Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 302 (всего у книги 349 страниц)

Глава 4

– Прежде чем изложу план, ответьте на несколько вопросов. Так будет быстрее и понятнее.

Мужчины за столом переглянулись, но кивнули.

– Осип, начнём с тебя, – я повернулся к нему. – Почему наше производство изначально находится здесь, в водном секторе?

– Потому что в водном секторе много ресурсов, необходимых для производства эликсиров, – ответил он, ни на секунду не задумавшись.

– Верно, – кивнул я. – Но главное – бурые водоросли, да?

– Да, они нужны в огромных количествах.

– А теперь скажи, в каких объёмах мы их завозим сейчас?

Осип почесал затылок.

– После того как вы придумали концентрат, не нужно возить тонны сырья.

– Вот именно! Теперь не нужно тащить сюда тонны сырых водорослей, а только сажу, то есть продукт сжигания.

Я обвёл взглядом присутствующих, убеждаясь, что все понимают.

– И главное, этот метод в разы проще. Нет больше трёхдневной возни с тоннами сырья. А готовый концентрат, – я сделал паузу, – он может храниться годами, пока мы не решим превратить его в целебные эликсиры.

Обвёл взглядом комнату, давая управляющим осознать сказанное.

– Значит, держать всё производство здесь больше не имеет смысла, достаточно небольшой лаборатории, которая будет делать концентрат, – за меня озвучил вывод Осип.

Я кивнул ему и повернулся к Ивану.

– Теперь вопрос тебе.

Второй Гурьев кивнул, немного наклоняясь вперёд, чтобы лучше слышать.

– Что мешает нарастить объёмы производства других зелий?

– Редкие ингредиенты, – Иван развёл руками, – их нужно очень много, а достать…

– А откуда их везут? – перебил я.

– Из разных колоний, но… – Иван замер, затем его глаза расширились.

– Все идут через центральную колонию, – закончил я. – И представь: там под рукой будет Имперский алхимический институт. Лучшие лаборатории, библиотеки, специалисты. Если упрёшься в сложный синтез, можно проконсультироваться с ведущими профессорами. Новые методики, оборудование…

Иван аж привстал со стула, глаза горели.

– Слава четырём! Я смогу… То есть мы сможем…

– Упростить процессы, ускорить разработки, – кивнул я. – И не тратить месяцы на переписку и ожидание ответов от столичных коллег.

– Но вы же сами говорили, что производство на окраине выгоднее! – возразил Иван.

– Выгоднее, – я кивнул, – при массовом производстве одного продукта. Но у нас широкая линейка, и сокращать её нельзя: задавят конкуренты.

Иван задумчиво уставился в потолок, явно представляя возможности.

– К тому же, – добавил я, – в центре проще привлекать талантливых выпускников. Не надо переманивать специалистов за большие деньги, лучшие сами к нам потянутся.

Иван прямо засветился от открывшихся перспектив.

Я перевёл взгляд на Петра Бадаева и почувствовал, как Мотя на моём плече насторожился, уловив смену темы.

– Про металлургию, думаю, и говорить не стоит: литейный цех надо строить ближе к огненному сектору, а не таскать руду через пол-империи, как при отце и деде, – сказал я, наблюдая за реакцией.

Пётр тяжело кивнул, его грубые пальцы сжимали ручки стула. А вот глаза Николая буквально загорелись, и я понял, что этот парень уже мой, стоит только предложить.

– Так вот, Бадаевы, – я наклонился вперёд, – мне нужен литейный цех как при деде. Но! – я резко поднял палец. – Больше. С возможностью расширения.

– Это ж какие площади нужны? – спросил Пётр и хмуро поскрёб щетину. – И оборудование…

– Отец, – не выдержал Николай, – там же в огненных мирах целые пустоши подходящие! Можно взять старую шахту и…

– Сначала другое, – я перебил, хлопнув ладонью по столу. – Доведите до ума процесс сжигания водорослей. Найдите надёжного человека для этой работы.

– А потом? – Пётр настороженно прищурился.

– Потом в огненный сектор. Найти идеальное место для производства. Чтобы все нужные металлы были под рукой.

– Да там почти все миры такие! – сказал Николай, не сдержав усмешку.

– Вот и отлично, – я развалился в кресле, удовлетворённо наблюдая, как у Николая дрожат пальцы от нетерпения. – Значит, найдёте лучший. Через пару лет мне понадобятся такие объёмы металла… – я сделал паузу, наслаждаясь их реакцией, – что вам даже не снилось.

Мотя на моём плече вдруг пискнул, словно смеясь над их округлившимися глазами. Пётр переводил взгляд с сына на меня, явно пытаясь осознать масштаб задуманного. А Николай… Николай уже видел это будущее – я читал это по его горящему взгляду.

– Кстати, о людях, – вдруг спохватился Пётр. – Уже два месяца работаю с одним огневиком. Виталием звать. Уровень слабоват – второй, но руки золотые и ответственный.

Я поднял бровь, давая ему продолжить.

– Служил на флоте, в машинном отделении. Своё, говорит, отходил, больше в море ни ногой.

– Надёжный? – переспросил я.

– Как скала. Сам справки наводил. Родом из беглых крестьян, что полвека назад из-за неурожая с «большой земли» сюда подались. Здесь и родился. В восемнадцать дар открылся, – Пётр тяжело вздохнул. – Его сразу забрали служить. Отдал долг, но выше второго уровня не поднялся.

Мотя спрыгнул с плеча и побежал по столу к рассказывающему Петру. Присел и немигающим взглядом уставился на него. Бадаев зверька не замечал.

– В род его никто не берёт: кому такой нужен? А вот долгосрочный договор с ним заключить стоит.

– Если ты за него ручаешься, я не против. Значит, человек стоящий.

– Несомненно, – твёрдо сказал Пётр.

– Отлично. Как раз скоро в Балтийск собираюсь, пообщаюсь с ним лично, там и решу, – сказал я, чувствуя, как Мотя одним точным прыжком приземлился на моё плечо и одобрительно пошевелил ушами.

Перевёл взгляд на Павлова, моего самого молчаливого, но самого деятельного вассала.

– Надо что-то разъяснить? – спросил я, заметив его задумчивое выражение лица.

– Нет, – он неожиданно улыбнулся. – Я понял, что наконец смогу заниматься своим любимым делом.

– Путешествовать?

– Да, – его глаза загорелись. – Без путешествий не найдёшь ничего нового.

– Согласен с вами, – кивнул я.

– Кирилл Павлович, – осторожно заметил Павлов, – вы же с детства никуда не выбирались. В основном сидели в своей комнате, читали, учились…

– Да, – я усмехнулся, – но времена меняются.

Поднявшись, обвёл всех взглядом.

– Подведу итог, господа. Алхимическая лаборатория переезжает в центральную колонию. Первым делом найдём там большую территорию подальше от Новогородска.

– Но как же логистика? – Осип нахмурился. – Может, лучше у одного из трёх телепортов?

– Это скоро будет неважно, – уверенно ответил я. – Сейчас нам нужна площадь, а с текущими отгрузками зелий и концентрата проблем в деньгах возникнуть не должно.

– А с кредиторами отца? – не сдавался Осип.

– Кредиторы получили землю в центре Новогородска, – улыбнулся я. – Уже второй месяц они получают проценты досрочно. Да и слишком увлечены украденными секретами отца и переманенными сотрудниками с литейного цеха. Им сейчас не до нас.

В комнате повисла тишина. Я видел, как мои слова постепенно доходили до каждого.

– Мы сейчас начинаем новую главу, – сказал уже мягче. – У нас есть полгода на подготовку. Осип, Иван, займитесь планом переезда. Хочу через три месяца начать перемещать склады, а производство – через пять.

Они кивнули, лица постепенно наполнялись решимостью.

– На сегодня всё, господа. Павлов, останьтесь на минуту.

Когда все остальные вышли, я повернулся к старому путешественнику.

– Евгений Константинович, – обратился уважительно.

Он улыбнулся почти по-отечески.

– Давай, если позволишь, перейдём на «ты». Мы тут одни, а я тебя помню ещё вот таким, – он показал рукой уровень чуть выше колена. – Но перед другими обязуюсь обращаться как положено.

Я невольно рассмеялся.

– Ты мне всегда нравился, Евгений. Помню, как ты приезжал к нам и рассказывал о своих путешествиях.

Тут же нахлынули воспоминания. Я снова видел себя маленьким мальчиком, который, заслышав голос Павлова, бросал все дела и бежал в кабинет отца. Усаживался отцу на колени, оттесняя сестёр, и требовал: «Папа, попроси дядю Женю рассказать про огненных червяков!». Тогда эти истории казались мне волшебными. Они разрывали удушливый кокон аристократического воспитания, дарили глоток свободы.

– Кирилл, что ты хотел спросить? – перешёл он на деловой тон, заметив моё задумчивое лицо.

– Ты много где побывал, всяких монстров видел. Знаешь, где обитают муравьиды?

Павлов замер, его брови поползли вверх.

– Муравьиды? Дай подумать, – он откинулся на стуле, закрыв глаза.

Так мужчина просидел больше минуты, периодически дёргая пальцами рук.

– Встречал два вида. Огненные обитают в пустынных мирах, а обыкновенные… водятся у нас, значит, логово находится где-то в водном секторе миров, но из какого именно мира они приходят, не знаю, – пожал плечами мужчина.

Я наклонился вперёд, внимательно слушая каждое слово.

– А слышал что-нибудь про их гнёзда? Видел ли кто их муравейники?

Павлов покачал головой.

– Если кто и видел, то это было последнее, что он успел разглядеть в своей жизни, – голос управляющего стал серьёзным. – Эти твари очень опасны, Кирилл. Коварны. Они убьют любого мага, сколько бы у того ни было уровней и какие бы сильные заклинания он ни знал. Их всегда много, а управляет всеми королева, умная и расчётливая.

Он пристально посмотрел на меня.

– Почему тебя так интересуют эти твари?

– Сражался с ними на практикуме, – ответил я, пожимая плечами. – Вот и стало интересно.

Павлов вдруг задумался.

– Любопытно, – медленно произнёс он. – Перед последней экспедицией твой отец тоже расспрашивал меня о муравьидах.

Эти слова заставили моё сердце учащённо биться. Мотя на плече насторожился, почуяв волнение хозяина.

– Расскажи подробнее, – попросил я, стараясь не выдать сильной заинтересованности.

– Да нечего рассказывать-то, – развёл руками Павлов. – Ответил ему слово в слово то же, что и тебе сейчас.

– Понятно, – кивнул я, хотя внутри всё кипело от догадок.

Проводив Павлова, я откинулся в кресле, ощущая, как Мотя беспокойно перебирает лапками у меня на плече.

Когда поеду в Балтийск, нужно будет заглянуть в портовую пивную.

Моряки знали толк в байках, а слухи распространялись среди них быстрее, чем пожар в сухом лесу. Возможно, удастся напасть на след ближайшей колонии муравьидов. Именно они являются ключом к антимагическому веществу – тому самому, что может перевернуть в этом мире все правила игры.

Завтра должна прийти машина с сажей из Балтийска и магом-фортификатором. Значит, уже послезавтра можно будет съездить туда самому. Заодно навещу капитана Кузнецова, который сейчас занимался добычей водорослей для лаборатории.

Перед уходом зашёл к Осипу отдать распоряжения насчёт Ильича и его людей. Тот кивнул: уже привык, наверное, к моим неожиданным просьбам.

Домой я шёл неспешно, наслаждаясь вечерней прохладой. В окнах нашего временного жилища горел свет, и от этого на душе стало теплее.

Войдя внутрь, я замер на пороге. Стол ломился от яств: золотистая жареная курица с хрустящей корочкой, пушистое картофельное пюре с масляными кружочками, свежий ржаной хлеб, от которого шёл аппетитный пар, и мамины фирменные салаты с солёными огурчиками и душистым укропом, которые повар делал под чутким руководством. А в центре стоял её знаменитый яблочный пирог, от которого ещё в детстве у меня текли слюнки.

Почувствовал, как тепло разливается по телу от такой заботы.

– Присаживайся, сынок, – сказала мама, улыбаясь. В её глазах читалось то самое спокойствие, которое бывает только дома.

Вот он, настоящий уют.

Только я уселся и взял вилку, как Мотя ловко перемахнул через стол и устроился на специально приготовленных подушках, деловито оглядывая угощения.

– Дружище, а ты не офигел за столом есть? – удивлённо спросил я. – Ладно, утром я не видел, как тебя тут начинали кормить. Но сейчас-то?

Мотя взглянул на меня, потом как ни в чём не бывало схватил ближайшее лакомство и начал его грызть, демонстративно отвернувшись.

– Кирилл, не обижай его, – мягко упрекнула мама. – Он же такой милый.

Я посмотрел на довольное лицо женщины и всё понял. После отъезда старшей сестры, моего взросления и Тасиного переходного возраста маме явно не хватало кого-то, о ком можно заботиться. Пусть даже это своенравный тушканчик.

Хотя в глубине души я считал, что если уж Мотя стал моим питомцем, то должны быть какие-то рамки. Но сейчас решил не портить маме удовольствие.

– Ну как тут устроились? – спросил я, накладывая пюре.

– Не жалуюсь, – ответила мама, но её взгляд непроизвольно скользнул в сторону Таси.

Сестра сидела, насупившись, и демонстративно ковыряла вилкой в тарелке, будто пыталась отыскать в картошке какую-то тайну.

– Ты чего такая бука? Кракозябра что ли укусила? – не удержался я от подколки.

– А тебя-то что беспокоит⁈ – взорвалась она, сверкнув глазами.

– Дети, – вздохнула мама, – вам не пять лет… Хотя нет, – уточнила она, – тогда вы вели себя куда приличнее.

Я отхлебнул ароматный чай, наблюдая, как пар поднимается над кружкой и растворяется в тёплом воздухе столовой.

Этот уютный хаос: мамины упрёки, ворчание сестры, довольное похрустывание Моти – вот чего мне так не хватало в стенах академии.

Семья. Она должна быть на первом месте. Все победы, все достижения без этого тёплого тыла – просто пыль на ветру, лишённая настоящего смысла.

Вдруг понял, что впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему дома. Там, где можно просто быть собой, не играя ролей и не надевая притворных масок.

* * *

Через день я сидел в шумной пивной Балтийска, прислушиваясь к разговорам моряков и потягивая пенное. После встречи с капитаном Кузнецовым настроение было отличным. Его «Морской дьявол» преобразился до неузнаваемости с момента первой встречи.

Раньше это была ржавая баржа, едва державшаяся на плаву. Теперь же корпус сиял свежей краской, палуба сверкала чистотой, а на бортах красовались новенькие пушки и гарпуны. Капитан встретил меня у трапа и сразу провёл небольшую экскурсию, хвастаясь новыми приобретениями.

– Теперь моё судно – самое боевое среди гражданских! – усмехнулся он, а в глазах читалось удовлетворение. – Да и команда подтянулась. Никаких пьяных дебошей, всё по уставу.

Я не мог не улыбнуться. Превращение «Морского дьявола» из унылого корыта в грозное судно было впечатляющим. Капитан явно вложил в него душу и большую часть тех золотых, что я платил.

– Григорий, – сказал я, осматривая палубу, – если бы все так бережно относились к своим кораблям, то у морских монстров не было бы шансов.

– Ха! – он хрипло рассмеялся. – Монстры мне теперь не страшны. Попробуют сунуться – гарпуном насквозь прошибу, а потом выпотрошу!

Мы обменялись парой шуток, обсудили планы на ближайшие рейсы, и я отправился в портовую пивную. Теперь, сидя за столом, я размышлял о том, как удачно сложилось наше сотрудничество. Капитан явно проникся ко мне доверием и, если понадобится, готов был пойти даже в самую опасную экспедицию.

Мои мысли прервал скрип стула. Напротив уселся сухопарый старичок, сморщенный, как перезревший сморчок. Его пальцы, узловатые от старости и работы, постукивали по столу. Взгляд был острый, изучающий.

– Барин, – проскрипел мужчина, прищурившись, – слышал, вы меня искали.

Я медленно поставил кружку, оценивая собеседника. Капитан Кузнецов предупредил, что старик был кладезем информации, но нрав у него скверный.

– Да, – кивнул я. – Капитан «Морского дьявола» посоветовал тебя, потому что знаешь водный сектор как свои пять пальцев.

Старик хмыкнул, словно сомневаясь, что мне стоит отвечать. Потом неожиданно ткнул пальцем в мою кружку.

– А пиво-то недопито. Жалко, что ли?

Я рассмеялся и отодвинул кружку к нему.

– Бери, если хочешь.

Он схватил сосуд, сделал большой глоток и удовлетворённо выдохнул.

– Ну ладно, – буркнул старик, вытирая губы рукавом. – О чём спрашивать-то будешь?

Я наклонился ближе, понизив голос.

– Слышал, ты в своё время обошёл больше миров в водном секторе, чем пальцев на руке.

Старик довольно кивнул и пригубил остатки напитка одним огромным глотком.

– Ты знаешь, где водятся многие виды монстров, и мне сказали, что ты единственный выжил из команды, которая натолкнулась на логово муравьидов.

Старик замер. Его глаза, до этого полные насмешки, вдруг стали серьёзными.

– Зачем тебе это? – прошептал он. – Эти твари – смерть.

– Мне нужно найти их колонию.

Мужчина долго смотрел на меня, словно взвешивая, можно ли доверять. Потом резко встал.

– Если хочешь узнать об этом – идём. Тут не место для таких разговоров.

Глава 5

Я едва успевал за стариком, который семенил вперёд удивительно быстрыми для его возраста шажками. Он то и дело озирался, словно боялся, что за нами следят.

– Зовут Илья, – неожиданно бросил он через плечо, резко сворачивая за угол. – Но все кличут Косым.

Я не удержался от ухмылки.

– За глаз что ли?

– За правду-матку, – огрызнулся он, ускоряя шаг, – которую не всякий переварить может.

Район с каждым поворотом становился всё мрачнее. Когда-то белоснежные фасады теперь покрылись серой коркой плесени, а кое-где зияли чёрными провалами выбитых окон. Под ногами хрустели черепки разбитых бутылок, перемешанные с гниющими овощными очистками.

– Ближе к стене жить дешевле, – пояснил Косой, плюнув под ноги. – Не платишь налог на защиту.

Я окинул взглядом полуразрушенную стену с зияющими дырами.

– Какая защита, если сквозь неё даже телегу протащить можно?

– Шторм пять лет назад, – отмахнулся он. – А вот главные ворота – позор на весь Балтийск! Третий год на петлях болтаются, и больше не закрыть. Вот это я понимаю – бардак!

Мы вышли на пустынный берег, где среди чахлого бурьяна ютились перевёрнутые лодки, превращённые в жилища. Солёная вода и время изъели их борта, а вместо дверей висели лохмотья пропитанных смолой парусов. Из-под одной лодки струился дымок, смешивая запах жареной рыбы с вонью гниющей тины.

– Моя хоромина, – Косой горделиво указал на самую крупную шхуну, чья когда-то алая краска теперь облезла до серого дерева. – Заходи, если нервы крепкие, – усмехнулся он.

Внутри пахло дёгтем, рыбой и чем-то затхлым. По бокам висели пожелтевшие гравюры в дорогих рамах – явно видавшие стены получше. Мой взгляд сразу выхватил медный блеск подзорной трубы в углу, но старик быстро накрыл её обрывком парусины, словно я намеревался стащить вещицу. Из сундука он достал какие-то потёртые карты и махнул рукой на улицу.

– Садись-садись, – старик указал на импровизированную скамью – доску между двумя валунами, прислонённую к борту лодки. – Спиной на борт обопрёшься, в самый раз будет.

Устроились, и перед нами открылся потрясающий вид на бухту. Заходящее солнце превратило воду в расплавленную медь, по которой скользили черные силуэты военных кораблей.

Косой вдруг вытянул костлявый палец, указывая на самый крупный.

– Видишь тот, с тремя трубами? Вот я на таком же служил, назывался «Яростный», – голос дрогнул, смешав гордость с неизбывной тоской. – А теперь вот… – он с силой хлопнул ладонью по прогнившему борту.

Я молча кивнул, глядя, как последние лучи солнца играют на том самом корабле.

– Как же ты со старшего матроса императорского флота на такое дно скатился? – осторожно спросил я.

Старик горько усмехнулся, доставая из-за пазухи потёртую фляжку:

– А ну-ка, глотни для храбрости. История не для слабонервных.

Я сделал добрый глоток обжигающей огненной воды, пока Косой, закатив глаза, вспоминал.

– Пять лет назад наш «Яростный» отправили в шестое кольцо колоний, – он развернул потрёпанную карту и ткнул грязным ногтем в один из миров. – Сюда. Безобидно с виду: пальмы, песок. А на деле – адская мясорубка.

Голос собеседника дрогнул, когда он описывал, как из-под земли, словно демоны, вылезали эти твари – муравьиды. Как одного за другим сожрали товарищей из разведки, высадившихся на берег. Как с лёгкостью потопили крылатые фертиды их крейсер. И как он две недели дрейфовал на обломке в открытом океане, полном всяких тварей.

– А потом… – старик сделал глоток, рука дрожала, – меня засосало в одну из тех дьявольских воронок. Очнулся, а вокруг знакомые берега. Думал, бред. Грёб к берегу как одержимый.

Новый знакомый резко встал и зашагал по песку.

– А меня потом под трибунал! Дезертир, видите ли! Кузнецов меня знал, он как раз с «Яростного» тогда перевёлся и стал капитаном десантного корабля. Он за меня горой стоял, но бесполезно, – Косой пнул пустую банку. – Старого матроса списали на берег. А без моря я… – он повёл рукой вокруг, – вот во что превратился.

Я слушал его и внимательно изучал карту.

– И после этого никто не пытался вернуться в тот мир? Найти остатки «Яростного», выживших?

Косой фыркнул, а потом сплюнул.

– Кто ж его знает. Если кто и совался, обратно-то не возвращались, – он пристально посмотрел на меня. – А тебе зачем это?

– Дело есть, – уклончиво ответил я. – Скажи, а почему не пойти к Кузнецову сейчас? Вижу, море ещё в тебе. И думаю, у него на корабле работа всегда найдётся.

Старик неожиданно рассмеялся.

– Да какой из меня теперь матрос? Стар я, парень. Хотя… – он задумался, – если б работёнка какая: за складом присмотреть, лентяев погонять… Азарт-то ещё остался.

Я улыбнулся, доставая кошель, и положил между нами на лавку три золотые монеты.

– За тебя Кузнецов ручался. Так что найду местечко. Что скажешь насчёт переезда?

– Нет, – Косой резко покачал головой, – от моря ни ногой. Умру без его запаха.

– Понял тебя, – кивнул в ответ. – Жди на днях весточку.

* * *

Проснулся с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь занавески гостиничного номера. Воздух пах морем и дымом, это был привычный аромат Балтийска. Но сегодня до отъезда в Новоархангельск нужно успеть ещё несколько дел.

На краю бухты стояли два склада и неказистое каменное здание: это была наша печь для сжигания водорослей. Пётр, наш маг земли, возвёл здание быстро и без изысков, но оно исправно выполняло свою работу. Однако, подойдя ближе, я заметил кое-что необычное.

Дым из трубы шёл ровный, без клубов чёрного угара, а вокруг царил порядок: никаких разбросанных тюков, всё аккуратно сложено.

У печи возился крепкий мужчина лет сорока. Его закатанные по локоть рукава обнажали мощные предплечья, покрытые старыми ожогами и свежими царапинами. Он ловко управлялся с заслонками, подбрасывал водоросли в топку, и всё это без суеты, с расчётом.

– Привет, Виталий, – окликнул я.

Мужчина резко обернулся, и я увидел, как его карие глаза скользнули сначала по моему лицу, затем зацепились за шелковый платок с родовыми вензелями, выглядывающий из кармана. Во взгляде мелькнуло мгновенное узнавание, кто я.

– Кирилл Павлович, – он слегка склонил голову, и я заметил, как напряглись мышцы его спины под пропитанной потом рубахой. – А я всё гадал, когда вы зайдёте проверить хозяйство.

Я протянул руку. Виталий бросил взгляд на свои ладони, черные от сажи и золы, и начал судорожно тереть их о брюки, оставляя серые разводы на ткани.

– Да ладно, – я ухмыльнулся, – не в баню же мы с тобой идём.

Его рука сжала мою с силой, которой я не ожидал. Рукопожатие человека, знающего цену своей работе.

– Новую систему придумал? – спросил я, указывая на странные металлические короба по бокам печи.

Он обернулся, вытер лоб и ухмыльнулся.

– Воздуховоды. Если правильно направить тягу, водоросли сгорают почти без остатка.

Я присвистнул. Это была элементарная вентиляционная система, но в этом мире о таких вещах догадывались далеко не все.

– Сам додумался?

– На флоте служил, в машинном отделении. Там без хитростей никак, – ответил он, открывая заслонку. – А ещё добавил колосники. Теперь зола не забивает поддувало.

Я кивнул, впечатлённый. Это был достойный уровень инженерной смекалки.

Наш разговор прервал топот маленьких ног. Двое мальчишек лет семи влетели во двор, запыхавшиеся и весёлые.

– Пап, мы дрова собрали! – крикнул один, тыча пальцем в кучу щепок.

– Молодцы, – Виталий потрепал их по головам, а потом обернулся к женщине, которая шла следом с младенцем на руках.

– Это Марья, жена, – представил он.

Я сразу понял, почему он так вцепился в эту работу. В глазах читалась ответственность не просто за себя, а за них.

– У тебя тут контора-то есть или на складе все бумаги?

– Есть, пойдёмте, я покажу, – ответил мужчина.

Виталий явно насторожился, но быстро повёл меня за собой. В небольшой комнате, заваленной бумагами, он разложил отчёты. Я взял, бегло посмотрел. Всё в порядке, а оформлены они аккуратно, столбики ровные, словно у студентки-отличницы.

– Ты грамотный, – заметил я.

– На флоте научили.

Я начал осторожно подводить к разговору о долгосрочном контракте, но Виталий вдруг побледнел.

– Я что-то не так сделал? – спросил он, сжимая кулаки.

Я рассмеялся:

– Да нет же! Наоборот. Хочу предложить постоянную работу.

Он выдохнул, улыбка медленно расползлась по лицу.

– А если в течение пяти лет будешь так же хорошо справляться, – добавил я, – то оплачу образование твоим детям, а ты на сэкономленные деньги сможешь хороший дом построить.

Глаза Виталия загорелись, и он улыбнулся.

– Согласен!

– А теперь давай по-честному, – пристально посмотрел на мужчину. – Есть какие-то проблемы, которые я могу сейчас помочь решить?

Он замялся, ненадолго задумавшись.

– Грузчики. Ленятся, тюки с пеплом роняют, сырые водоросли валяются где попало, а я не могу везде за ними поспеть.

Я усмехнулся.

– Не переживай. Скоро у тебя появится помощник, который быстро наведёт порядок.

– Кто?

– Один старый моряк. С характером. Косой.

Виталий упёр руки в боки, и его смех разнёсся по двору – густой, раскатистый, будто волна, бьющаяся о борт корабля.

– Кирилл Павлович, да как же вам это удалось? – он покачал головой. – Он же упёртый, непробиваемый. Ну, теперь грузчикам точно крышка.

Я хмыкнул, представляя, как Косой будет гонять лентяев своим хриплым голосом.

– Вот и отлично. Пошли-ка своих пацанов, пусть сходят за ним.

Виталий тут же свистнул, и через мгновение двое мальчишек уже мчались к выходу, радостно подпрыгивая на ходу.

* * *

Грузовик плавно остановился у ворот, и я выпрыгнул из кабины, ощущая приятную усталость после долгой дороги. Водитель Аркадий, парень лет девятнадцати, вышел следом и начал проверять крепления тюков с пеплом, пока охрана открывала ворота.

– Всё в порядке, – сказал он, обходя машину и проверяя каждый узел. – Ничего не разболталось.

Я кивнул, оценивая его работу. Парень оказался толковым: аккуратный, внимательный к деталям, да ещё и с быстрой реакцией. За всю дорогу ни разу не дал грузовику заглохнуть на крутых подъёмах.

– Спасибо, – похлопал я его по плечу. – Отличная работа.

Он лишь смущённо улыбнулся.

Когда машина проехала, в воротах заметил Ильича, который, оказывается, лично открывал затворы.

– Артефакты защиты на стены поставили, – сразу отрапортовал глава охраны, постукивая по новому металлическому ободу ворот. – Теперь ни одна мышь не проскочит. Да и ворота починили, стали лучше прежних.

Я кивнул, бегло пытаясь разглядеть работу. Действительно, металлические пластины теперь плотнее прилегали, а по краям мерцали едва заметные руны защиты.

– Молодец, – кивнул я.

Уже собирался направиться к дому, как вдруг заметил карету, стоящую у парадного входа. На дверце красовались вензеля академии.

Гости?

Не успел сделать и пары шагов, как на плечо запрыгнул Мотя.

– Ну ты и обжора, – пошутил я, ощущая, как тушканчик ещё больше потяжелел за эти два дня. – Мама тебя опять кормила со стола?

Но зверёк не отреагировал на подколку. Его маленькие лапки впились в плечо, а уши настороженно подёргивались. Он внезапно стал невидимым, но вес никуда не делся.

– Что-то не так, да? – прошептал я, насторожившись.

Войдя в дом, сразу услышал мамин по-девичьи звонкий смех. Женщина сидела в гостиной на диване, а рядом, наклонившись к ней, расположился ректор академии. Он держал её руку в своих и что-то рассказывал, явно стараясь развеселить.

Он что, ухаживает за мамой?

Мама заметила меня первой. Её смех оборвался, а ладонь резко выскользнула из рук ректора. Она вскочила, слегка запнувшись о край ковра, и поправила платье.

– Кирилл! – голос прозвучал неестественно бодро. – Ты наконец вернулся, мы уже заждались!

Ректор тоже поднялся, слегка смущённый. Его обычно безупречная осанка сдала, а пальцы нервно поправили галстук.

– Добрый вечер, Кирилл Павлович, – произнёс он, стараясь сохранить официальный тон, но в глазах читалась лёгкая растерянность.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и спокойно поздоровался:

– Анатолий Степанович, – я кивнул в знак приветствия, – не ожидал вас здесь увидеть. Мама, где Тася?

– У… у себя, – ответила женщина, всё ещё краснея. – Читает что-то.

Наступила неловкая пауза. Ректор кашлянул в кулак.

– Я пойду и организую чай! Через полчаса будет готово. Вы… вы же останетесь, Анатолий Степанович?

– Конечно, Ирина Владимировна, – мужчина кивнул, но взгляд его избегал моего.

– Кирилл Павлович, – ректор повернулся ко мне, – разрешите поговорить с вами наедине?

– Конечно, – я показал рукой на дверь. – Пройдёмтесь по территории?

Он согласился, и мы вышли. Мама проводила нас взглядом, затем поспешно скрылась на кухне, словно боясь, что её снова застанут врасплох.

Мы с десяток метров шли молча.

– Так в чём дело, Анатолий Степанович? – наконец спросил я, стараясь говорить нейтрально.

Он вздохнул и остановился, глядя куда-то в сторону складов.

– Ваше заявление об отчислении… – начал мужчина, но я перебил.

– Вы же его уже подписали.

– Я его не подписал и не планирую этого делать.

– Почему?

Ректор повернулся ко мне, и в его глазах читалась странная смесь раздражения и… уважения?

– Потому что вы, Кирилл Пестов, – идиот.

Я почувствовал, как брови сами собой поползли вверх. В горле запершило от неожиданности: никто прежде не осмеливался называть меня так в лицо.

– Обычно так не начинают разговоры о восстановлении, – процедил я, стараясь сохранить спокойствие. – Или вы тут не за этим?

– Это не разговор о восстановлении! – возразил он.

Ректор хотел было достать свои карманные часы, но одёрнул себя. Мужчина скрестил руки, и его пальцы стали нервно постукивать по локтю.

– Это разговор о вашем будущем, молодой человек. О том, что вы готовы бросить всё ради семьи, но при этом не понимаете, что лучший способ их защитить – это закончить академию.

Открыл было рот, чтобы возразить, но ректор резко поднял руку, и слова застряли у меня в горле. Движения мужчины были отточенными, как у старого вояки: ни одного лишнего жеста.

– Я навёл справки о вас. Знаю, в каком положении род, семейный бизнес, – он сделал паузу, изучая мою реакцию.

– И что вы узнали? – спросил я.

– Пестов, – ректор наклонился вперёд, и ледяной взгляд буквально пронзил меня, – вы действительно думаете, что сможете противостоять Краснову с его вассалом Евдокимовым в одиночку? Без звания, без связей. А ведь ещё наседают кредиторы отца.