Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 349 страниц)

Глава 19

Десантный бот, выскользнув из грузового отсека крейсера и отработав десять секунд маршевым ракетным двигателем, быстро скользнул в гиперпространство. Через минуту его примеру последовал и крейсер. Правда прыжок его был прямо в противоположную сторону. И снова холод почти абсолютного ноля и пустота там, где недавно бушевали миллиарды джоулей энергии.

Кроковский бот с Андреем Кедровым на борту вышел из гипера на внешней границе астероидного пояса Акбзира. И тут же его антенны ближней и дальней космической связи исторгли серию импульсов. Антенна ближней связи передавала фроловский стандартный сигнал бедствия, а посланное антенной дальней связи сообщение через мгновение превратилось в короткий видеоролик на мониторе оператора Центра противокосмической обороны Матеи. Видеоролик, который уже через полчаса транслировали все телеканалы фролов. И в едином выдохе пронеслось: "Андрей Кедров жив! Жив и находится совсем рядом – на внешней границе астероидного пояса".

А еще через три часа землянин шлюзовался в огромном чреве фроловского тяжелого крейсера.

"Ну, здравствуй Матея. Вот уж не думал, что тебя встречу", – Андрей быстро сошел с трапа навстречу восторженному гулу встречающей толпы.

Среди радостных, улыбающихся лиц он не увидел лица той, о ком так часто вспоминал на Земле, которая так часто являлась к нему во снах и ощущения тела которой еще помнили его руки, грудь, живот… каждая частичка его тела помнила горячее тело Эльдиры, его бывшей жены.

К нему подошел мужчина, которого Андрей помнил, как одного из высокопоставленных чиновников в правительстве фролов.

– От лица всех фролов я рад приветствовать Вас, Андрей, на нашей планете Матее, – чиновник говорил хорошо поставленным, привыкшем много говорить, голосом. – И Ваше чудесное спасение символизирует бессмертие нашей цивилизации несмотря на происки врагов.

"Опять враги. Наверное, исчезни сейчас кроки и фролы не знали бы, как дальше жить. У фролов борьба с кроками превратилось в государственную идеологию, в стержень, который держит все их государства. Исчезнет этот стержень и государство рухнет", – Андрей молча улыбался чиновнику, не зная, что говорить.

Любая речь неизменно свелась бы к мысли: "Что? Не ждали? А я вернулся". А это землянин говорить не хотел, даже Эльдире.

Андрей еще раз невольно оглянулся, ища взглядом бывшую жену.

"Ни ее, ни СакВока. Ладно, Эльдира. Мое появление ей особой радости не принесет. Тут все понятно. Но Главный Судья, которого я спас, где он?"

Чиновник, приветствовавший Андрея, поняв его мысли, тихо проговорил:

– Андрей, пойдемте в флайер. По дороге к Высшему Совету Достойных я Вам все расскажу. Тут у нас после как Вы… э… улетели от нас, произошли некоторые события.

– Какие события?

– Андрей, пройдемте в флайер.

"Да, уж точно я не так представлял эту встречу", – Андрей Кедров под приветственные крики толпы поднялся в правительственный флайер.

Через десять минут, когда чиновник сжато рассказал ему о всех событиях, случившихся на Матеи после того драматического боя, землянин подумал, что и такой ход событий он себе тоже не представлял. А чиновник оказался Главой Верховного Совета Достойных. Он назвал свое имя, но землянин даже не попытался его запомнить. Его мозг был занят более ответственной работой.

"Эльдира в тюрьме и ожидает суда. Рахад Виргул, лишенный указом человского Президента всех званий и наград и выданный фролам, находится там же. Да, голова идет кругом. И что в такой ситуации я должен делать? Зачем я вообще тогда здесь? Стоп! Здесь же мой ребенок!" – во всей этой круговерти событий он даже забыл о главном, ради чего и стремился попасть на Матею. Ну не только из-за ребенка, конечно. Хотелось увидеть и Эльдиру. Но в сознании Андрея Эльдира и их ребенок почти слились в одно целое. И он просто стремился увидеть это одно целое. Теперь сами фролы это одно целое разделили…

– Уважаемый… э… Глава Совета, у Эльдиры должен был родиться ребенок, мой ребенок. Что с ним?

– О, не беспокойтесь, с Вашим сыном все в порядке.

"Значит сын! Я не ошибся".

– Так как его бабушка, мать Эльдиры тяжело больна, Андрей сейчас находится в специальном детском учреждении.

– Как Вы сказали? Андрей?

– Да, Вашего сына Эльдира назвала в честь Вас, Андреем.

"Значит… значит Эльдира продолжала любить меня… ну, может не любить… но нашего сына она назвала в мою честь! И это главное! Все остальное, что было между мной, ею и Рахадом – суета и нелепые телодвижения, как говорил английский аристократ в анекдоте", – решение пришло мгновенно, будто кто-то невидимый отдал четкий приказ: "Освободить Эльдиру и втроем, вместе с Андреем-младшим, сказать «прощай» этим гостеприимным фролам".

– Отвезите меня к сыну.

"Знаю я это "специальное детское учреждение". У нас это называется интернат. Мой сын в интернате! Суки!"

– Конечно, конечно. Но сначала – в Верховный Совет Достойных. Там будет устроен торжественный прием в Вашу честь.

– К черту! Везите меня к сыну! Или мне самому сесть на место пилота?!

Маленький человечек смотрел на него своими широко распахнутыми глазами. Так смотреть могут только дети – ясным, без всякой задней мысли, взглядом. Задними мыслями цивилизации услужливо снабдит его потом – в школе, институте и особенно щедро отсыплет во взрослой жизни.

Андрей лихорадочно пытался понять, на кого похож его сын. Черные смоляные волосы – это, конечно, от Эльдиры. Нос… А черт его разберешь. Обыкновенный детский носик. А вот глаза… Мужчина чуть радостно не засмеялся. Глаза были его – характерный разрез, карий цвет зрачка – все его.

– Ну, здравствуй, сын, – Андрей сказал эту фразу на фроловском языке, а потом повторил на русском.

Электронный переводчик, закрепленный на шее Андрея, услужливо тут же перевел ее вновь на фроловский.

Мальчик молчал. Стоящая рядом с ним женщина покачала головой:

– Он еще плохо разговаривает, да и стесняется незнакомых людей.

"Незнакомых людей" – Андрея стало грустно. Он протянул к ребенку руку:

– Давай пять.

Мальчик не шелохнулся.

– Дядя, а где мама? – и ясный, чистый взгляд в упор.

– Мама занята, но она скоро придет.

"Обязательно, сын, она к тебе придет, – добавил он про себя, – если даже для этого мне придется все здесь разнести вдребезги".

– Мама топ-топ?

– Топ-топ, – Андрей наклонился и взял ребенка на руки.

Он почувствовал, как вздрогнуло маленькое тельце, пытаясь отстраниться.

– Не бойся, меня, Андрей, не бойся, – мужчина прижал к себе своего сына и говорил, говорил, говорил. – Не бойся. У нас все будет у нас хорошо. Я тебе обещаю. Не бойся, Андрюха. Мы прорвемся, обязательно прорвемся. Мы же с тобой ГРУ, правда? А значит мы самые крутые. Ты только не бойся.

Малыш еще какое-то время попытался вырваться, а потом, видя, что ему не причиняют никакого вреда и убаюканный спокойным, ласковым голосом притих.

– Ну что, Андрюха, прорвемся? – Андрей, улыбаясь, смотрел сыну прямо в глаза. – Кедровы всегда прорывались.

– Я хочу к маме, – на глазах ребенка заблестели слезы.

– Андрюшка, ты обязательно увидишь свою маму. Я тебе обещаю. Ты мне веришь?

– Да, – чуть слышно ответил детский голосок.

– Ну вот и славно.

Он еще долго стоял, обнимая сына, вдыхая сладкий и вкусный запах его тела, ощущая его тепло и слушая тихие и какие-то горестные вздохи.

– Маленький мой человечек, у нас все будет хорошо. Я тебе обещаю…

– Он захотел увидеть сына, и я не мог ему отказать в этом, – СакПартрок стараясь не встречаться ни с кем взглядом, прошел на свое место Главы Совета.

– С этим Андреем Кедровым у нас будут проблемы, – фраза, брошенная Главным Полицейским, не осталась одинокой.

– Если учесть, что после ареста Эльдиры ДарВул мы с трудом поддерживаем то, что можно с большой натяжкой назвать порядком, то я согласен с уважаемым СакКартоком, – проговорил Главный Педагог. – Сторонники бывшего Главы Совета национального спасения наверняка воспрянут. В их глазах муж Эльдиры ДарВул их сторонник. Могут произойти большие беспорядки.

– Ну и что вы предлагаете? – Глава Совета обвел взглядом присутствующих в зале совещаний членов правительства. – Мы не можем просто взять и как-то убрать национального героя.

– Если мне не изменяет память, то этот Кедров прибыл к нам на кроковском десантном боте, – после долгой паузы вновь заговорил Главный Полицейский. – То есть к Матее он добрался на кроковском звездолете.

– То есть Вы хотите сказать, что Кедров прибыл к нам от кроков?

– А что, уважаемый Глава Совета, этому факту могут быть какие-то другие объяснения?

– Но он защитил нас от кроков!

Главный Судья пожал плечами:

– Всякое может быть. Скорей всего Кедрова, после того, как он вышел из гипера, захватили кроки. А потом… потом почему-то решили отпустить к нам.

– Где это Вы видели, чтобы кроки отпустили чела?! Правосторонники отпустили левосторонника! Это нонсенс! – вскричал Главный Архитектор.

– Если им это выгодно, то почему бы и нет? А объективно прибытие Кедрова на Матею серьезно дестабилизирует обстановку тут. И из этого надо исходить в первую очередь. Или кто-то с этим не согласен? – Главный Полицейский обвел присутствующих вопросительным взглядом.

– А если Кедров просто сбежал от кроков? – тихо проговорил Главный Врач. – Судя по биографии этого парня это вполне вероятно.

– Я согласен, что он может такое нам сказать, тем более, что проверить это мы не в состоянии, – в отличие от тихого тона Главного Врача, Главный Полицейский говорил громко, напористо. – Но, повторяю, прежде всего надо исходить из того, что после прибытия Кедрова на Матею, обстановка может сильно дестабилизироваться. Я не исключаю даже вооруженных выступлений сторонников Эльдиры ДарВул.

– Я так понял, что у Вас есть конкретное предложение по Кедрову? – Глава Совета вопросительно смотрел на Главного Полицейского.

– Да, есть! Установить за Кедровым плотное наблюдение и при малейшем его контакте со сторонниками Эльдиры ДарВул арестовать по обвинению в попытке государственного переворота!

– Во-первых, контактов может и не быть, – усмехнулся Глава Совета. – Сторонникам бывшего Главы упраздненного Совета национального спасения достаточно уже факта присутствия мужа их лидера на планете. А во-вторых, арест национального героя уж точно так дестабилизирует обстановку, что мало нам не покажется.

– Может попытаться как-то дискредитировать его? – предложил Главный Педагог.

– Вы скорее дискредитируете себя, а не его, – иронично усмехнулся Глава Совета. – Как Вы дискредитируете того, кто спас нашу планету? Чем? Любую грязь, которую Вы попытаетесь вылить на него, выльется на Вас. Дискредитация национального героя – это не съемки его постельных сцен с подложенной Вами проституткой. Народ просто мысленно похлопает его по плечу и скажет: "Настоящий мужик"! Чтобы национального героя превратить в ничтожество нужны годы и труд сотен историков, журналистов, режиссеров и прочих творческинаемных людей.

– Значит несчастный случай, – рубанул Главный Полицейский. – Вонь, конечно, будет, но такую вонь можно пережить.

Андрей Кедров сидел в кресле в шикарном гостиничном номере. В квартиру, в которой он жил вместе с Эльдирой, фролы его не пустили.

"Знаете ли, она может навевать на Вас различные грустные мысли, да и так как Эльдира находится под следствием, квартира на это время опечатана по решению суда. Нет, конечно, если Вы будете настаивать, то мы решим этот вопрос. Но опять же, надо решение суда, оформление кучи бумаг. Она Вам надо эта волокита? А мы Вам предоставим лучший гостиничный номер. Уж поверьте, по комфорту он ничем не будет уступать Вашей квартире", – объясняющий все это Кедрову чиновник был стандартно-вежлив, предупредителен и убедителен в своей государственно-бюрократической правоте. – Так Вы будете настаивать?"

Андрей махнул рукой – не принципиально. Не стоит силы растрачивать на всякую ерунду. Они ему еще пригодятся для более серьезных дел.

По телевизору показывали фроловские новости. Естественно, темой номер один был его прилет. Вот он сходит с трапа звездолета под восторженный рев толпы, вот стоит, выслушивая приветствие Главы Верховного Совета Достойных Сурфи СакПартрок.

"А я ничего смотрюсь по сравнению с этими заморышами-фролами, – землянин усмехнулся, – вот только слишком много этих заморышей, а я один. Черт, как же мне выцарапать у них Эльдиру и сына? Один я такое дело не потяну".

И тут же к Андрею пришла подсказка.

– Несмотря на радостное ликование фролов по поводу вести о чудесном спасении Андрея Кедрова и его прибытия на Матею, неожиданное его появление, как прогнозируют многие эксперты, может нарушить хрупкий мир между сторонниками и противниками бывшей Главы уже упраздненного Совета национального спасения Эльдиры ДарВул, жены Андрея Кедрова. Как поведет себя в такой ситуации национальный герой, спасший нашу планету и к мнению которого, несомненно, прислушаются миллионы и миллионы наших сограждан? Думаю, ответа на этот вопрос ждать придется недолго. Ведь через неделю должен будет начаться суд над женой Андрея Кедрова – Эльдирой ДарВул.

"Суд через неделю? А что же мне эти уважаемые члены Совета не сказали об этом? Члены они и есть члены. А вот на счет сторонников Эльдиры я как-то не подумал. Стать на их сторону? И вновь развязать гражданскую войну? Так что же делать? Думай, Кедров, думай", – землянин поуютней устроился в кресле, откинул голову назад и закрыл глаза, максимально создавая комфортные условия своему "бортовому компьютеру".

Андрей на заседание Верховного Совета Достойных прибыл через час, после того, как Сурфи СакПартрок отвез его к сыну. Коротко рассказал о событиях, произошедших с ним после того, как его десантный бот влетел в огромное гиперпространственное окно, предназначенное для Матеи. Свою жизнь на Земле вообще описал в трех словах: прилетел, осмотрелся, жил. Обстоятельно и подробно рассказал о том, как он вновь попал к крокам и о проблеме, которую пытается решить Сарб.

– Эта проблема, к сожалению, глобальная, а не только кроков. И у нас, и у челов звездолеты также пропадают, уходя в гипер, – Глава Совета СакПартрок, откинувшись на спинку кресла, задумчиво стучал пальцами по столу. – И мы тоже пришли к выводу, что все дело в пространстве. Мы своими частыми полетами в гипер нарушили его целостность. Это для нас не новость. А вот об огромном пустом пространстве, где по словам мнемов происходит настройка фундаментальных физических констант – это интересно. Вот только как Вы с Сарбом хотите, используя эту информацию, подлатать наше пространство? Вы же не боги! Да и не думаю, что если это действительно так, как это говорят мнемы, Бог допустит Вас туда. Что Вы на это скажите, Андрей?

Даже по прошествии нескольких часов, сидя в роскошном гостиничном номере, Андрей вновь почувствовал свою беспомощность перед этим вопросом. Это все равно, что с голыми руками без «броника» стоять во весь рост под шквальным огнем «чехов». Действительно, ну что Сарб или он может сделать? Да даже вся мощь кроков, чехов и фролов что может противопоставить распадающемуся пространству? Ведь это задача Бога! А венец природы, хоть он сам себя и обозвал так, пока, в лучшем случае, по сравнению с Богом, крышка от Его унитаза.

– Пока не знаю, – ответил он тогда и понял, что на его просьбу отпустить Эльдиру и дать им возможность улететь втроем, фролы ответят отказом.

Вот если бы он знал, как спасти пространство, тогда совсем другое дело. А так… Национальный герой? А перед законом все равны. Да и вообще. Спас планету? Молодец! Теперь дай другим поруководить на ней. Герои отдельно, чиновники отдельно. Закон.

Как он и думал, ему отказали, отделавшись стандартной отговоркой: "Все решит суд".

Нет, Андрею все больше и больше не нравилось пребывание на Матеи.

"А если выступить по телевидению и попросить у фролов прощения за действия Эльдиры и снисхождения к ней? А ведь это было бы лучшим решением. Просящий за свою жену, за мать своего ребенка национальный герой. Наверняка можно было бы и гражданской войны избежать. А кто меня пустит в эфир? Уж точно не эти члены… Совета. А сторонники Эльдиры? А где их искать?"

– Андрей, – неожиданно раздалось в гостиничном номере.

Землянин встрепенулся, огляделся и замер. Прямо с телевизионной панели на стене на него смотрел, улыбаясь, Матрул ДарСарвол – бывший начальник Военно-Космической академии, где учился Андрей и с которым он так лихо спасал Главного Судью Руфи СакВока.

"И которого Эльдира таки достала", – как-то отстраненно мелькнуло в голове Кедрова.

– Узнаешь бывшего своего начальника?

– Да… да, конечно, – сначала растерянно, а потом уже радостно выкрикнул Андрей.

– У меня очень мало время. Номер, естественно, просматривается и прослушивается. Поэтому, если хочешь со мной встретиться, просто слушай.

И тут же изображение в телевизоре исчезло. Секунда, другая и на экране во всем великолепии сотни миллионов цветов и оттенков бежал картазир – хищное фроловское животное, очень похожее на земного динозавра. Длинная шея, оканчивающаяся небольшой приплюснутой головкой. Огромный хвост, мах которого с легкостью ломает человеку ноги, при беге вытянут назад, помогая удерживать в равновесии массивное многотонное тело. Каразир бежит на задних, похожих на столбы, лапах, взрыхляя землю мощными длинными когтями. Чем это животное разительно отличается от земного динозавра, так это передними лапами. Они у него также сравнительно небольшие, по сравнению с задними, но они имеют обширные перепонки. Сильный взмах ими, в унисон мощный толчок задних лап и массивное тело взмывает в воздух, преодолевая таким семьдесят-восемьдесят метров. На картазире сидел всадник в ярком костюме и с номером на спине – шла трансляция с Праздника Любви – соревнования молодых холостых людей. Победители этого соревнования получали почетное право выбрать себе невест из числа девушек, присутствующих на этом празднике-соревновании.

В другое время Андрей с удовольствием посмотрел бы на этот праздник, тем более, что именно на таком Празднике Любви его будущая жена Эльдира отвергла победителя соревнования – Суфи СакВока, сына тогдашнего Главного Судьи. Отвергла, воспользовавшись древним обычаем – если девушке не по нраву жених, она имеет право отказать ему, но только предварительно выиграв у него рукопашный поединок. Эльдира его выиграла, сбросив сына Судьи с помоста на землю, в пыль. А потом Кедров вместе с начальником академии ДарСарволом спасли его отца, Главного Судью Руфи СакВока.

"Не успел, успели заблокировать передачу. Быстро работают ребята", – расстроенный Кедров выключил телевизор, что-либо смотреть по нему не было никакого желания.

И в наступившей тишине мужчина тут же услышал какой-то легкий шум.

"Поэтому, если хочешь со мной встретиться, просто слушай".

Одним прыжком, будто снимая часового, Кедров оказался у огромного панорамного окна. Быстрым движением нажал кнопку, выключая затемнение – небольшой флайер, с полностью погашенными габаритными огнями висел в каких-то пяти метрах, едва не задевая лопастями стекло.

В кабине пилота вспыхнул свет и мужчина, сидевший за штурвалом, махнул рукой, мол, залазь. Кедров лихорадочно осмотрел окно по периметру, но, похоже, в этом номере не предусматривалось его открытие. Мужчина хватил журнальный столик и с силой кинул в стекло. Как он и ожидал, столик рассыпался. Андрей понимал, что отсчет пошел на секунды. Наверняка спецслужбы уже засекли флайер у его окна и вот-вот предпримут контрмеры.

"Такое стекло только с тяжелого пулемета можно разнести. Эх, ДШК сюда бы. Я бы им показал…", – что он бы показал, спецназовец ГРУ не додумал, просто пришло решение проблемы.

Подскочив к окну, он показал пилоту недвусмысленный жест – вращающийся указательный палец бьет по ладони руки. Потом этим же пальцем Андрей ткнул в стекло.

Пилот кивнул, что понял и бросил флайер в вираж. Кедров едва успел отскочить, как лопасть из сверхпрочного пласитика на скорости триста метров в секунду рубанула по окну. Не обращая внимания на сыплющийся град осколков стекла, Андрей подбежал к проему. Внизу, под ним площадь была ярко залита светом. Бегали какие-то люди, слышен был вой сирен.

Флайер быстро совершив крутой разворот, вновь приблизился к окну. Из его люка выпал трос.

"О, мама мия, сороковой этаж, сто пятьдесят метров высоты, – Кедров отошел на два шага, разбежался и с криком: "Вашу мать" бросился головой вперед.

Наверное еще никогда так крепко спецназовец не хватался за канат. Ладони будто опалило огнем. Андрей рефлексным движением обвил канат руками, помогая ободранным в кровь рукам. Легкий толчок и Кедров почувствовал, как вместе с канатом он поднимается к флайеру.

И тут же летательный аппарат неожиданно в крутом пике устремился вниз. Мощный порыв ветра хлестнул по лицу, забивая дыхание. Мужчина посмотрел вниз – земля стремительно приближалась.

– А-а-а! – нет, спецназовец орал не от страха, этим воплем он подхлестывал свой организм, выжимая из надпочечников сверхположенные миллиграммы адреналина, превращающиеся в дополнительные килограммы усилий мускулов.

Кедров орал и, преодолевая бьющий в него ураган, еще сильнее запутывался в канат, понимая, что если пилот не сумасшедший самоубийца, то после крутого пике, последует крутой подъем с неизбежной, стягивающей его с каната, перегрузкой.

Флайер вышел из пике в трех метрах от земли. И если бы не работающая на нем лебедка, втягивающая канат с болтающимся на нем человеком внутрь фюзеляжа, то Андрей наверняка «поцеловал» бы бетонное покрытие площади. А так его ноги только мелькнули в метре от «гостеприимного» бетона.

Пилот бросил машину вдоль улицы. Под Кедровым с калейдоскопической быстротой мелькали машины, люди. Он только молил бога, чтобы внизу не оказалось высокого препятствия. Удар об него на скорости триста километров в час не выдержал бы даже крепкий костяк спецназовца. Но вот, наконец, и долгожданный люк. Нещадно треплющий Андрея ураганный ветер резко стих, словно обрезало.

"Господи, у меня что, на роду написано каждый божий день или бежать с автоматом чуть ли ни к черту на кулички, или куда-то нырять в гипер на звездолете? Причем в этом случае к черту на кулички по сравнению с этим «куда-то» – просто прогулка к собственному туалету. Или вот так, прыгать с высоты сто пятьдесят метров, а потом болтаться на канате под флайером? Ничего, кого боги любят, тому посылают большие испытания, – землянину вспомнилась чья-то пословица. – Наверное, чтобы удостоверится, что этот парень достоин их божественной любви", – добавил он от себя.

Флайер нещадно бросало из сторону в сторону.

"Очевидно пилот пытается уйти от преследования", – Кедров попытался разжать руки, чтобы отпустить канат… и не смог.

Он смотрел на них, красных от стегавшего по ним ураганного ветра, с проступившей сквозь пальцы кровью и не мог разжать. На уровне подсознания был поставлен мощный барьер, категорический приказ: "Держать!" и теперь любые мысленные команды разбивались об этот барьер, как волны расшибаются о волнорез.

"Вот это и называется мертвой хваткой. Мертвая хватка для того, чтобы выжить", – флайер резко бросило в сторону и Андрей с такой силой припечатался о борт, что потерял сознание…

Яркий свет проник в сознание одновременно с фразой:

– Он в сознании.

Какие-то яркие и темные пятна мелькали перед глазами, мелькали и били по лицу, при этом все время повторяли:

– Андрей, Андрей.

Удар, еще удар и мозг, словно калейдоскоп, которого потрусили, наконец, сложил картинку. Над землянином, наклонившись, стоял Матрул ДарСарвол и хлестал по щекам.

– Хватит, а то могу и ответить.

– Ну, наконец-то!

Через пятнадцать минут Андрей Кедров сидел точно в таком же кресле, что и час назад в гостинице и точно также смотрел на своего бывшего начальника Матрула ДарСарвола. Только на этот раз тот был не на экране телевизора, а сидел точно в таком же кресле напротив.

– Ты уж извини, Андрей, что так неуклюже тебя вытащили из гостиницы, но особого времени на подготовку не было, да и не профессионалы мы в таких делах.

Кедров молча пожал плечами. Сейчас, когда цейтнот прошел и появилось время спокойно подумать, он никак не мог ответить себе на единственный вопрос – зачем он все это сделал? Теперь, после случившегося, просить у Верховного Совета Достойных отпустить Эльдиру не получится. Он даже с сыном теперь не может видеться. Да, он хотел встретиться со сторонниками Эльдиры, но не так же! Для того, чтобы взять чашку, чтобы выпить воды совсем не обязательно срывать со стены шкаф, в котором она стоит. А он сейчас поступил именно так. И еще не факт, что он встретился с приверженцами Эльдиры. По крайней мере почти три года назад Матрул ДарСарвол вместе с ним воевал против нее.

– Ты жалеешь, что так поступил? – фрол угадал мысли землянина.

– Сначала я прилетел сюда, чтобы увидеть сына… ну и Эльдиру. Когда я узнал, что с ней произошло, моим единственным желанием было вытащить ее из тюрьмы и вместе с сыном убраться отсюда.

– А мы думали, что ты прилетел сюда, чтобы предложить фролам вместе с кроками решить проблему взбесившегося пространства.

– Откуда ты знаешь, что я занимаюсь этой проблемой? – Андрей удивленно посмотрел на собеседника.

– Ты же говорил о ней на Совете Достойных? Говорил. А если так, то и мы об этом знаем.

– Кто это мы?

– Мы, – усмехнулся фрол, – это сторонники твоей жены.

– Ты сторонник моей жены? – Кедров с еще большим удивлением посмотрел на ДарСарвола. – Ты же три года назад воевал против нее!

– Я воевал не против нее, а я воевал против раскола общества, ведущего к гражданской войне.

– Воевал против войны. Забавно.

– Это не забавно, а страшно, когда фрол идет против фрола, когда фрол убивает фрола, – лицо ДарСарвола сразу стало жестким. – И именно поэтому я сейчас на стороне твоей жены. Чтобы вновь не было раскола.

– Но ведь она убила Руфи СакВока!

Лицо фрола неожиданно расплылось в улыбке:

– Кто муж Эльдиры, ты или я? Кто ее должен защищать?

Мужчины посмотрели друг на друга и расхохотались.

– А ты зверь, Кедров! Чтобы вытащить тебя из флайера пришлось бластером отрезать кусок каната. Так с этим куском тебя и вытащили.

Андрей посмотрел на свои забинтованные кисти рук.

– Меня в детстве, в деревне, а потом и в институте воздушно-десантных войск называли волком.

– Они тебе, Андрей, не льстили.

И вновь мужчины дружно рассмеялись.

– Значит так, Кедров, – лицо фроловского офицера вновь стало жестким, – мы вытащим Эльдиру из тюрьмы. Это и в моих и в твоих интересах. И ты ее заберешь с собой. Добровольно покидающая Матею Эльдира вместе со своим мужем – национальным героем, это одно. А суд и осуждение Эльдиры ДарВул, дочери легендарного Командора и жены легендарного мужа, это совсем другое. Это гражданская война. Да, она убила Рукфи СакВока. И при других обстоятельствах, она за это должна была бы отвечать. Но сейчас осуждение Эльдиры – это гражданская война. У нас есть пословица: "Лучше зажарить цыпленка, но сохранить курицу".

– А у нас – из двух зол выбирают меньшее.

Не сговариваясь, мужчины фроловским жестом доверия и приветствия похлопали друг друга по правому плечу, а потом уже аналогичным земным жестом пожали друг другу руки.

– До твоего прилета я ломал себе голову над дилеммой. С одной стороны, как не крути, Эльдира – преступница. С другой, ее осуждение – гражданская война. С твоим прилетом все замечательно разрешается. Ты просто заберешь Эльдиру с собой.

– Если она захочет, – тихо промолвил Андрей.

– А ей деваться будет некуда!

– Ты не знаешь Эльдиры, – еще тише проговорил ее муж.

– По-моему, наш национальный герой облегчил нам задачу, – Глава Верховного Совета Достойных, прищурившись, смотрел на своего собеседника, Главного Полицейского Ватрула СакКартока.

– Сторонники Эльдиры ДарВул облегчили задачу, – уточнил Главный Полицейский. – Неслыханное дело, похитили национального героя. Этим они себя поставили вне закона.

– Да, Вы правы, уважаемый СакКарток. Кедрова похитили. И любые действия, совершаемые якобы от его имени, являются противоправными.

– И если даже Кедров сам где-нибудь выступит! Современные психотропные и наркотические препараты что угодно могут сделать с любым человеком.

– Но как высшая законная власть мы обязаны приложить максимум усилий для освобождения Андрея Кедрова, – Глава Совета СакПартрока, вновь прищурившись, смотрел на своего собеседника.

– Безусловно! Будут предприняты все возможные меры. А так как люди, осуществившие столь неслыханный поступок, этим поставили себя вне закона, то и меры против них будут максимально жестокими.

– Это я и хотел от Вас услышать, уважаемый СакКарток, – Глава Совета поднялся, давая понять, что встреча окончена.

Поднялся и Главный Полицейский. Уже у двери кабинета он услышал последнее пожелание СакПартрока.

– Ваши люди должны действовать решительно. И если даже сторонники ДарВул будут шантажировать их, угрожая уничтожить Кедрова, это не должно их остановить. Люди, совершившее такое неслыханное и оскорбительное для нации преступление, в любом случае слово свое не сдержат. Вы меня поняли, уважаемый СакКарток?

– Да, конечно, – Главный Полицейский вышел из главного кабинета страны.

– Нет, ты точно сумасшедший, – женщина порывисто крепко обняла мужчину за шею, изо всех сил прижимая к себе.

– Мы сумасшедшие, Весса, мы, – прохрипел-простонал Сарб, сливаясь с женщиной в единое целое.

– Да, мы, мы, сумасшедшие, мы, мы, мы…, – и на каждое «мы», словно в благодарность она ощущала сильный толчок снизу, – мы, мы, мы, мы… а-а-а! – волна оргазма смела всю осмысленность с человеческих звуков, превратив их в первородный крик.

Действительность протиснулась в мозг гулом работающей системы вентиляции. Сарб и Весса находились в вентиляционной, откуда по коробам воздух подавался в многочисленные помещения института проблем гиперпространственных перемещений. Это было единственное приемлемое помещение, не имеющее камер наблюдения, и где мужчина и женщина могли не только разговаривать.

– Локки, мы должны прекратить такие встречи. Если Харк узнает, то мы оба отправимся на Гамед, – женщина щекой прижалась к груди мужчины. – А ты знаешь, наш секрет очень легко узнать.

– Если хочешь, можем прекратить.

– Я не хочу, – Весса вздохнула и поцеловала мужскую грудь, – но надо. Харк и так на меня, по-моему, смотрит подозрительно. Снова расспрашивал, что ты мне показал, когда неожиданно утянул на крышу института.

– А ты что ответила?

– Сказала, что показал боевой лазер. Мол, только сила делает наше государство могущественным. А без решения проблемы «М» ни о каком могуществе и речи быть не может. А чтобы решить проблему «М» надо отпустить этого Кедрова к фролам. Ну и так далее.