Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 253 (всего у книги 349 страниц)

Глава 12

Зеркало поворачивается снова и показывает, что человек, который, как я думал, страстно идет к своей цели, превратил свою страсть в привычку. Его привычки в высшей степени бессмысленны. В то время как те действия, которые я определил как бессмысленные, оказываются направленными к достижению демонической цели.

Сэмюель Дилени. Нова

Перелет с базы Торговой Палаты к Новому Амберу занял полтора часа. Во время пульсации мы не покидали своих мест на капитанской палубе. Ни с кем не разговаривали. Никто не пытался говорить с нами. Нас просто не замечали.

Когда корабль вышел на орбиту Амбера и стал заходить в атмосферу, снижаясь к континенту повстанцев, он был атакован двумя легкими штурмовиками Земной Федерации.

– Сопляки за штурвалом! – произнес капитан и выругался: – Ишамах рушмайзол!!

– Ты чего-нибудь понял? – спросил я Крысобоя. Тот покачал головой.

– Капитан сравнил пилотов штурмовиков с… как бы это помягче сказать… навозом ослов без мужского достоинства, – перевела с ехидной улыбкой на устах Рената.

– С какого это?.. – поинтересовался Марк.

– С илойского наречия.

Капитан нервно расхаживал по палубе, наблюдая, как приближаются штурмовики.

– Отправьте им опознавательные знаки Торговой Палаты, – приказал капитан.

– Уже исполнено, – отозвался один из операторов. – Но они игнорируют наши позывные.

– Шармуршах, что удумали эти идиоты?

– Поступает сигнал. Видео, – оповестил капитана другой оператор.

– Выведите изображение на экран, – потребовал командир звездолета.

Экран – трехметровый в высоту и десятиметровый в ширину (по моим скромным прикидкам) – залился светом, и из пустоты проступила кабина штурмовика и лицо пилота, затянутое стальной маской.

– Что происходит? – вопросил у безликого пилота капитан корабля.

– Вы входите на территорию мятежного континента. Вы будете атакованы.

– На каком основании? Мы имеем право торговли с Независимым Амбером. Это разрешение заверено Правительством Земли.

– Вы торгуете с врагом, – упрямо повторил пилот.

– Мы имеем право торговать с кем хотим и не будем отдавать отчет никому! – возмутился капитан.

– Тогда мы уничтожим вас, как только вы попытаетесь войти в атмосферу, – пригрозил пилот.

– Вы не имеете права! – грозно проревел капитан. – Торговая Палата независима и имеет право торговать с кем хочет! Вы будете отвечать…

– Не бойся, старик, ответим. А пока временно считайте нас невменяемыми!

Пилот рассмеялся капитану в лицо и отключился.

– Выведите изображение «вне» на экран. Включить силовое поле. Приготовить орудия к бою, – отдавал приказы капитан.

Экран вновь зажегся, но на этот раз показывал холодное черное поле космоса, истыканное белыми точками звезд. На корабль, как мухи на сладкое, заходили два штурмовика.

– Камикадзе! – оценил штурмовиков Крысобой. – Надоело им, что Земля не решается воевать до конца, вот и сходят с ума потихоньку. Думают, если сами пару торговых кораблей собьют, то война быстрее кончится. А потом под суд. Жертвенники.

– Идиоты! – дала свою оценку Рената.

Штурмовиков сбили на подходе импульсным потоком. Они вспыхнули и устремились к планете, сгорая в атмосфере.

– Отключить силовой щит. Приготовиться к посадке. Подготовить ноту протеста Правительству Земной Федерации. Сопроводите протест файлами с бортовой записью инцидента! – приказал капитан и облегченно погрузился в анатомическое кресло.

Вплоть до самого приземления полет прошел спокойно. Без приключений, скучно и обыденно. Никакого адреналина. Никакой романтики. Хотя пилоты вели корабль плавно и ровно, Ренату замутило. Она побледнела и стала шарить рукой по спинке кресла.

– Пакет находится на подлокотнике. Нажмите кнопку, – посоветовал капитан, даже не глянув в нашу сторону.

Рената справилась с механизмом, выхватила из тайного кармана сверток и уткнулась в него, точно в плечо любимого человека после непереносимой потери. Вскоре донеслись утробные малоприятные звуки.

Я отвернулся.

– Дайте панораму Амбера. Вид на материки, – потребовал капитан и покосился на меня. – Думаю, это вы еще не видели.

Я поблагодарил командира звездолета и уставился на экран. Открывшийся мне вид поражал воображение. Я мало путешествовал – на своей активной памяти могу припомнить только два дальних перелета, и оба в отрыве от иллюминаторов, поэтому наблюдал подобную панораму впервые.

Крысобой равнодушно скользнул взглядом по экрану и закрыл глаза. А я любовался.

В столице Независимого Амбера – Локки‑сити – на летном поле космодрома «Независимость» нас встречала правительственная делегация. Человек сорок с флагами и оркестром. Весь космодром заняли колесные автомобили. Почетных гостей и правительственные делегации было не принято принимать на воздушном транспорте. Так уже повелось. Это мне растолковал Крысобой.

Мы покинули корабль. Под звуки какого-то бравого и незнакомого марша. Первыми спустились четыре человека в штатском из боевой обоймы. Наши телохранители, которых я мечтал оставить на корабле… На этом настоял капитан (после пятнадцати минут препирательств он даже пригрозил, что в случае нашего отказа поднимет корабль на орбиту и не выпустит нас на поверхность Амбера). Потом сошли мы.

Я первым ступил на мятежный материк и заметил красное пятнышко, бликнувшее по глазам. Реакция спасла меня. Не мешкая, я рухнул на космобетон, увертываясь от пули, несущейся мне в голову. Позади меня раздался хрип. Я резко обернулся и обнаружил заваливающегося на космобетон Крысобоя с дыркой в груди. На мантию толчками выплескивалась кровь. Лицо Марка побледнело, он почувствовал приближающуюся смерть. Я ринулся к нему, улавливая в воздухе мерцание красной сетки прицеливания.

«Сейчас начнется», – мелькнула мысль.

Заухали далекие выстрелы. Пули заколотили в борт трапа, который прикрыл меня и Марка. Я зашарил глазами и наткнулся на Ренату. Она лежала за Марком. Судя по всему ее не зацепило.

Я ощупал рану друга. Пуля угодила в грудь, но, судя по тому, что он еще дышал и даже мог натужно улыбаться, сердце не задела. Его нужно было срочно госпитализировать. Я ничем не мог помочь Марку.

Душу затопила злость. На себя, что уклонился от пули, и тем самым подарил ее Крысобою, на правительство этих чертовых повстанцев, которое не смогло обеспечить должную безопасность, на шизанутых телохранителей, не заметивших убийцу, и, в конце концов, на стрелка. Я извлек из кобуры «Штрих» – в профессиональных кругах это оружие окрестили «Аргумент». Своим знаниям я уже не удивлялся. Запас удивления иссяк.

Осторожно выглянув из укрытия, я обнаружил, что стрельба не прекратилась. На летном поле царила паника, а хладнокровный убийца собирал ее плоды. Судя по тому, откуда неслись пули, снайпер прятался в одном из кораблей, стоящих на летном поле. От только что прибывшего звездолета Торговой Палаты убежище стрелка находилось, судя по всему, на изрядном расстоянии. Не каждый боец рискнет вести огонь. Но даже это не могло оправдать разгильдяйство повстанцев.

Черные точки на небе я заметил сразу. Штурмовики заходили на траекторию атаки. Два стремительных светящихся луча протянулись к одному из далеко стоящих звездолетов, и он разорвался с грохотом, разбрасывая осколки во все стороны.

– Повстанцы церем… ониться… не с… тали, – прошептал Крысобой.

Слова давались ему с трудом. Но в глазах читалась радость.

– Молчи, – потребовал я. – Тебе нельзя говорить.

Я не хотел потерять друга. Единственного друга.

Я выскочил из укрытия и заозирался.

На летном поле поселилась суматоха. Носились люди. Сновали багажные кары. Кто-то кричал. Кто-то стрелял в воздух. И тела, неподвижные тела, оставшиеся на космобетоне. От здания космовокзала к нашему кораблю неслись три флаера «скорой помощи». Один тут же нашел место и опустился на чистый участок космобетона. Два других зависли над телами. Раскрылись дверцы, и из висящих в воздухе машин стали выпрыгивать люди в белых халатах.

– Эй! – заорал я, размахивая руками. – Сюда! Скорее, раненый!

Откликнулись.

Два доктора устремились ко мне. Один из них сжимал в руках что-то, похожее очертаниями на сложенные вчетверо носилки. Другой нес чемоданчик, помеченный красным крестом.

Они подлетели ко мне и вознамерились уложить на землю. Я грубо оттолкнул их и указал на Крысобоя:

– Не меня! Его!

Марка бегло осмотрели. Вкололи что-то бесцветное и упаковали на развернутые носилки. Врач поколдовал над пультом управления. Носилки воспарили и самостоятельно поплыли к флаеру.

Из корабля Торговой Палаты выглянул капитан в сопровождении остатков боевой группы.

Рената, вскочив на ноги, накинулась на командира звездолета.

– Почему вы не открыли огонь⁈

– Не имел права! – холодно отчеканил он.

Врачи вернулись к флаеру. Из правительственного лимузина показались выжившие из встречающей делегации.

– Куда вы его повезли⁈ – проорал я врачам.

– В центральный госпиталь! Срочно нужно резать! – кровожадно оскалился один из врачей.

Кто этот человек, я так и не понял. Они не обернулись.

– Румат, следуйте с врачами в госпиталь. Контролируйте ситуацию. Докладывайте каждые десять минут состояние гостя, – приказал самый старый и самый представительный человек из делегации подвижному худощавому мужчине с бесцветной внешностью.

«Почему все чиновники бесцветны?» – мелькнула мысль.

Румат поспешил за врачами, которые забирались в флаер.

– Мы приносим свои извинения… – начал было расшаркиваться глава встречающей делегации.

– Да засунь ты свои извинения! – в сердцах ругнулся я, осматривая поле боя.

Все наши телохранители полегли возле корабля. Ни один не остался жив.

– Я вынужден буду доложить в Торговую Палату о произошедшем, – успокоившись, заявил я. – Думаю, Торговая Палата будет настаивать на собственном расследовании покушения на своих послов.

Если Крысобой умрет, я собственноручно передушу всю местную правящую верхушку, даже регулярные войска не спасут. Я устрою им Независимость.

От предложения проехать в резиденцию президента Независимого Амбера Игоря Шутова я наотрез отказался. Рената меня поддержала, закатив на летном поле скандал, равный по силе извержению вулкана Кроеро. Прореженной неведомым снайпером встречающей делегации пришлось смириться с нашими требованиями. А мы изъявили настойчивое желание отправиться в госпиталь, куда увезли Марка. И пусть кто-нибудь попробует меня остановить.

Перед нашим отъездом из звездолета Торговой Палаты появился капитан в сопровождении четырех телохранителей. Они озирались по сторонам, точно затравленные волки, чующие приближение охотников, и шарили дулами автоматов по периметру.

Капитан приблизился ко мне.

– Я сообщил обо всем случившемся в Торговую Палату. На Независимый Амбер наложены санкции. Торговая Палата объявила блокаду. И срочно отзывает все свои корабли, которые находятся на территории Независимого Амбера.

– Я не могу уехать, – ледяным тоном сказал я. – Здесь друг. Не могу его оставить.

– У меня приказ, – возразил капитан.

– Я не могу. Я же сказал. Я должен забрать Крысобоя, и…

Я не мог ему все объяснить. Не мог сформулировать, чтобы он понял.

– А я не могу ослушаться приказа, господин Русс, – заявил капитан.

– Откуда вам известно, как меня зовут? – удивился я.

– Торговая Палата знает ваше имя. Но Торговая Палата не зависит от Земной Федерации. Поэтому мы не делимся информацией и не выдаем разыскиваемых людей, – объяснил командир звездолета.

– Капитан, вы не могли бы подождать завер…

– Не могу. Приказ есть приказ, – отрезал капитан.

– Тогда идите вы к черту. Вместе со своим кораблем и Торговой Палатой, – в сердцах огрызнулся я.

– Я не вправе ослушаться приказа, но могу подождать вас на орбите двое суток. Через двое суток я вышлю за вами бот. Бот опустится на космодром в это же время спустя сорок восемь часов и прождет вас два часа. Извольте не опаздывать.

– Постараюсь не подвести, – пообещал я.

Он развернулся и поднялся на борт корабля.

Я поспешил к ожидавшему меня лимузину. Развалившаяся на диване Рената потягивала коктейль, поданный секретарем, приставленным к нам по приказу местного президента. Я захлопнул за собой дверцу. Лимузин тронулся с места и стал набирать скорость. Секретарь засуетился. Смазливый, чересчур сладенький мальчик. Не удивлюсь, если он еще и гомосексуалист. Стараясь угодить, он предлагал мне напитки из бара. Я же предпочитал только темное пиво и «Амберскую Золотую» сигару.

До госпиталя мы добрались за каких-то десять минут. На дорогах царили пробки. Колесный транспорт был в почете, как и воздушный. Я выглянул в окно и обнаружил, что небо заполонено скутерами, флаерами, спортингами.

Госпиталь стоял на окраине столицы. Локки‑сити – огромный город. И требовал большой больницы, но то, что я увидел, превосходило все мои ожидания. Огромное яйцеобразное здание, состоящее из отдельных ячеек, занимало пространство, соразмерное с целым маленьким городком на Земле, что-то типа Пушкина или Бартера на Омеге‑16.

Я что, был на Омеге‑16? Кажется, это закрытый город. Там создается что-то, связанное с планеторазрушающим оружием.

Лимузин подкатил к гигантскому яйцу, въехал на платформу, и мотор смолк. Тотчас платформа провалилась вниз, и мы оказались на парковочной площадке, протянувшейся под зданием госпиталя. Такого количества колесного транспорта я не видел за всю жизнь. Разнообразные марки – от устаревшей «Рено» до новомодного ретро «Мерседес‑Антилопа». Длинные ряды между которыми все-таки при должном усердии можно было найти пустую ячейку. Платформа протянула нас на свободную площадку и выгрузила, после чего возвратилась на поверхность.

Я открыл дверцу и выбрался наружу. Удушливый запах. Похоже, здесь, в подвальных помещениях, мало заботились о свежем воздухе. Я осмотрелся и присвистнул.

– И как мы попадем на первый этаж? До ближайшего лифта небось километров пять, – поделился я соображением с Ренатой и секретарем, который поглядывал на меня с подозрением.

Хлопнули передние дверцы, и из лимузина выбрался Главный, отвечавший за нашу делегацию; вслед за ним вылез его секретарь.

– Мы должны были поехать к президенту. Он ждет, – ворчал Главный.

– Подождет, – равнодушно отозвался я.

Я беспокоился за Марка. Я видел его рану. Она оставляла мало надежд. Пуля прошла очень близко от сердца. Крысобой потерял чересчур много крови. Я опасался, что он умрет. Точно ребенок, страшащийся смерти родителей, я не хотел его гибели. Он стал для меня другом. И я должен быть рядом.

Главный оплатил парковку кредиткой, помеченной изображениями правительственного штандарта и герба Независимого Амбера. Кредитку он погрузил в ребро бетонного блока, который я сперва принял за опорный столб. И только сейчас я сообразил, что, помимо кредито-приемника, квадратная колонна еще выполняла функции пульта управления. В стоимость парковки включалась доставка пассажиров на требуемые этажи.

– Надеюсь, палату Крысобоя охраняют? – осведомился я.

– Весь этаж под охраной, – ответил Главный.

За нами прибыла кабина, похожая на таксофлаер, только без опознавательных знаков. Кабина не опустилась на асфальт, а зависла над ним, приветливо распахнув дверцы. Мы зашли внутрь, и кабина понеслась вдоль бесконечно длинных рядов машин. Она доставила нас к лифтовому комплексу, где выпустила наружу.

Палата Крысобоя располагалась на двенадцатом этаже. Лифт домчал нас в две минуты. Возле лифта нас встретили два вооруженных автоматами солдата. Они преградили дорогу и потребовали предъявить документы. Главный показал им какие-то корочки, и они, казалось, тут же приуныли, но меня захотели обыскать. Я почувствовал прилив злости и выхватил из-за пояса «Аргумент».

«Аргумент» подействовал. Схватив солдата за грудки, я приставил дуло пистолета‑автомата к его голове и зашептал, выплевывая слова как пули:

– Я – неприкосновенное лицо!

Крысобой был где-то рядом. Он находился на грани между жизнью и смертью, а какие-то служаки встали у меня на пути. Я чувствовал, как плывет крыша и норовит ускользнуть в бессознательное, превращая меня в берсерка – воина, одержимого неистовством.

Второго солдата, направившего на меня дуло автомата, колотила нервная дрожь.

– Успокойтесь. Успокойтесь… – суетился где-то поблизости Главный.

– Я хочу, чтобы ты уяснил, что у меня есть два «Аргумента», пистолет и десяток боевых гранат, и все на мне. Я ходячий арсенал и разоружаться не намерен. Мой друг лежит там, и я к нему пройду. Ты меня пропустишь добровольно или я пройду через тебя.

Отшвырнув от себя солдатика, я убрал «Аргумент» и неспешно пошел по коридору, чувствуя, как автоматное дуло морозит мне затылок.

– Ты чего взбеленился? – поинтересовалась Рената, догнав меня.

– Где были эти солдатики, такие придирчивые, когда мы по трапу спускались? – зло спросил я.

Смягчившись, – в конце концов, Рената ни в чем не виновата, – я добавил:

– Нехорошее что-то ощущаю.

Чутье в который раз не подвело.

Возле палаты Марка сидели два солдата. Издалека казалось, будто они спали, сложив оружие на коленях и чуть опустив головы, но, приглядевшись, я обнаружил, что они не дышат. Бездвижные тела. Я убыстрил шаг. Склонившись к солдату, я коснулся шеи. Пульса не было. Выхватив «Аргумент», я оттолкнулся от противоположной стены и, высадив дверь, влетел в палату. Палата была пуста. В ней никого не было. Только тело, лежащее под простынями, и дырки от вошедших пуль. Простыни оказались пропитаны кровью.

– Суки! – взревел я.

Позади меня с «Аргументом» наготове в палату заглянула Рената.

Я сдернул простыню с тела. От души отлегло. Не Крысобой. Какой-то неизвестный, дряхлый, сморщенный, как гриб, мужичок.

Я коснулся рукой ран. Теплые.

– Убийца в здании.

Я выскочил в коридор, сбивая с ног Главного.

– Где Крысобой? – заорал я на поднимавшегося старика.

– В безопасности, – пропищал он.

– Где ваша хваленая охрана⁈ Кто пытается нас убить⁈ – засыпал я Главного вопросами.

От лифтов к нам спешили солдаты.

– Шум слышали⁈ – спросил я.

– Ничего.

– Олухи. Трех человек убили рядом с вами, а вы даже задницы оторвать не удосужились.

– Наш пост возле лифта…

– Показывай, где Крысобой.

Главный опомнился, выхватил у солдата рацию и стал передавать в эфир приказы:

– Перекройте все выходы. На двенадцатом этаже совершено убийство. Прочесать все этажи!

Сунув рацию в карман плаща, Главный направился в палату, взглянуть на труп. Мы с Ренатой последовали за ним. Миновав кровать (на нее он даже не взглянул), Главный подошел к окну. Что он делал возле окна, я не видел. Но через минуту он раскрыл дверцы шкафа, втиснутого между двух оконных проемов, зашел внутрь и жестом пригласил нас следовать за ним.

Мы послушались. Главный захлопнул створки изнутри, запер их на какой-то запор и дернул за вешалку.

– Все гениальное просто, – заявил Главный.

Шкаф медленно стал двигаться вниз.

– В палате вашего товарища неотлучно находится несколько человек. Убийцу поймают. Он не сможет уйти. Все перекрыто, – рассуждал Главный.

– Надеюсь, – буркнул я.

Шкаф остановился. Главный отпер дверцы, мы вышли в другую палату, похожую на ту, где было совершено преступление, только заполненную людьми. Два солдата сидели возле кровати. При виде Главного они вскочили и вытянулись по стойке «смирно». Врач колдовал над аппаратом, от которого к Марку, улыбающемуся Марку, ползли провода.

– Порядок, шеф, – приветствовал меня Крысобой, памятуя о маскировке. – Меня уже подлатали. Говорят, денек проведу здесь, и полный ажур.

– Вы слышали наверху шум? – поинтересовался Главный.

– Никак, нет, – отрапортовали солдаты.

В кармане Главного запищала рация. Он вытащил ее, поднес к уху и молча выслушал сообщение.

– Выходы блокированы. Прочесывается территория. Парковка чиста, – проговорил он.

– Может, соизволите объяснить, что здесь творится? Кто пытается нас убить? – насел я на Главного.

– Я не обладаю такими полномочиями, – ответил Главный.

– А кто обладает?

– Думаю, президент.

– Тогда везите нас к нему. Только когда Крысобой будет готов к транспортировке. Мы его в этом гадюшнике не оставим, – заявил я. – И запомните, не знаю, как вас зовут, от нашего слова и весомости ваших объяснений зависит то, будет ли объявлена экономическая блокада вашему государству. Вы находитесь в очень шатком положении. Я решаю вашу судьбу. От моего слова зависит дальнейшая политика Торговой Палаты.

Главный меня понял.

Глава 13

– Одиночество… – повторил он. – Вы всегда уходили от меня, люди. Я всегда был лишним, назойливым и непонятным чудаком. И сейчас вы тоже уйдете. А я останусь один. Сегодня ночью я воскресну в четвертый раз, один, на мертвой планете, заваленной пеплом и снегом…

А. и Б. Стругацкие. Далекая радуга

Через четыре с половиной часа регенерация поврежденных тканей у Крысобоя закончилась, и он был готов к поездке. Главный дожидался нас в ресторане госпиталя, медленно опустошая винные запасы заведения. Главный мутным взглядом окинул нас и, погрозив указательным пальцем, нырнул лицом в тарелку с остывшим мясом.

– Он чего? – спросила Рената.

– Чувствует, – неясно ответил секретарь.

– Что чувствует? – не поняла Рената.

– Чувствует… – повторил секретарь и икнул. Похоже, к винцу они прикладывались поочередно:

– Снимут его теперь. Вместе со мной. На фиг. Снимут. И все. А может, и головы снимут?.. – мечтательно произнес секретарь.

– Сможешь доставить тело до машины? – спросил я.

– По… ик… пробуем.

Мы представляли странную процессию. Первым шел Крысобой, слегка сгорбившись и скривившись. Хоть рану и зарастили свежей тканью, она продолжала болеть. За Крысобоем шагал я. Рядом со мной Рената. А позади, пересчитывая углы и порожки, плелся секретарь, таща на спине Главного.

– Хоть бы носильщика вызвать, что ли… – протрезвевшим голосом заметил секретарь, пытаясь отдышаться.

Мы спустились на лифте в подземный паркинг, вызвали кабинку, которая доставила нас к автомобилю. Расположившись на мягких диванах лимузина (Главный заснул, развалившись впереди нас), я постучал в тонированное стекло, разделяющее пассажирский и водительский салоны. Стекло медленно опустилось.

– В президентский дворец. Да побыстрее, – приказал я.

Водитель скользнул пытливым глазом по храпящему Главному и спросил:

– Чего это он?

– Не твое дело, – резко ответил секретарь. Окно заросло черным стеклом.

– Дисциплинка, – буркнул секретарь. – Раньше такого не было. Когда мы были частью Земного государства, дисциплина была куда крепче, чем сейчас.

Я обменялся с Крысобоем удивленными взглядами.

До самого президентского дворца секретарь больше не произнес ни слова. Он сознавал, что и так наболтал больше, чем нужно. Но в его нынешнем незавидном положении капля крамолы не могла испортить практически приготовленное блюдо.

Возле президентского дворца нас остановил первый караул. Восемь боевых офицеров в штатском, вооруженных автоматами. Они потребовали предъявить документы, и наш водитель протянул им нечто, похожее на путевой лист. Нас пропустили. Открылись резные ворота, украшенные грифонами, василисками и драконами. Мы въехали на территорию дворца. По тенистой аллее, с двух сторон зажатой кипарисами и деревьями, похожими на гибрид ели и пальмы, мы приблизились к трехэтажному вычурному зданию с балконами, мраморной парадной лестницей и колоннами, подпирающими веранду. Атланты поддерживали балконы левого крыла. Кариатиды зазывно улыбались с правого. Эклектичное здание, в котором полностью отсутствовал какой-либо архитектурный вкус.

Автомобиль остановился перед лестницей. Дверца распахнулась. Я выбрался наружу. Крысобой и Рената последовали за мной. Секретарь и не проснувшийся Главный остались в машине. Но ни я, ни мои спутники не заметили их отсутствия.

Нас встречали.

Сухой и чертовски тощий человек в костюме со смешным лицом и огромными очками без дужек и две дамы в строгих одеяниях, не допускавших фривольных мыслей.

– Президент Шутов счастлив приветствовать в своей резиденции представителей Торговой Палаты, – сухо отчеканил Костюм.

Я лишь кивнул головой и поднялся по лестнице на веранду.

– Где президент? Я требую объяснений!

– Президент примет вас немедленно, – спокойно ответил Костюм.

– Веди.

Мы последовали за Костюмом. Длинными залами, широкими, точно гандбольные поля, и шикарно украшенными. Роскошь взирала на нас из каждого угла. Только это была вычурная роскошь, дикая. Такая роскошь достойна двора какого-нибудь негритянского царька на Земле, который считает необходимым обвешивать себя и приближенных золотыми цацками.

Возле роскошных до самого потолка дверей из красного дерева, украшенных мифологическими сценами с драконами, рыцарями и спасенными девицами, Костюм остановился и, показывая нам спину, произнес:

– Ждите здесь!

Он скрылся внутри.

– Важный, как индюк на вертеле, лорд Джудд ему в клюв, – выругался Крысобой.

Через минуту Костюм снова возник перед нами и пригласил внутрь.

Мы не заставили просить себя дважды.

Комната, в которую мы вступили, оказалась пуста. Только огромная, в длину всей стены, плазменная панель. И ни единой души. Костюмчик, едва мы вошли, выскользнул за дверь. Грохнул задвигаемый засов.

– Что-то я ничего не понимаю, – потряс головой Крысобой.

– Чего тут понимать, мы в ловушке, – пояснила Рената, озираясь по сторонам.

Похоже, она права, но уверен мы сумеем выбраться, только сейчас еще не время. К тому же оружие при нас. Местные секьюрити не посмели отобрать у нас «Аргументы», видимо, посчитав их частью обмундирования представителей Торговой Палаты. Никто не требовал разоружиться перед встречей с президентом. Оно и понятно, нас не к президенту вели, а в застенок.

В этом я ошибался.

Плазменная панель зажглась, выпуская изображение. Мужчина средних лет в строгом костюме с гербом Независимого Амбера на правом лацкане пиджака. Усталый взгляд. Буйная курчавая растительность на голове. Вулкан бороды, украшавший нижнюю часть лица. Но во всем облике человека проскальзывала какая-то неестественность, виртуальность.

Я удивленно уставился на человека, взиравшего на нас с экрана.

– Приветствую вас, господа! – преклонил голову экранный прсонаж.

«У него приятный голос», – отметил я. Ренате он, кажется, тоже понравился.

– Садитесь, пожалуйста, у нас будет интересный разговор, – предложил человек‑экран.

Куда садиться, на пол, что ли?

Я обернулся и обнаружил, что рядом со мной бесшумно возник кокон кресла. Такие же стояли рядом с моими спутниками. Мы воспользовались приглашением…

– Позвольте представиться, меня зовут Шутов. Игорь Шутов. Я президент Независимого Амбера. Рад приветствовать в вашем лице Торговую Палату и Себастьяна Гоевина.

Последние слова поразили меня. Я побледнел и, посмотрев на Крысобоя, убедился, что не один я такой. Только Рената сохраняла спокойствие, точно услышала фамилию незнакомого ей человека.

– Не могу сказать, что рад приветствовать Независимый Амбер. За сегодняшний день меня дважды пытались убить, и это не доставило мне удовольствия, – нарушил замешательство Крысобой.

– Приношу вам свои извинения, – холодным тоном произнес Шутов. – Но вы должны понять, в любом государстве есть люди, которые недовольны политикой, проводимой правительством. И они по-разному пытаются высказать свое недовольство.

– Мы понимаем это, господин президент, – учтиво произнес я. – Но только нам не ясно, куда смотрела охрана космодрома, и как удалось снайперу проскользнуть на корабль, откуда велся огонь.

– Вы правы, господа, – театрально упившись печалью, сказал Шутов. – Поверьте, виновные уже наказаны. Все, кто отвечал за вашу встречу, уже разжалованы, некоторые арестованы. На данный момент заведено восемь уголовных дел.

Значит, прав был Главный, что нализался на пару с секретарем, может, в последний раз.

– Торговая Палата требует разрешение на проведение собственного расследования, – громко проговорил я.

– Мы вынесем этот вопрос на обсуждение в Парламент, – пообещал президент.

– Что-то подсказывает мне, что решение вопроса все равно будет зависеть от вашего слова, – осторожно предположил я.

– Вы правы, – неожиданно согласился Шутов.

– Хочу вас предупредить, что Торговая Палата ввела экономическую блокаду для вашего континента, – заявил я.

– Я ожидал подобный шаг, когда меня известили о том, что делегация подверглась нападению, – спокойно отозвался президент. – Только и вы должны понять, что выступления радикалов связаны, в первую очередь, с тем, что я торгую с вами. С организацией, которая также поддерживает и нашего противника.

– Неужели кто-то готов обречь себя на голод, лишь бы до конца оставаться верным своим принципам? – удивился я.

– Как видите, такие люди есть. Только это не совсем точно. Радикалы считают, что мы в состоянии наладить производство продуктов сами, без участия Торговой Палаты. Так что, когда открыли огонь по вам, его открыли по Торговой Палате. В народе не все любят организацию, интересы которой вы представляете.

– Когда мы сможем получить ответ? – поинтересовался я.

– Через месяц, – ответил президент.

– Мы вернемся на наш корабль, пока не получим ответ, – твердо сказал я.

– Как вам будет угодно, – согласился президент.

Зачем я прилетел на Амбер?

Получил ли я ответы на вопросы, которые меня волновали?

Нет.

Я понял только то, что война, полыхавшая на планете, связана с Себастьяном Гоевином, он, в свою очередь, дружит с механменами, возглавляет Торговую Палату (не удивлюсь, если и в Правительстве Земной Федерации за ним числится кресло), и, плюс ко этому, ему зачем-то вздумалось меня опекать. Он что-то обо мне знает, в этом я был уверен на все сто процентов. А вот что конкретно ему известно, стоило спросить у него напрямик. Я узнал все, что хотел.

Зачем же нужно было делать крюк, чтобы вернуться на Амбер и встретиться с президентом повстанцев? Неужели я всю эту информацию не знал, находясь по другую сторону фронта?

Скрепя сердцем пришлось согласиться. Знал.

Я прилетел, чтобы удостовериться в том, что президент Шутов связан с Гоевином. Об этом ялшь смутно догадывался. Теперь, убедился: мои неясные предположения оказались правильными.

– Я знаю, кто вы, господин Русс! – внезапно сказал президент.

Я встрепенулся и непонимающим взглядом уставился на экранное изображение.

– Господин Русс, бросьте ломать комедию. Я все знаю, и я хочу сказать вам и господину Гоевину «да». Я готов.

Я чувствовал недоуменные взгляды Марка и Ренаты. Неожиданный поворот событий даст мне возможность заполучить новую информацию, которую я больше нигде раздобыть не смогу. Значит, нужно играть роль, чтобы у президента Шутова не возникало повода усомниться во мне.

– Господин Гоевин последнее время редко выходит со мной на связь напрямую, но я знал, что он пришлет ко мне парламентера, и я говорю «да». Независимый Амбер поддержит Гоевина, если тот поможет Независимому Амберу получить полную власть над планетой. Тогда весь Амбер войдет в состав Империи на условиях, которые Гоевину давно известны. Я готов разрешить посадку кораблей Корпорации и раскопки на территории Независимого Амбера. Так и передайте Гоевину.