Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 349 страниц)

– Много, очень много. Больше трёх миллионов золотых рублей.

Я попытался представить эту сумму. Итак, золотой рубль – это больше тридцати граммов золота. Если считать примерно, то один рубль равен трёмстам тысячам рублей из моего мира. А это значит, что три миллиона это…

Чёрт возьми…

Это почти девятьсот миллиардов рублей из моего мира!

Невольно сглотнул.

Нет, понятно, чтобы снарядить экспедицию за внешнее кольцо неизведанных миров, нужны большие деньги, но эта сумма у меня просто не укладывалась в голове.

А из памяти Кирилла я знал, что его отец вместе с дедом постоянно ходили в экспедиции в новые миры. По крайней мере, я не смог вспомнить ни одного года, когда они усидели на месте. Чаще всего было две или три экспедиции в год, редко когда одна.

Каждый раз возвращаясь из путешествий, они привозили богатые трофеи: магические кристаллы, добытые из монстров, редкие алхимические компоненты и минералы.

– Разве последняя экспедиция была неудачная? Зачем отец взял денег у этих господ? – удивился я.

А потом сглотнул тот ком в горле, который образовался. В том, что пришлось взять денег, был виноват я. У Кирилла медик высокого ранга нашёл проклятье, судя по всему, наложенное ещё при рождении. Его нельзя было уничтожить простыми магическими методами, для этого нужен особый жёлтый магический кристалл, встречающийся только в огненном секторе миров за внешним кольцом.

Но знает ли мать, что я был при смерти? И что только благодаря тому, что Кирилл провёл ритуал и призвал меня в этот мир, я в этом теле и теперь должен вернуть ему долг?

– Не знаю, он продал почти всё за гроши, быстро собрался и уехал с дедом, – мама развела руки в стороны.

– А деньги? У нас есть деньги на счетах в банке?

– Есть, – женщина криво улыбнулась, – но большую ценность имеют не деньги, их мало. В имперском банке хранятся редкие алхимические реагенты и артефакты. Если их продать по рыночной цене, мы с лёгкостью заплатим долг.

– Но? – спросил я, не выдержав.

– Но мы не можем воспользоваться ими.

– Это ещё почему?

– Ими может распоряжаться только патриарх рода, – мама внимательно посмотрела мне прямо в глаза. – Твой дед и отец уже не вернутся. Несколько дней тому назад я ходила к семейному алтарю и общалась там с ними через духов. Они мертвы.

Я кивнул, показывая, что услышал её.

– Ты же, Кирюша, ещё мал. Для обретения статуса патриарха рода тебе надо сперва обрести магию, а потом достичь третьей её ступени. А это, как ты понимаешь, время, и немало: от пяти до десяти лет. Боюсь, к этому моменту проценты по ссуде будут настолько большие, что мы останемся не только без этого имения, но и без остальных активов.

– Так, – начал я тихо, – мы не можем позволить себе конфликт. Финансовое положение и так тяжёлое. Если отдадим землю в центральной колонии, выиграем время.

– Но это наша земля, – прошептала она. – Земля, которую твой отец…

– Отец хотел бы, чтобы мы выжили, – перебил я. – Мы можем восстановить всё, но только если будем действовать разумно.

Мать вновь посмотрела на меня как-то странно.

– Ты изменился, – сказала она, – стал другим.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботным.

– Мама, я просто повзрослел. Смерть отца и деда, этот идиотский пожар… Всё это заставляет смотреть на вещи иначе.

Она вздохнула, затем кивнула.

– Хорошо. Мы отдадим землю. Но как теперь жить?

– Мама, не переживай, я знаю, что делать, – подсел к ней и обнял.

Чувствовал, как тело мамы дрожит от напряжения. Ещё минута – и она невольно расслабилась, положила голову мне на плечо.

– Теперь я верю, что всё будет хорошо, сынок, – тихо сказала она.

Глава 3

Я стоял в тени, наблюдая за баней. Дым из трубы поднимался ровным столбом в небо, то и дело закрывая звёзды. Из строения слышались пьяные голоса и смех.

Садовник, тот самый, который исчез после пожара, был здесь. Он веселился не один, а с двумя сообщниками. Видимо, они решили отпраздновать своё «успешное» дело.

Потап, старший лакей, выполнил мою просьбу безупречно. Он через своих друзей на рынке выяснил, куда подевался садовник.

Сделал он это тихо, без лишнего шума.

О моей просьбе знал только Потап и сухощавый мужик с головой, спрятанной в плаще.

– В бане точно нет посторонних? – спросил я у него.

– Нет, да и в округе на километр ни души, – мужчина цокнул ногтем по зубу, – гарантирую.

– Тогда ступай, – я протянул ему небольшой кошелёк с монетами.

Он принял его, дважды слегка поклонился, не теряя меня из вида, и попятился назад. Ещё мгновение – и я услышал шорох где-то вдали. Ушёл.

– Останься здесь, – сказал я Потапу и неспешно направился к бане.

– Но как же, ваше благородие… – запричитал слуга.

– Сказал останься, разберусь сам.

Сюда я пришёл не для разговоров, а для дела.

Вошёл в баню, не стучась. Голоса поджигателей звучали громко и пьяно, смешиваясь с треском горящих дров от хорошо раскочегаренной печки. Трое мужиков сидели в парной. Пар ударил мне в лицо, обжигая кожу. Воздух был густой от запаха спиртного и трав, но я не остановился.

Садовник развалился на деревянной скамье, его лицо было красным от жара и выпивки, а рядом – двое мужчин, которых я сразу узнал. Их я видел сегодня рано утром около усадьбы.

– Ну-ну, – сказал я, глядя на них. – Устроили себе праздник?

Садовник обернулся, и его лицо исказилось от ужаса. Он явно не ожидал меня здесь увидеть.

– Молодой барин… – начал он, но я перебил его.

– Молчи! Ты думал, что сможешь сбежать⁈ Что никто не узнает, как ты предал меня?

Он попытался встать, но я пнул его ногой, и мужик свалился обратно на скамью. Его сообщники замерли. Первый явно сидел осоловевший от выпитого и лишь идиотски улыбался, а вскоре так вообще завалился на лавку. Второй потянулся к деревянной кадушке, наверное, решил запустить её в меня.

– А ну не трожь! – рявкнул я.

Он сразу же отдёрнул руку.

– На что вы надеялись, дураки? Думали, что я не найду вас?

Садовник снова попытался подняться. Он рванул вперёд, наклонив голову, словно баран, готовый боднуть, но я успел отскочить в сторону. Потеряв равновесие, он начал падать, но я не собирался давать ему ещё один шанс. Схватив деревянное ведро, оказавшееся под рукой, я со всей силы ударил. Ведро с громким треском разлетелось на щепки, едва коснувшись головы предателя. Соперник рухнул на пол, обмякший и безвольный.

Если бы предатели не были настолько пьяны, то навряд ли я бы справился даже с одним. Это были сильные мужики, а я в теле хилого задохлика. Похоже, впредь надо быть осторожнее.

– Ваша милость, но вы же живы, – заикаясь, сказал самый трезвый. Он один сидел на лавке, слегка покачиваясь.

– Кто вас нанял?

В ответ тишина.

– Остаков или Скрабель⁈

Когда сказал вторую фамилию, у вменяемого поджигателя дёрнулся правый глаз.

– Значит, заказчик Скрабель… – я не успел договорить.

В меня всё-таки полетела кадушка с водой.

Успел присесть, и деревянная ёмкость пронеслась прямо над головой, обдав меня водой, смешанной с какими-то травами.

– Ах, вы хотели париться! Так я вам сейчас поддам парку.

Достал из кармана флакон с тем самым веществом, которое они использовали для поджога. Оно с избытком осталось в сарае садовника – две канистры я легко отыскал.

Кинул стеклянный пузырёк на раскалённые камни. Тут же повалил густой едкий дым.

Я вышел из парной и сразу прислонился спиной к двери.

Пара безуспешных попыток открыть дверь, сильный кашель, ещё минута – и всё прекратилось.

Постоял ещё десять секунд и спокойно вышел из бани. Ко мне подбежал Потап.

– Ваше благородие, может, всё же не стоило одному идти. Вы бы сказали, мы с мужиками за вас, – слуга поднял кулак и несколько раз им махнул.

– Это был мой суд. Я был и судьёй, и палачом, – ответил я Потапу. – Поехали домой.

– Пойдёмте, пойдёмте, – залепетал он.

Когда мы отошли на двести метров, баня ярко вспыхнула, освещая округу языками пламени.

* * *

Утро выдалось тихим и безмятежным. Эту ночь мы провели в гостевом доме, и, к счастью, он был достаточно просторным, комнат хватило на всех. Так что я не слишком беспокоился, что мог кого-то разбудить, когда возвращался домой. Судя по всему, после вчерашних утренних событий все спали крепким сном.

Утром сидели с мамой и сёстрами в садовой беседке.

Мы завтракали.

На столе стоял чайник с ароматным чаем, свежий хлеб и масло. Я съел большую порцию омлета с зеленью и кусок копчёной ветчины. Сейчас с удовольствием пил чай с малиновым вареньем. Этот был вкус из детства. Тогда мама заваривала чай со слоном на пачке, а я опускал в него ложку с густым, ароматным лакомством.

Это же точно было? Или у меня наваждение?

– Как спалось? – спросила женщина, глядя на меня.

– Хорошо, – ответил я, хотя знал, что мама задаёт этот вопрос не просто так.

Она слегка наклонила голову, взгляд стал более пристальным.

– Я слышала, что ночью недалеко от Новгородска случился пожар, – сказала мама. Её голос был тихим, но каждое слово звучало чётко.

Я поднял глаза и встретился с ней взглядом. Она знала. Конечно, знала. В её глазах читалась не только осведомлённость, но и гордость.

– Что там сгорело? – поинтересовался я.

– Баня с нашими слугами, – чеканя каждое слово, произнесла она.

– Да, – ответил я просто. – Там были те, кто предал наш род.

Она кивнула, не выражая ни удивления, ни осуждения.

– Для аристократа главное – авторитет, – сказала она, отхлебнув чай. – Если теряешь его, теряешь всё.

– Согласен, – кивнул я. – Отец преподал мне эту науку сполна.

Мать улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Он был бы горд тобой, – сказала она.

Я почувствовал, как в груди разливается странное чувство – смесь облегчения и гордости. Но вместе с ним пришло и осознание ответственности. Теперь я был главой семьи. И мне предстояло сделать всё, чтобы защитить её.

– Мы восстановим всё, что потеряли, – сказал я, глядя на мать. – Я обещаю.

Она кивнула, и в её глазах читалась уверенность.

– Знаю, – ответила она.

Завтрак продолжился в тишине, но это была не неловкая тишина, а спокойная, наполненная пониманием.

Вскоре сестры ушли, оставив меня наедине с мамой.

– Ещё вчера я рассказал тебе свой план, ты готова следовать ему?

Мама вздохнула, её глаза выражали сомнение.

– Избавиться от пассивов, сократить траты… – повторила она. – Но как? Для аристократов, особенно для меня и твоих сестёр, это очень сложно. Что значит не покупать новые шляпки? Не ходить на балы?

– Именно это, – ответил я твёрдо. – Мы должны быть разумными.

– А как тогда я выдам твоих сестёр замуж? – спросила она. Голос звучал почти отчаянно. – Балы, приёмы, новые платья – это всё часть нашей жизни. Без этого нас перестанут принимать в обществе.

– Мама, мы должны быть гибкими. Если не изменимся, потеряем всё.

– Ты прав, но это так сложно.

Задумался на мгновение, затем кивнул.

– Понимаю тебя. Но есть и другие способы сократить расходы, не теряя при этом лицо.

– Например? – спросила она, слегка наклонившись вперёд.

– Во-первых, мы можем отказаться от лишних слуг, – начал я. – У нас их слишком много. Оставим только тех, кто действительно необходим.

– Но кто тогда будет обслуживать гостей? – возразила мама.

– Мы можем принимать меньше гостей, – ответил я. – Или устраивать более скромные приёмы. Вместо пышных балов – небольшие чаепития. Это даже может стать модным, если подать правильно.

Мама задумалась, её пальцы слегка постукивали по краю чашки.

– А что насчёт платьев и шляпок? – спросила она.

– Мы можем нанять портного, чтобы перешить старые платья, – предложил я.

– Но это же… – начала мама, но я перебил её.

– Сейчас это необходимо, но это временно, – сказал я твёрдо. – Мы должны показать, что наш род не сломлен. Что мы можем адаптироваться и оставаться сильными.

Мама вздохнула, но в её глазах читалось понимание.

– Хорошо, – сказала она. – Но как насчёт образования для твоих сестёр? Уроки музыки, танцев, языков – это всё требует денег.

– Мы можем найти более доступных учителей, – ответил я.

Женщина кивнула, её лицо становилось спокойнее.

– Ты прав, – сказала она. – Мы должны быть гибкими. Но это будет нелегко.

– Знаю, – ответил я. – Но у нас нет другого выбора.

– Что ещё ты предлагаешь сделать?

– Во-вторых, – продолжил я, стараясь говорить максимально уверенно, – через пару дней мы переедем в наше имение в колонии «Новоархангельск».

Мать подняла глаза, её брови слегка сдвинулись.

– В Новоархангельск? – переспросила она, голос звучал сдержанно, но в нём читалось удивление.

– Да, там сосредоточены основные активы нашей семьи, и я хочу быть ближе к ним, чтобы получать отчёты от управляющих чаще раза в месяц.

Мать вздохнула, продолжая постукивать пальцами по краю чашки.

– Но дом в Новоархангельске совершенно не приспособлен для жизни, – сказала она чуть более резким голосом. – Он больше напоминает жилище отшельника где-то в горах, чем усадьбу. Там даже нормальной мебели нет.

– Знаю, но это временное решение. Мы должны быть ближе к нашим активам, чтобы контролировать ситуацию.

Мама посмотрела вдаль, она явно задумалась о чём-то.

– Твой отец и дед любили это место, – продолжила она. – Они ценили его именно за простоту и отсутствие помпезности, но мы никогда гостей там не принимали, там даже фарфора достойного нет.

– Мама, – я взял её за руку, – но здесь, в гостевом доме нашей усадьбы, всё это есть. И хорошая мебель, и дорогой декор, и посуда.

Женщина задумчиво побарабанила кончиком пальца по чашке.

– Да, этим негодяям Скрабелям и Остаковым не оставлю ни единой салфетки! – заявила она наконец.

– Правильно, мама, – невольно улыбнулся я, подмечая её решимость.

– Подожди, а как же твоя учёба в алхимической академии? – вдруг спросила она насторожено.

– Я решил бросить её.

– Не смей! – мама невольно повысила голос, её глаза вспыхнули. – Тебе осталось учиться меньше двух лет. К тому же на носу инициация в маги. Да и потом, куда ты собрался? Тебя не примут в магический институт без диплома академии.

– Стоп, стоп, – я поднял руки. – Я не собираюсь бросать учёбу вообще. Я просто переведусь из академии в военно-морское училище в Новоархангельске.

– Сын, зачем тебе это? – мама смотрела на меня так, будто я говорил на другом языке. – Ты же учёный, какой из тебя вояка? – Она провела рукой по лицу, словно пыталась проснуться от кошмара.

– Если по пунктам, – начал я, стараясь разложить всё по полочкам, – учёба в центральной колонии слишком дорогая. Да, это отличный вуз, но он нам больше не по карману. К тому же, если я окажусь в военном училище рядом с границей империи, то смогу быстро поднять свой уровень магии. А ты же помнишь: чтобы получить доступ к нашему родовому хранилищу в имперском банке, мне нужно достичь третьего уровня. В училище практика на фронтире, да и учителя по боевой магии отменные, не то что в моей академии.

– Я не понимаю, зачем военно-морской академии маги земли? – спросила мать, её голос звучал скептически.

– Морской десант.

– Кирилл! – удивлённо произнесла она, закрыла глаза и посидела так несколько секунд. Потом продолжила, голос звучал мягко, но в нём читалась тревога. – Ты же хилый. Умный, да, но хилый. Ты будешь изгоем среди однокурсников. Они все такие… сильные, грубые. Ты не впишешься.

– Мама, это не так, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Я не хилый. Да, я не такой крепкий, как они, но у меня есть другие качества. Я умею думать, анализировать, находить решения. Это тоже сила.

– Но они не примут тебя, – продолжала настаивать мама, её голос стал более резким. – Коллектив уже сложился. Ты придёшь на четвёртый курс, а там все свои. Никто тебя в компанию не возьмёт.

– Мама, я не собираюсь искать их одобрения. Иду туда, чтобы учиться, чтобы стать сильнее. Если они не захотят принять меня, это их проблема.

– Но я боюсь за тебя, – прошептала она, её глаза наполнились слезами. – Ты же такой… умный. Ты не привык к такой жизни.

– Мама, не переживай, я справлюсь. Я знаю, что делаю.

* * *

В течение следующих двух дней мы готовились к переезду в Новоархангельск. Слуги переносили вещи к экипажам, укладывали сундуки и корзины, которые по мере наполнения сразу же отправлялись в дорогу.

Мама была в своей стихии. Она носилась по усадьбе как ураган, отдавая приказы слугам и садовникам. Её глаза горели решимостью, а голос звучал так, будто она командовала армией.

– Всё, слышите? Всё! – кричала она, указывая на клумбы с розами. – Выкопать и упаковать! Ни один куст не должен остаться!

Садовники, потные и уставшие, переглядывались, но не смели ослушаться. Они аккуратно выкапывали розы, стараясь не повредить корни, и укладывали их в специальные ящики.

– И эти гвозди! – мама указала на старые ржавые гвозди, торчащие из сарая. – Они тоже поедут с нами!

– Мама, – попытался я вмешаться, – может, не стоит тащить всё?

– Нет! Мы заберём всё, – она повернулась ко мне, её глаза горели. – Всё, что можно. В Новоархангельске мы сделаем чудо. Лучшее имение, красивейшее имение во всей колонии!

Смотрел на неё, чувствуя, как в груди разливается смесь восхищения с удивлением. Кирилл такой свою мать точно не помнил, что уж говорить обо мне.

На следующее утро всё было готово к отъезду.

– Где Варя? – спросил я, оглядываясь вокруг.

Мама присела на крыльцо гостевого дома, её лицо было бледным, а в руках она держала письмо. Она протянула мне бумагу.

– Она сбежала, – сказала мама. Её голос звучал сдержанно, но в нём читалась боль.

Взял письмо, быстро пробежал глазами. Варвара писала, что не готова идти ради семьи на лишения. Она не хочет переезжать, не хочет менять хороших столичных учителей на провинциальный сброд, который не готов достойно преподавать ни музыку, ни танцы, и уж тем более о каком учителе по земляной магии можно говорить в водном секторе. Поэтому Варя решила, что будет гостить у тёти Софии, двоюродной сестры матери, на «большой земле».

– Я догоню её, – сказал я, сжимая письмо в руках.

– Нет, пусть остаётся. Прошу тебя, – мама схватила меня за руку. – Я похлопочу, чтобы сестра София присмотрела за ней. К тому же, у неё там больше шансов найти достойную пару. Ей уже девятнадцать, времени на это осталось не так уж много.

Хотел вначале возразить, но потом подумал, что это и правда хороший выход.

– Напиши тёте, что мы выделим для Вари пансион, чтобы она ни в чём не нуждалась. Она сделала свой выбор. Мы должны уважать его.

Мама посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Потом встала и подошла к младшей сестре, Тасе, обняла её.

– А ты, дорогая, не бросишь маму? – спросила она. Голос звучал почти шутливо, но в нём читалась тревога.

– Нет, мама, – ответила Тася, обнимая её в ответ. – Я останусь с тобой.

Глава 4

Двое суток мы провели в карете, перемещаясь внутри колонии «Точка». Дорога была долгой и утомительной, но я старался не показывать свою усталость. Мама сидела напротив меня, её лицо было задумчивым, а младшая сестра Тася спала, укрывшись пледом.

Чтобы не терять время зря, я всю дорогу читал. Поэтому пришлось заехать в городской книжный магазин, но оно того стоило. Купил книгу про огнестрельное оружие. И тут я был, мягко сказать, удивлён.

Да, Кирилл много знал о теории магии и хорошо разбирался ещё и в сопутствующих дисциплинах. Но были области, в которых он полный ноль. Вот одну из них мне и предстояло подтянуть за эту поездку.

Сначала заинтересовался, зачем в мире, где есть магия, вообще нужен огнестрел? Но, как оказалось, я мог ответить на этот вопрос сам, не покупая книг: хватило памяти прошлого владельца тела и собственного жизненного опыта. Всё просто: огнестрел – это быстро, эффективно и не требует магической энергии. Пуля летит быстрее, чем любое заклинание, а главное, магов в империи не так много, как хотелось бы. Их просто не хватает для выполнения всех задач, которые стоят перед армией.

Но самым удивительным для меня стало то, что помимо обычных пушек и ружей здесь существовал ещё и магический огнестрел. Это оружие могло легко уравнять шансы мага и обычного бойца.

В общем, в этом вопросе мне ещё предстояло разобраться. Но я был уверен, что в военном училище всё подробно объяснят, да и практики там будет предостаточно.

За время дороги мы должны были пересечь три колонии, три отдельных мира, соединённых друг с другом стационарными телепортами. Они же соединены крупными трактами.

Дорога, по которой мы ехали, была просто идеальной. Ровная, без единой колдобины или выбоины. Её сделали маги земли, служившие в дорожном департаменте. Это было восхитительно, казалось, будто сама природа подчинилась их воле, превратив грубый грунт в гладкое, почти зеркальное покрытие.

Вот почему в моём мире не было такой магии?

Через каждые десять километров встречались добротные гостиницы. Это были не просто постоялые дворы, а настоящие оазисы для уставших путников. Каждая построена с размахом: крепкие стены из тёсаного камня, широкие окна с резными ставнями и уютные внутренние дворики, где можно отдохнуть.

За время пути нам ещё не раз придётся остановиться в гостинице. Из воспоминаний Кирилла я знал, что они однотипные, только чем дальше от центральной колонии, тем больше расстояние от одной до другой.

Проехав несколько часов, мы остановились в одной из таких гостиниц, чтобы перекусить и сменить лошадей. В ней было уютно и атмосферно, словно внутри замка.

Почему замка?

Потому что ты себя ощущал в полной безопасности. Когда в колониях случались прорывы монстров из внешних миров, надо было спешить к ближайшему такому убежищу. Хотя Кириллу ни разу не приходилось такого испытывать.

Поехали дальше спокойно и безмятежно.

Но я не понимал, что это за бред? На дворе конец девятнадцатого века, а я как в каком-то семнадцатом трясусь в уже ненавистной мне карете.

Где железные дороги?

По воспоминаниям Кирилла, поезда есть, но используются только на «большой земле». Почему их не привозят в колонии? Было бы так хорошо сидеть в комфортном вагоне, пить чай, читать и любоваться пейзажем за окном.

А что здесь?

Дорога, конечно, ровная, маги земли постарались, но всё равно… Лошади устают, их нужно менять, кормить, поить. Каждые десять километров остановка, гостиница, снова в путь.

Сколько времени мы теряем? Поезд едет как минимум в пять раз быстрее, а ещё он может ехать ночью.

Я вздохнул, глядя на маму и Тасю. Они, казалось, не разделяли моего раздражения. Мама спокойно читала книгу, а сестра дремала.

Ладно хоть дорога ровная. Но всё равно… Поезда куда удобнее.

А машины? И стоило мне только об этом подумать, как нас обогнала одна, через пять минут ещё одна и ещё. Они ехали не слишком быстро, километров тридцать в час, но для нас, плетущихся на лошадях, это казалось хорошей скоростью.

Продолжал смотреть в окно, но мысли мои унеслись далеко вперёд.

Я вспомнил, что в гараже дома в Новоархангельске у отца была машина. Когда приеду, обязательно освою управление. Иначе от этих лошадей я точно сбрендю.

Мысль о том, что их нужно кормить, ухаживать, запрягать и распрягать вызывала у меня раздражение.

А так запрыгнул в автомобиль, завёл и сразу поехал. Никаких остановок, никакой возни с сеном и овсом.

– Мама, – обратился я, – а ты не против, если я заберу себе папину машину?

– Мне она не нужна, никогда не понимала, зачем он её купил. Шумная, вонючая, а ещё эту легковоспламеняющуюся жидкость в неё заливать постоянно, – мама недовольно поморщилась и вновь уставилась в книгу.

– Вот и замечательно, – сказал я, вновь погружаясь в изучение книги по огнестрелу.

На третье утро увидел его – первый в моей жизни портал в другой мир. Это было впечатляющее зрелище. Два массивных каменных столба, украшенных светящимися рунами, между которыми пульсировал портал. Он был похож на зеркальную поверхность, которая то и дело мерцала, словно живая, переливаясь разными красками.

– Мы въезжаем прямо на повозках? – спросил я у кучера, не скрывая удивления.

– Да, ваша милость, – ответил он, улыбаясь.

Мы въехали в портал, в тот же миг тело как будто покрылось мурашками. Лёгкие покалывания – и мир вокруг изменился. Всё произошло мгновенно. Одна секунда – и мы оказались в другой колонии, а именно в «Павловске».

Воздух стал теплее, влажнее, в нём чувствовался солёный привкус моря.

Я выглянул из окна кареты и не мог вначале поверить своим глазам. По обочинам дороги росли пальмы и бамбук, а вдалеке виднелось море. Климат здесь был совершенно другим – субтропическим.

– Ёлы-палы, – прошептал я, не в силах сдержать удивления.

– Что случилось, сынок? – спросила мама, отрывая взор от книги.

– Ничего, – махнул я рукой, – не обращай внимания.

Дорога в этой колонии ничем не отличалась от предыдущей – ровной, ухоженной, с добротными одинаковыми гостиницами. Единственное, что изменилось – пейзаж.

Мы ехали по «Павловску» шесть дней. На седьмой остановились погостить у дальней родственницы мамы.

Это была одинокая пожилая женщина с добрыми глазами. Жила она в небольшой усадьбе, стоящей на берегу моря. Она встретила нас радушно, двое слуг бегали вокруг, словно мы представители королевской семьи. Хозяйка приказала накрыть стол, а сама не прекращая рассказывала истории о своей жизни в колонии. Честно говоря, ничего интересного в этом не было, если бы не её питомец – друнд, обитающий на заднем дворе.

Это была странная тварь, которая водилась в больших количествах в одной из дальних колоний. Внешне друнд напоминал гигантского страуса: массивное туловище, крошечные крылья, которые явно не годились для полёта, и мощные ноги с выдвигающимися когтями, похожими на лезвия. Длинная шея то и дело как травинка качалась туда-сюда, на ней была небольшая голова с массивным клювом, усеянным острыми зубами.

– Что это за… существо? – спросил я, не скрывая удивления.

– Это Пушок, мой охранник, – с гордостью ответила хозяйка. – И, между прочим, отличное транспортное средство.

Она показала на открытую бричку, стоящую во дворе.

– Видите? Его можно запрячь, и он поедет втрое быстрее лошадей.

– А почему его не используют для перевозок на тракте? – поинтересовался я.

– Друнд слишком опасен, – объяснила хозяйка. – Если оставить его наедине с лошадью, он убьёт её за считанные минуты. А за ночь и вовсе съест целиком. Он у меня очень прожорливый, готов есть что угодно от овощей до мяса, но предпочитает последнее. Особенно ему нравится падаль. При этом он способен голодать неделями, если нужно.

– Тогда зачем он вам? – не унимался я, стараясь понять.

– Он отличный охранник, лучше многих собак. Пару лет назад недалеко был прорыв монстров, так мой Пушок прямо во дворе прибил парочку, – женщина похлопала птицу по голове, и мне даже показалось, что питомцу это очень понравилось, и он улыбается ровными рядами хищных зубов.

На утро мы покинули радушную родственницу и наконец прибыли в «Ярцево» – последнюю колонию, которую нужно полностью пересечь на пути к нашей цели. Её мы преодолели за пять дней. Климат здесь был таким же тёплым, как и в «Павловске», и я, если честно, думал, что она меня не поразит. По воспоминаниям Кирилла, в «Ярцево» не было ничего особенного. Юноша вырос в колониях и постоянно путешествовал по ним, привык к этому свету, к этим переливам. Для него это было так же естественно, как для меня в прошлой жизни свет фонарей на улицах города.

Как только солнце скрылось за горизонтом, мир вокруг преобразился. Вместо привычной тьмы всё заиграло мягким люминесцентным свечением.

Камни на дорогах сияли приглушённым голубоватым светом, словно кто-то рассыпал по земле кусочки луны. Они были уложены так, что дорога превращалась в мерцающую реку, ведущую куда-то вдаль.

Деревья тоже не остались в стороне. Их стволы и ветви излучали мягкий зелёный свет, а листья переливались, как будто их окутали тончайшие нити. Каждое дерево казалось живым фонарём.

Трава под ногами светилась. Каждый шаг оставлял за собой слабый след, который медленно угасал, словно эхо.

Я стоял заворожённый и любовался этим зрелищем. Все же как мне повезло, что я получил второй шанс. Где ещё я смог бы увидеть такое чудо⁈

– Это… невероятно, – прошептал я, глядя на светящийся мир вокруг.

– Да, – согласилась младшая сестра, её лицо тоже отражало восхищение. – Это магия природы.

– Можно и так сказать.

Мозг современного человека все ещё не мог поверить в простое чудо. Он тут же начал перебирать варианты, пытаясь разгадать эту загадку. Ведь свечение можно объяснить комбинацией естественных и искусственных процессов. Это могли быть как биолюминесценция, фосфоресценция, хемилюминесценция, так и результат магического или технологического вмешательства.

Меня буквально распирало от любопытства. Всё вокруг было таким новым, необычным, и мне хотелось потрогать, изучить, разобрать по частям. Каждый камень, каждое дерево, каждый луч света – всё это казалось частью какой-то удивительной загадки, которую я жаждал разгадать. Но я понимал, что резкая смена поведения вызовет подозрение. В конце концов, для окружающих я был всё тем же человеком.

Вся жизнь впереди. Постепенно узнаю всё, что меня интересует. Но сейчас нужно сосредоточиться на главном – инициации в маги. Это ключевой момент в жизни каждого аристократа.

Был ли риск провалить инициацию?

Да, такой риск был. Некоторым не везло, и они не обретали магию. В таком случае их ждало только одно: изгнание из семьи и рода. Из аристократии они переходили в класс простых людей. Ведь только маги могли быть в привилегированном классе.

Итак, в этом мире было доступно четыре стихийных школы магии: вода, земля, огонь и воздух, а ещё дополнительная, но немаловажная магия жизни, то есть лечебная. Кроме того, существовала ещё одна редкая и могущественная магия – магия рун, но ею обладали исключительно члены императорской семьи.

Предрасположенность к стихиям обычно передавалась по наследству, а так как родители могли быть представителями разных школ, то, какую магию получал наследник, становилось известно только после инициации.

В моем роду все были магами земли, поэтому больше всего бывший владелец тела готовился обрести такую же магию. Была, конечно, вероятность получить вместо неё магию жизни, но почему-то Кирилл даже не рассматривал эту возможность.

Раздумья ненадолго отвлекли от поездки, и я даже не заметил, как мы подобрались к последним портальным воротам, ведущим в мир «Новоархангельск». Пройдя через них, мы оказались в пещере. Карета медленно двинулась вперёд, и через несколько минут мы выехали на горное плато.

Я огляделся. Город, который теперь станет нашим домом, располагался прямо в горах. Это было невероятное зрелище. Дома, высеченные в скалах, террасы, уходящие вверх по склонам, и узкие улочки, петляющие между каменных стен. Даже не верилось, что люди смогли обжить такое место.

– Ну вот мы и добрались, – сказала мама, а в её голосе я заметил нотки недовольства.