Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 349 страниц)

– Ты не любишь эту колонию? – спросил я, поворачиваясь к ней.

– Нет, – ответила она, качая головой. – И особенно этот город.

– Почему?

Женщина явно задумалась, она неморгающим взглядом посмотрела в окно. Потом пожала плечами.

– Раньше он мне даже нравился.

– А что плохое ты вспоминаешь, когда думаешь о нём?

– Ну даже не знаю, хотя… Когда-то давным-давно меня обсчитали в магазине шляпок, – начала она, её голос стал чуть более резким.

– Мама, сколько лет назад это произошло?

– Два года назад, в начале ноября, но я до сих пор помню и больше туда никогда не зайду, – настаивала она.

Я не сдержал улыбку. Так как вспомнил историю из прошлой жизни, связанную с моей мамой.

Однажды она пошла в магазин за продуктами. Это был небольшой магазинчик недалеко от дома, там она всегда покупала хлеб и молоко. В тот день мама взяла продуктов, расплатилась и ушла. Но дома, перепроверив сдачу, поняла, что её обсчитали.

– Они всегда так делают. Надеются, что никто не заметит, – возмутилась она.

Мама вернулась в магазин и долго объясняла продавцу, что он ошибся. Тот в итоге извинился и вернул недостающие деньги, но стоило матери вернуться домой, как она нашла у двери потерянную купюру. Выронила её случайно, когда доставала ключи.

Мама снова отправилась в магазин и отдала лишние деньги, но больше никогда не покупала ничего в том магазине, а ходила в дальний в двух остановках от дома.

Вот и здесь у мамы Кирилла произошло какое-то недопонимание с продавцом.

Карета медленно двигалась по узким улочкам города. Ирина Владимировна выглядывала из окна, её глаза искали что-то знакомое.

– Вот! – вдруг воскликнула она, указывая пальцем на небольшую лавку. – Это тот самый магазин.

Я посмотрел в указанном направлении. Лавка выглядела скромно, но уютно. На витрине были выставлены образцы от простых до изысканных.

– Ты уверена, что это именно он?

– Конечно, – ответила мама. – Я узнала продавца.

Я присмотрелся к человеку за прилавком. Это был пожилой мужчина с седыми волосами со смешной топорщившейся бородкой. Такого точно не спутаешь ни с кем.

– Остановите карету, – приказал я кучеру.

Мама посмотрела на меня с удивлением.

– Зачем? – спросила она, явно чувствуя себя неловко.

– Просто зайдём, – ответил я, улыбнувшись. – Может, найдём что-то интересное.

Мы вышли из кареты и направились к лавке. Мама шла чуть позади, явно смущаясь, но я не обращал на это внимания.

Магазин был очень светлым и домашним. На полках аккуратно разложен шляпки самых разных фасонов, они были украшены перьями и лентами. На стенах висели зеркала, в которых отражалось мягкое освещение от люстр, сделанных в виде цветов.

Продавец сразу узнал маму. Его лицо вдруг побледнело, и он начал кланяться и извиняться.

– Простите, простите, – повторял он, – я тогда в спешке обсчитал вас на ползолотого. Я пытался вернуть деньги, но вас уже не было в имении.

Мама смотрела на него, явно не ожидая такого поворота.

– Я… я не помню ничего подобного, – сказала она, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь.

Продавец настаивал:

– Пожалуйста, возьмите, – он протянул ей монету.

Мама отказалась, но продавец не сдавался.

– Тогда возьмите эти шляпки, – предложил он, достав два изысканных головных убора. – Одну для вас, другую для вашей дочери.

Мама колебалась, но он так сильно настаивал, что в итоге она сдалась.

– И обязательно заходите через неделю, – добавил продавец. – У нас будет новая коллекция с «большой земли».

Когда мы вернулись к карете, женщина явно поменяла отношение к магазину и продавцу.

– Ну как, мама? Теперь не кажется ли Новоархангельск чудесным?

– Да, – ответила она, задумавшись. – Это хороший город.

Я невольно улыбнулся, продолжив наблюдать за жизнью на улицах. Они были полны народу. Дворяне в богатых одеждах, простолюдины, торговцы, служанки, ремесленники – все спешили по своим делам.

Зазывалы стояли у входа в лавки и кофейни, заманивая прохожих:

– Свежая выпечка! Только из печи!

– Лучший кофе в городе! Заходите, попробуйте!

Запахи смешивались в воздухе, создавая неповторимую атмосферу. Аромат свежей сдобы из пекарни, горьковатый запах кофе, сладкий дымок от жареных каштанов, которые продавали уличные торговцы. Мне понравился этот город.

Постучал кучеру.

– Правь на рынок, заглянем в алхимическую лавку.

Мама с сестрой вопросительно уставились на меня.

– По дороге стоит заехать туда, посмотрим, как у нашего управляющего идут дела.

Мама кивнула, и карета свернула на узкую улочку рядом с рынком, где располагалась лавка. Однако, подъехав, мы увидели, что она закрыта. Окна были покрыты слоем пыли, а на двери висел замок, который явно не открывали уже давно.

– Странно, – пробормотал я, выходя из кареты.

Остановил первого попавшегося прохожего – мужчину в простой одежде с газетой в руках.

– Скажи, давно ли закрыта эта лавка?

– Уже больше двух месяцев, – ответил он, пожимая плечами.

Я кивнул и вернулся к карете.

– Выходит, она закрыта с того момента, как отец с дедом отправились в экспедицию, – сказал я маме.

– Что будем делать? – спросила она, голос звучал тревожно.

– Посмотрим, что расскажет управляющий, но пока никому не говорите, что мы заезжали сюда.

Похоже, это только начало проблем, которые нужно будет решить до выхода на учёбу, а ведь мне прежде всего надо сосредоточиться на главном – инициации в маги. Всё остальное может и подождать.

Глава 5

Карета медленно подъехала к нашему имению в Новоархангельске.

Ворота начали открываться с протяжным металлическим скрипом, от которого внутри всё сжалось. Они были массивными, коваными, с узорами, напоминающими переплетённые ветви деревьев. Эти ворота явно превосходили те, что были в нашем прошлом имении, толщина и прочность говорили о том, что они созданы не для красоты, а для защиты. Ворота могли выдержать нападение хищных тварей и даже осаду.

Дорожка уходила вверх, и вскоре передо мной предстал дом. Он был одновременно изысканным и внушительным. Двухэтажный особняк в классическом стиле середины девятнадцатого века стоял на склоне горы. Его белые стены, украшенные колоннами и лепниной, выглядели величественно, хотя и оказались слегка потрёпаны временем. Крыша была покрыта черепицей, а на втором этаже располагался балкон, с которого открывался вид на горы.

Отличный дом, хотя правильнее сказать крепость. Стоило только попасть внутрь, как ты начинал ощущать надёжность, исходящую от этого дома. Толстые каменные стены, узкие, но крепкие окна, массивные двери – всё это говорило о том, что архитектура дома служила не только эстетике, но и безопасности его обитателей.

Вокруг особняка раскинулся сад, но, к сожалению, он находился в запустении.

Мама остановилась, глядя на него, её взгляд скользил по заросшим кустам роз, спутанным веткам, неподстриженным деревьям и дорожкам, почти полностью скрытым под слоем опавших листьев.

– Давно я тут не появлялась, – мама тяжело вздохнула. – Нужно срочно нанять садовника. Посмотри, как всё заросло. Раньше здесь был настоящий рай: цветы, деревья – всё было ухоженным, а теперь…

Я кивнул, понимая её чувства. Сад действительно выглядел печально, но в этом была и своя прелесть. Мне нравилась эта дикая, необузданная красота. Да и маме будет чем заняться. Сад станет для неё убежищем, тем местом, где она сможет найти радость и покой, не думая о смерти отца, деда и о долгах, которые нависли над нашим родом.

– Согласен, – ответил я, стараясь звучать ободряюще. – Сад нужно привести в порядок. К тому же это будет хорошим занятием. Ты всегда любила цветы.

Мама повернулась ко мне, в её глазах вспыхнул огонёк.

– Ты прав, – сказала она, улыбнувшись. – Это будет возвращение к чему-то родному. Я смогу снова заниматься тем, что приносит радость.

– И сад станет таким, каким ты его помнишь, – добавил я. – Даже лучше.

Мама подошла к ближайшему дереву и сорвала с ветвей мандарин. Она повертела его в руках, как будто вспоминая что-то давно забытое.

– Эти деревья сажала твоя бабушка, – сказала женщина с ноткой грусти в голосе.

– Знаю, – ответил я, хотя и знал это только из воспоминаний прошлого владельца тела.

В моей голове вдруг всплыл образ из детства Кирилла. Бабушка, высокая и обычно строгая, стояла на кухне. На столе перед ней лежали горы мандаринов, а в воздухе витал сладкий цитрусовый аромат.

– Кирилл, иди сюда, – позвала она. – Поможешь мне с вареньем.

Маленький внук подбежал к столу, было очень любопытно. Бабушка показала, как нужно чистить мандарины, аккуратно снимая кожуру и разделяя дольки.

– Теперь смотри, – говорила она, опуская кусочки в большую кастрюлю. – Варенье должно готовиться медленно, чтобы сахар растворился, а мандарины стали мягкими.

Смотрел, как бабушка помешивает лакомство деревянной ложкой, и чувствовал аромат, заполняющий всю кухню.

– А можно попробовать? – попросил я.

– Конечно, но осторожно, горячо.

Кирилл опустил ложку в варенье и попробовал. Сладкий, с лёгкой кислинкой вкус разлился по языку.

– Вкусно!

– Это потому что сделано с любовью, – сказала бабушка и погладила меня по голове.

Я смотрел на мандарин в руках мамы и чувствовал, как воспоминание Кирилла смешивается с моими личными эмоциями. Бабушка оставила после себя не только деревья, но и воспоминания, ставшие теперь частью меня.

К нам подошёл слуга Потап, который с горничной Машкой и поваром Григорием прибыл сюда раньше и должен был подготовить всё к нашему приезду.

– Ваше благородие, – обратился он ко мне, слегка сгорбившись, – как вы доехали? Всё ли в порядке?

– Могло быть и лучше, – честно ответил я, вспоминая долгую и утомительную тряску в карете. – А у вас как? Всё успели?

– Что было в наших силах сделали, вот только вещи пока не все доехали.

– Почему? – спросил я, не понимая, в чём проблема. – Их отправили раньше.

– Так это… – замямлил он, пожав плечами, – с перевозками всегда беда.

Я вздохнул, чувствуя, как раздражение накатывает волной. Если бы в колониях были железные дороги, всё было бы в разы проще. Перевозка обошлась бы дешевле, да и вещи доехали бы быстрее.

В этом мире так много всего, что нужно изменить, но пока придётся обходиться тем, что есть.

– Ты назначил встречу с управляющим производством? – спросил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри уже начало копошиться беспокойство, после того как увидел закрытый магазин.

Потап замялся, опустив взгляд. Его пальцы нервно перебирали край камзола.

– Ваше благородие, здесь вот какое дело… – начал он, явно подбирая слова. – Управляющего не нашли.

– Как это не нашли? – мои брови невольно поползли вверх. – Он что, исчез?

– Не совсем так, – Потап закашлялся, словно пытаясь выиграть время. – Мы отправили человека на производство, но там… там всё закрыто. Никого нет. Ни управляющего, ни рабочих. Только сторож, да и тот ничего внятного сказать не смог.

Это не к добру. Если производство остановлено, значит, доходы семьи, и без того скудные, теперь и вовсе под угрозой.

– А алхимическая лаборатория? – спросил я, надеясь, что хотя бы с ней всё в порядке.

– Лаборатория работает, но… – Потап снова замолчал, словно боясь продолжать.

– Но что? Говори прямо! – мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

– Магазинчики, через которые мы сбываем продукцию, закрыты. Все, кроме одного. И тот едва сводит концы с концами.

Я закрыл глаза, пытаясь совладать с нахлынувшим раздражением. Всё это было слишком похоже на продуманный саботаж. Кто-то явно старался подставить нашу семью.

– Хорошо, – сказал я, открыв глаза. – Готовь бричку. Мы едем на производство. Нужно всё увидеть своими глазами.

Через полчаса мы уже мчались по узким улочкам Новоархангельска. Когда подъехали к литейному производству, моё сердце сжалось. Ворота были закрыты, на них висел массивный замок. На стене красовалась вывеска, но теперь она была закрашена, а поверх неё грубо намалевано новое название: «Литейный цех рода Скрабеля».

– Что за чёрт? – вырвалось у меня. Я вылез из кареты и подошёл к воротам, пытаясь понять, как такое могло произойти.

Потап встал рядом, нервно ёрзая на месте.

– Ваше благородие, дошли слухи… – начал он.

– Какие слухи? Говори! – голос прозвучал резко, но Потап, кажется, уже привык к моей прямолинейности.

Он нервно сглотнул, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что нас кто-то подслушивает.

– Ваше благородие, говорят, ваш отец перед отъездом в экспедицию заложил производство. Вроде как для покрытия текущих долгов. Но я не уверен, правда ли это… – он резко замолчал.

Я стиснул зубы. Да, отец был увлечённым человеком, и когда на кону новое открытие, он мог потратить все деньги на исследование. Но заложить производство? Это звучало слишком нелепо даже для него. Или нет? Воспоминания Кирилла были смутными, и я не мог быть уверен. Однако теперь, когда я знал, что отец и дед отправились в ту экспедицию ради спасения Кирилла от смертельного проклятия, всё становилось на свои места. Они рисковали всем, чтобы спасти меня или того, кто был мной до меня.

– Зачем Скрабелям это?

– Они же самые богатые оружейники, – ответил Потап, понизив голос. – Всё огнестрельное оружие в армии поставляют. А ещё у них самая большая сеть магазинов во всей империи.

– Погоди, выходит, это те Скрабели, которые почти все оружейные заводы в Туле и Тобольске захватили? – уточнил я, чувствуя, как в голове начала складываться картина.

– Именно так, ваше благородие. Они давно хотели заполучить наше литейное производство, – Потап замолчал, словно боясь сказать лишнего.

Я почувствовал, как в груди разгорается гнев. Это был не просто удар по нашему благосостоянию – это был удар по нашей чести. Если Скрабели действительно забрали производство, значит, они считают наш род слабым. И это нужно исправить.

– Хорошо, – сказал я, возвращаясь к карете, – поехали скорее в алхимическую лабораторию. Посмотрим, что там. Может быть, на месте удастся всё исправить.

Алхимическая лаборатория располагалась недалеко от нашей новой усадьбы – всего в двух километрах. Когда мы подъехали, я невольно замер, впечатлённый масштабами. Высокий каменный забор, явно работа земляного мага, окружал несколько гектаров земли. Вспомнилось, что его возводил ещё мой прадед. Тогда нападения монстров происходили регулярно, и защита была необходима.

Род Пестовых, изгнанный с «большой земли», смог позволить себе владения только на краю империи, в колонии «Новоархангельск». Но именно здесь благодаря усилиям прадеда, деда и отца наш род смог подняться с колен.

Они сделали несколько важнейших открытий, которые изменили судьбу рода. Улучшенное зелье исцеления, энергетическое зелье, новые сплавы в металлургии – всё это не только принесло нам богатство, но и дало шанс на возвышение.

Пестовы всегда славились тем, что принимали в свои ряды единомышленников. Мы оплачивали образование перспективным молодым магам из простолюдинов, и многие из них становились верными вассалами.

Сейчас было три молодых рода, которые считались нашими союзниками.

Бадаевы отвечали за литейный цех. Их глава, Пётр Арсеньевич, маг земли, был человеком строгим, но преданным.

Гурьевы управляли алхимической лабораторией. Два брата, Осип и Иван, маги воды, славились своим умением создавать сложные зелья.

Павловы занимались сбором редких компонентов и управляли лавками в городе. Через них мы скупали ингредиенты у охотников и травников, что делало их ключевым звеном в нашей сети.

Но можно ли им доверять? Управляющий литейным цехом, который исчез, был из рода Бадаевых. Теперь нужно посмотреть, что происходит в лаборатории, которой управляли Гурьевы.

Ворота лаборатории оказались закрыты. Небольшие, но крепкие, они были защищены опущенной герсой. Как только бричка подъехала, нас встретила охрана.

– Кто такие? – грубо спросил один из стражников, выходя из караулки. – Проезда нет!

– Халоп, а ты по родовым гербам на карете не видишь? – Потап выпрямился, стараясь звучать уверенно. – Откройте ворота немедленно!

– Барон? – стражник усмехнулся, но в его глазах мелькнула неуверенность. – А доказательства будут?

Я вышел из кареты и даже не знал радоваться такой дотошной охране или, напротив, огорчаться.

– Ты знаешь, кто я такой? – мой голос прозвучал холодно, но с явной угрозой. – Открывай ворота, пока я не решил, что делать с твоей наглостью.

Стражник замялся, обменявшись взглядами с товарищами. Через мгновение герса медленно поднялась, и ворота со скрипом открылись. Но как только мы заехали на территорию, металлическая герса сразу же опустились, а в нашу сторону нацелились стволы десятков ружей.

Лаборатория, которая должна была стать оплотом нашей семьи, теперь казалась крепостью, захваченной врагом.

– Что за чертовщина? – прошептал я, оглядываясь по сторонам.

Потап, сидевший рядом, выглядел не менее встревоженным.

– Ваше благородие, – тихо сказал он, – что-то здесь не так. Охрана ведёт себя слишком нагло. Как будто они здесь хозяева.

Может, кто-то уже захватил контроль над лабораторией? Но зачем тогда нас пропустили?

– Ваше благородие, вы куда? – встревожился Потап.

– Сиди в повозке, не высовывайся, – отрезал я, выходя наружу.

Оглядевшись, сразу заметил, что стражники не опускали ружий, их взгляды были настороженными, почти враждебными. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не просто демонстрация силы, это был вызов.

– Кто здесь главный? – громко спросил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё кипело от гнева.

Из тени здания вышел высокий мужчина в халате, надетом поверх костюма. Лицо его было знакомо: Иван Дмитриевич Гурьев, один из братьев, отвечавших за лабораторию. Сейчас его обычно дружелюбное выражение сменилось настороженностью.

– Барон Пестов, – произнёс он, слегка наклонив голову, но в его голосе не было ни капли прежнего уважения.

– Ещё не барон, но стану, как только пройду инициацию. Пока можете звать меня просто Кириллом Павловичем.

– Как скажете, Кирилл Павлович, – он саркастически улыбнулся. – Мы не ожидали вашего визита.

– Очевидно, – сухо ответил я, оглядывая стражников, – иначе вы бы меня не так встретили. Что здесь происходит, Иван Дмитриевич? Почему моя лаборатория превратилась в крепость, а люди направляют оружие на хозяина?

Гурьев замялся, обменявшись взглядом с одним из стражников.

– Времена изменились, барон, – наконец сказал он, игнорируя просьбу не называть меня так. – Так как ваш отец задолжал, литейный цех перешёл к Скрабелям, вот мы и усилили меры безопасности. Вы же понимаете, в таких условиях не бывает чрезмерной осторожности.

– Усилить меры безопасности? – я едва сдержал саркастическую усмешку. – И это подразумевает угрозы мне?

– Мы не угрожаем, – быстро ответил Гурьев, но его голос звучал неубедительно. – Просто защищаем свои интересы.

– Свои интересы? – я сделал шаг вперёд, и стражники напряглись, поднимая ружья выше. – Вы забываете, кто здесь хозяин, Иван Дмитриевич. Эта лаборатория, как и всё остальное, принадлежит роду Пестовых. И если вы думаете, что можете воспользоваться ситуацией, чтобы отобрать то, что вам не принадлежит, то вы сильно ошибаетесь.

Гурьев сжал губы, но не ответил. В его глазах что-то мелькнуло: страх, сомнение, а может даже злость. Понял, что ситуация гораздо серьёзнее, чем я думал. Здесь что-то происходило, и нужно выяснить что как можно скорее.

– Хочу увидеть отчёты, – резко сказал я. – И поговорить с вашим братом. Прямо сейчас.

Не обращая внимания на охрану, пошёл ко входу в лабораторию.

– Кирилл Павлович, вы куда направились? – раздражённо сказал Иван Гурьев.

– Я? – приподняв бровь недовольно повернулся к нему. – Я иду в кабинет своего отца. А вот почему вы ещё не бежите за отчётами, не понимаю.

Гурьев кивнул, но сделал это как-то медленно и с неохотой.

– Как скажете, барон. Но, пожалуйста, поймите: времена действительно изменились.

– Времена меняются, – холодно ответил я, – но долг и верность остаются. И я надеюсь, вы об этом помните.

Потом я повернулся к карете и махнул Потапу, чтобы следовал за мной. Не дожидаясь слугу, направился к зданию лаборатории, чувствуя, как стражники взглядом следят за мной. Потап быстро нагнал меня и пошёл рядом, его лицо было бледным, но он старался держаться уверенно.

– Ваше благородие, – тихо сказал он, – будьте осторожны. Здесь что-то не так.

– Я знаю, – ответил я, не замедляя шага. – Но я не намерен играть по чьим-то правилам, а мне их явно сейчас пытались навязать. Посмотрим, как далеко они готовы зайти.

Глава 6

В кабинете отца я почувствовал себя чужим, но теперь это мой кабинет, и нужно осваиваться.

Раньше тут всем командовал дед, и его влияние всё ещё чувствовалось. Массивный стол, выполненный из железного дуба, казалось, хранил в себе отголоски его решений и приказов. Десять лет тому назад дед полностью отошёл от производственных дел и перебрался в центральную колонию, где преподавал алхимию в магическом университете. Его дух словно витал в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева и пыли.

Влияние же отца в кабинете ощущалось в мелочах: небольшие портреты матери, мои и сестёр, стоящие в рамках на столе, дорогие письменные принадлежности, которые он бережно хранил, и толстая амбарная книга, которую папа всегда возил с собой. Эта книга с потрёпанными углами, но всё ещё крепкая, лежала передо мной, напоминая о привычке отца записывать каждую деталь, каждую сделку.

Кабинет был в запустении. Пыль покрывала полки, уставленные книгами по алхимии и минералогии, а на полу валялись бумаги, словно их бросили в спешке. Массивный стол, заваленный документами, казался островом порядка в этом хаосе. Я сидел за ним, разглядывая десять мешочков с золотыми, которые Гурьевы положили передо мной.

Взял один из мешочков, ощутил его вес. Чуть меньше килограмма, значит, стандартная фасовка по тридцать монет. Итого триста золотых монет. Получается, передо мной лежало чуть больше девяти килограммов золота. В десять раз меньше, чем должно быть.

– Это всё? – спросил я, подняв глаза на Ивана Гурьева.

Он стоял напротив, его брат Осип чуть позади. Оба выглядели напряжёнными, но старались не показывать этого.

– Ваше благородие, – начал Иван, слегка наклонив голову, – времена тяжёлые. Сырьё дорожает, поставки задерживаются, а спрос на зелья упал из-за князя Евдокимова. Он завалил своими второсортными зельями весь рынок. Мы сделали всё, что могли.

– Князь Евдокимов? – переспросил я, откидываясь на спинку стула. – Расскажите подробнее.

Иван обменялся взглядом с братом.

– Этот род перебрался сюда с «большой земли» больше пятидесяти лет назад, но у них есть влиятельные покровители, – Иван показал указательным пальцем в потолок. – Сначала они были никем, а теперь постепенно захватывают власть. Ставят своих людей на ключевые посты, а те пропихивают их продукцию, алхимию, сукно – всё что угодно.

– А что с нашими лавками? – спросил я, листая амбарную книгу.

Иван замялся и тяжело вздохнул, словно готовясь выдать мне очередную плохую новость.

– Где Павлов? – спросил я, вспомнив о третьем вассале, который курировал закупки и наши магазины в городе.

– Николай Константинович уехал на фронтир, – ответил Осип, – чтобы провести переговоры с гильдией охотников о более выгодных закупочных ценах на ингредиенты из монстров.

– Походу, хоть кто-то из вассалов деятельным оказался, – пробормотал я, продолжая пролистывать отчёты.

– Он временно закрыл все наши лавки в городе, кроме одной, – добавил Иван. – Видя, что прибыли они больше не приносят, решил действовать.

– Его отправил ещё ваш отец перед экспедицией, – сказал Осип. – Он уже тогда понимал, что назревают проблемы с производством.

Я кивнул, продолжая изучать бумаги. Ситуация была плачевной уже больше года. Отец, судя по всему, пытался справиться, но ему не хватало опыта. Он был учёным, а не торговцем. Его записи полны попыток найти решение, но все они заходили в тупик.

Я из другого мира, и мне эти проблемы не кажутся настолько серьёзными. Походу, я знаю, как их решить.

– Лечебные зелья Евдокимова лучше наших? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Нет, как, впрочем, и другая продукция, – резко ответил Осип. – Их зелья просто подделка. Они в два раза слабее наших, но стоят дешевле. Князь Евдокимов уже подкупил снабженцев в армии, и теперь наш основной покупатель ушёл к нему.

– Алхимики? – спросил я, продолжая листать амбарную книгу.

– Лавки алхимии тоже отказываются брать нашу продукцию, – вздохнул Иван. – Говорят, что наши зелья слишком дорогие. Мы снизили цену до одной золотой монеты за флакон, но у Евдокимова – семьдесят пять серебряных. Мы не можем опускаться ниже себестоимости.

Я закрыл книгу и посмотрел на них.

– Вы не можете или не хотите?

– Ваше благородие, – начал Иван, но я резко поднял руку, прерывая его.

– Слушайте внимательно, – сказал я, чувствуя, как в голове созревает план. – Мы не будем гоняться за ценой. И не будем больше снижать её.

– Но как тогда конкурировать? – спросил Осип. Его голос звучал скептически.

– Вы же сами сказали, что наша продукция лучше. Значит, она и стоит дороже. Если лавки не хотят работать с нами, не будем поставлять им зелья. И не только зелья – вообще ничего. Пусть Евдокимов заваливает их своим второсортным товаром.

– А кому мы будем продавать? – спросил Иван, а в его глазах мелькнул интерес.

– На фронтир, – ответил я. – Там люди рискуют собой. Они не станут покупать дешёвую подделку, когда на кону жизнь.

Осип задумался, а Иван кивнул, словно начинал понимать.

– Это может сработать на фронтире, зелья всегда в цене. Но как убедим их выбрать нас?

– Мы не будем убеждать, а покажем, что наша продукция стоит своих денег. Организуйте демонстрацию. Поставьте небольшие пробные партии фронтовым лекарям, пусть охотники и маги сами увидят, что наши зелья спасают жизни, а зелья Евдокимова – цветная водичка.

– А что насчёт сырья? Вдруг у Николая Павлова не получится договориться? – спросил Осип, но теперь его голос звучал уже не так скептически.

– Сырьё найдём, – уверенно ответил я. – Если поставщики задерживают, будем искать новых. Если дорожает, будем искать альтернативы. Но не станем опускаться до уровня Евдокимова.

Гурьевы переглянулись. Иван кивнул, а Осип, кажется, наконец расслабился.

– Ваше благородие, – сказал Иван, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало уважение, – сделаем, как вы сказали.

– Хорошо, и помните: мы не просто выживаем, а возвращаем то, что принадлежит нам по праву. Теперь о вас, господа. Если у вас проблемы, вы приходите ко мне, и мы решаем их вместе. Но если ещё раз увижу, что пытаетесь скрыть что-то, пожалеете об этом.

– Мы признаём свои ошибки, – наконец сказал Иван, его голос звучал спокойнее. – Просто не надеялись, что у нас будет шанс на выживание с молодым баронетом.

– Теперь у вас есть шанс, но только если впредь будете честны со мной.

Они молчали, но я видел, как они задумались. Возможно, поняли, что я не просто молодой баронет, а человек, который готов бороться за своё наследство.

– Есть ещё кое-что, – вдруг сказал Иван, обменявшись взглядом с братом. – Пойдёмте.

– Куда? – спросил я, настороженно глядя на него.

– К нашему дому. Вы должны это увидеть.

Братья повели меня в один из пяти крепких каменных особняков, расположенных в дальнем углу огороженного забором участка. Когда я приблизился к дому, детские крики и другие звуки, доносившиеся изнутри, внезапно стихли. Всё словно замерло. Мои спутники шли уверенно, и такое поведение домочадцев явно не было для них новостью. Я заметил, как из окон за мной наблюдали дети разного возраста. «Это дети Ивана и Осипа», – подсказала память Кирилла. Они с любопытством уставились на меня, но спрятались, как только повернул голову в их сторону.

Внутри дома стояла массивная мебель из тёмного дерева, лежали ковры с замысловатыми узорами, висели портреты предков. Но атмосфера была далека от уюта, в воздухе витала неуверенность в завтрашнем дне. Мы прошли через несколько комнат, пока не остановились у двери.

– Входите, – сказал Иван, открывая дверь.

Комната была полумрачной, занавески плотно закрыты. На кровати лежал мужчина лет пятидесяти – Пётр Арсеньевич Бадаев. Его лицо было бледным, а тело покрыто ножевыми ранами, которые, несмотря на все усилия, не заживали. Рядом с кроватью стояли пустые флаконы от зелий и перевязочные материалы, но всё это выглядело бесполезным.

– Что за чертовщина? – вырвалось у меня, и я резко повернулся к Гурьевым. – Почему он до сих пор не вылечен?

Иван и Осип переглянулись, явно не зная, что ответить.

– Ваше благородие, – начал Иван, но я не дал ему закончить.

– Вы что, не понимаете, что от вас хотят? – я подошёл к нему вплотную. – Почему не сделали всё, чтобы спасти его?

– Мы сделали всё, что могли, – раздражённо ответил Осип. – Но зелья не работают, а медики, которых мы могли себе позволить, оказались бесполезны.

– И что, вы просто сдались? – я едва сдерживал себя, чтобы не схватить его за воротник.

– А что мы могли сделать? – вдруг взорвался Иван. – Вы думаете, мы не пытались? Может, это вы наслали наёмников, чтобы убрать Бадаева?

Комната на мгновение замерла. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– Если бы я хотел убить своего вассала, – сказал я, медленно и чётко чеканя каждое слово, – я бы сделал это лично. А не вот так, исподтишка.

– Тогда объясните, почему он здесь, а не в вашем имении? – бросил Осип.

– Потому что вы, видимо, решили сыграть в героев, – я смерил их взглядом. – Но вместо этого только усугубили ситуацию.

Иван от злости весь побледнел.

– Что у него за ранения? – спросил я, стараясь взять себя в руки.

– Они оставлены ножом, который обмочили в яде казуара, – мрачно ответил Осип.

– С чего вы так решили?

– Маг жизни шестого ранга, максимального, что мы могли позволить, сказал, что видел нечто подобное. Казуар – редкий монстр. Чтобы добыть из него ядовитый токсин, надо хорошо постараться.

– И что, нет противоядия?

– Нет. Токсин не даёт ранам зажить, а вывести его из организма может только маг выше восьмого ранга.

– Восьмого? – переспросил я, чуть не присвистнув. Я знал, что их не так много: не больше тысячи на всю большую страну вместе с колониями.

Иван кивнул.

– Знаете, где можно найти хоть одного такого?

– Да, в военно-морской академии. Руководит лечебным отделением.

Мир тесен. Ведь именно там я буду учиться, вот только на общем отделении.

– Так в чём проблема? Зовите его.

– Мы связались с его ассистентом, и тот сказал, что маг не возьмётся за больного меньше чем за четыреста золотых. У нас таких денег нет.

– Возьмите те триста, что вы принесли, – сказал я. – Остальное постараюсь достать.

– Ваше благородие, – вмешался Потап, который до этого молча стоял у двери, – подумайте. У семьи сейчас не так много денег. И, возможно, Пётр Арсеньевич действительно предал вас.