Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 349 страниц)

Глава 7
ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К ЗВЕЗДАМ

Господь Бог изощрен, но не злонамерен.

Альберт Эйнштейн

Объединенная Русь. Украина. Киев. Мариинский дворец.

Рабочий кабинет Президента Украины.

2 июля. 2190 года. Пятница. 12.00 по местному времени.

– Я все больше убеждаюсь, что любимец Бога – это не игра ума академика Хохлова, – первое, что услышал директор Службы безопасности Украины Олег Николаевич Пустовойтенко, входя в кабинет президента Украины.

– Что ж, Орлова можно поздравить, – директор СБУ чуть пожал плечами, – он сумел выкрутиться из практически безнадежной ситуации.

– По-моему, это успех не только Орлова, а и всей Объединенной Руси, включая Украину. – Президент Украины Владимир Владимирович Грушенко вопросительно посмотрел на Пустовойтенко, ожидая его ответа.

– Безусловно, господин президент. Но успех сейчас не означает успеха в дальнейшем. И потом, что считать успехом? И успехом для кого?

«Нет, отступать нельзя. И в этом необходимо убедить президента».

– Если гиперпространственный корабль вернется оттуда, это успех. И успех для всей Руси. Или вы так не считаете, Олег Николаевич?

– При возвращении гиперпространственного корабля для Руси, для всей Руси, – это успех. Но если гиперпространство – это не то, что думает Хохлов, то при всеобщем успехе Орлов проигрывает, а мы выигрываем. Если все же Хохлов прав, это совсем не означает, что возвратившийся оттуда человек возвратится как Мессия. Он может возвратиться как неразумное дитя, которого Бог просто пожалел и спас. И даже если он обозначит себя как посланца Бога, скажет ли он, что вторая жизнь Богу угодна? Мне кажется, что статистика заболевших синдромом внезапного слабоумия говорит об обратном.

– Ты полагаешь, что следует продолжать разыгрывать карту отца Сергия?

– Убежден. То, что Орлов запросил помощь у американцев, отнюдь не усиливает его позицию.

– Поясни, – попросил президент Украины.

– Ощущение избранности, особенности и желания лидерства является неотъемлемой частью мировоззрения русичей и особенно русских. Поэтому любое привлечение американцев, и тем более к этому проекту, будет восприниматься обществом скорее отрицательно, чем положительно. Это только усиливает наши шансы на успех.

– Выступление было назначено на следующий день после гибели гиперпространственного корабля. То есть на сегодня. – Грушенко вопросительно посмотрел на директора СБУ.

– Мы вполне обоснованно просчитали, что астероид уничтожит «Прорыв». Этого… к счастью, не произошло. Пришлось вносить кое-какие коррективы в план проведения митинга.

– Несколько дней назад ты сказал, что, публикуя сведения о гиперпространстве и Боге, мы не изменяем Родине, так как гиперпрострапственный корабль будет уничтожен. И, следовательно, никому теория Хохлова не нужна, так как Бог не допускает нас к себе. Но этот корабль цел и невредим. А мы разгласим государственную тайну.

– Государственную тайну? После того, как Орлов пригласил в проект американцев? – Пустовойтенко сделал паузу. – Но вы правы, господин президент. Публикация сейчас нецелесообразна. Проведем митинг без упоминания «Прорыва».

– Потому что Орлов перехитрил космос?

– Пока перехитрил.

– Хорошо. Когда митинг?

– Завтра, господин президент. Уже все готово.

– Американцы не смогли уничтожить астероид. Поэтому Орлов может легко отказать им в участии в этом проекте. Это усилит его позицию.

– Скорее всего так и будет. Но это ничего не меняет. Мы должны выступать. Рубикон надо перейти.

Объединенная Русь. Россия. Москва. Кремль.

Малый зал совещаний Президента Объединенной Руси.

2 июля 2190 года. Пятница. 12. 07 по местному времени.

Казалось, что сам могущественный владыка десяти планет, десятков спутников, тысяч астероидов, комет и прочая, прочая, прочая Его Величество Солнце решило лично украсить зал совещаний под стать царившему в нем настроению. Его яркие лучи щедро заполнили собой все пространство, весело, празднично отражаясь от многочисленных полированных поверхностей.

Посвежевший, помолодевший президент Объединенной Руси Владимир Сергеевич Орлов веселым взором обвел всех присутствующих:

– Итак, господа, вместе с вами я рад констатировать, что экзамен Бога мы, по-моему, сдали.

– Но отдувался за всех один, – бодрым голосом уточнил Кедрин.

– Нет, господа, отдувались мы все. Одни разработали методику, по которой был найден Борис Ковзан, другие его нашли, третьи так спроектировали гиперпространственный корабль, что он смог работать и на других компонентах топлива… Олег Павлович, когда «Прорыв» вновь вернется на Луну?

– Мы уже вчерне набросали план дальнейших работ. Завтра я представлю его вам на утверждение.

– Озвучьте основные его тезисы.

– Седьмого июля мы направим к «Прорыву» транспортный корабль, который состыкуется с ним и перекачает в его баки топливо.

– Надеюсь, штатное?

В зале все рассмеялись шутке министра обороны.

– Больше судьбу испытывать мы не намерены, Игорь Петрович. Одновременно с транспортом к «Прорыву» стартует корабль с диагностической аппаратурой, мы должны тщательно его проверить. На это уйдет около недели. Затем «Прорыв» приземлим, вернее, прилуним на нашей базе «Циолковский», где окончательно доукомплектуем его, еще раз проверим, и тринадцатого августа – в путь.

– Господа, у кого-нибудь есть замечания к предварительному плану? – Президент обвел взглядом присутствующих.

– У меня вопрос, – немедленно ответил директор Службы безопасности. – Планируется ли подвезти продукты, пока корабль будет находиться на окололунной орбите, или Ковзан с Богомазовым должны там святым духом питаться?

В зале совещаний вновь послышался смех. За министра стратегических исследований ответил президент:

– Не волнуйтесь, Вадим Александрович. Я думаю, Олег Павлович не забудет наших героев.

– И обязательно привезти им бутылку армянского коньяка. Заслужили. – Премьер-министр уточнил рацион временного экипажа «Прорыва».

– Правильно, – засмеялся Орлов, – без этого я план работ не подпишу!

Выждав, когда в зале совещаний утихнет оживление, президент продолжил:

– Господа, у нас на повестке еще один вопрос. Что нам делать с американцами?

Праздничное настроение в зале мгновенно сменилось напряженной тишиной. Словно почувствовав это, солнце тут же спряталось за тучу.

– Прошу высказываться, господа.

– Американцы не выполнили взятые на себя обязательства. Сбить астероид они не смогли, – первым заговорил министр обороны.

– То есть вы предлагаете нам также отказаться от своих обязательств и американца в состав экипажа «Прорыва» не включать. Благодарю, Игорь Петрович. Кто еще желает высказаться?

– Я согласен с Игорем Петровичем, – следующим высказал свое мнение министр стратегических исследований. – Они свои обязательства не выполнили.

– Ясно. Кто еще?

– Разрешите мне, господин президент.

– Прошу, Сергей Петрович.

– Господа, – министр иностранных дел обвел глазами всех присутствующих, – я также за то, чтобы не включать американца в экипаж «Прорыва». Но хочу заметить, что по договоренности с нами американцы обещали задействовать для уничтожения астероида все имеющиеся у них силы. И только. В устном соглашении между президентами обеих стран не было и слова о том, что мы берем американца только в случае уничтожения астероида.

– Но это подразумевалось, – возмущенно выкрикнул министр внутренних дел Бакатин. – Иначе о каком полете можно было бы говорить. Никто не мог знать, что все пойдет совершенно по другому сценарию.

– И тем не менее, – бесстрастно продолжил Панов, – американцы свой пункт соглашения выполнили – они задействовали все имеющиеся силы. Но опять же повторяю, господа, я за то, чтобы американца на борт «Прорыва» не брать. Я уточнил эти обстоятельства, чтобы учитывать их при дальнейших переговорах с американцами.

– Благодарю, Сергей Петрович. Вы, Вениамин Олегович, по-моему, свое мнение также уже – обозначили? – Орлов перевел вопросительный взгляд на министра внутренних дел Бакатина.

– Да, я его уже высказал. Добавлю только – американца на «Прорыв» не брать. Конкуренты нам не нужны.

В зале совещаний повисла тишина.

– Вадим Александрович, каково ваше мнение? – Орлов был не намерен затягивать обсуждение.

– Как известно, на участие американцев мы согласились под давлением чрезвычайных обстоятельств. И эти обстоятельства мы устранили сами. Так что я не вижу необходимости включать американцев в наш проект, учитывая, какие перспективы он может открыть.

– Так, трое из пяти членов Совета безопасности высказались. Высказались против. Теперь вы, Павел Иванович.

Обычно улыбающийся премьер-министр Объединенной Руси сидел с суровым, нахмуренным лицом.

– Я присоединяюсь к мнению остальных членов Совета безопасности, американцев не брать, хотя они и потеряли человека при попытке уничтожить астероид. Там мы должны быть первыми.

– Сергей Павлович, вы хотите что-нибудь сказать?

– Хочу, очень хочу! – непривычно сильным для него голосом ответил академик. – Господа, а вы уверены, что экзамен перед Богом вы сдали?

Министры замерли.

– Что вы этим хотите сказать, Сергей Павлович? – наконец спросил Кедрин.

– А то, уважаемые члены Совета безопасности, что экзамен можно считать сданным только в том случае, если Борис Ковзан вернется оттуда. Или я ошибаюсь?

– Я так полагаю, – заговорил вновь директор СБ, – что уважаемый Сергей Павлович Хохлов за то, чтобы включить американца в экипаж «Прорыва». Я согласен с ним, что мы лишь чудом избежали гибели корабля и решили, что основные трудности позади. Но я не понимаю, почему он увязывает дальнейшую успешную реализацию проекта с наличием на борту «Прорыва» американца.

Все взоры скрестились на академике. Тот несколько мгновений сидел неподвижно, затем, вытерев платком лысину, медленно и на этот раз привычно тихо заговорил:

– Господа, мы не должны забывать о том, что данная проблема предполагает не только техническое, но и нравственное решение. Отсутствие любого из них приведет к провалу всего проекта. Ведь мы имеем дело не только с космосом и не только с живой материей. Мы имеем дело с мыслящей материей, на многие порядки более высокоразвитой, чем все человечество, вместе взятое. И не забывайте, именно эта мыслящая материя, именно Бог создал человека, какой он есть. Создал нравственным. Он наделил его совестью. И если хотите, нравственность – это критерий жизненности нации. Историческую перспективу имеет та нация, которая более нравственна.

– То есть вы полагаете, уважаемый Сергей Павлович, – в разговор вмешался Орлов, – что безнравственно не включить американца в экипаж «Прорыва»?

– После того как они заплатили человеческой жизнью за свои обязательства, да, – твердо ответил академик.

– А я, пожалуй, поддержу Сергея Павловича, – неожиданно проговорил Кедрин. И, чуть усмехнувшись в ответ на удивленные взгляды коллег, пояснил: – Академик Хохлов прав. Этим проектом мы выходим на прямую связь с Богом. А в Библии сказано, что, если Бог благоволит к людям, Он принимает их жертву. Если нет – отвергает. Думаю, что американскую жертву Он принял…

– Дикость какая-то. Говорить сейчас о жертвоприношениях – это же какое-то средневековье, – довольно резко проговорил министр стратегических исследований.

– Может, и средневековье, – неожиданно легко согласился Кедрин. – Но не прислушаться к Библии, тем более в данных условиях… И потом, знаете, «береженого Бог бережет». Давайте мыслить прагматично. Даже в случае неудачи с «Прорывом», при наличии в экипаже американца это уже нельзя будет считать неудачей.

– Поясните, Вадим Александрович.

– А что ж тут непонятного, Олег Павлович, – за Кедрина начал отвечать министр обороны, – американцы станут нашими безусловными союзниками, что весьма нелишне перед лицом китайской угрозы на нашем Дальнем Востоке,

– Все высказались, господа?

– Я хочу только добавить. – Хохлов обвел всех взглядом. – «Давайте честно мыслить – это и есть высшая нравственность». Это сказал не я. Это Декарт.

Могущественное светило наконец освободилось от навязчивого внимания туч. И вновь уверенные яркие лучи залили пространство, неся с собой свет и тепло.

Объединенная Русь. Украина. Киев. Майдан Незалежности.

3 июля 2190 года. Суббота. 11.20 по местному времени.

Десятки тысяч людских тел, прижавшихся друг к другу, образовали одно живое существо. И десятки тысяч глаз были обращены к трибуне, установленной в центре площади. И десятки тысяч глоток, набрав в легкие воздух, выкрикивали:

– Нет!

– Бог этого не желает!

– Нет!

– Второй жизни без Бога – нет!

– Нет!

– Аморальной власти – нет!

– Нет!

Высокий человек в черном одеянии смотрел на скандирующую под его ногами толпу.

– Нет! Нет! Нет!

Видя, что толпа начинает успокаиваться, он вновь, воздев руки к небу, заговорил. Скрытые мощные динамики разносили его чуть хрипловатый голос далеко вокруг:

– Братья и сестры! Оглянитесь, посмотрите вокруг. Нас уже десятки тысяч! И не только здесь! А по всей Украине, по всей Руси, по всему миру! И сейчас, – жест рукой в сторону многочисленных телекамер, – они с нами говорят: «Мы едины, мы непобедимы! Мы едины, мы непобедимы!»

Умные динамики, управляемые компьютером, тут же многократно усилив и добавив частоты, возбуждающие человеческую психику, с силой вбросили всю эту смесь в толпу

Толпа скандировала:

– Мы едины, мы непобедимы! Мы едины, мы непобедимы!

– Братья сестры! Именно вы, услышавшие Бога, спасетесь, и вам будет даровано бессмертие. Остальных же ждет даже не это, – широкий жест в сторону огромных проекционных экранов, которые тотчас заработали.

Бесстрастная электроника безжалостно показывала десятки бессмысленных глаз, искривленных губ.

– Их ждет вот это!

Картинка на экранах сменилась. Языки пламени, казалось, вот-вот дотронутся до стоящих на площади людей.

– Их ждет геенна огненная! – Картинка тут же была прокомментирована. – Но Бог милостив! Каждый из вас может сейчас подумать: «Я снял с себя чип сбора информации. Этого что, мало?» Мало, мои братья и сестры! Вы должны помочь тысячам заблудших душ услышать голос Божий, как услышали его вы. Но как им можно помочь? – Священник обвел глазами притихшую у его ног толпу.

Секунда, другая – казалось, что напряженное внимание сейчас взорвется. Необходим лишь легкий толчок. И толчок, скорее, пинок, пинок по существующему мироустройству, был сделан:

– Помочь им просто! Надо устранить аморальную власть, убрать тех, кто служит этому дьявольскому изобретению – Главному Компьютеру. Пусть к власти придут люди, которые истинно верят в Бога и не будут вмешиваться в Божье дело – дарование достойным жизни вечной, которые скажут: «Нет чипам сбора информации!» Нас, братья и сестры, уже много. Так давайте скажем аморальной власти – нет!

– Нет!

– Жизни без Бога – нет!

– Нет!

Ярость толпы, усиленная динамиками, вновь возвращалась назад. Казалось, громыхал весь Майдан, весь Киев, весь мир:

– Мы едины, мы непобедимы! Мы едины, мы непобедимы!

Объединенная Русь. Россия.

Загородная резиденция Президента Объединенной Руси «Ново – Огарево».

3 июля 2190 года. Суббота. 13.10 по местному времени.

– Господин президент, – в видеофоне возникло лицо секретаря, – с вами хочет связаться директор Службы безопасности. Говорит – срочно.

– Соединяйте.

В видеофоне тотчас появился Кедрин.

– Господин президент, включите телевизор.

– Какой канал?

– Практически любой. Хоть наш первый, хоть американский CNN!

Орлов включил телевизор. Киев. Майдан Незалежности он узнал сразу – прямое включение.

В тишину кабинета ворвалась энергия десятков тысяч людей: «Мы едины, мы непобедимы! Мы едины, мы непобедимы!»

– Граждане Украины. Граждане Объединенной Руси. Люди всего мира! Сколько же можно терпеть это унижение, когда небольшая кучка людей присваивает себе право второй жизни, отказывая в нем всем остальным. – В выступающем человеке Орлов без труда узнал президента Украины Грушенко. Одетый непривычно – в яркую курточку и джинсы, он смотрелся эффектно. – Отец Сергий прав! Это аморально! Я осознал это и сказал себе «нет». Нет, я не хочу больше принадлежать к людям, которые идут против Бога, которые все свои мысли, даже самые сокровенные, доверяют бездушной машине, этому далеко не милосердному, в отличие от Бога, Главному Компьютеру.

«Нет. Он не сделает этого. Не решится». Наблюдающий за президентом Украины президент Объединенной Руси в волнении закусил губу.

– Поэтому я, президент Украины, практически имеющий право на вторую жизнь, отказываюсь от этого постыдного права, дарованного мне бездушной машиной. Я добровольно снимаю с себя чип сбора информации. Я присоединяюсь к тебе, мой народ!

И вновь громыхнуло: «Мы едины, мы непобедимы! Мы едины, мы непобедимы!»

Тут же, словно по мановению волшебной палочки, на трибуне появилось специальное медицинское кресло, в которое сел Грушенко, сняв свою курточку и картинно бросив ее вниз, в толпу. Мгновение, и никелированная штанга повернулась, нацелив что-то похожее на клюв в голову человека. Точным, уверенным движением игла вошла в мягкую ткань мозга и уперлась в чип. Короткий радиоимпульс, и она уже вынырнула, а специальный полимер мгновенно затянул отверстие. Президент Украины Владимир Владимирович Грушенко свой Рубикон перешел.

Через десять секунд он уже вновь был на ногах.

– Ну вот, теперь я по праву могу назвать вас братьями и сестрами! Так давайте сделаем так, чтобы в нашей Руси младенцам уже больше никогда не вставляли в мозг этот богопротивный чип. – Грушенко высоко поднял над головой руку с раскрытой ладонью, а затем, бросив чип себе под ноги, демонстративно наступил на него ногой.

«По-моему, стало одной проблемой больше. Притом мировой проблемой. – Орлов смотрел на десятки тысяч взволнованных лиц. – Похоже, что скорость прогресса человечества определяется частотой возникающих проблем. Сейчас скорость – несколько гордиевых узлов в год. Господи, куда мы несемся?»

– И что вы на это скажете, господин президент? – Орлов только сейчас сообразил, что не отключил видеофон и Кедрин все это время наблюдал за ним. – Не кажется ли вам, что господин Грушенко начал борьбу за кресло президента всея Руси?

– Я бы сказал, очень эффектно начал.

– И эффективно.

– И эффективно, – согласился Орлов. – Что ж, Вадим Александрович, по-моему, мы это предвидели.

– Да, господин президент. И пришли к выводу, что в случае успешного завершения миссии «Прорыва» господин Грушенко, как кандидат на пост президента Объединенной Руси, вам не опасен.

– А если миссия не будет успешной?

– Можно попытаться перехватить бразды управления этим движением в свои руки.

– С отказом от второй жизни?

– Грушенко при таком варианте не оставил вам иного выхода, господин президент.

Орлов задумался.

– Господин президент, посмотрите на экран. – Из задумчивости его вывел возглас Кедрина.

В Киеве на центральной площади только что своего чипа лишился директор Службы безопасности Украины Олег Николаевич Пустовойтенко.

– Да, ребята пошли ва-банк.

Орлов ничего не ответил. Нажав кнопку вызова секретаря, он приказал:

– Вызовите сегодня ко мне на шесть, нет, на пять – часов Крутикова.

«И скоро этот "Прорыв" полетит?»

Соединенные Штаты Америки. Нью-Йорк.

3 июля 2190 года. Суббота. 5.11 по восточному времени.

Серая предрассветная мгла легко просачивалась через полупрозрачные шторы в маленькую комнатку.

В одном из ее углов, сопротивляясь этой серой бесшумной экспансии, небольшой, двадцатитрехдюймовый телевизор транслировал прямой репортаж из Киева по каналу CNN.

Напротив телевизора на диване, весь подавшись к экрану, сидел тридцатилетний мужчина. Его губы шевелились, он тихо скандировал вместе с толпой на Майдане Незалежности их лозунги: «Мы едины! Мы непобедимы!»

Прошло полчаса, прямая трансляция из Киева завершилась. Молодой человек встал, подошел к окну и отдернул штору. С высоты двадцатого этажа открывался вид на никогда не спящий мегаполис. Впереди, слева, справа толпились огромные одноногие, многоглазые гиганты-небоскребы. Под ними, словно стремительные светлячки, сновали автомобили. Чуть слева огромное темное пятно явственно выделялось на панораме города.

– Я должен помочь заблудшим душам, я должен спасти их, – глаза молодого человека были устремлены на это темное пятно, – ибо время близко.

Наручные часы коротко пискнули – шесть часов утра. Через два часа он войдет в это мрачное пятно. Хотя нет, оно уже не будет казаться мрачным. Солнечные лучи без следа сотрут предрассветную мглу, и темное пятно превратится в стодесятиэтажное здание Главного технического управления ООН. Здание, где хозяином был Главный Компьютер. Хозяином его считали миллиарды обладателей более совершенного устройства в природе – человеческого мозга. Считали искренне и, как настоящего хозяина, уважали и боялись. Уважали за спокойствие, обдуманность, часто беспощадность выносимых им решений. За это же и боялись. Ибо его решения касались самого важного для человека – его жизни. Главный Компьютер Совета Развития ООН бесконечными гигабайтами своей электронной памяти как на аптекарских весах взвешивал человеческую душу и решал – быть ей еще с телом или пора отправляться. Куда? Об этом точно не знал ни один из ста миллиардов живших и ныне живущих на Земле людей.

Молодой человек еще раз взглянул на темно-серое пятно. «Карфаген должен быть разрушен». Штора резко, рывком вновь зыбкой преградой отделила комнату от внешнего мира.

Игорь Конюхов начал собираться на работу в Главное техническое управление ООН.

Китайская Народная Республика. Пекин.

Чжуннаньхай. Рабочий кабинет Ли Чжаосина.

4 июля 2190 года. Воскресенье. 18.15 по местному времени.

Огромная хрустальная люстра своими несколькими киловаттами с легкостью освещала просторное помещение. Но даже ее праздничный свет не мог стереть печать озабоченности с лиц тех двоих, что здесь находились.

– Итак, Ху Цзиньтао, русичи смогли-таки выкрутиться, и даже без помощи американцев.

– В данный момент это даже хорошо. Русичи американцам, получается, ничем не обязаны. Следовательно, нет лишнего повода для их более тесного сближения.

– Главное то, что русичи все-таки выкрутились. – В голосе председателя КНР послышались нотки раздражения. – И их корабль со дня на день может нырнуть в гиперпространство.

– По моим данным, это произойдет не раньше, чем через месяц, – тут же поспешил уточнить его собеседник.

– Но это все равно произойдет. – Тон говорившего стал еще более раздраженным. – Вы выяснили, наконец, русичи намечают пилотируемый полет или нет?

– Так точно, товарищ председатель. Русичи намечают пилотируемый полет.

– Успокоил.

– Но это еще не все. Наш резидент из Вашингтона получил информацию о том, что в обмен на помощь американцев Орлов согласился допустить их человека в экипаж гиперпространственного корабля.

– Еще больше успокоил. Теперь даже в случае неудачи с гиперпространственным кораблем русичи и американцы еще больше сблизятся. А это крайне нежелательно. Северный медведь должен рычать на американского бизона, а еще лучше – драться с ним. Тогда у него будет меньше сил отстаивать свой Дальний Восток.

– Но американцы не смогли уничтожить астероид, и поэтому Орлов вправе отказать им в участии в полете.

– Я бы так и поступил. Но Орлов хитрая лиса. Ради более тесного сотрудничества с американцами он может рискнуть возможностью стать единоличным лидером в освоении гипер пространства. – Председатель КНР Ли Чжаосин задумался. – Поэтому у северного медведя надо выбить из рук его главный козырь – гиперпространственный корабль.

– По вашему распоряжению, товарищ председатель, Министерство государственной безопасности разработало план ликвидации гиперпространственного корабля русичей.

– Наконец-то я услышал от тебя что-то хорошее. И в чем же он состоит?

– Гиперпространственный корабль русичей будет стартовать с Луны. Астероид уничтожил базу русичей «Восток», и это заставит их перебазировать свой корабль на «Циолковский». Наш план строится именно на этом. Непосредственно перед стартом гиперпространственный корабль будет вывезен на космодром. Там он пробудет не менее четырех часов – для заправки его стартовой ракеты и окончательной проверки всех систем. Вот в это время наш транспортный корабль с топливом для нашей базы «Поднебесная» при подлете к Луне, к великому сожалению, – Ху Цзиньтао сделал большие глаза, – потерпит аварию и упадет на корабль русичей. Это будет вполне правдоподобно, так как наша база расположена всего лишь в пятидесяти километрах от «Циолковского». Для космического корабля, делающего на крейсерской скорости двадцать километров в секунду, такое отклонение при аварии сущий пустяк.

– А как вы узнаете, что русичи начинают вывозить свой корабль на космодром? За четыре часа вы не успеете Долететь с Земли до Луны.

– Примерное время старта – через месяц. Точнее мы узнаем, когда русичи отправят на Луну свой транспортный корабль с топливом для стартовой ракеты корабля. Это будет сигнал – значит, через несколько часов начнут вывозить корабль. Тогда у нас будет минимум шесть часов. А за это время мы успеем долететь до Луны.

– Всевозможные варианты нами учтены, товарищ Ли Чжаосин. Я предлагаю на это время переориентировать всю сеть наших спутников наблюдения «Орел», а также спутник наблюдения «Глаза тигра», находящийся на окололунной орбите.

В просторном кабинете стало тихо – Ли Чжаосин принимал решение.

– Китай по-прежнему должен оставаться Великим Китаем. Товарищ Ху Цзиньтао, я санкционирую проведение этой операции.

Соединенные Штаты Америки.

Лэнгли, штат Вирджиния. Штаб-квартира ЦРУ.

Кабинет директора ЦРУ.

5 июля 2190 года. Воскресенье. 10.02 по восточному времени.

– Садись, Хью. – Директор ЦРУ Билл Ред кивнул полковнику Брэдлоу на одно из кресел. – Русичи прислали нам свою методику по отбору счастливчиков. Ты, Хью, оказался прав. Русичи действительно полагают, что гиперпространство – это именно то, что мы привыкли называть Богом.

Полковник Хью Брэдлоу никак не отреагировал на эти слова. Его лицо по-прежнему выражало только внимание.

– Ознакомься. И я бы хотел услышать твое мнение об этом. – Директор ЦРУ указал на ноутбук. Полковник неторопливо открыл его и углубился в чтение высвечивающегося на экране документа.

«Все правильно. Никаких счастливчиков, выигравших крупные суммы денег по лотерейным билетам и все такое прочее. Жизнь – вот самый ценный приз. – Брэдлоу не спеша пролистывал документ. – А последний отбор русичи действительно провели очень жестко. Им повезло, что при этом всех не угробили. Впрочем, все правильно. Испытание же проходили счастливчики. И их потенциал «счастливости» был выше барьера смерти. А этот Ковзан вообще феномен. Это же надо было так угадать, чтобы попасть в этот малюпусенький бассейн. Я бы на тех испытаниях и костей не собрал».

Полковник невольно мысленно перебрал американских счастливчиков, которых он выявил.

«Да, до уровня Ковзана из них явно никто не дотягивает. Хотя, если устроить подобные испытания, возможно, кого-то и выявили бы. Вот только санкционирует ли Ред такие испытания. Наверное, именно по этому вопросу его интересует мое мнение». Брэдлоу оторвал глаза от экрана.

– Пока у нас нет, господин директор, кандидатур, подобных этому Ковзану. Но если устроить испытания, – полковник кивнул головой в сторону ноутбука, – возможно, мы бы тоже выявили человека, аналогичного этому русичу.

Директор ЦРУ внимательно посмотрел на своего подчиненного.

– Вы до конца ознакомились с документом, полковник? – после паузы спросил он.

– Нет, сэр.

– Потрудитесь прочитать до конца.

– Слушаюсь. – Полковник вновь заскользил глазами по тексту.

«Ничего не понимаю. Чего он от меня хочет? С чем я еще не ознакомился? Дальше идут одни приложения. Техническое описание катапульты, да еще служебная записка академика Хохлова. Так, по поводу катапульты я вряд ли что могу посоветовать, не инженер. Значит, остается служебная записка. – Брэдлоу открыл соответствующее приложение. – Что ж, Хью, ты сам дошел до того, о чем пишет известный физик: "Я убежден, любимец Бога – это такое же реальное, без всяких условностей понятие, как, например, гениальность или алкоголизм!". А что это за понятие – синхронность событий? Ну-ка, ну-ка: "5 декабря 1664 года у побережья Уэльса затонул пассажирский корабль. Погибли все члены экипажа и пассажиры, кроме одного. Счастливчика звали Хью Уильямс… – Кровь резко, толчком ударила в голову. – Более века спустя, 5 декабря 1785 года, на этом же месте потерпело крушение другое судно. И вновь спасся единственный человек по имени Хью Уильямс. В 1860-м, опять-таки 5 декабря, здесь же пошла ко дну рыбацкая шхуна. В живых остался только один рыбак. Его звали Хью Уильямс!" – В голове у полковника звенело. – Так вот, значит, зачем Реду понадобилось знать мое мнение. Значит, я… неужели я… вернее, меня хотят…» Мысли путались.

– Я вижу, вы прочли необходимое, – донеслось до полковника.

– Я… да, конечно… но это так неожиданно… я не готов… – Впервые за уже довольно долгий срок службы в разведке полковник Хью Брэдлоу растерялся.

Непрерывно бухающая в голове кровь мешала сосредоточиться. И тем не менее он сумел расслышать:

– Если я не ошибаюсь, чудесным образом из лап русичей вы выскользнули именно пятого декабря? И, как записано в вашем досье, полковник, когда вам было пятнадцать лет, от вас с матерью ушел ваш отец. И вы, так сказать, в знак протеста взяли фамилию матери – Брэдлоу. А до этого вас звали Хью Уильямс, не так ли?

Объединенная Русь. Россия. Москва. Кремль.

Рабочий кабинет Президента Объединенной Руси.

7 июля 2190 года. Среда. 10.07 по местному времени.

– Здравствуйте, Вадим Александрович. – Глава государства встретил своего главного разведчика в дверях кабинета.

– Доброе утро, господин президент.

– Американцы определились со своим кандидатом в экипаж «Прорыва» и спрашивают, когда мы сможем его принять, – заговорил Орлов, когда они сели за стол.

– Оперативно. Первого еще не было ясно, состоится ли вообще полет. По астероиду они благополучно промазали, а пятого уже спрашивают, когда можно занять удобные кресла.

– Не бурчите, Вадим Александрович. Вы же сами на Совете безопасности меня поддержали.

– Тогда говорил мой ум, а сейчас мое сердце.

– У чекиста должны быть холодный ум и горячее сердце?

– Вот-вот. Вот это самое горячее сердце и бунтует – ни хрена не помогли и приходят на все готовенькое.

– К сожалению, Вадим Александрович, часто целесообразность приходится мачехой справедливости. Увы.

– Увы, – согласился директор Службы безопасности.

– Так когда мы сможем принять их кандидата?

Директор СБ на мгновение задумался:

– Так сложилось, что мое ведомство искало кандидата на полет в гиперпространство, – наконец заговорил он. – И по-моему, мы нашли достойную кандидатуру, как показали дальнейшие события. Но при чем тут мое ведомство и американский кандидат? Как я понимаю, тестировать его мы не будем.