Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 349 страниц)

«А ведь он Ковбой, точно ковбой». Советник по национальной безопасности, директор ЦРУ Билл Ред следил по видеофону за разговором своего президента с президентом Руси и председателем Китая со сложным чувством ревности и восхищения.

Луна. Море Изобилия.

База «Циолковский» Объединенной Руси.

10.05 по СЕВ.

– «Соколы», я «Орел». Десять минут до старта. Дренажные клапаны закрылись.

– «Орел». Я «Сокол-один». Вас поняли.

Китайская Народная Республика. Пекин. Чжуннаньхай.

Рабочий кабинет Председателя Китайской Народной

Республики Ли Чжаосина. 10.05 по СЕВ.

Главнокомандующий Космическими войсками Тан Цзясюань вопросительно и в то же время почтительно смотрел на Ли Чжаосина.

– Дать отбой операции – это потерять лицо и признать перед всем миром нашу слабость. Продолжайте операцию, товарищ Цзясюань. Хорошие люди не живут долго, прекрасные цветы не пахнут долго.

– Слушаюсь, товарищ председатель.

Соединенные Штаты Америки. Вашингтон.

Белый дом. Овальный кабинет. 10.05 по СЕВ.

– Пит, слушай мою команду: уничтожить китайский корабль.

– Слушаюсь, господин президент!

Луна. Море Изобилия.

База «Циолковский» Объединенной Руси.

10.05 по СЕВ.

– «Соколы», я «Орел». Десять минут до старта. Включаю разгон гироскопов.

– «Орел», я «Сокол-один». Вас поняли.

В четырех тысячах километров от поверхности Луны.

Транспортный космический корабль «Великий путъ-3». 10.06 по СЕВ.

– Так точно, товарищ главнокомандующий. Есть продолжать выполнение задания. – Хэ Гоцян повернул голову к штурману: – Капитан Чэн Сывэй, подготовить к отстрелу спасательную капсулу.

«Господи, мы точно погибнем!» Чэн поспешно нажал на пульте несколько кнопок.

Орбита Земли. 10.06 по СЕВ.

Компьютеры бесстрастно выполнили команду с Земли. Электронные «пальцы» спустили электронные «курки». Пли!

Луна. Море Изобилия.

База «Циолковский» Объединенной Руси.

10.06 по СЕВ.

– «Соколы», я «Орел». Девять минут до старта. Все системы в норме.

– «Орел», я «Сокол-один». Вас поняли.

В двух тысячах километров от поверхности Луны.

Транспортный космический корабль «Великий путъ-3». 10.07 по СЕВ.

На пульте управления вспыхнула красная лампочка. Одновременно противно взвыла сирена.

– Хэ, температура обшивки стремительно растет. Скоро достигнет критической!

– Чэн, немедленно в спасательную капсулу!

– А ты?!

– Немедленно!

Штурман, мгновенно отстегнув ремни, вскочил с кресла и в два прыжка очутился в капсуле…

Алюминиевый корпус «Великого пути» держался сколько мог. Но что он мог противопоставить тысячам джоулей энергии, ежесекундно впивающихся в каждый квадратный сантиметр его поверхности? Только шестьсот пятьдесят градусов Цельсия, свою точку плавления. Этого хватило лишь на полминуты.

Из огромных, в несколько квадратных метров, дыр каждая компоненты ракетного топлива выплеснулись в космос. Еще пару секунд спустя они соединились…

Огненный смерч, сметая все на своем пути, ворвался в рубку управления. Пилот корабля майор Военно-космических сил Китая Хэ Гоцян погиб мгновенно. Штурман корабля капитан Военно-космических сил Китая Чэн Сывэй успел закрыть люк спасательной капсулы. Ударная волна и пламя ничего не смогли сделать с пятимиллиметровой сталью капсулы. Огромная сила взрыва вырвала ее из останков «Великого пути» и швырнула в космос. Скрупулезные и точные законы небесной механики, мгновенно добавив к двадцати километрам в секунду скорость орбитального движения Земли, «благословили» китайскую капсулу на долгую дорогу к звездам. Через двадцать с лишним тысяч лет она пролетит рядом с ближайшей к человечеству чужой звездой – Проксимой Центавра. И замерзшим куском металла и человеческой плоти устремится дальше – Вселенная бесконечна. Но об этом, скорей всего, никто никогда не узнает.

Луна. Море Изобилия.

База «Циолковский» Объединенной Руси.

10.10 по СЕВ.

– «Соколы», я «Орел». Пять минут до старта.

– «Орел», я «Сокол-один». Вас поняли.

Главный дежурный стартовой смены продолжал отсчет времени.

Осталось четыре, три, две, одна минута.

– «Соколы», я «Орел». Впускные клапаны открыты. Тридцать секунд до старта.

– «Орел», я «Сокол-один». Вас поняли.

– Зажигание. Двигательная установка переведена на предварительный режим тяги. Пятнадцать секунд до старта.

– «Орел», слышим двигательную установку. Немного трясет.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три. Есть главный режим! Пуск!

В ответ в эфире раздалось знаменитое:

– Поехали!

И вслед за ним:

– Let's go!

Гиперпространственный корабль «Прорыв» с экипажем из двух человек на борту точно по расписанию отправился к Богу.

Глава 8
ПЕРЕХОД

Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.

Винни Пух

Объединенная Русь. Россия. Москва. Кремль.

Рабочий кабинет Президента Объединенной Руси.

13 августа 2190 года. Пятница. 12.20 по местному времени.

– Господин президент, на связи министр стратегических исследований господин Крутиков. – Секретарь наконец произнес мучительно ожидаемую фразу.

– Соединяйте.

– Господин президент, – по подчеркнуто спокойному выражению лица министра Орлов понял, что пока все проходит нормально, – «Прорыв» успешно стартовал пять минут назад. Сейчас он находится на лунной орбите.

– Что с китайским кораблем?

– Американцы его уничтожили.

«Еще одна жертва на алтарь Его Величества Прогресса».

– Время перехода в гиперпространство осталось прежним?

– Да, господин президент. В тринадцать часов «Прорыв» стартует с орбиты, а в четырнадцать тридцать будет осуществлен переход в гиперпространство.

– Следующий доклад от вас я жду сразу после старта «Прорыва» с орбиты.

– Разумеется, господин президент.

«Через несколько часов все решится, господин президент. Если с "Прорывом" произойдет то же, что и с предыдущими гиперпространственными кораблями, если Хохлов ошибся, то можно сразу подавать в отставку. Невозвращение "Прорыва" гарантирует победу Грушенко на президентских выборах. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы в таком случае не выдвинуть лозунг "Бог против полетов к Нему". И не надо быть опытным политиком, чтобы к этому лозунгу не прицепить другой: "Богу не угодны люди, выступающие за вторую жизнь от машины". А кто же будет голосовать против Бога, а фактически за вторую жизнь, для подавляющего большинства недостижимую? Грушенко бьет в десятку, играя на этом. Принцип толпы "Будь, как все, и не высовывайся" никто и никогда не отменит. Даже Бог. И зачем Тебе это было надо, Господи? Поистине, пути Твои неисповедимы». Орлов встал из-за стола и подошел к окну.

С высоты четвертого этажа открывался великолепный вид. Даже пуленепробиваемые стекла не способны были удержать это буйное веселье и напор жизни и беспрепятственно пропускали его в кабинет.

Орлов неожиданно понял, что он не хочет уходить из этого кабинета, уступать его другому. И, как самый обычный смертный, стал приводить доводы в свою пользу, доказывающие собственную правоту.

«Идти на поводу толпы… Тоже мне, "глас народа". Глас народа Христа распял! Неужели тому же Грушенко непонятно, что технология второй жизни позволяет увеличивать, вопреки природе, процент энергичных, умных людей, которых ох как нам не хватает. Слишком незначительное получается число? А технический прогресс? Усовершенствуем, удешевим технологию. Нет, надо бороться!» Орлов отошел от окна и вновь сел за стол.

«А если "Прорыв" не прилетит? Или прилетит слишком поздно? Что ж, тогда, наверное, придется уйти. Уйти… и ждать, когда вернется "Прорыв"». И он дождется. В отличие от Грушенко, у него есть право на вторую жизнь! «Прорыв» должен вернуться на Землю!

Орбита Луны.

13 августа 2190 года. Пятница.

10.59 по СЕВ.

– «Соколы», я «Орел». Осталась минута до старта.

– «Орел», я «Сокол-один». Мы поняли. Минута до старта.

Бортовой компьютер «Прорыва», бесстрастно отсчитав шестьдесят секунд, вновь запустил стартовый ускоритель. И вновь многие миллиарды молекул кислорода и водорода, слившись в единое целое, отдали свою энергию ненасытному ракетному двигателю. И тот вновь с удовольствием принял эту жертву, а затем, использовав, безжалостно отбросил от себя. Ровно минуту длилось это пиршество.

Оставляя за собой водяной пар, который в вакууме мгновенно превращался в кристаллики льда, «Прорыв» легко освободился от слабых объятий Луны и устремился в сторону орбиты Марса. Чтобы там, в тринадцати тысячах километров от Луны, запустив генератор гравитонов и образовав окно перехода, пройти через него и окунуться в неизведанное. Оказаться в гиперпространстве, постучаться в обитель Бога.

Объединенная Русь, Россия, г. Долгопрудный Московской обл.

Лаборатория общей физики. 13 августа 2190 года.

Пятница. 13.10 по местному времени.

– Господин Хохлов?

– Да. – Лицо мужчины на экране видеофона было незнакомо академику.

– С вами говорит секретарь президента Объединенной Руси.

– Я вас слушаю. – Отработанным за долгие годы движением академик в волнении промокнул свою огромную лысину.

– Вы просили вам сообщить информацию о «Прорыве», когда тот стартует с орбиты Луны.

– Да, да, конечно.

– «Прорыв» десять минут назад стартовал с лунной орбиты и направился к точке перехода в гиперпространство. Все системы корабля работают нормально.

– Спасибо, э…

– Александр Иванович.

– Спасибо, Александр Иванович. А я не могу связаться с «Прорывом»? Мне нужно кое-что сказать Борису Ковзану. – Увидев, как лицо президентского секретаря, не дрогнув ни единым мускулом, вдруг мгновенно стало непроницаемым, ученый, почетный член многих иностранных академий, быстро, словно школьник, боящийся, что учитель поставит ему двойку, не дослушав его, добавил: – Я понимаю, что это несколько несвоевременно, но мне сегодня ночью пришли в голову кое-какие мысли. Поверьте, мне необходимо переговорить с Борисом.

– Оставайтесь на месте. Я сообщу вам ответ на вашу просьбу.

– Спасибо.

Платок уже больше был не в состоянии принимать академическую влагу.

В четырех тысячах километрах от поверхности Луны.

Гиперпространственный корабль «Прорыв».

13 августа 2190 года. Пятница. 11.30 по СЕВ.

– «Сокол-один», я «Орел». Сейчас выйдет на связь с вами академик Хохлов.

– «Орел», я «Сокол-один». Вас понял.

– Борис, здравствуй. – На небольшом экране появилось лицо академика.

– Здравствуйте, Сергей Павлович.

– Программа перехода в гиперпространство включается автоматически? – Хохлов, будто опасаясь, что связь вот-вот прервется, буквально выдохнул эту фразу.

– Да. Как только будет закончена проверка всех систем гиперпространственного двигателя, компьютер на табло высвечивает: «До включения программы перехода в гипериространство осталось десять секунд». Если до истечения этого срока я не подам команду на прекращение подготовки к переходу, компьютер запустит эту программу. – В отличие от голоса с Земли, с «Прорыва» говорили спокойно и уверенно.

– Борис, я тут всю ночь не спал… Словом, после того как компьютер «Прорыва» высветит свое сообщение на табло, останови дальнейший процесс.

– Сергей Павлович…

– Подожди, не перебивай. Останови, а затем вновь запусти. Пусть программу перехода запускает не компьютер, а любимец Бога.

– Сергей Павлович, мои действия строго регламентированы специальной инструкцией. И я должен ее выполнять.

– Если этот пункт инструкции отменит начальник Центра управления космическими полетами, для тебя этого будет достаточно?

– Вполне.

– Хорошо, он выйдет на связь с тобой.

– Господи, я никак не могу поверить, что все это всерьез. – Сидящий в кресле рядом с Борисом Хью Брэдлоу-Уильямс покачал головой.

– Во что не можешь поверить?

– В то, что мы на самом деле летим к Богу, в то, что мы Его любимчики и что от того, кто нажмет кнопку, может что-нибудь зависеть.

– «Соколы», я «Орел», правда другой. – На экране появилось чуть улыбающееся лицо начальника Центра управления космическими полетами генерал-майора Пономаренко. – Я разрешаю вам выполнить рекомендации академика Хохлова.

– Есть выполнить рекомендации!

В рубке зазвучала мелодичная трель, и сразу же на мониторах перед русичем и американцем вспыхнуло: «Включена программа проверки гиперпространственного двигателя».

«Что ж, если программу перехода в гипер можно назвать учтивым стуком в дверь к Господу, то программа проверки – это последнее приглаживание волос и поправка галстука».

– Ну что, Хью, пора стучаться в двери к Господу Богу. – Палец Бориса лег на кнопку запуска программы.

– Борис, давай эту кнопку нажмем вместе. – Профессиональный разведчик в волнении прикусил губу. – Или тебе для этого требуется разрешение твоего начальства?

– Для этого разрешения начальства мне не требуется. – Борис улыбнулся. – Ставь свой палец рядом.

Указательные пальцы русича и американца, тесно прижавшись друг к другу, легли на небольшую черную кнопку.

– На счет три?

– Давай!

Они улыбнулись, и на двух языках зазвучало одновременно:

– Один! One!

– Два! Two!

– Три! Three!

Мужские пальцы уверенно, до упора вдавили черную кнопку.

На мониторах перед Борисом и Хью замелькали фразы, озвученные приятным женским голосом:

– Включен насос первичного контура охлаждения.

– Включен насос вторичного контура охлаждения.

– Давление в первичном контуре – норма.

– Давление во вторичном контуре – норма.

Центральный бортовой компьютер уверенно оживлял энергетическое сердце корабля – ядерный реактор.

– Стержни-замедлители удалены из активной зоны.

И вот первые порции «крови» омыли это «сердце» – до этого сдерживаемые графитовым замедлителем нейтроны с силой ударили по атомам урана, разваливая их и вышибая следующие нейтроны. Как лавина снега, получившая незначительный толчок, несется с горы вниз, заполняя собой все вокруг, лавина нейтронов затопила всю активную зону реактора, вызывая хаос распада. И в этом хаосе, в этой толчее атомов рождалась энергия, очень много энергии.

– Ядерный реактор – двадцать процентов мощности. Все параметры в норме. – Внизу на экране монитора появилась и стала быстро расти синяя горизонтальная полоса.

«Как тогда, при испытании "Х-3"», – мелькнуло в голове Бориса.

– Ядерный реактор – сорок процентов мощности. Все параметры в норме.

«Ну нет, сейчас такого не будет». Борис неожиданно ощутил спокойную уверенность в том, что теперь все будет нормально.

– Ядерный реактор – шестьдесят процентов мощности. Все параметры в норме.

«А ведь если я не вернусь, то Джуди очень быстро найдет нового папу для Мэри». Брэдлоу наблюдал, как быстро продолжает увеличиваться синяя полоска.

– Ядерный реактор – восемьдесят процентов мощности. Все параметры в норме.

«Поистине, Бог действует через людей, и понадобилась авария ракетоплана, для того чтобы Северский обратил на меня внимание. – Борис вспоминал произошедшее с ним более двух лет назад трагическое событие, словно через прозрачное, ничем не замутненное стекло. Картина была видна целиком и во всех деталях. – И вот теперь я здесь, в рубке управления "Прорывом"…»

– Ядерный реактор – сто процентов мощности. Все параметры в норме. Включаю нейтринный излучатель.

«Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое…

«God – my light and my rescue: who I to be afraid? God – a fortress of my life: who I to be afraid of?..»[31]31
  Господь – свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь – крепость жизни моей: кого мне страшиться? (Псалом 26:1). (Англ.)


[Закрыть]

Идущее откуда-то из самых глубин человеческого естества чувство почтительного преклонения перед своим Создателем жестко диктовало человеческому мозгу его действия:

«… и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим, и не введи нас в искушение, но избави нас от лукавого. Аминь».

«…Hear, God, my voice which I appeal; forgive me and hear me»[32]32
  Услышь, Господи, голос мой, которым я взываю; помилуй меня и внемли мне. (Псалом 26:7). (Англ.)


[Закрыть].

– Нейтринный излучатель включен. Включаю генератор гравитонов. – Короткий импульс, и реле соединило ядерный реактор с генератором гравитонов. Мощная электрическая река хлынула на обмотки генератора.

Миллионы киловатт электрической энергии, мгновенно вброшенные в бой, всей своей мощью ударили по пространству. Пространство вздрогнуло, натянулось. Бушующий под тонкой пленкой пространства грандиозный мир виртуальных частиц-античастиц готов был вот-вот вырваться в реальность. Не хватало чуть-чуть, буквально малого укольчика, чтобы проткнуть ставшую совсем тонкой пленку бытия.

И такой укол был сделан.

– Включаю фокусировку нейтринного луча. – До порога гиперпространства оставались мгновения.

– До встречи, Земля!

– People, we will return![33]33
  Люди, мы вернемся! (Англ.)


[Закрыть]

Нейтринный луч, меньше электрона в диаметре, словно шпага матадора, пробил обессилевшее пространство. Бушующий виртуальный мир устремился в нашу Вселенную. Сделанное нейтринной иглой отверстие в сотые доли секунды распахнулось на десятки метров. На мгновение в черной пустоте космоса образовалось еще более черное пространство, закрывшее несколько звезд. Но только на мгновение. Не имеющее больше энергетической подпитки, окно в иной мир тут же захлопнулось. И вновь на черном фоне сияли бесстрастные холодные звезды. Радиоволны, несущие с Земли последнее пожелание: «Удачи вам, "Соколы"!» беспрепятственно пронеслись там, где только что был корабль. Гиперпространственный корабль «Прорыв» исчез из обычного трехмерного пространства. Врата гиперпространства, врата Бога, открылись и тут же захлопнулись.

Глава 9
ОТЕЦ

Кого возлюбят боги, тому они даруют много счастья и много страдания.

Народная мудрость

Объединенная Русь. Украина, г. Славутич Киевской обл.

Примерно через год после описываемых событий.

5 мая 2191 года. Пятница. 20.15 по местному времени.

Тягостную тишину в квартире прервала трель видеофона. Сидящий в кресле пожилой человек лишь после третьего звонка оторвал взгляд от звездного неба и посмотрел на экран. На нем светился символ Организации Объединенных Наций.

– Сын! – Мужчина вскрикнул и, запинаясь, произнес: – Видеофон, включись.

– Иван Антонович Ковзан? – тотчас раздалось в комнате.

– Да. – В волнении пожилой человек встал с кресла. Удары сердца гулко отдавались в голове.

«Ох, и доконает меня когда-нибудь это давление».

– Объявляем вам решение Совета Развития Организации Объединенных Наций.

«Ну, давайте же, не томите душу». Пульсирующая боль с азартом лупила по затылку.

– Исходя из анализа Жизненной Записи гражданина Объединенной Руси Бориса Ивановича Ковзана, Совет Развития Организации Объединенных Наций постановляет: считать Жизненную Запись гражданина Объединенной Руси Бориса Ивановича Ковзана удовлетворяющей обобщенному критерию для получения права на вторую жизнь.

«Господи, у меня снова будет сын, мой Борька…» По морщинистым щекам потекли слезы.

– Обновление Бориса Ивановича Ковзана назначено на двадцать девятое ноября сего года в четырнадцать часов тридцать минут по вашингтонскому времени в Центре репродукции в Нью-Йорке. О своем желании присутствовать на обновлении Бориса Ивановича Ковзана вам надлежит сообщить не позднее чем за неделю до указанной даты. Поздравляем вас, Иван Антонович, с обретением сына. – Экран видеофона погас.

«Господи, еще почти восемь месяцев. Ничего, зато у меня снова будет сын». Нахлынувшая в голову кровь, казалось, билась в самый свод черепа.

Пошатываясь, Иван Антонович вновь сел в кресло. И тут же снова замурлыкал видеофон.

«О, Господи, неужели отменили. – Паническая мысль ударила в голову вместе с очередной болезненной пульсацией крови. – Не буду включать. Не буду». Пожилой человек со страхом взглянул на видеофон.

С экрана на него смотрело лицо его друга Игоря Переверзева.

«Тьфу ты, какая же чушь иногда лезет в голову».

– Видеофон, включись.

– Здравствуй, Ваня. Что так долго не отзывался? Никак не можешь успокоиться после такого известия?

– Да… в общем, да.

– Как тебе подарок на день рождения сына?

– Так это ты постарался?

– Как ты понимаешь, на результат решения я повлиять не могу, а вот насчет даты… – Лицо Переверзева расплылось в самодовольной улыбке. – От начальника департамента ООН кое-что да и зависит. Не буду хвастаться, скажу честно. Я чуть-чуть ускорил решение о передаче Жизненной Записи Бориса на анализ Главному Компьютеру. Уж очень хотелось преподнести тебе подарок на день рождения сына.

– Значит, моего сына официально считают погибшим?

– Американцы соответствующую заявку на своего гражданина в Совет Развития подали месяц назад. Наши – неделю спустя.

– Значит, все считают, что они уже не вернутся…

– Ваня, прошел почти год. Два месяца назад у них должны были закончиться продукты. Месяц назад – кислород.

– Я понимаю…

– Ваня, через восемь месяцев у тебя вновь будет Борис. Тот же Борис. Пойми, тот же. С теми же привычками, манерой разговаривать, который помнит абсолютно все. И как вы ходили в зоопарк, и как ты учил его водить автомобиль. И как наказывал за плохие отметки, между прочим, он тоже будет помнить. – Игорь Николаевич усмехнулся с экрана.

– То, что произошло с ним после перехода в гиперпространство, он помнить не будет.

– Ваня, а ты считаешь, что это надо помнить? Помнить, как погибал, может быть, помнить боль… Извини, Ваня, вырвалось.

– Ничего, Игорь. Мы взрослые люди. Ты прав, такое лучше новому Борису не помнить.

– Не новому, а тому же. Слышишь, тому же. Разве что на девять лет моложе. Так это даже к лучшему. Себе жену помоложе найдет и одарит тебя внуками. А то ты засиделся в отцах. Пора и в деды переходить.

Мужчины рассмеялись.

– Кстати, Ваня, а тебе крупно повезло.

– В чем?

– Через полтора годика Бориса могли бы и не обновить, – ответил Переверзев.

– Ты имеешь в виду указ президента о выходе Объединенной Руси из международного соглашения по предоставлению права на вторую жизнь?

– Естественно. Пока парламент заблокировал этот указ Грушенко. Но в следующем году перевыборы в парламент. Как ты понимаешь, наверняка большинство наберет партия «Жизнь только от Бога», которая усадила Грушенко в кресло президента Объединенной Руси. И ее представители в парламенте уж точно одобрят этот указ. Неудача с «Прорывом» лишь усилила их позиции.

– А может, ослабила, Игорь?

– Как это?

– А может, неудача с «Прорывом» указывает на то… что Бога вообще нет? И на Него в вопросах бессмертия рассчитывать нечего?

– Ваня…

– А ты видишь хоть какую-то проблему, которую рано или поздно люди не смогут решить? Решить сами, без чьей-либо помощи, – страстно заговорил Ковзан. – Летать научились, всевозможную энергию добывать научились. В космос летать научились. Бессмертия и то достигать научились. Что еще? Антигравитация – лет через двадцать и она никуда от человека не денется. Антиматерия – через десять лет планируется построить экспериментально-промышленную энергетическую установку. Что еще? – Затаившаяся где-то в укромных уголках мозга боль вновь зашевелилась.

– Иван, ты злишься, значит, ты не прав. Твой сын снова будет с тобой…

– А другие, – из Киева резко перебили Нью-Йорк, – а что делать тем отцам, чьи дети погибнут после первого января? – Боль в голове резко, рывком выпрыгнула из своего логова.

– Ваня, не кричи. Ты знаешь, я сам против этого указа Грушенко. Так что все твое возмущение не ко мне.

– Извини. Действительно, у меня радость в доме, и ты ее ускорил, а я на тебя ору. Извини. – Голова кружилась, теперь страшно ломило в висках.

– Ничего, бывает.

– Просто наболело. Ты думаешь, я не задумывался о том, что если Борис погиб, а его вовремя официально не признают погибшим, то я потеряю последний шанс вновь увидеть его живым.

– Ваня, я представляю, что тебе пришлось перенести. Страстно желать возвращения сына, а с приближением нового года одновременно с этим желать, чтобы его официально признали погибшим…

– Ничего, зато теперь все хорошо, – тихо проговорил Иван Антонович.

«Если я сейчас не лягу в постель и не приму лекарство, то сына я точно не увижу».

– Ты прав. Хорошо то, что хорошо кончается, – согласился Игорь Переверзев.

Соединенные Штаты Америки. Вашингтон.

21-я улица, 6. 5 мая 2191 года.

Пятница. 14.15 по местному времени.

– Мама, мама.

– Чего тебе, Мэри?

– Видеофон звонит.

– Посмотри кто. Если дядя Джордж, то скажи…

– Звонят из Совета Развития. Наверное, что-то хотят сказать про папу.

– Что? – Дверь ванной комнаты раскрылась, и, надевая на ходу халат, оттуда вышла Джуди.

При виде изображения на экране видеофона лицо ее вздрогнуло.

– Видеофон, включись, – наконец справившись с собой, произнесла она.

– Миссис Джуди Брэдлоу?

– Да.

– Объявляем вам решение Совета Развития Организации Объединенных Наций.

– Я же говорила, что это про папу!

– Замолчи, Мэри!

– Исходя из анализа Жизненной Записи гражданина Соединенных Штатов Америки Хью Брэдлоу, Совет Развития Организации Объединенных Наций постановляет: считать Жизненную Запись гражданина Соединенных Штатов Америки Хью Брэдлоу удовлетворяющей обобщенному критерию для получения права на вторую жизнь.

– Ура! К нам вернется папа! И к нам больше не будет ходить в гости этот противный дядя Джордж.

– Мэри, что ты себе позволяешь. А ну марш в свою комнату.

– Обновление Хью Брэдлоу назначено на двадцать девятое ноября сего года в четырнадцать часов тридцать минут по вашингтонскому времени в Центре репродукции в Нью-Йорке. О своем желании присутствовать на обновлении Хью Брэдлоу вам надлежит сообщить не позднее чем за неделю до указанной даты. Поздравляем вас, миссис Джуди Брэдлоу, с повторным обретением вашего мужа.

– Ура, мне папа купит рождественские подарки!

– Мэри, куда я сказала тебе идти? Марта, где ты пропадаешь? Вечно тебя не дозовешься, когда ты нужна. – На крик хозяйки дома из кухни выбежала прислуга.

– Мэм, я готовила для вас и вашей дочери обед.

– Отведи девочку в ее комнату.

– Слушаюсь, мэм.

Пожилая негритянка взяла Мэри за руку и повела по лестнице на второй этаж. Уже поднявшись на последнюю ступеньку, девочка, обернувшись к матери, прокричала:

– Все равно у меня будет мой папа. И ничего ты уже не сделаешь. Главный Компьютер главней тебя!

Соединенные Штаты Америки. Нью-Йорк.

Главное техническое управление ООН.

5 мая 2191 года. Пятница. 19.45 по местному времени.

Огромный мегаполис не собирался уступать сумеркам, которые, цепляя верхушки его небоскребов, пытались опуститься на город. Тысячи и тысячи разноцветных киловатт легко сметали любое проявление темноты. А казино, отели, площади, авеню и стриты и многое, многое другое уже на протяжении нескольких сотен лет не знали, что такое темнота. Огромный, стодесятиэтажный, небоскреб на окраине города по сравнению с другими зданиями был освещен со спартанской простотой. Освещен был лишь вход – довольно простенькие двери из пуленепробиваемого стекла да несколько окон из того же материала. В этом здании и днем и ночью людей было немного. Практически все нутро этого серого небоскреба, стены которого могли выдержать взрыв тактического ядерного заряда, занимала самая Главная Машина человечества – Его Величество Главный Компьютер Организации Объединенных Наций. Именно здесь вершились судьбы двенадцати миллиардов людей, проживающих на Земле, Марсе и Луне. Именно здесь хранились Жизненные Записи живущих и уже умерших людей. Что там многочисленные библиотеки! Здесь находились подлинные, подробные, точные в мельчайших, часто неприглядных, деталях истории всех людей. Любая мысль, любой вздох, вплоть до последнего, были учтены и проанализированы. Произведения Шекспира, Достоевского, Толстого, Гюго и многих, многих других знатоков человеческих душ по сравнению с человеческими историями, хранящимися здесь, показались бы просто школьными сочинениями, пусть даже написанными на «отлично».

Человечество, все более и более гордясь своей демократичностью, напрягая всю свою интеллектуальную мощь, соорудило себе грандиозного надсмотрщика, внедрившего своих агентов-надсмотрщиков в мозг очень многих людей. Лишь Китай, арабские и некоторые африканские страны пока воздержались от этого достижения цивилизации. Стодесятиэтажное логово этого монстра называлось скромно и просто: «Главное техническое управление ООН».

В семь сорок пять вечера к этому зданию подошел неброско одетый молодой человек. Не колеблясь ни мгновения, он прошел входные стеклянные двери. Компьютер охранной системы отреагировал на это спокойно. Видеообраз этого человека, предоставленный ему скрытыми видеокамерами, совпадал с эталоном с точностью до сотых долей процента – допустимая погрешность. Люди все же имеют пока право приближаться к своей Главной Машине в разной одежде, и даже отпускать усы (для ношения бороды требовалось изменение эталона). Миновав универсальный детектор, реагирующий на металл и различные взрывчатые вещества, молодой человек вошел в лифт и поднялся на пятый этаж. Пройдя по коридору, он открыл дверь, на которой значилось: «С502».

– Привет, Боб.

– Привет, Игорь. – Молодой человек в белом халате развернулся на вращающемся кресле навстречу вошедшему и, не вставая, пожал протянутую руку.

– Как смена?

– Ничего особенного. Большой Бэби диски с Жизненными Записями щелкал как обычно – быстро, без всякой канители. Даже быстрее обычного. – Боб вновь повернулся к монитору компьютера. – При средней нормативной скорости в три целых восемь десятых диска в секунду, Бэби сегодня клацал их со скоростью три целых восемьдесят пять сотых в секунду. Наверное, людские судьбы сегодня были попроще. – Молодой человек хихикнул.

– Наверное.

– Игорь, отчего ты сегодня такой хмурый? С девчонкой своей поругался?

– Точно.

– Бывает. Ничего – помиритесь. А не помиритесь – в одном Нью-Йорке проживает сто тысяч одиноких женщин в возрасте до тридцати лет. Ей-богу не вру. Сам читал в каком-то журнале. Ты подумай, Игорь, – сто тысяч! И все одиноки!

– Смотри не надорвись. А то Главный Комп тебе даже по знакомству вторую жизнь не подарит, – с этими словами пришедший молодой человек расписался в журнале приема смен.

– Нет, ты точно сегодня не в духе.

Еще раз пожав на прощание руку, сменщик Игоря вышел из комнаты.

«Ну вот, Давид, и пришла пора уничтожить Голиафа. Мир должен быть освобожден от этого монстра. Бог милосерден, но и он может разгневаться на людей. Присвоить себе право Бога даровать бессмертие – это ли не страшный грех гордыни? Надо спасать человечество от второго всемирного потопа».

Проверив на мониторе, что процесс загрузки дисков с Жизненными Записями в специальные дисководы Главного Компьютера происходит нормально, Игорь Конюхов встал из-за стола и подошел к автомату выдачи еды. Специальной электронной ручкой он отметил необходимые пункты меню и послал запрос. Через пять минут из ниши выехал поднос со стаканчиком кофе и большим бутербродом. Но донести поднос до стола Игорю не удалось. Неловкое движение – и весь скромный кулинарный изыск робота-повара падает на пол.

С досадой выругавшись, Игорь подошел к своему ящику для личных вещей. Там в обычной пластиковой коробке лежало что-то похожее на ружье – пластмассовый круглого сечения брусок, в котором на определенном расстоянии были сделаны прорези. В той же коробке лежали несколько больших металлических банок из-под чая. Спустя секунды эта коробка стояла уже около стола.