Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 320 (всего у книги 349 страниц)

– Смогу, – голос Мити звучал как сталь. – Если бы не мог, не добрался бы сюда живым.

Князь замер, потом медленно кивнул, словно принимая приказ.

– Где военный флот? – резко спросил Романов. – Мы его не встретили. Он хотя бы цел?

– Да, ваше высочество, – Белов выпрямился. – Адмирал Жимин вывел его на другую сторону материка. Там он будет ждать нашего сигнала.

– А что с провизией?

– На два года! – в голосе князя прорвалась гордость. – Флот полностью автономен. Может простоять и дольше.

Митя сжал губы.

– Хорошо, что хоть кто-то оказался толковым… А кто командовал обороной до твоего приезда?

– Генерал-губернатор Михайлов из Братска, – Белов скривился. – Он так успешно провёл эвакуацию у себя, что местный глава с радостью отдал ему эту роль.

Мы переглянулись, еле сдерживая смех.

Блестяще провёл эвакуацию! Ха!

Нет, трижды, ха-ха-ха!

Митя не улыбнулся. Его лицо было каменным.

– Понятно, – он резко встал. – У меня есть кадровые решения. И план.

– Вы не собираетесь возглавить очистку колонии? – Белов недоумённо поднял брови. – Но здесь…

– Нет, – Митя отрезал. – Если я сейчас буду играть в солдатиков, то потеряю все колонии, а не одну.

Он подошёл к карте на столе, ткнул пальцем в то место, где мы находились.

– Светлейший князь, организуйте оборону телепорта в Новоархангельске. Ваша задача сделать тут настоящею крепость. И подумайте о снабжении флота, он нам ещё пригодится.

Белов кивнул.

Митя повернулся к нам. В его взгляде читалась решимость.

– А я буду осуществлять свой план. Наводить порядок в колониях. Для этого мне нужны верные и преданные сподвижники.

Он посмотрел на меня, Амата и Сергея.

– Теперь, когда вы знаете, кто я и что намерен делать, хочу спросить: будете ли вы мне служить?

Молчание повисло в кабинете.

Шестеро гусар, стоявшие у входа, словно по команде вошли внутрь и встали за Романовом, замерев как статуи в чёрной броне. Князь Белов сжал в руках карту колоний, его взгляд метался между Митей и нами.

Романов стоял прямо, по очереди заглядывая в глаза каждому.

Сергей первым шагнул вперёд. Его рука легла на эфес родового клинка – жест, который всё сказал без слов.

– Я ещё не давал присягу империи, но это сейчас неважно, – голос Качалова звучал как сталь. – Если вы из рода Императора, то мой долг служить вам.

Он опустился на одно колено, склонив голову.

– Моя сабля – ваша. Моя магия – ваша. До последнего вздоха.

Сергей приподнял саблю из ножен и надрезал лезвием подушечку пальца. Клинок засветился алым, а над Качаловым ненадолго появилась слабая аура света.

Митя кивнул, принимая его клятву. Качалов тут же поднялся с колена и встал у Романова за спиной.

Амат засмеялся, как-то резко, без тени подобострастия.

– Служить? – он скрестил руки на груди, бросив вызов самому тону вопроса. – Я служу только своей силе.

Гусары напряглись, готовясь сделать шаг вперёд, но Митя поднял руку и остановил их.

Амат продолжил, ухмыляясь.

– Если твоя дорога ведёт к тому, чтобы сжечь всю эту гниль в колониях… – его глаза вспыхнули, – то я пойду рядом с тобой. Потому что, – он ударил себя в грудь, – я стану сильнейшим магом. А сильнейшим нужна сильная империя.

При этих словах кулак Амата, прижатый к груди, запылал синим.

Митя усмехнулся и кивнул, принимая этот ответ.

Все взгляды в кабинете устремились на меня.

Я не встал на колено. Не скрестил руки.

Я просто смотрел Романову прямо в глаза.

– Ты помнишь разговор в общежитии в день нашего знакомства?

Молчание.

– Я не буду служить тебе, – гусары схватились за эфесы, но Митя вновь остановил их жестом.

– Но я буду дружить с тобой, – шагнул ближе. – Как равный. Как человек, который может сказать тебе «нет». Как тот, кто изменит империю не потому, что ты прикажешь, а потому, что это нужно.

Митя замер. Потом рассмеялся, точно так же, как тогда, в академии.

– А ты уверен, что я захочу с тобой дружить?

– Уверен, – я пожал плечами. – Потому что ты уже сделал выбор. Ты спрашиваешь об этом лично меня, а не своих генералов.

Тишина.

Потом Митя кивнул.

– Хорошо. Мы будем дружить.

Князь Белов громко выдохнул. Он, кажется, только сейчас понял, что здесь произошло.

Три ответа.

Три пути.

Но одна общая цель – служба империи.

Митя посмотрел на нас.

– Давайте же начнём наводить в колонии порядок.

Глава 9

До поздней ночи в доме светлейшего князя проходило совещание. Даже через закрытые двери доносились обрывки фраз, резкие удары кулаком по столу, звон переворачиваемых страниц досье.

Митя и Белов яростно перебирали кандидатуры, словно играли в шахматы с живыми людьми.

– Губернатора Михайлова под суд! – резанул воздух голос Романова. – Он мало того что свою колонию угробил, так ещё и тут ничего не организовал за два месяца!

– Согласен, – холодно ответил Белов, перелистывая толстую папку, – но его заместитель ещё хуже. Ворует сразу из трёх бюджетов, – мужчина швырнул что-то тяжёлое на стол, возможно, документы с личным делом. – Вот доказательства от вашего человека, внедрённого в финансовое управление.

Я прислушивался, лёжа на походной койке. Митя так много успел узнать за полгода в академии. Видимо, его разведывательная сеть работала куда лучше, чем официальная полиция колоний, и это неудивительно.

– Ну что, «друг Императора», – язвительно ухмыльнулся Амат, развалившись на соседней койке, – теперь будешь советовать, кого казнить, а кого миловать?

– Нет, – спокойно ответил я. – Но если спросит – скажу.

– Главное, чтобы нас в этот список не внесли, – хмыкнул Качалов, чистящий свой клинок.

– Тебе-то бояться нечего, – расхохотался Жимин. – Будешь теперь его «рукой кары».

– Амат, смотри, как бы Серёга к тебе в гости не наведался, – улыбнулся я.

– Я теперь вам двери не открою! – парировал он.

Все дружно рассмеялись: от абсурда, от усталости, от напряжения, что наконец вырвалось наружу.

Рано утром, когда солнце ещё только красило вершины гор в розовый цвет, у телепорта выстроились солдаты. Все замерли в ожидании.

Мы тоже стояли тут, надеясь поскорее начать движение в центральную колонию.

Митя, в отличие от нас, не спал всю ночь. Он до самого утра общался с Беловым. Но сейчас его лицо словно лучилось от удовлетворения проделанной работой.

Наконец два каменных столба, покрытые рунами, вспыхнули синим светом. Воздух заколебался, и между ними образовался портал.

Оттуда сразу потянулась вереница деревянных повозок, запряжённых лошадьми. Каждая была завалена ящиками с медикаментами и провиантом.

Солдаты зашевелились, готовясь к работе.

– Разгружать! – прорычал офицер, и служащие бросились к первой повозке.

Ящики летели с такой скоростью, будто их не переносили, а перебрасывали друг другу. На освободившееся место укладывали раненых, тех, кого не смогли быстро поставить на ноги полевые лекари, или тех, чьё лечение обошлось бы казне слишком дорого.

– Живее! – кричал фельдфебель, шлёпая ладонью по деревянному борту. – Следующая партия ждёт!

Было видно, что механизм снабжения крепости отлажен до мелочей. Портал почти не простаивал: то выезжала, то заезжала следующая телега, а в очередь на перемещение становилась новая.

Мы вошли в портал с последними повозками.

Уже привычно, проходя через телепорт, почувствовал лёгкое покалывание кожи. Мгновение – и мы оказались в «Ярцево».

Здесь было жарко. Примерно так же, как в окрестностях Балтийска. Сказывалось, что Новоархангельск располагался в горах, поэтому там в целом было прохладнее.

Здесь же горячий ветер обжигал лёгкие, солнце слепило глаза, а пот уже заползал под казённую одежду. Через десять минут хотелось сбросить этот душный мундир и нырнуть в ближайшую реку.

Но в голове было только: где они? Живы ли?

Митя ещё перед перемещением сказал, что большинство его информаторов, работавших в «Новоархангельске», теперь здесь, в «Ярцево». И что он сможет узнать о судьбе моей семьи.

И, кажется, так и произошло.

Едва мы въехали и остановились, ожидая команды от портальных служб, как к Романову подошёл один из работников телепорта, неприметный мужчина в потрёпанном камзоле. Пара тихих фраз, и Митя довольно кивнул мне.

– Киря, не переживай, ещё до нашего перемещения в Павловск будет информация, обещаю.

Вскоре извозчику дали сигнал, и телега неспешно покатила дальше. Перед нами раскинулся огромный палаточный лагерь, больше похожий на гигантский склад под открытым небом. Сюда свозили товары из других колоний и макры, добытые армией на передовой, чтобы потом отправить их в центральные колонии и на «большую землю».

Повсюду суетились люди: грузчики, писцы, солдаты, торговцы. Одни пересчитывали ящики, другие заносили что-то в толстые книги, третьи прятали мелкие свёртки за пазуху, оглядываясь по сторонам.

– Смотри-ка, – резко ткнул пальцем Сергей.

Один из работников склада, коренастый мужик в засаленном фартуке, быстро передавал мешок с макрами типу в дорогом кафтане. Тот так же быстро сунул кошель, и оба разошлись, будто ничего не произошло.

– Ну вот, – язвительно усмехнулся Амат, – настоящий патриотизм. Всё для армии, всё для победы, особенно замечательно, если это «всё» помещается в карман.

Митя сжал кулаки, его лицо покраснело от гнева.

– Я разберусь с этим. И накажу их. Как воров.

Но чем дальше мы передвигались по лагерю, тем яснее становилось: воровали здесь все.

К нам повернулся извозчик, пожилой мужик с умными и хитрыми глазами.

– Эй, господа курсанты! Вас до портала в Павловск везти или своим ходом дальше?

– Спасибо, дальше сами, – буркнул Сергей.

– А то пешком-то далеко, – продолжал он, глядя на Митю. – Да и небезопасно нынче. Вон, вчера двух купцов ограбили на этом самом пути.

– Кто? – резко спросил Романов.

– Да кто ж их знает, – пожал плечами извозчик. – Может, солдаты, может, свои же грузчики. У нас тут кто не ворует, тот дурак. Конюхи овёс из-под лошадей крадут, повара продукты в сумках уносят, писцы в книгах цифры рисуют… Даже макров, что с передовой везут, дальше передаётся вдвое меньше, чем добыли.

– А ты почему так открыто об этом говоришь? – спросил я.

– А мне-то что? – рассмеялся извозчик. – Я не ворую. Я просто всё вижу.

Вылезли из повозки, мужик щёлкнул кнутом и покатил дальше, оставив нас в раздумьях.

Когда он скрылся, Митя взорвался:

– Как вообще можно что-то изменить, если всё прогнило до основания⁈

Амат пожимал плечами, Сергей молчал.

Я улыбнулся – вспомнил, как в моём мире боролись с тем же.

– Хорошо, – сказал я. – Дам тебе решение.

Митя удивлённо посмотрел в ответ.

– Поотрубать всем руки? – подколол Амат.

– Это тоже неплохое решение, – усмехнулся я. – Но думаю, через год все будут ходить однорукие.

– Так что же? – нетерпеливо спросил Романов.

– Повысь государственным служащим оклады. В четыре раза. И назначь квартальные премии.

Митя замер, ожидая объяснений.

– Сейчас они воруют, потому что им платят гроши, – продолжал я. – Если дать нормальную зарплату, люди станут держаться за места, работать лучше. Продуктивность повысится, а воровать станет невыгодно. Зачем рисковать хорошим окладом, пенсией ради мешочка овса? Глупо.

– Но это же огромные расходы для казны, – сомневался Митя.

– А сейчас у тебя вообще нет казны, – парировал я. – Она в карманах у воров. Лучше платить честно, чем терять всё в теневом обороте.

Романов задумался, потом кивнул.

– Хорошо. Я подумаю над этим.

Амат засмеялся.

– Ну что ж, теперь ты не только «друг Императора», но и министр финансов.

– Иди лучше магический источник покачай, «сильнейший маг империи», – уколол в ответ я.

Мы рассмеялись, без злобы, просто дружеские подколки, которые уже так привычны.

Было такое ощущение, будто после всех испытаний мы наконец-то смогли перевести дух.

Ещё вчера вечером, когда разместились в доме светлейшего князя, нам принесли долю от добытых трофеев. Аккуратно упакованные макры сверкали в лучах закатного солнца, а золотые монеты звенели, пересыпаясь из рук в руки.

– Если бы мы остановились в казармах, – выразил наши мысли вслух Амат, – о такой быстрой выплате можно было бы только мечтать.

Теперь, когда кошельки туго набиты, мы могли позволить себе не ждать медлительный военный караван. Поэтому пошли к конюшням искать готовящиеся к отправке повозки.

Удивительно, но при всей мощи империи, армия в колониях оставалась преимущественно пешей, а обозы – конными. Я не мог понять, почему до сих пор не внедрили грузовики, хотя автомобили уже начали появляться у дальновидных коммерсантов, оценивших их преимущества.

Митя, как всегда, подсуетился.

Не знаю, воспользовался ли он своими связями или просто договорился с нужными людьми, но уже через час после решения о выезде мы покидали военный лагерь.

Наш экипаж, запряжённый парой крепких гнедых, покатил по широкой дороге в сторону столицы колонии «Ярцево» – город Ярцево.

Первый день пути прошёл относительно спокойно.

Дорога, созданная руками имперских магов земли, была идеально ровной: широкое полотно твёрдого грунта, обрамлённое аккуратными дренажными канавами.

Это был единственный департамент в колониях, работавший не просто хорошо, а безупречно. Но даже такие прекрасные дороги не могли компенсировать медлительность конной тяги.

На второй день пути моё терпение начало иссякать. Я уже открыто чертыхался, глядя на уныло перебирающих копытами лошадей. Каждый толчок колеса на идеально ровной дороге казался личным оскорблением, ведь при наличии автомобиля мы бы уже давно были на месте.

– Ненавижу этих тварей, – проворчал я, потирая затёкшую спину. – Моя машина, оставшаяся на парковке в академии, преодолевала этот путь в шесть раз быстрее.

Сергей, сидевший напротив, поднял бровь.

– Ты что, всерьёз считаешь, что эти твои «железные коробки» лучше лошадей?

– Конечно! – я развёл руками. – Машина не устаёт, не болеет, не требует овса и может перевозить в пять раз больше груза!

– Зато орловский рысак – это эталон выносливости и скорости. На длинных дистанциях он обгонит любую машину, – вмешался в нашу дискуссию с Качаловым Митя.

– А донская степная идеальна для жаркого климата, – подхватил Сергей. – Не боится ни засухи, ни пыли, ни дальних переходов.

– Тамбовская – для бездорожья, – добавил Митя. – Где твой грузовик увязнет, она пройдёт.

– А русский тяжеловоз? – Сергей хлопнул ладонью по колену. – Пять тонн груза тащит без проблем!

Я закатил глаза:

– И сколько таких «тяжеловозов» надо, чтобы перевезти один вагон угля? Десять? Двадцать? А машина – одна.

– Зато лошадь не сломается посреди пути, – упрямо сказал Сергей.

– О, ещё как сломается! – я ткнул пальцем в сторону клячи, хромавшей на заднюю ногу. – Видишь? А если бы это был грузовик, мы бы просто поменяли колесо и поехали дальше.

Амат, до этого молча жующий сухарь, внезапно фыркнул:

– Главное, что твои «машины» не гадят под себя, да?

Все рассмеялись.

– На моих производствах больше половины перевозок осуществляется на машинах. И знаешь почему?

– Потому что ты чудак? – предположил Амат.

– Потому что это дешевле! – я пересчитал на пальцах. – Одна машина заменяет пять лошадей. Не надо конюхов, фуража, кузнецов, ветеринаров…

– Но лошадь живая, – вдруг серьёзно сказал Сергей. – Она чувствует опасность, может предупредить, спасти…

Я замолчал.

Он был прав.

Но и я не ошибался.

– Будущее за машинами, – уверенно сказал я. – А пока… да, лошади ещё послужат, но недолго, поверьте.

Митя и Сергей невольно хмыкнули, но возражать не стали.

И в этот момент, словно в подтверждение моих слов, из-за поворота вынырнул грузовик.

Он нёсся по дороге, с лёгкостью обгоняя медленные телеги, пыль вихрем вздымалась из-под колёс.

Когда машина поравнялась с нашей повозкой, я узнал её и не смог сдержать улыбки.

На борту чётко виднелся герб моего рода: перекрещенные молот и книга на фоне горного хребта.

А за рулём сидел знакомый водитель, и рядом в кабине был ещё один человек, которого я не успел разглядеть.

– Это же… – Амат прищурился, глядя на удаляющийся грузовик.

– Мой грузовик, – радостно подтвердил догадку. – Скорее всего, везёт эликсиры на армейский склады.

– Ну что ж, – Митя усмехнулся, – твой «аргумент» только что проехал мимо нас.

Всю вторую половину дня мы пристально следили за дорогой, ожидая, когда грузовик поедет обратно.

Когда на дороге снова показались знакомые фары, я не стал терять ни секунды. Выпрыгнул из повозки и начал размахивать руками, чтобы водитель точно заметил. Друзья, недолго думая, последовали за мной.

Грузовик резко затормозил, подняв облако пыли, и не успел он полностью остановиться, как из пассажирской двери буквально вылетел Осип. Его обычно безупречный костюм был слегка помят, а лицо, всегда такое строгое, сейчас светилось от радости.

– Кирилл Павлович! – мужчина схватил меня за плечи, крепко сжимая, будто боялся, что я исчезну.

Я, не теряя ни секунды, выпалил:

– Осип, семья⁈

– Живы-здоровы! – он заулыбался. – Только ваша матушка… Ирина Владимировна, каждую ночь вызывает духов рода. Они ей сказали, что вы живы и скоро вернётесь. Вот она меня с первой же машиной и отправила…

Я не сдержал улыбки и крепко приобнял Гурьева.

– А как производство? – спросил я, чувствуя, как камень с души падает.

Осип сразу помрачнел.

– Тяжело, Кирилл Павлович, очень тяжело без вас. Но давайте в кабину – по дороге всё расскажу.

– Стой, со мной ещё трое… – начал я, но Гурьев уже махнул рукой.

Через минуту он выкупил за пару медных монет всё сено у нашего извозчика.

Амат, увидев импровизированную постель в кузове, тут же развалился на ней с комедийным вздохом:

– Ну вот, наконец-то цивилизация! Даже Его Величество так не ездит!

К моему удивлению, Митя не только не сделал замечание, но и громко рассмеялся, запрыгивая в кузов.

Я же устроился в кабине между Осипом и водителем Аркашкой.

– Ну, рассказывай, – сказал я, наслаждаясь мягким сиденьем.

– Вы не поменялись, господин. Всё так же: сначала семья, потом дела. Поехали, Аркаша!

Грузовик рыкнул двигателем и рванул вперёд, оставляя позади медленные телеги. Я откинулся на сиденье, впервые за долгое время чувствуя, что наконец-то действительно еду домой.

В кабине пахло бензином и кожей – знакомый уютный запах.

Аркашка ловко переключал передачи, его загорелые руки уверенно держали руль.

– Как машина? – спросил я, гладя ладонью приборную панель.

– Отлично, барин! – Аркашка сверкнул белыми зубами. – На прошлой неделе новый карбюратор поставили. Теперь любые подъёмы без проблем берёт.

За окном мелькали повозки с лошадьми.

Осип достал какие-то бумаги, наверное, готовясь начать доклад.

– После вашего исчезновения матушка взяла бразды правления в свои руки. Но знаете, её характер… – он невольно наморщил нос.

Я кивнул.

– Она решений практически не принимала, да и нам не давала, ждала всё вашего возвращения. В итоге неотложных дел накопилось море.

Ещё раз кивнул, представляя, как мать, стиснув зубы, вела дела, не позволяя никому усомниться в моём возвращении.

– А Тася?

– Ваша сестрёнка – настоящий ураган! – Осип рассмеялся. – Всех мастеров по фамилиям знает, каждый день на производство заходит. Ходит по лабораториям с важным видом. Говорит, брат вернётся, а она отчёт даст, и тогда он половину бездельников выгонит.

Из кузова донёсся смех Амата и возмущённый возглас Сергея. Похоже, их путешествие на сене превратилось в жаркую дискуссию. Митя что-то кричал им в ответ, его голос терялся в рёве двигателя.

– А что с армейскими поставками? – поинтересовался я.

Осип мрачно провёл рукой по подбородку.

– С Новоархангельском проблемы. Новый интендант – чинуша с претензиями. Требует увеличить объёмы, но платить по нашим ценам отказывается. Твердит, что у конкурентов дешевле, а наши эликсиры, мол, «слишком золотые».

А потом хмыкнул, явно вспоминая.

– Но Ирина Владимировна была как скала: либо на наших условиях, либо вообще ничего.

Я невольно усмехнулся. Ну конечно. Типичное мамино поведение.

– Что ж, – потянулся я, – значит, по возвращении меня ждёт большая кипа документов, а ещё возня с ценами. Да и новые лаборатории проверить надо. Я там, между прочим, даже не был ни разу.

Грузовик с рёвом взял подъём, а я уже мысленно расписывал график на неделю вперёд. Успеть бы всё…

Глава 10

Странная штука человеческое восприятие. Несмотря на то что наш грузовик легко обгонял бесконечные караваны повозок, растянувшиеся по дороге между колониями, мне казалось, что мы движемся словно улитки.

Хотелось просто зайти в ближайший телепорт и сразу оказаться у крыльца нужного дома. Было ощущение, что попросту трачу своё время.

– Аркашка, давай прибавим, ещё пару километров, и остановимся переночевать на постоялом дворе, – подбодрил я водителя, наблюдая, как он борется со сном.

Веки предательски слипались, но при каждом рывке машины мужик вздрагивал и хватался за руль крепче.

Хоть я и подменял Аркадия на несколько часов, он так и не смог расслабиться, всё прислушивался к звукам мотора даже во сне. Стоило мне чуть сильнее нажать на газ или немного притормозить, как служащий тут же просыпался и внимательно смотрел на дорогу.

Ответственный мужик: даже уставший беспокоился за доверенную ему «железную лошадку». Он считал эту машину живым существом, почти членом семьи. И я с ним был согласен. Мне тоже казалось, что когда к машине относишься как к живому существу, она тебе подыгрывает, будто чувствует заботу и старается не подвести.

В этом мире можно было в такое поверить и подумать, что это новый вид магии – «привязанности».

Но как её можно было бы объяснить в моей прошлой жизни?

Вот например, однажды мне нужно было срочно попасть домой. Аккумулятор был старый, а я ещё умудрился не выключить фары, и машина, которая всегда была верной, отказалась заводиться. Время было позднее, магазина с автозапчастями поблизости не нашлось, как, в принципе, и проезжающих машин. Я стоял перед выбором: либо ночевать в машине, либо надеяться на чудо. Тогда я, словно шепча кому-то невидимому, потёр руль и сказал:

– Ладно, Женя, давай, родная, ещё один разочек. Только сегодня. А завтра мы тебе купим новый аккумулятор, самый лучший, что будет в магазине.

И ведь двигатель ожил. Так я доехал до дома и с тех пор каждый раз, садясь в машину, здоровался с ней как со старым другом.

Может быть, это просто психологический эффект.

Может, самоуспокоение.

Но если верить, что техника слышит тебя, она начинает вести себя иначе. Не факт, что это магия, но и не факт, что нет.

Такое часто происходило у меня на кафедре.

Да, понятное дело, что люди науки должны наоборот не верить во всё это, но нет.

Зачастую многие приборы в лаборатории, особенно те, что работали уже не один год, имели свои имена. А зачастую и характер.

Признаться, я сам был скептиком, пока не начал замечать закономерностей. Например, было у меня два одинаковых прибора, абсолютно идентичных по характеристикам, но один почему-то работал без нареканий только утром, а второй исключительно после обеда. И как это объяснить? У нас в институте так и повелось: измерения до полудня – на первом, после – на втором.

Помню, в одном из проектов, где мы исследовали стабильность химических реакций при сверхнизких температурах, использовался прибор, который все называли «Палычем». Это был высокочувствительный спектрометр, капризный до безобразия. То сбивается калибровка, то теряется сигнал на полпути.

Его перенастраивали трижды в неделю, а профессор Лавров, мой завлаб, говорил, что тот просто «вредный как старуха». Но я заметил одну закономерность: стоило только заговорить с прибором как с живым человеком, рассказать, что сейчас важный эксперимент, попросить не подводить, и он вдруг начинал работать идеально.

Один раз я вошёл в лабораторию, а группа аспирантов сидит с опущенными руками, «Палыч» снова встал. Я подошёл, положил ладонь на корпус и сказал:

– Палыч, ну что ты опять? Давай, давай, у нас важное дело.

Через десять секунд он щёлкнул реле, экран мигнул, и пошёл сбор данных. Аспиранты смотрели на меня как на шамана. А через месяц стал замечать, что эти аспиранты начали здороваться с прибором, проходя мимо:

– Доброе утро, Палыч!

И ведь это было в моём мире, где магии нет.

Хотя, возможно, именно это и была наша магия, не плетение заклинаний, а способность видеть душу в том, что, казалось бы, её не имеет.

Тут же магия была повсюду, так что ничего странного в поведении Аркашки, который разговаривал со своим грузовиком, я не видел.

Более того, я иногда сам так делал.

Садясь за руль, я всегда поглаживал приборную панель, будто знакомясь или попросту налаживая контакт.

Ночёвка в Ярцево прошла без приключений.

Даже слишком спокойно.

Утро встретило нас сизым туманом у врат в Павловск. Амат, бледный как мел, скривился при виде мерцающих рун на телепортационных столбах.

– Опять эта чёртова телепортация… У меня после неё полдня мир пляшет перед глазами!

Я понимающе кивнул и дал ему небольшой пузырёк малого целебного раствора из автомобильной аптечки.

Каждый переживал перемещение через портал по-своему. Большинство людей испытывали лишь покалывание кожи, но были те, кто несколько дней после страдал от сильной головной боли, тошноты и даже бессонницы.

Павловск встретил нас знойным дыханием и запахом сероводорода. Этот курортный край славился своими термальными источниками и грязевыми ваннами. Аристократы строили здесь виллы среди скал, кактусовых зарослей или в эвкалиптовой роще, подальше от сырого климата центральной колонии и «большой земли».

Почва здесь была бесплодна, зато идеальна для отдыха: целебные воды, морской воздух и полное отсутствие назойливых крестьян. Именно поэтому этот уголок стал излюбленным местом отдыха для тех, кто мог позволить себе роскошь забыть о проблемах.

К вечеру, после очередного прыжка через портал, мы наконец оказались в «Точке». В придорожной таверне заказали поздний обед, и тут же завязался спор.

– Так куда едем сначала? – Митя отхлебнул холодного кваса, наслаждаясь вкусом. – В академию отметиться или…

– Ко мне! – перебил я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. – А завтра утром всех отвезу в академию.

Сергей хмыкнул, отодвигая тарелку с мясной нарезкой.

– Кирилл, ты всё ещё уверен в своём решении? С такими-то способностями. Может, не стоит бросать военную службу? Ты ведь прирождённый командир!

– Да сколько можно! – не выдержал уже Амат и грохнул кулаком по столу, заставив звякнуть посуду. – Он же сказал – домой! Роду нужен патриарх, а не ещё один офицеришка!

Сергей поднял руки в знак примирения.

– Ладно, ладно. Завтра разберёмся с академией, а сегодня погостим у Кирилла.

Ещё шесть часов, и мы въехали на территорию, которую я приобрёл в этом году в центральной колонии.

Справа, за массивным забором, располагалось моё алхимическое производство, здания лабораторий и складов. Осип по дороге с гордостью расписывал мне их, но сейчас туда не тянуло. Если сверну к цехам, меня тут же затянет в трясину отчётов, проблем и неотложных дел. А мне нужно другое: увидеть семью.

Поэтому мы направились в деревню.

Пустые дома, купленные вместе с землёй, теперь служили жильём для рабочих. Местные крестьяне перебрались в более плодородные колонии, а эти стены приняли новых хозяев: моих мастеров, алхимиков и слуг.

Самый большой дом теперь занимали мама и Тася. Это временное пристанище, пока я не стану полноправным патриархом рода и не разберусь с долгами отца.

Как только открою родовое хранилище в имперском банке, первым делом выкуплю обратно наши земли в этой колонии. Тогда и восстановлю родовую усадьбу, а семья наконец вернётся домой.

А пока… этот дом.

По словам Осипа, тут были скрипучие половицы и низкие потолки – не то, к чему привыкли мама с сестрой, но они не жаловались. Родные знали, что эту страницу мы скоро перевернём.

Грузовик замедлил ход, подкатывая к крыльцу. В окнах горел свет, а у самого входа на подъездной дороге стоял автомобиль.

– Это же моя машина⁈ – я не поверил глазам.

Она стояла здесь, будто ждала меня. Последний раз я видел авто на стоянке академии. Думал, что потерял навсегда.

– Как автомобиль оказался тут? – повернулся я к Осипу.

– Аркадий перегнал её во время эвакуации, – хитро улыбаясь сказал он.

Водитель, услышав своё имя, обернулся.

– Не мог я её бросить, барин. Уж больно хороша!

Я рассмеялся. Вот это сюрприз!

Вышел из грузовика и, не дожидаясь пока друзья вылезут из кузова, направился к дому. Но не успел пройти и половины пути, как дверь распахнулась, и на пороге появилась Тася.

– Кирилл⁈ – её голос дрогнул.

Не успел сделать ещё пару шагов, как девушка уже летела навстречу, забыв про все дворянские манеры.

– Ты живой! – сестра врезалась в меня с размаху, чуть не сбив с ног.

Обнял её, чувствуя, как дрожат худенькие плечи.

– Конечно, живой, – пробормотал в ответ. – А куда я денусь?

Тут же в дверях появилась мама. Она стояла неподвижно, лишь пальцы сжимали край дверного косяка. Было непонятно, для чего женщина держится за него: потому что боится упасть или просто ждёт меня на пороге, как положено хозяйке дома.

– Мама… – я сделал один шаг вперёд.

Она не бросилась навстречу, не зарыдала. Просто медленно выдохнула.

– Я знала, что ты вернёшься, – тихо сказала женщина и слегка улыбнулась.

В глазах читалось столько облегчения, усталости и той боли, что не утихла с тех пор, как год назад отец не вернулся из экспедиции. Она стояла, чуть ссутулившись, будто под тяжестью невидимого груза, но в то же время с непоколебимой твёрдостью в осанке.

– Мама… – я сделал ещё шаг вперёд, и женщина наконец протянула руки, мягко коснувшись моих щёк, будто проверяя, не мираж ли перед ней.

– Ты похудел, – прошептала она. – И загорел.

– В горах солнце беспощадное, – попытался пошутить я, но голос дрогнул.

Заметив подошедших друзей, мама вдруг оживилась.

– Мои мальчики! – воскликнула она, забыв про все условности, и принялась обнимать каждого: и Амата, и Сергея, и Митю. – Спасибо, что привезли его домой.

– Это мы вас должны благодарить, Ирина Владимировна, – отойдя на шаг, поклонился Романов. – Если бы не ваш сын, мы бы не выбрались оттуда.

При этих словах мама ещё сильнее обняла не успевших ретироваться Амата и Сергея.

Я заметил, как Качалов резко отвернулся, быстро вытирая рукавом предательскую влагу в уголках глаз.

– Пыль, – буркнул он.

Мы вошли в дом, где на столе стояли три тарелки, хотя ели только двое: мама и Тася.

– Мама всегда просила накрывать на троих, – пояснила сестра, усаживаясь рядом. – Говорила, что так ты быстрее вернёшься.

Я осмотрел стол. Там были мои любимые блюда: томлёная в сметане телятина с хреном, румяные драники с хрустящей корочкой, салат из молодой свёклы с грецкими орехами… Аромат свежеиспечённого хлеба и пряностей заполнил комнату, и в горле вдруг стало тесно от нахлынувших воспоминаний.

– Ты даже пирожки с вишней приготовила, – прошептал я, глядя на маму.