Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Вот почему Предтечи стали строить флот в иной Галактике, чтобы даже случайные визитеры не смогли ничего заподозрить!

– … И Сер Дим Сам – Мастер Оружия. Сын моего большого друга… Вот, в принципе, и все. Вместе вы смогли бы достичь много.

– Так и получилось, отец, – с тоской в голосе сказал я. – Только Схай Сурендранатх был убит Лкан Джун Стошем. Потом Лкан Джун Стош объявил войну человечеству – расе людей, которая приютила нас. Его лозунг: «Нам нет места в одной Галактике».

– Люди? —удивился отец. – Маленькая планета в Солнечной системе? Называется Терра, или Земля?

– Да, отец, – подтвердил я.

– Люди… Мы мало надеялись на них… – задумчиво произнес отец.

– Что значит – мало надеялись? – переспросил я. Слова отца настораживали.

– Помимо двух основных программ существовала и третья. Мы называли ее «Ковчег». Джантшун выяснили химическую программу человека. Мы не только расшифровали ДНК и научились воскрешать умерших, но также могли модулировать генами, экспериментируя… Когда звездная эрозия поразила нашу систему, мы тотчас начали опыты по созданию существ, повторявших нас, но в то же время способных противостоять эрозии. Так появились люди, зенги, лапутсы и многие другие. Мы, искусственно вывели эти расы и подтолкнули их на путь эволюции. После гибели джантшун от звездной эрозии они должны были остаться и продолжить наше дело, пережив модуляцию реальности…

Люди выведены искусственно… Это же сенсация/ Такая информация может повергнуть в ужас любого землянина. Если ее подтвердят и ученые, начнется массовая истерия! Подумать только: люди – вовсе не создания Божьи, как было принято считать, а искусственные мутанты!.. Все религиозные школы пойдут прахом. А какая волна самоубийств поднимется!

Я поежился.

– … Мы считали людей самыми неудачными своими созданиями. Но, видимо, они оказались наиболее приспособленными. Мы много экспериментировали с биологическим продуктом, произведя на свет немало рас негуманов. Одних отпустили развиваться, других уничтожили, недовольные результатом… Вижу, ты поражен? – Отец в последний раз приложился к бокалу с пивом. – В нашей Галактике изначально были лишь три расы – Джантшун, Рииеги и Драги. Остальные – производные… Правда, существовал еще мир Вершины, где обитали гуманоиды, но его нам не удалось проанализировать. В нем слишком много абсурда. Его явно создали искусственно. Но кто и зачем – я не знаю.

– Значит, «Ковчег» был запасной программой? – уточнил я.

– Да, сын мой.

– Джантшун так хотели возродиться?

– Согласись, сын, трудно смириться с собственной гибелью – индивидуальной, видовой, цивилизационной.

– А Мама? – обронил я желанное слово.

– Ты видел ее в Библиотеке. Можешь ее воскресить. Но будет ли она твоей матерью? Она —лишь копия. Живое существо, хранящее определенные видовые признаки.

– Тогда зачем вообще кого‑то воскрешать? – возмутился я.

– Воскрешение – только слово. По‑настоящему тебе по силам создать себе подобных, которые смогут продолжить нас. В этом и состоял наш замысел. Ты не сможешь вернуть себе Мать, ты можешь лишь создать ее подобие. И если на чаше весов воскрешение одной цивилизации за счет гибели другой, то есть ли в том смысл? Ответь на этот вопрос сам.

– Отец, у меня много сомнений. Вы скопировали образцы ДНК. С какой формы начнется развитие?

Вопрос я сформулировал коряво. Но основной смысл был ясен: меня волновало, способен ли Гоевин создать маневренную боевую армию джантшун, воспользовавшись Библиотекой?

– Мы открыли программу ускорения роста. Несколько часов – и особь доводится до состояния, в котором находилась на момент забора образца…

Итак, пока Себастьян Гоевин и его прихвостни сильны, я не могу воскресить свою расу. Даже мощи четверых Операторов с созданной ими наемной армией невыносимо много для одряхлевшей Земли. В то же время необязательно уничтожать Библиотеку —раз я единственный способен ее активировать. Для Гоевина Библиотека – пустышка. У каждого из нас своя специализация – увы и ах!.. Далее. Когда‑нибудь я смогу вернуть Маму и остальных джантшун. Есть лишь один путь реализовать эту мечту – разобраться с Гоевином. Но как?

Я задумался… Я превратился в живую мысль… И понял, что одному мне не справиться. Нужна помощь.

– Я могу с тобой посоветоваться, отец? – спросил я.

– Спрашивай, – разрешил он.

– Лкан Джун Стош объявил войну человечеству. Войну на полное уничтожение. До того момента, пока боевые действия не закончатся, пока Лкан Джун Стош остается в живых, я не активирую Библиотеку. Благодаря тому, что вы дали каждому Заложнику Времени (я придумал отличное название для себя и пятерых выкормышей Мавзолея: Заложники Времени – и емко и точно!), всех ресурсов Земли и ее союзников не хватит, чтобы справиться с восставшими…

– Ты хочешь узнать, как разобраться с этой проблемой? – перебил меня отец. – А ты не задумывался, что, может быть, пригласил в союз не всех, кого мог бы?

Он бросил приманку, за которую я уцепился, и меня осенило: драги! Звездная эрозия!.. Если призвать их на помощь, то Гоевин и его прихвостни вместе с технологией Джантшун будут уничтожены, а наемники разбегутся сами собой… Но ведь я тоже джантшун. Звездная эрозия может уничтожить и меня… Все равно – это шанс, которым грех не воспользоваться.

– Ты имеешь в виду драгое? – уточнил я.

– Именно. Еще никто не пробовал с ними договориться. Ты можешь быть первым…

Я понял, что от планеты Учителя мой путь лежит в созвездие Драгое. Война начнется, но люди пока обойдутся и без меня. Если удача будет на моей стороне, я обеспечу землянам стопроцентную победу!

Я хотел встать, но отец остановил меня:

– Подожди, я не закончил. Помимо трех программ воскрешения мы предусмотрели еще один резерв. Тебе полезно знать о нем… Когда джантшун поняли, что они на грани гибели, огромная масса народа попыталась спастись. Организовалась Церковь Переселения, возглавившая Миссию Эвакуации. Тьма джантшун удалилась через галактики в поисках приюта для себя.

– И они нашли его? – спросил я, чувствуя, как дрожит мой голос: отец подарил мне надежду.

– Я не в курсе. Меня с ними не было. Твой реальный отец может и знал что‑то об этом, а я располагаю информацией лишь на момент завершения Библиотеки.

– Как мне найти их?

– На этот случай я заложил в Библиотеку навигационную программу. Тебе достаточно скачать ее в компьютер корабля, и он начнет поиск. Но сумеешь ли ты найти их?

– Сумею/ – пообещал я.

– Ты так и не отведал моего пива, – усмехнулся отец. – Это нехорошо. Ты нарушаешь закон уважения к хозяину.

Я поднял бокал, отхлебнул и почувствовал, как распространяется внутри меня дым. Пиво было сделано из дыма! Дым – опция выхода из программы сторожа.

Отец улыбнулся и сказал:

– Прощай. Я ответил:

– До свидания…

Меня кружило и болтало, пока сознание выходило из сторожевой программы Библиотеки. Очнувшись, я открыл глаза и понял, что все еще нахожусь в операторском контакте с Библиотекой, что программа скачки информпакетов из технического сектора Библиотеки закончилась и мне пора возвращаться к своим обязанностям.

Глава 3

Доверие, оказанное вероломному, дает ему возможность вредить.

Сенека Луций Анней (Младший)

«Арго» подвергся массированной огневой атаке. Защитные экраны вспухли, надулись, словно парашют, впитывая энергию тысяч излучателей, и пошли рябью. Я понимал, что в таком напряженном режиме им не устоять. Еще несколько минут – и щиты рухнут. Потоки неуправляемых излучений проникнут в корабль, разрушая переборки, сжигая людей, расплавляя металл…

Сражаться с маленькой армией, ополчившейся на нас, я не видел смысла: результат окажется нулевой. Они тщательно подготовились – в отличие от первого столкновения. Тогда на нашей стороне был фактор внезапности…

Я огрызался, как мог. Уничтожал пехотные боты и отражал атаки настырных истребителей, которые так и лезли на рожон, пытаясь прорваться как можно ближе к кораблю, чтобы сбросить заряд своих пулеметов на наш корпус. Я отщелкивал их, как комаров, но один из сотни добивался своего, прежде чем погибнуть.

На палубные крейсера я даже не обращал внимания: понимал, что с этим противником тягаться не стоит – он мне не по зубам. Отражал лишь мощные атаки, до которых успевал дотягиваться, чтобы хоть как‑то облегчить миссию защитных экранов…

Наконец «Арго» прыгнул. Вспышка ударила по глазам. Я зажмурился, сдирая с головы очки, и выпал из реальности. Придя в себя, почувствовал отголосок враждебного ворчания. Нечто гигантское и бесформенное следовало за «Арго» на огромном расстоянии, не сокращая дистанцию. Но я понимал, что это – до поры до времени.

Добравшись до рубки управления, упал в кресло, чувствуя себя охотником, вступившим в одиночку в смертельную схватку с мршанским гризли. Я был до предела вымотан и измочален, что не преминули заметить мои друзья. Рената вызвала кибер‑официанта, который доставил на подносе ужин и бокал темного пива – для восстановления потерянной энергии. Кивком головы поблагодарив ее, я набросился на пищу с остервенением пещерного варвара. Проглотив все махом и одним глотком опустошив пол‑литровую кружку, я закрыл глаза и растворился во сне.

Когда я проснулся, то обнаружил, что «Арго» находится на орбите крохотного каменного шара и медленно вращается вокруг него. В капитанской рубке восседал Марк, склонившись над экраном компьютера. Рената и Трезубец отсутствовали. Каменный истукан Скарандаки превратился в частицу интерьера, и на него никто не обращал внимания. Сам он не поддавал признаков жизни и не стремился к общению.

– Почему зависли? – спросил я.

– Мы сделали четыре прыжка. Остался последний. Я корректирую расчеты, – сухо доложил Марк.

– И долго намерен этим заниматься?

– Осталось чуть‑чуть. Минут через тридцать продолжим движение, – пообещал Крысобой.

– А где Рената?

– Решила прилечь. У нее разболелась голова. Устроил ты нам тут веселую жизнь на старте. Я думал– концы отдадим. Все к тому и шло. А смотри‑ка – выкрутились!

Отлепился от кресла и распрямился. Тело ныло.

– Пойду навещу Ренату, – сообщил я.

– Только не переусердствуй, а то оборону держать будет некому! – сострил Крысобой.

Я не обратил на его реплику внимания и покинул рубку.

Пассажирские каюты располагались на восьмом ярусе, над сектором управления. Добраться туда можно было лишь на лифте. К нему и направился.

Я пребывал в рассеянном состоянии, витая мыслями в пустоте. То есть думал ни о чем и обо всем одновременно. Поэтому и пропустил удар в голову. На мой крепкий череп обрушился свод небес. Я покачнулся, припал на одно колено, но выстоял. Из рассеченного затылка заструился ручеек крови. Высвобожденная стихия рвалась наружу, почуяв свободу.

Я выпал из оцепенения. Хотел было подняться, чтобы узнать, кто тут такой храбрый, но новый удар низверг меня на прежнее место. Я покачнулся и стал медленно заваливаться на правый бок. Я считывал окружающую картинку, оценивал положение вещей, но на действие сил не осталось.

Я увидел человека, который стоял в нескольких шагах от меня. Он держал в руках обломок металлической трубы, которую неизвестно где ему удалось выкопать, и замахивался для нового удара… Похоже, господин хороший вознамерился расправиться со мной окончательно!

Я попытался ускориться, но двигался слишком медленно. Третий удар я принял на руку, вместо головы. Кость левой руки треснула. Я услышал хруст, и это меня немного взбодрило. Заскрежетав зубами, я взвился на ноги и устремился к обидчику.

Я никак не мог определить, кто он. Видел его лицо, но мозг отказывался идентифицировать картинку. Опасность, подкравшаяся ко мне слишком близко, затуманила сознание. Только одна задача занимала меня – СПАСТИСЬ. И я приступил к ее исполнению.

Одна рука выбыла из строя… Хорошо хоть левая. Мертвой плетью она повисла вдоль туловища… Вторая рука обратилась в смертоносный вихрь. Я рисовал ею восьмерки, уклоняясь от вьющейся возле меня трубы. Меня хотели убить, но кто мог желать моей смерти в открытом, к тому же плохо исследованном секторе космоса на защищенном от проникновения извне корабле?.. Две версии: кто‑то из своих (кроме меня, Марка и Ренаты, коих можно сразу со счетов списать, поскольку если это кто‑то из них, то тогда мне лучше погибнуть, на борту находились лишь Скарандаки и Трезубец), либо пока «Арго» находился на базе Джантшун на борт успел проникнуть враг. Вспомнив, что борт охранял Скарандаки, вторую версию я отмел. И тут же нашел обидчика: Трезубец, захваченный нами контрабандист, пожелавший последовать за нами на Землю. В чем фишка? С чего бы это вдруг контрабандист, имевший неплохой бизнес на родной планете, где жизненные устои и философия проповедовали ограниченность вещного мира, сорвался с места и пожелал путешествовать? Тоже мне Васко да Гама нашелся! Магеллан доморощенный! Афанасий Никитин подгорного разлива! Руаль Амундсен скал! Капитан Крузенштерн – человек, понимаешь, и пароход в одном флаконе!

Стало быть, это Трезубец – других версий нет… Мысль разрушила пузырь непонимания, возникший после первого удара по голове, и я узнал нападавшего: точно – Трезубец… Вот ведь нехороший человек! За него еще Крысобой поручился…

Трезубец махал железкой, как сачком для ловли бабочек, – без проблем и видимых признаков усталости. Будто он полжизни только тем и занимался, что насекомых по полю металлической трубой гонял! А вот я начал выдыхаться. Сломанная рука и разбитый затылок оптимизма не добавляли, а лишь высасывали по крохам остатки энергии.

Подгадав под очередной замах, я сделал рывок. Поднырнул под трубу и оказался вплотную к Трезубцу. Здоровой рукой ударил в грудную клетку – сильно, но не смертельно.

Трезубец побледнел, кашлянул и потерял инициативу. Труба отвалилась на сторону, но из рук он ее не выпустил. Отпрыгнув от меня на несколько шагов, он часто‑часто задышал, восстанавливая сбитое дыхание. Его глаза были налиты кровью. Он выпускал из ноздрей пар, словно бык на корриде.

Я пытался найти выход. Мозг настойчиво бомбардировали тревожные сигналы от сломанной руки.

Каждое движение причиняло боль – все более сильную и настырную. Я нейтрализовывал ее, как мог. Пока передо мной ополоумевший Трезубец, на жалость к себе и лечение времени нет…

Он напал вновь. Устремился ко мне, замахиваясь для удара, с шумом выдыхая из легких воздух.

Я упал на пол, подкатился под него, уходя от удара, и пробил кулаком по почкам. Трезубец оторопел, чем я и поспешил воспользоваться, развивая оборонный успех в наступление. Я ухватился здоровой рукой за трубу и дернул ее на себя. Рывок получился сильный. Труба с легкостью покинула руки Трезубца, но и в моей не задержалась – отлетела в сторону, звякнув о стену.

Трезубец взревел, потеряв свое оружие. Кинулся ко мне, ловко ушел от моей правой руки и вцепился в левую. От нахлынувшей боли я закатил глаза. А он все сильнее крутил мою руку, доламывая ее. Я увидел, как из‑под кожи проклюнулась белая кость, словно личинка из кокона. Я не был в состоянии сопротивляться. Боль не отпускала мой разум. Она переполнила чашу терпения, грозя выплеснуться наружу.

Тогда я сойду с ума!

А Трезубец, видя мои мучения, все сильнее крутил руку…

Когда я почувствовал, что конец уже близок, вдруг наступило облегчение. Боль отхлынула. Мои глаза застили слезы. Я смотрел на мир сквозь пелену соленой влаги, различая лишь очертания предметов и мертвых металлических стен.

Трезубец качался на ногах, словно танцор, принявший огненной воды непосредственно перед выступлением. Изо рта текла кровь. Глаза были неимоверно расширены. Я не видел их выражения – только провалы.

Проморгавшись и избавившись от слез, я обнаружил, что Трезубец держится на ногах последние секунды. Кровь мутным потоком хлестала из его рта. Он обмяк, но не упал. Что‑то держало его. Я перевел взгляд на его живот и обнаружил металлическую трубу, которую он некоторое время назад использовал против меня. Ныне она торчала из его живота, служа одновременно осью, не позволявшей ему сойти с орбиты, и трубопроводом, через который исходила кровь.

Обмякший Трезубец был еще жив. Но вот труба дернулась вверх и ушла в сторону. Экс контрабандист взвыл от нечеловеческой боли.

Я увидел, что управляет трубой Марк Крысобой. Он выпустил ее, и Трезубец упал.

– Марк… – улыбнулся я облегченно. – Какими судьбами?

– Такими…– пробурчал он.

Идти я был еще в состоянии. Крысобой помог мне подняться, подставил дружеское плечо, и мы сделали первый шаг. Самый трудный… А сколько их до медотсека – о‑е‑ей!

Кое‑как добрались. Марк помог мне лечь в ложе кибердоктора, наплясал на клавишах программу лечения и запустил ее. На меня сверху опустилась прозрачная крышка, протянулись жала датчиков, впились комариные иглы врачебных манипуляторов, приступая к работе. Они забегали по белой скале, проклюнувшейся сквозь кожу. Словно миллионы крохотных метелочек закружили, обмахивая поврежденную кость. Сначала было приятно. Но через некоторое время это стало раздражать – как расчесанный комариный укус.

Марк собрался уходить. В капсуле кибердоктора мне предстояло провести ближайшие несколько часов– пока организм полностью не восстановится. Его уход задержало появление Ренаты.

– Как он? – спросила она таким тоном, будто я ее не мог слышать.

– Порядок. Открытый перелом. Ничего серьезного.

– Что значит «ничего серьезного»! – возмутилась Рената. – С каких это пор вывороченная кость – ничего серьезного!

Не стесняйтесь, ребятки, моего присутствия! Что я в капсуле лежу – никого смущать не должно!

– Это твой протеже его изувечил? – продолжала полномасштабный наезд Рената.

– Ну, кто же знал, что он такую подлость учудит? – оправдываясь, развел руками Марк.

– Ты и должен был подумать обо всем! Предусмотреть, когда такого урода на борт брал!

– За всеми не уследишь.

– С чего он на Ларса накинулся? – немного успокоившись, спросила Рената.

– Ему, похоже, все равно было, на кого кидаться. Он ведь обиделся на нас. Мы ему весь бланманжет испортили. То есть авторитет пошатнули. Вот он обратно и не сунулся. Как так – его братьев порушили, а он за них горой не встал, наоборот, обидчикам служить подался?.. Может, и вправду сначала хотел на Землю отправиться. Да обида лютая совсем сердце разъела.

Ренату версия Крысобоя удовлетворила. Она наклонилась над прозрачным саркофагом. Увидев, что я внимательно наблюдаю за ней, закрыла глаза и коснулась поцелуем крышки капсулы.

– Выздоравливай! – пожелала она и ушла.

А я смежил глаза, намереваясь подремать, пока рободоктор занимается моими ранами. Упал в сон, как муха в сладкий кисель, и тут же увяз…

Я проснулся, когда кибердоктор закончил лечение. Кость встала на место и срослась, как надлежало. Рваная рана заросла. И следа от драки не осталось! Я чувствовал себя если не обновленным, то изрядно подштопанным и готовым к новым свершениям.

А все‑таки теряю квалификацию! Совсем недавно я в одиночку слонялся по свету, и со мной не могли справиться все спецслужбы мира! Даже «первоземельцы» оказывались в дураках, напав на меня! А тут какой‑то контрабандер с обрезком металлической трубы чуть не забил до смерти… Пора браться за ум. Свободное время посвятить тренировкам и медитациям. Отказаться от удобной должности Диктатора Всея Земли. Конечно, звучно и почетно, но очень уж расслабляет!..

Выбравшись из медицинской капсулы, я, пошатываясь, ступил на пол. Голову изрядно вело, урчал желудок, давно не наполнявшийся. Лечение выжало все запасы организма и добралось до внутренних резервов. Следовало срочно подкрепиться!

Достигнув кухни, я набрал код заказа на адаптированном к условиям космических перелетов ТЭФ‑холодильнике и через минуту лакомился сочной курятиной – синтезированной, но идеально приближенной к оригиналу. О лучшем в условиях звездного кочевья мечтать не приходилось.

За поглощением мяса меня застала Рената. Она вошла в кухонный отсек неслышно, но, увидев меня, предупредила о своем присутствии скромным покашливанием. Оторвавшись от ножки, я тут же вспомнил о пиве и свободной рукой отбил заказ. Пивную кружку передо мной поставила Музыкантская, сдув шапку пены на стол.

– Как ты? – робко спросила она.

– Идиотский вопрос, дорогая! – отозвался я. – Спасибо, ужасно! Хотелось бы лучшего. Впрочем, если вдуматься, могло быть и хуже. Я ведь сначала подумал, что на корабль прокрался чужой – этакая тварь с кислотной слюной. А потом уразумел: имея такую опасную слюну, какого хрена он меня по голове молотит?.. В общем, сейчас я ужасно голоден.

– Трезубец мертв, – сообщила Рената.

– Я в курсе. Когда Крысобой обидится, пощады не жди!

Я припал к пивной кружке. Несколько глубоких глотков, и в голове приятно зашумело, стало просторно и воздушно.

– Я так перепугалась за тебя… – сказала Рената.

– Чай, не маленький, чего бояться?

В настоящий момент меня мало волновали чужие переживания. Неугасающий голод владел мной. Я слышал, что такое бывает с каждым, кто проходит сеанс рободоктора, но столкнулся с подобным явлением впервые.

– А как вы узнали, где я и что со мной? – спросил я, когда голод малость отступил.

– Это Марк. Он мне позвонил и сказал, что ты идешь. Твое диктаторское высочество все не появлялось, и я забеспокоилась, сообщила Марку. Он отправился тебя искать. А я, не усидев на месте, пошла в капитанскую рубку.

– Ну, я все же жив остался. Капитаны набирают на борт всяких психов, а я – страдай. Подставляй свою задницу под удары! С чего бы⁈

Несколько минут мы сидели молча. Я дожевывал ножку, повторил пиво, поскольку первый бокал не успел толком распробовать, и хмурился. Музыкантская созерцала мое недовольство, храня неподвижность и молчание.

– Чем Марк занят? – спросил я наконец.

– Последний прыжок – он трудный самый… Отлаживает координатную сеть, пока мы в прыжке.

– И где мы теперь находимся?

– Входим в Паучье созвездие. Приближаемся к звезде Логово системы Драгов, – доложила Рената.

– Сколько еще осталось?

– Пару часов – от силы. Потом придется выйти из прыжка и потушить скорость. Иначе в планету врежемся.

– Да, это некондишен, – согласился я.

– Зачем мы туда летим, Русс? – осторожно прицепилась Рената. – Чем могут помочь драги человечеству? И будут ли помогать? Подумай сам: люди с острой неприязнью относятся к Чужим. Большая часть нас ненавидит уродливые создания, которые одним своим видом ставят под сомнение реальность существования Бога и его замыслов.

– Нужен ли такой Бог, если его существование зависит от настроений узколобых обывателей? – спросил я. – Не понимаю, куда ты клонишь?

– Зачем мы сдались драгам? Живут себе несколько миллионов лет, в ус не дуют, а тут мы заявимся и начинаем канючить: окажите помощь! Терпим бедствие! 505!.. Зачем мы им?

Рената говорила от души. Она озвучивала все то, чего опасалась, а я не знал, какие слова сказать, чтобы она поверила в новую нашу миссию. Я и сам не слишком верил в то, что драги нас примут, выслушают и изъявят желание помочь.

– Не знаю, Рина… Может, мы и не нужны им вовсе, и они выставят нас за порог. Но есть шанс, который необходимо использовать, хотя бы ради того, чтобы потом не кусать себе локти.

– А своими силами мы победить не можем?

– Надежды мало. Джантшун лучше подготовились. Мы способны удачно вести бои лишь на Амбере. А Себастьян Гоевин церемониться не станет. Он пойдет напролом. Будет чистить и чистить – пока не оставит за собой руины. Рената вздохнула:

– Что ты нашел в Библиотеке?

– В принципе, то, что и ожидал, – туманно ответил я. Помолчал немного, допил залпом пиво и сказал:– Рената, хочу тебе признаться… Я не знаю сейчас, кто прав, а кто виноват. Я выступил против Гоевина, но теперь сомневаюсь в правильности избранного пути. В Библиотеке я увидел миллионы поколений Джантшун. Когда‑то они жили, любили, сражались, верили, что вечны, что если и умрут, то перейдут в другое состояние – ну, что‑то похожее на легенду о христианском рае. Но они просто исчезли с лица Вселенной!.. Я могу помочь им, могу их воскресить. И одновременно не могу: только этого Гоевин и ждет! Тогда он получит в свои руки армию Непобедимых. А мы окажемся в самом низу социальной цепочки. Ведь хорошо, когда ты занимаешься тем, что любишь, не тратя свою драгоценную жизнь на суету и мелочное обустройство. Джантшун не будут этим заниматься. Они призваны править. Удел же людей… Слуги – вот кто будут люди!.. Я сейчас в разладе с собой. Мои люди, мое прошлое, мои корни взывают ко мне, а я не могу ничем помочь. Выпустить их – значит разбудить джинна, который сожрет цивилизацию землян со всей ее культурой!

– Ты выбрал свой путь, когда согласился быть Диктатором. Диктаторские полномочия – это ведь в первую очередь ответственность! Вот и держи марку. Ты не можешь воскресить сейчас джантшун, поскольку человечеству и джантшун нет места в одном мире. Но это решаемая проблема! Вселенная безгранична и безначальна. Найдется место и для ушедшей цивилизации.

– Наверное, ты права, Рената, – легко согласился я.

Отсрочка – тоже выход в сумасшедшем лабиринте реальности.