Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 305 (всего у книги 349 страниц)

В этот момент снаружи донёсся усиленный магией голос:

– Верните Бориса, и мы оставим вас в живых!

Я вскарабкался на приворотную башню. Внизу стояла делегация. Старый Евдокимов молча наблюдал, его мудрые глаза скрывали мысли, а вот Юрий Краснов метался, как зверь в клетке.

Среди сопровождающих заметил Ивана Краснова – в форме академии, но с гордо поднятой головой. Видимо, он ожидал, что меня проучит отец.

Ректор, стоявший рядом со мной, буквально пылал от ярости.

– Ты сумасшедший! Они разорвут тебя на части!

Уже спускался вниз, когда Анатолий Степанович схватил меня за рукав.

– Я запрещаю тебе выходить!

– Вы не мой отец, – мягко, но уверенно освободил руку. – И не мой патриарх.

Он тяжело вздохнул, но промолчал, понимая, что это моё решение.

Передал Мотю Лизе и направился к выходу.

Когда ворота со скрипом открылись, и я вышел один к строю вооружённых магов, в воздухе повисло напряжённое молчание.

– Юрий Денисович Краснов! – мой голос звучал чётко и громко. – Я вызываю тебя на «Суд стихий»!

Глава 9

Краснов-старший фыркнул, его тучное тело содрогнулось от смеха.

– Мальчишка! Ты действительно думаешь, что сможешь?

– Я уже победил твоего сына, – холодно прервал его, – и Бориса Евдокимова, твоего вассала, тоже. Выходит, ты следующий.

Мои руки были спокойны, дыхание ровным.

Всю ярость, весь страх – всё это я сжал в плотный комок где-то глубоко внутри.

Сейчас требовалась только хладнокровная точность.

Соперник перестал смеяться. Его глазки сузились, оценивая меня.

– Ты пожалеешь об этой выходке, земляной червяк.

– Скоро узнаем, – ответил я, уже чувствуя под ногами знакомую вибрацию земли, готовой к бою.

Краснов-старший усмехнулся, его жирные щёки дрогнули от презрительного смеха.

– Я показательно проучу тебя, сопляк.

– Твой сын-хиляк уже пытался. И у него ничего не вышло, – сказал я, не моргнув и глазом.

Иван, стоявший позади отца, вздрогнул, его лицо исказилось от ярости. Соперник побагровел, жилы на шее напряглись.

– Я тебя розгами забью, щенок! – заревел он, выходя из себя.

– Дуэль пройдёт по правилам! – объявил пожилой Анатолий Романович Евдокимов, взмахнув своим жезлом.

Из рядов врага вышел маг воздуха. Он поднял руки, и над нами сформировался магический купол: прозрачный, мерцающий голубоватым светом.

Круг тридцать метров в диаметре.

Внутри я и Краснов.

Снаружи зрители: мои люди, друзья и враги.

Краснов не стал тянуть.

Взмах руки – и воздух вокруг меня сгустился, превращаясь в лёд. Острые кристаллы впились в кожу, сковывая движения.

Я рывком разбил оковы, ощущая, как кровь начала сочиться из царапин.

– Не щади его! – крикнул кто-то из свиты Краснова.

– Хочу с ним ещё поиграться, – усмехнулся Юрий Денисович. – Пусть помучается.

Он сжал кулак, и вода из ближайшей канавы взметнулась вверх, превращаясь в гигантский водяной кнут.

Щелчок.

Удар пришёлся по спине, сбивая с ног.

Я рухнул на землю, боль пронзила тело, но тут же поднялся.

– Ты даже элементарного щита поставить не можешь, – насмешливо сказал соперник, расхаживая по кругу. – Если твой отец не занимался твоим воспитанием, я сейчас исправлю это.

Я не отвечал.

Земля под ногами была моей силой.

Всё это время я двигался, заманивал его в свою ловушку, медленно, незаметно, чтобы враг оказался в нужном месте.

В нужное время.

А всё остальное… Было спектаклем.

Я ударил кулаком в землю – каменные шипы выросли вокруг Краснова, загоняя его в ловушку.

Он рассмеялся, взмахнул рукой и шипы взорвались льдом.

– Глупый земляной червь!

Но я уже действовал.

Невидимо для глаз, под землёй, я пододвигал ловушку вплотную к врагу, а сам бежал к нему, чувствуя ритм боя.

Я знал, что прямая атака бесполезна, но химия может помочь.

Резкий взмах руки – и магия земли швырнула в соперника облако мелких камней, оголяя известь. Мелкая галька забарабанила по нему, как картечь.

– Что за детские трюки⁈ – рассмеялся Краснов, отряхиваясь.

Но тут же его лицо исказилось.

Оксид кальция вступил в реакцию с влажным воздухом, которым он управлял.

CaO + H₂O → Ca (OH)₂ + ТЕПЛО

Резкий нагрев. Пар. Ожог слизистых.

Краснов заорал дико, нечеловечески.

Он попытался призвать воду, но от этого стало только хуже. Всё вокруг мгновенно высыхало, вода превращалась в пар, взаимодействуя с частицами извести и нагревая атмосферу ещё сильнее.

– Что ты сделал⁈ – захрипел он, падая на колени. Лицо мага побагровело от ожогов.

Везде был жар. Невыносимый жар.

Я сформировал вокруг себя каменную кожу и пошёл вперёд.

Шаг.

Ещё шаг.

Краснов вопил, задыхался, царапал горло.

Удобно атаковать на крик.

Последний шаг, и удар каменным кулаком врезался в череп Юрия Краснова.

Тишина.

Краснова больше не было.

Он мёртв.

Но атмосфера была раскалена до предела. Каменная защита на мне нагрелась докрасна, руки и ноги горели от ожогов.

Я стоял, тяжело дыша, ощущая, как боль волнами накатывает на сознание.

Где-то вдали кричали люди, но для меня всё это было как сквозь воду.

Упал на колени, но держусь.

Горячо.

Обжигающе горячо!

* * *

Как только купол сняли, всё вокруг словно обрушилось на меня.

Лиза первой бросилась оказывать помощь. Её руки дрожали, когда она направляла потоки охлаждающего воздуха на мою раскалённую каменную кожу.

– Держись, глупец! – прокричала девушка, и в её голосе легко читался страх потерять меня.

Бадаевы уже работали: их ладони были прижаты к земле. Они убирали вглубь почвы не вступившую в реакцию известь, чтобы та не навредила остальным.

Я медленно поднялся с колен, ощущая, как каждый мускул ноет от напряжения. Резким движением развалил каменную кожу. Она рассыпалась на мелкие куски, обнажив обожжённые руки и ноги. Одежда тоже частично пострадала: была сожжена на коленях и локтях.

Боль была острой, но не такой сильной, как я ожидал.

– Тебе нужен лекарь! – сказал Сергей, хватая меня за плечо.

Я отстранился, отмахнувшись: не потому что не нуждался в помощи, а потому что не мог позволить себе показать слабость сейчас.

Иван Гурьев молча сунул мне в руку флакон с мутноватой жидкостью.

– Пей. Поможет.

Не стал разбираться, что это. Обезболивающее, зелье от ожогов или что-то ещё. Опрокинул содержимое в рот. Горькое, жгучее, но мгновенно притупившее боль.

Поднял глаза и увидел старика.

Анатолий Романович Евдокимов спокойно слез с коня и направился ко мне. Его шаги были медленными, уверенными, без тени страха или гнева.

– Славная победа, потомок Земляного Олега, – тихо произнёс он, остановившись передо мной и протягивая руку.

Я замер на секунду, оценивая его намерения, но затем крепко сжал ладонь.

– Спасибо.

– Если позволишь, я бы зашёл с дороги к тебе на чай.

В его глазах не было насмешки или угрозы – только любопытство, может быть, даже уважение.

– Пойдёмте, – кивнул я.

Мы пошли к воротам.

Ректор, стоявший у входа, почтительно поклонился старику. Тот ответил лёгким кивком, даже не замедляя шаг.

Нас провожали взглядами: враги в недоумении, друзья в растерянности, вассалы в молчаливом ожидании.

Только Амат, скрестив руки, одобрительно кивнул мне, будто говорил: «Так и надо».

Мы расположились в беседке недалеко от ворот. Пять минут – и охрана принесла чай.

Ароматный, с дымком, как постоянно заваривает моя мама.

Мы сидели, наслаждаясь вкусом, и молчали.

Тишина была тяжёлой, но не неловкой. Скорее, насыщенной невысказанными мыслями. Две кружки чая быстро опустели.

Наконец старик поставил пустую чашку на стол и медленно поднялся.

– Спасибо за чай, – кивнул он, голос был спокоен. – Могу ли я попросить отдать моих сыновей? Или они оба мертвы?

Я не ответил сразу, лишь сделал знак охране. Двое солдат немедленно отправились за Борисом и останками Павла.

Сначала принесли урну с пеплом Павла. Потом послышались крики и ругань пленника.

Борис кипел от ярости.

– Отец! Убей его! – закричал Евдокимов, вырываясь из рук стражников, лицо мужчины исказилось ненавистью. – Он держал меня как животное!

Старик взглянул на меня, его брови слегка приподнялись.

– Он постоянно так себя вёл?

Я кивнул, не отводя глаз от Бориса.

– Нельзя так вести себя, сын, – тихо сказал старик, но в его голосе звучало что-то устрашающее. – Ты в гостях.

– В гостях⁈ – Борис фыркнул, плюнув на землю. – Он держал меня в подвале!

Старик вздохнул, будто устал от чего-то давно надоевшего.

Затем резкий взмах руки.

Тонкий водяной хлыст, сверкнув в воздухе, разрезал Бориса пополам от головы до ног.

Две части тела глухо свалились на землю.

Я замер, не веря своим глазам.

Сначала подумал: за что? Почему патриарх так жестоко наказал собственного сына?

Потом осознал: это была не жестокость. Это было правосудие.

И сила… Такая, что у меня по спине пробежали мурашки.

Старик ещё раз кивнул мне.

– Спасибо за чай. Кирилл, потомок Земляного Олега, – снова подчеркнул моё происхождение от одного из сильнейших магов империи гость.

Затем развернулся и пошёл к выходу, что-то бормоча под нос, но я расслышал:

– Это из-за тебя, сынок, наш род оказался в вассалах у Красновых… Ну, теперь я верну всё на свои места.

Его фигура медленно удалялась. Я стоял, ощущая странную пустоту в груди: не радость победы, а что-то более сложное, что пока не мог осознать.

Стоявшие у ворот люди начали разъезжаться почти сразу. Но перед этим неподалёку появился небольшой дубовый сундук. Когда охрана осторожно открыла его, внутри оказалось целое состояние – средние макры, которых хватило бы на год содержания крупного поместья. Сверху лежала шпага поверженного Краснова, её рукоять, украшенная рубинами, ярко блестела на солнце.

– Что это? – прошептал Осип. – Компенсация? Подарок? Или…

Я покачал головой.

Никто не дал объяснений, просто поставили сундук и уехали.

Подошли друзья, они шумно обсуждали происходящее.

Ректор, наблюдавший за всем молча, приблизился к нам.

– Ладно, завтра можете на учёбе не появляться, но к четвергу чтобы все пятеро были. Всё понятно? – он погрозил нам пальцем.

Не дожидаясь ответа, развернулся и уехал.

Через какое-то время пришло осознание случившегося. Тут началось настоящее ликование. Друзья, вассалы, охрана – все смеялись, хлопали друг друга по плечам. Я видел, как даже обычно хмурый Ильич улыбался, поправляя перевязь.

– Устроим праздник, – объявил я. – Но только для своих.

Митя вдруг всплеснул руками:

– Подождите минуточку!

Он стремительно убежал за ворота и вернулся через двадцать минут, запыхавшийся.

– Старик с дружинами ушли через телепорт! И… Иван Краснов с ними!

Амат в ярости ударил кулаком по дереву.

– Чёрт! Я же хотел его убить после окончания учебного года!

– Успокойся. Ещё представится возможность, – положил руку на плечо товарищу.

Он недовольно посмотрел на меня, словно скалился.

– Только смотри, – Жимин замахал передо мной своим кулачищем, – он мой! Даже не думай убивать Краснова!

– Ну это как получится, – я пожал плечами.

Амат же в ответ скорчил страшную гримасу.

Слуги накрывали столы. Из ближайшего трактира принесли жареного кабана, бочки эля и даже несколько ящиков дорогого вина, которое могли себе позволить только богатые люди.

Я сидел во главе стола, наблюдая невероятную картину: баронеты, княжичи, дворяне и простые стражники пировали вместе, как равные. Осип рассказывал какую-то историю, жестикулируя так активно, что чуть не опрокинул кубок. Лиза и Сергей опять о чём-то спорили, но без обычной злости. Даже Амат наконец расслабился, хоть и продолжал поглядывать на ворота, будто ожидая, что Иван вернётся и они сразятся.

Глядя на это, я думал о странной иронии судьбы. Всего несколько часов назад мы готовились к смерти. А теперь… Теперь передо мной сидели не вассалы и слуги, а люди, ставшие семьёй. Впервые я чувствовал такое не с Тасей и мамой, а с неродными людьми. Хотя почему неродными? Сейчас я чувствовал родство и понимал, что могу довериться им.

Поднял кубок:

– За тех, кто остался!

– За тех, кто остался! – дружно ответили все, и звон бокалов смешался со смехом.

На следующий день я позволил себе отдых. Мы с друзьями устроили во дворе игру: нечто среднее между магическими пятнашками и боевыми учениями. Сергей и Лиза яростно соревновались, Амат методично выбивал всех из круга, а я экспериментировал с новыми приёмами земляной магии, создавая подвижные платформы под ногами.

Настоящим открытием стал Мотя. Пушистый комочек ловко прыгал между магическими метками, пища от восторга, когда ему удавалось запятнать кого-то из нас. Его серебристая шерсть сверкала на солнце, а большие уши трепетали от возбуждения.

Митя отказался играть, предпочитая роль судьи. Его вечно загадочная улыбка не сходила с лица, хотя я заметил, как глаза одногруппника темнели, когда магия других вспыхивала ярче.

Странно, ведь он давно должен был пройти инициацию, но что-то оттягивало этот момент.

После обеда я наконец остался у фонтана наедине со Ждановым.

– Когда? – спросил я прямо в лоб.

– Всему своё время, Пестов, – лишь усмехнулся он.

Этот уклончивый ответ заставил меня нахмуриться, но клаксон автомобиля и звук открывающихся ворот отвлекли. Мама с Тасей вернулись.

– Вечером в Балтийске узнали о событиях в имении, – смущённо теребя шапку, доложил слуга. – Я пытался задержать, но это максимум, что вышло.

– Ничего страшного, Потап, – успокоил я слугу, но сам замер, увидев мамино лицо.

Мотя моментально бросился к ней, запрыгнул на плечо и принялся тереться мордочкой о щёку. Мама машинально почесала зверька за ушком, но по лицу было заметно, как сильно она обеспокоена.

– Мама, всё в порядке, – начал я, но женщина резко обняла меня, сжимая так сильно, что заныли незажившие ожоги. Вчера перед сном забыл принять эликсир и банально уснул, как только голова коснулась подушки.

– Ты не представляешь, – её голос дрожал, – я была на ужине у губернатора, когда примчался гонец. Пришлось улыбаться, поддерживать светские беседы, а внутри, – её пальцы впились в мои плечи, – я видела, как рушатся стены дома, слышала крики.

Мама отстранилась, её глаза блестели.

– Не заставляй меня так переживать снова.

– Обещаю, в следующий раз придумаю менее эффектный способ победы, – осторожно взял её руки.

Мама фыркнула сквозь слёзы.

– Как тебе вообще удалось победить мага восьмого уровня? – она изучающе посмотрела на меня.

– Знаешь, это было проще, чем захватить того, седьмого. Хотя, – я вздохнул, – если бы не друзья, вряд ли я справился бы. Они помогли подготовиться, поддержали в нужную минуту.

Мама внимательно смотрела на меня, её зелёные глаза опять были спокойны. Рядом стояла Тася.

– Кирилл, – мама положила руку мне на плечо, её пальцы слегка дрогнули, – когда ты возвращаешься на учёбу?

– Завтра, – ответил я. – Ректор дал нам день на отдых.

– Хорошо, – женщина кивнула, затем взгляд скользнул за мою спину, где у фонтана толпились друзья. – Они останутся на ночь?

– Я бы хотел.

Мама улыбнулась, оглядывая их.

– Представь мне тех, кто уже второй раз оказывается рядом в самый опасный момент.

Я повернулся и жестом подозвал ребят.

– Елизавета Андреевна Минская, – начал я, когда девушка подошла ближе, – мастер клинка.

Мама приподняла бровь, её взгляд оценивающе скользнул по стройной фигуре Лизы, её уверенной осанке.

– Редко встретишь девушку, добившуюся такого уровня в фехтовании в столь юном возрасте, – заметила женщина, и в её голосе звучало искреннее уважение.

– Елизавета маг воздуха, – добавил я.

Лиза сделала изящный книксен, её тёмные волосы слегка колыхнулись от движения.

– Очень приятно, Ирина Владимировна.

– Расскажи мне о своём отце, – попросила мама, и я заметил, как её глаза слегка сузились: она уже анализировала, оценивала.

– Я старшая дочь, – ответила Лиза, слегка покраснев. – Отец отправил меня в военное училище. Говорил, что у меня всегда были мальчишеские повадки.

Мама улыбнулась, и в её улыбке было что-то понимающее, материнское.

– Значит, он отправил тебя сюда, чтобы ты нашла достойного и сильного мужчину, будущего могущественного мага, – сказала женщина вежливо, но твёрдо. – Чтобы укрепить таким союзом свой род.

Лиза застенчиво пожала плечами, но в её глазах мелькнуло что-то неуловимое: то ли смущение, то ли согласие.

Я продолжил, представляя остальных:

– Сергей Качалов. Упрямый, как бык, но надёжный, как скала.

Сергей хмыкнул, скрестив руки, но кивнул маме в знак уважения.

– Митя Жданов. Хитер, как лис, и загадочен, как тёмная ночь.

Митя лишь усмехнулся, его тёмные глаза блеснули.

– А Амат Жимин сильный, как медведь.

Парень фыркнул.

Мама довольно кивнула.

– Хорошая компания, – сказала она. – Сильная.

– Вот только этот мне не нравится, – вдруг заявила Тася, указывая пальцем на Амата. – Он явно против тебя что-то замышляет, братишка.

На улице повисла неловкая тишина. Жимин застыл, его широкие плечи слегка напряглись, а глаза сузились, будто оценивая угрозу. Но затем он усмехнулся и развёл руками, стараясь казаться беззаботным.

– Ну вот, а я-то думал, что уже заслужил доверие, – проворчал он, но в голосе слышалась лёгкая дрожь.

Друзья улыбнулись, пытаясь разрядить обстановку. Сергей хлопнул Амата по плечу, а Лиза покачала головой, будто говорила: «Ну вот, опять ты всем не угодил».

Вечером в небольшой гостиной собрались все. Было довольно тесно и душновато, но магия творит чудеса. Два открытых настежь окна и воздушные потоки, ловко закрученные Лизой, обеспечили проветривание в комнате.

У стены стояло старое фортепьяно, его полированная поверхность отражала мягкий свет ламп. Первыми играли девочки семи и десяти лет – дочери Гурьевых. Их мелодии были простыми, но искренними, и все слушали, улыбаясь.

Потом за инструмент села Тася. Её пальцы легко скользили по клавишам, исполняя что-то лиричное, но техничное, явно не первый год обучения.

Но настоящим сюрпризом стала Елизавета. Когда она опустила руки на клавиши, я ожидал чего-то неуверенного, но вместо этого зазвучала красивая, хоть и несложная мелодия.

– Этому нужно учиться не один год, – пробормотал я, удивлённый.

– А ты думал, она только рапирой махать умеет? – усмехнулся стоящий рядом Сергей.

Наконец за фортепьяно села мама.

И я просто забыл, как дышать.

Она начала играть.

С первых же нот я погрузился в музыку так глубоко, что всё вокруг исчезло. Это была не просто мелодия, это была история.

Закрыл глаза и передо мной развернулся океан.

Парусник, маленький и хрупкий на фоне чёрных волн, вздымался на гребнях, чтобы в следующую секунду рухнуть вниз. Моряк-исследователь стоял у штурвала, его пальцы впились в дерево, а глаза искали в темноте хоть какой-то намёк на спасение.

Он думал о доме.

О жене, которая ждёт у окна, о детях, которые ещё не знают, что отец, возможно, не вернётся.

Музыка звучала тоской, отчаянием, но…

Потом что-то изменилось.

Ветер стих.

Ноты стали чище, выше. Будто сквозь тучи пробился первый луч солнца.

Моряк теперь понимал, что он выживет.

Он должен выжить.

И тогда мелодия зазвучала не с тоской, а с надеждой, такой яростной и непоколебимой.

Я открыл глаза.

В комнате стояла гробовая тишина.

Заметил, что у многих на глазах блестели слёзы. Даже у Ильича, который явно не раз смотрел смерти в лицо.

Потом раздался скрежет стульев.

Небольшое молчание.

И комната взорвалась овациями.

Аплодисменты гремели больше минуты.

Мама встала, слегка поклонилась, но глаза искали меня.

Подошёл и обнял её.

– Спасибо, – прошептал я.

Она лишь улыбнулась, но было понятно, что на сердце тяжело.

– Эта мелодия звучала у меня в душе весь вчерашний день, – мама тяжело вздохнула, отводя взгляд к окну, где уже сгущались вечерние тени. – Песня о надежде. Я так беспокоилась о тебе.

– Понимаю, мама, – тихо ответил я, сжимая тонкие пальцы женщины.

В голове всплывали образы: отец, собирающийся в ту последнюю экспедицию, его твёрдое рукопожатие, обещание вернуться и спасти меня и пустые месяцы ожидания после.

– Когда слушал музыку, думал об отце, – вырвалось у меня неожиданно для самого себя.

Мама резко всхлипнула, и я почувствовал, как её плечи задрожали. Не раздумывая, обнял женщину крепче, прижимая к себе, словно мог защитить от всех воспоминаний.

– Всё хорошо, мама, всё хорошо.

Когда гости разошлись, ко мне подкралась Тася.

– Ты дурак, – прошептала она, бросая сердитый взгляд. – Надо было бежать в Балтийск, а не строить из себя героя.

Я усмехнулся, глядя на её надутые щёки.

– А вот скажи, – начал я, присаживаясь на край дивана, – когда будешь выбирать себе мужа, каким он должен быть?

Тася задумалась, её пальцы начали теребить край платья.

– Сильным, – начала девушка нерешительно. – Чтобы мог защитить. И смелым, чтобы не боялся ничего. Умным, конечно. И чтобы добрым был, – добавила она уже шёпотом, покраснев.

– Вот видишь, – потянулся и потрепал сестру по беспорядочным кудрям. – А если бы я убежал, то не был бы смелым. Если бы не сражался – не был бы сильным.

– Но ты мог погибнуть! – выпалила Тася, и в голосе вдруг прозвучала детская обида.

– А ты мне будешь жену искать? – поспешил перевести тему в шутку. – Ведь девушкам как раз и нужны такие героические женихи, да?

Тася фыркнула, но уголки губ дрогнули.

– Дурак, – повторила сестра, но уже без злости.