всплывать. Набрав высоту, я проплыл над куполом, и увидел находящийся в центре пролом, отчего купол напоминал разбитое яйцо, давно покинутое своим обитателем.

Я десантировался прямо в трещину.

Все-таки любопытство сильная вещь.

Я долго падал, словно парашютист. Медленно снижаясь, я озирался, стараясь ничего не упустить из виду, но темнота скрадывала от меня внутреннее убранство купола. Лишь тенями выступали фигуры гигантских скульптур и массивные очертания предметов, напоминающих помесь дракона и межзвездного лайнера. У меня складывалось впечатление, что я оказался внутри древнего храма.

Столкновение.

Я ощутил, как ноги уткнулись в поверхность, попытался спружинить, но не удержался и завалился на бок. Подо мной оказались бетонные плиты. Их холод просачивался даже сквозь пленку защитного костюма.

Я поднялся и обвел взглядом пространство вокруг себя, чувствуя, как благоговение наполняет душу.

«Ты нашел наше сокровище…» – прозвучал в моей голове знакомый шелест.

Я завращался на месте, пытаясь понять, где находится источник мыслебормотания, и обнаружил его. Клинч стоял в тени колонны, но не пытался спрятаться.

«Мы не знали о коварстве растараш бланкуш… Они напали на нас внезапно… Я хотел показать тебе наше сокровище сам. Такая была мысль».

«Что это?» – спросил я у Клинча.

«Мы нашли это место, и поддерживаем здесь порядок. Мы заботимся о нем. Это руины храма. Им владели Предтечи. Мы лишь хранители руин».

«Предтечи?»

Я слышал о них, но практически ничего не знаю. Все, что мне удалось выведать о Предтечах у Крысобоя, укладывалось в одно предложение: «Предтечи – это працивилизация, заселявшая некогда всю ныне обитаемую часть Галактики». Вот, в сущности, и все.

Я стоял в храме Предтеч. Это было потрясение. Столкнуться с чем-то неимоверно древним.

«Вы знали Предтеч?» – вопрос пришел в голову внезапно.

«Мы успели застать Предтеч. Мы видели их», – ответил Клинч.

«Почему исчезли Предтечи?»

«Мы не знаем».

Клинч опечалился.

«Как там наверху?»

Мне показалось, он в курсе событий, произошедших после того, как я покинул город туземцев. В храм Предтеч наверняка были проложены и другие ходы, кроме прямой дороги – через трещину в потолке.

«Я рад говорить тебе, что мы сумели отбить растараш бланкуш», – с гордостью сообщил Клинч.

«Клинч, наш товарищ нашелся. Но лучше бы пучина поглотила его. Он обезумел и ранил ваш… – я попытался найти более точное выражение, но не сумел, – мозг. Мне очень жаль, Клинч. Я убил его».

Незнакомое мне состояние – смущение вместе со стыдом за содеянное чужим человеком.

«Мне это известно. Наша личность выжила. Она не повреждена. Я рад, что человек, пытавшийся нас убить, мертв. Мы не разговаривали бы сейчас, если бы он сумел добиться своей цели».

От души отлегло.

Я еще раз оглядел храм.

Величественное сооружение, купол которого терялся в вышине, оказалось полностью поглощено донным илом. Храм был пуст. То, что ранее украшало стены, терялось в тенях и сумраке. Такое ощущение, что из храма было вынесено все, что наполняло его, но атмосфера величия не покинула храм.

Сколько цивилизаций и жизней скрывают в себе недра планет? Сколько эпох, великих открытий и дерзких шагов на пути к истине скрыты под землей? Мы не первые и не последние, кто пришел в этот мир. И нам суждено погрузиться под землю, унося с собой все дерзания, которые сделали человечество цивилизацией. И Последующие будут слагать о нас легенды и наполнять музеи археологическими находками, принадлежащими при жизни человеку обыкновенному.

«Пойдем, человек! Нам пора. Твои друзья тебя ждут!» – заторопил Клинч.

Я с неохотой отвернулся от храма и последовал за Клинчем в темноту. Я уносил в себе воспоминание о руинах Предтеч, и оно было теплым и приятным, как молоко матери.