Текст книги ""Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Николай Степанов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Ирина Лазаренко,Миф Базаров,Вадим Тарасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 349 страниц)

– Почему Себастьян Гоевин должен вам верить? – осторожно спросил я.

– Потому что только я сумею ему помочь, – коварно заметил президент.

– Как отнесется к вашему решению население Независимого Амбера и правительство? – задал я скользкий вопрос.

Только бы не поскользнуться.

– Мне все равно. И вас не должно это волновать, – холодно заметил президент. – Весь материк в моей власти. Только в моей.

– Позвольте осведомиться, как вы добиваетесь такого беспрекословного подчинения? – спокойно вопросил Крысобой.

«Ну, куда ты лезешь, Марк?» – зашипел я в душе.

– Все очень просто, господа, – президент улыбнулся, словно поражался нашей глупости. – Меня не существует в реальности.

Вот так поворотик. Свихнувшийся президент. Как бы живыми добраться до космодрома.

– Как это не существует?.. – опешил Крысобой.

– Вы не понимаете? – искренне расстроился президент. – Тогда мне придется все рассказать вам по порядку. Только не забудьте, господа, передать в точности мои слова Себастьяну Гоевину. Он тоже должен это знать.

– Откуда вы знаете мое имя? – внезапно спросил я.

«А правда, откуда? Я никому его не называл? Марк и Рената тоже…»

– Это очень просто. Господин Гоевин предупреждал, что ко мне прибудет человек от его имени. Я узнаю его, если буду следить за новостями Земли. Тот, чье изображение будет транслироваться по всем информационным каналам, как портрет особо опасного разыскиваемого преступника, и есть посол, и имя его – Ларс Русс, – объяснил президент.

Все же я благодарен военным. Как хорошо, что армия никого из своих рядов не выдает полиции и спецслужбам, даже если ты самый опасный головорез всех времен и народов. Если ты служишь в армии, никто не узнает, где ты и кто ты. Но меня обуревали подозрения. Стало быть, Себастьян Гоевин знал изначально, что вокруг меня поднимется такой большой шум. Теперь я был твердо убежден, что Гоевину известно все мое прошлое, и, возможно, именно по его приказу мне усекли память.

– Я не способен контролировать мысли и действия радикалов… – продолжал рассказывать президент, – но я могу контролировать весь материк, потому что я неживой. Я давно умер. Относительно давно. Три года назад. Меня убили мои же соратники. Вернее, заговорщики, которые намеревались свергнуть меня и присоединить Независимый Амбер к Земле. Я был готов к этому. Я знал, что рано или поздно кто-то попытается это сделать. Людям надоело вечное состояние войны. Я приготовился к смерти, – президент зловеще улыбнулся. – Был риск, что ничего не получится. Пятьдесят на пятьдесят. Но я рискнул. Я все приготовил. В тот день, когда меня убили. Точнее, ранили. Изрешетили тело вместе с автомобилем. Я умер. Умер в муках, но я был подключен к инфору. В тот миг, когда умерло тело, мое сознание, мой мозг были скопированы в нфор, и я стал заключенным в цифровом пространстве, – президент рассмеялся.

– А как же это? – растерянно спросил Крысобой, указывая на изображение Шутова.

Президент расхохотался, всплеснув руками, точно престарелая актриса, всю жизнь игравшая во второсортных водевилях.

– Моя визуализация. Помогает в общении. Кстати, абсолютно исторически точное изображение меня при жизни.

– Вы остались жить, пусть и в виде электронной версии, но как же вы остались президентом? – растерянно спросил я.

– Я же сказал, что хорошо подготовился, господин Русс. Упоминал я об этом?

Я кивнул.

– Вот видите. Все компьютерные системы материка, равно как и домашние компьютеры находятся в моем подчинении. Хочу, отдам приказ, и артиллерия сметет материк врага. Хочу, отключу свет на всем материке.

– Но неужели никто не повернет пушки против вас? – изумился я.

– Вы удивляете меня, господин Русс. Давно пора знать, что артиллерия и бомбардировщики воздушного пространства переведены на компьютерное управление. Без участия людей, – насмешливо пояснил президент.

Я посмотрел на Крысобоя. Он подтвердил слова Шутова кивком головы.

– Как же вам удалось удержаться у власти. Ведь вас можно стереть из памяти машины. Можно отключить инфор. Можно взорвать его, – упорствовал я. – Неужели никому из вашего окружения это не пришло в голову?

– Приходило, – философски заметил президент. – Но я подстраховался. В тот момент, когда мой инфор будет выключен, или я буду удален из памяти, сгорит вся сеть материка. Все исчезнет. А что это значит?

Президент пытливо посмотрел на меня, но не дождался ответа.

– А это значит, что Независимый Амбер потеряет свою независимость. Земля тут же введет свои войска. И все, что было добыто в упорной борьбе, погибнет. Наши граждане не хотят этого, а мои бывшие соратники боятся. Так что я стал заложником независимости.

Президент расхохотался.

– Между прочим, мои горожане до сих пор не знают, что я мертв. Изредка я появляюсь на людях. Машу ручкой. Отвечаю на вопросы. Не я конечно, а мой клон. Я копирую в него резервную память и даю прогуляться. Я ощущаю все, что и он, но не покидаю своей камеры.

– А где размещается ваш инфор? – игриво поинтересовался я.

– Это государственная тайна. Только два человека знают ее. Агенты врага пробовали их пытать, чтобы узнать мое местоположение, но я контролирую все телеканалы, всех жучков. А жучки расположены везде. Все комнаты материка прослушиваются. Я всемогущ. После того как я вышел на связь с теми, кто пытал моих доверенных лиц, и показал им свое могущество, более никто не рисковал и не пытался добраться до меня.

– Если ты всемогущ, зачем тебе Гоевин? – полюбопытствовал я.

– Я всемогущ на одном материке. Я, разумеется, мог бы выйти и присоединить к себе и вторую часть насильно. Но, боюсь, тогда бы Земля просто уничтожила бы Амбер как планету. Мне же нужна безграничная власть над этой планетой. И Земля отдаст мне ее, при помощи Себастьяна Гоевина.

Президент помолчал и добавил:

– Больше не смею вас задерживать.

Экран потух.

Засов отодвинули, распахнулась дверь. Аудиенция закончена.

Глава 14

Тот, кто имеет союзников, уже не вполне независим.

Г. Трумэн

Костюмчик проводил нас до лимузина. Главный с секретарем куда-то исчезли, даже водитель оказался другой.

– А где прежний? – спросил Крысобой.

– Арестован, – коротко ответил шофер и в сердцах добавил: – Вот сука, изменником оказался. Он с федералами сотрудничал. Наши тайны сдавал. Кто бы подумал?.. Такое высокое положение, а туда же…

Водитель с горечью рассказал про Главного с секретарем. Их обвиняли в государственной измене.

Внезапно шофер замолк и больше не произнес ни слова. Мы забрались в автомобиль и откинулись на диваны.

– Куда поедем? – черное стекло сползло вниз и высунулся побледневший, сникший водитель.

– Электронный думает, что мы поедем на космодром, – стал размышлять я вслух. – Но за нами только через два дня прилетят. Так что как-то занять себя надо.

– Я когда-то был в этой части Амбера, – сообщил Марк.

Крысобой наклонился к водителю.

– Вези-ка ты нас, батенька, в «Звездоскоп ГО», – велел он.

Шофер кивнул и закрыл окно.

– Звездоскоп – это что? – поинтересовалась Рената.

– Одна из лучших гостиниц на всем Амбере, – ответил Марк и добавил: – Если мне не изменяет память…

«Звездоскоп ГО» – высоченное здание, этажей в сто, похожее на коралловый риф, вытянутый вверх. Вершину гостиницы украшала телескопная труба, нацеленная на звезды. Тысячи окон сверкали на солнце разноцветными стеклами. Зеленые, красные, фиолетовые, желтые, черные. Свет преломлялся в стеклах и падал на асфальт к подножию гостиницы, где скучал швейцар, облаченный в длинную до пят ливрею, похожую на военную шинель покроя двухсотлетней давности.

Лимузин затормозил перед парадным входом. Старик швейцар бросился открывать нам дверь. Я выпрыгнул на асфальт. Следом появился Крысобой. Последней Рената. Из лимузина выглянул водитель.

– Пока. Свободны, – высокомерно сказал Крысобой. – К восьми вечера. Без опозданий.

Марк возглавил процессию. Я шел позади него и ворчал:

– А ты уверен, что нам сюда? Может, лучше отдохнем где-нибудь в парке?

Он не удостоил меня ответом.

Швейцар услужливо открыл стеклянные двери и, поклонившись, пропустил нас.

Мы оказались в просторном холле, украшенным позолотой, коврами и зеркалами. Крысобой направился к стойке, переговорил с портье и вернулся к нам. Откуда-то из внутренних комнат вынырнула стайка ребят лет десяти в униформе коридорных, но, увидев, что вещей у нас нет, мальчишки опечалились и сгинули. Остался только один, которому выпала судьба проводить нас до номера. Он вертел в руке пластиковую карточку‑ключ.

У номера Марк избавился от мальчишки, сунув ему пару мятых кредиток.

Я упал на диван и зажмурился.

– Что-то я не понимаю, куда делись все встречающие? Мы вроде бы как правительственная делегация, а нас просто кинули? – возмутилась Рената.

– А наш Электронный всех расстрелял. Тем более он рассчитывал, что мы тут же уберемся с планеты, – пояснил Крысобой, направляясь к бару.

– Пиво есть?.. – спросил я.

– Все! Я в душ, – сказала Рената.

Вскоре из ванной донесся шум воды.

– Да тут никакого пива нет. Только вино и водка, – доложил Крысобой, наливая себе «Зеленой Водки» (так было написано на этикетке). Только почему эту водку назвали зеленой, я не знаю. Цвет вышеупомянутый напиток имел обыкновенный: водочный, прозрачный.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Крысобой, опрокидывая в горло стопку.

– О чем? – рассеянно уточнил я.

– О гоевинских планах? О том, что ты…

Я приложил палец к губам, запрещая говорить.

– Ты что, не помнишь, наш Электронный все слушает. Так что поосторожней, – предупредил я. – Все вопросы обсудим на борту бота. Там и выясним.

Я вздохнул, поднялся и предложил:

– Пошли в ресторан?..

Крысобой покачал головой, отнекиваясь.

– Тогда я один. Пива выпью.

Я вышел из номера и направился к лифту. Хотелось побыть одному. Я знал, что Марк откажется, а мне нужно было разобраться с мыслями, чтобы никто не мешал. Слишком много накопилось информации, которую стоило разложить по полочкам и попытаться вплести в общее полотно, – может, тогда и картинка получится.

Я понимал, что интуиция не обманула. Мне и раньше казалось, что все нити в руках Гоевина. Теперь я знал это абсолютно точно. Но благодаря Электронному человеку мне стало известно о каком-то заговоре, который возглавлял Себастьян Гоевин. Только что это за заговор, кто в него включен – этой информации у меня не было. Черные пятна на проявленной фотографии. Из-за них изображение остается бессмысленным – абстрактным. Лишь маленькое окошечко четко обрисовалось, и в этом окошечке мой портрет. Я чувствовал, что в заговоре мне отведена важная, если не сказать ведущая, роль.

Лифт остановился на первом этаже. Я покинул кабину, вышел в холл и направился к стойке, чтобы спросить портье, где у них ресторан, но на полпути запнулся и изменил траекторию, стараясь втянуть голову поглубже в туловище, точно страус в песок. Я увидел парочку, мнущуюся возле стойки. Судя по позам и суетливому поведению портье, они заказывали номер. Мужчина и женщина выглядели безобидно, и если бы я их не знал, то не воспринял бы всерьез. У стойки скучали, заполняя анкеты, Гвинплей Плант и Илла Сливович.

«Да что же это такое? – мысленно выругался я. – Где я ни появлюсь, тут же натыкаюсь на Гвинплея и эту дрянь?»

Я прошел к креслам в холле. Почти все диваны были заполнены, но пара свободных мест отыскалась. Я сел вполоборота к портье, чтобы контролировать ситуацию, нагреб в кармане мелочь и опустил ее в газетную стойку, возвышавшуюся рядом. Достав свежий выпуск «Амберских независимых новостей», я развернул газету и стал просматривать ее, продолжая следить за Плантом и Сливович.

Из служебной комнаты выскочили трое коридорных и ухватились за чемоданы. Только тут я заметил, что подле Планта стоят три увесистых чемодана из натуральной кожи. Что же они таскают с собой?

То что Плант и Сливович не погибли при обстреле космодрома в Федеральном Амбере, меня уже нисколько не удивляло. Как не удивляло ито, что Сливович выжила без воздуха на дне океана. Во втором случае явно не обошлось без помощи Гвинплея. Только он мог спасти ее и втащить в нашу капсулу, а потом вернуться: либо через ворота, которыми мы воспользовались, либо выплыв на поверхность. Я не знал, есть ли земные станции на планете, принадлежащей коллективному разуму растараш. Я не стал ломать над этим голову.

Коридорные подхватили чемоданы и засеменили к лифтам. За ними неспешно пошли Гвинплей и Илла, о чем-то переговариваясь и похохатывая. Они скрылись за колоннами.

Что нашла эта психопатка у заядлого ксенофоба? Почему она не покинула его, когда выбралась с территории растараш?

Я поднялся с дивана и, напустив на лицо выражение скуки и лени, неспешно приблизился к стойке.

Портье предупредительно посмотрел на меня и слащаво улыбнулся:

– Чем могу помочь, мистер?

– Вы не могли бы снять немного налички с кредитки? – бесцветным голосом спросил я, протягивая ему пластиковую карточку. – Кредиток пятьсот?

Мельком взглянув на карту, портье кивнул, упрятал ее куда‑то под стойку, поколдовал над клавиатурой и вскоре вернул мне карту и тоненькую пачку кредиток.

Я спрятал карточку в карман, разделил пачку денег на две части. Одну засунул туда же, что и карточку, другую положил на стойку и спросил безразличным тоном:

– А кто сейчас здесь стоял?

Бумажка с цифрой «10» поползла по стойке к портье, движимая моим пальцем.

– Нам вообще-то нельзя… – замялся служащий.

Вторая бумажка стала догонять товарку.

– Мистер и миссис Уорчер.

Кредитки исчезли со стойки.

– В каком номере они остановились?

Новые бумажки выползли на стойку.

– В тысяча восемьсот тринадцатом, – судорожно сглотнув, ответил портье.

– Этаж?

– Восемнадцатый, – выдавил из себя портье.

– Запасные ключи есть?

Еще двадцать кредиток оказались на стойке.

– Есть. – Портье подавился слюной и закашлялся, озираясь по сторонам. – Но они не у меня, – затараторил он. – Я не могу их достать. Они у директора в кабинете. Я не могу их забрать.

Оставив бумажки на стойке, я направился к лифту. Итак, тысяча восемьсот тринадцатый номер. Восемнадцатый этаж. Мы расположились на два этажа ниже. Поднимаясь по ступенькам, я задумался: может, зайти сначала в наш номер и взять с собой Крысобоя? Но потом решил, что не стоит терять время. Вдруг Илле и Гвинплею номер не понравится, и они соберутся съехать?

Хорошо, что я не разоружился в своей комнате. «Аргумент» оттягивал кобуру, спрятанную под пиджаком. Я ловил косые взгляды, но никто не осмелился подойти и высказать все, что думает обо мне, Земле и Торговой Палате.

Восемнадцатый этаж пустовал. Я прогулочным шагом двинулся по коридору, положив руку на рукоять «Аргумента».

Тысяча восемьсот пятый. Восемьсот девятый. Восемьсот двенадцатый. Восемьсот тринадцатый. Я на месте. Я, не раздумывая, осторожно постучал в дверь.

Послышались шаги.

– Кто там? – отозвался недовольный мужской голос. Определить, Гвинплей это или нет, я не смог.

– Обслуживание номеров, – стараясь придать голосу детскую наивность, ответил я.

– Что вам надо? – недовольство за дверью росло.

– Проверить работу центрального климатизатора, – буркнул я первое, что пришло на ум.

– Он работает, – не открывая дверь, ответил недовольный жилец.

– Работает. Работает, – заворчал я. – В этом я сам должен убедиться, а то сначала он работает, потом барахлит, а кто в этом виноват? Иванов. Сначала вы нас не пускаете в номер, потом начинаете катить бочку, что что-то не работает.

– Почему вы не проверили раньше? – возмутился хозяин номера.

– Времени не было. Вас тут сорок номеров на этаже. Не могу же я сам везде поспеть. Вот в тысяча восемьсот первом сегодня ТЭФ‑доставка полетела, пришлось настраивать. Весь день провозился.

Я поднял рубашку и бесшумно вытащил из кобуры «Аргумент».

– Ладно. Ладно. Открываю, – сдался недовольный.

Замок щелкнул. Дверь стала отворяться. Я решил не ждать, пока она откроется, ударил и влетел в прихожею. На полу передо мной растянулся… Гвинплей Плант в банном халате. Похоже, они со Сливович времени зря не теряли. Лишь коридорные за дверь, они в постель.

Я захлопнул дверь и хищно ухмыльнулся.

– Ну, вот мы и встретились, – зловеще процедил я.

– Я знал, что ты зайдешь, но не думал, что так… – потирая живот, сказал Гвинплей Плант и осторожно поднялся на ноги.

Выглядел он уравновешенным, но в глазах посверкивали злобные искорки.

– Интересно, как ты мог знать? – ехидно поинтересовался я.

– Потому что мы рано или поздно, но все равно бы столкнулись. Двум фигурам, подобным нам, на одной доске места мало. Будем задевать друг друга локтями.

Гвинплей усмехнулся.

– Пригласишь? – спросил я, кивая «Аргументом» в сторону номера.

– А?.. – Гвинплей рассеянно посмотрел на дверь, ведущую в номер. – Да, проходи, конечно. Мне с тобой делить нечего. Мы же союзники.

Я удивился, но промолчал.

Гвинплей спиной распахнул дверь и ввалился в комнату. Я бесшумно последовал за ним.

– Кто там? – прозвенел стервозный женский голос с дребезжащими нотками.

Этот голос я бы узнал, где угодно.

Обнаженная Илла Сливович лежала на огромной кровати поверх простыней. Одеяла сброшены в сторону. Глаза закрыты. Когда Гвинплей не ответил ей, Илла томно раскрыла глаза и уставилась на меня, как удав на кролика. Ее глаза медленно заполнились ненавистью, точно змеиным ядом.

– Ты? – выдохнула она.

Я направил на нее «Аргумент», и дуло малость поуспокоило ненависть.

– Я оденусь… А то как-то неуютно… – пробормотал Гвинплей и, не дожидаясь моего разрешения, наклонился над своей одеждой.

Я успел заметить движение. Увидел, как поднимается из разбросанных впопыхах модных тряпок дуло пистолета в поисках цели. Если бы Плант навел пушку на меня, я спустил бы курок. Но пистолет Планта остановился на Илле. Дважды хлопнул выстрел, и Сливович, успев охнуть, рухнула на кровать с простреленной головой.

– Вот теперь мы можем спокойно потолковать, – произнес Плант, бросая пистолет на пол к моим ногам.

Я отпихнул пистолет к стене, подальше от Гвинплея, и взглянул на неподвижное тело Иллы. Я, конечно, не был ее поклонником, да и кровь участников подводного шоу говорила за себя, но убивать ее я бы не стал. И поступок Гвинплея не одобрил.

– Зачем ты ее? – поинтересовался я.

– Все равно бы пришлось, – равнодушно ответил он. – Рано или поздно. Она и без тебя слишком много знала.

– Зачем ты тогда спас ее?

– Поразвлечься, – чистосердечно ответил Плант. – Поразвлечься – это одно. А когда в дело вмешивается бизнес, то тут уж не до развлечений.

Я опустился в кресло напротив Гвинплея и положил руку с «Аргументом» на колени.

– Одеться‑то можно?..

– У тебя там еще ствола не припасено? – ответил я вопросом на вопрос.

– Нет.

– Тогда можно, – великодушно разрешил я.

Гвинплей скинул халат, натянул штаны, пропустил руки в длинные рукава белоснежной рубашки и обулся в ботинки, отороченные мехом со смешными ушками, словно у пуделя.

– Давай теперь поговорим, – предложил Плант.

– Давай, – согласился я, хотя присутствие мертвой Иллы все-таки смущало.

– Что будем теперь делать. Со дня на день начнется дело. А ты, как я вижу… – Плант ехидно усмехнулся, – не в курсе всего происходящего?

Я промолчал.

– Хорошее дело, союзничек.

– Почему ты называешь меня союзником? – возмутился я.

– Мы с тобой с одного полка. А что, тебя смущает такой союзник?.. Ты не думай, союзники – они разные попадаются. Бывают союзники положительные, прямо розами пахнут, и героические поступки совершают на каждом шагу. Каждые пять секунд если не Галактику спасают, то планетку какую-нибудь, бывает, и захудалую. А бывают и другие союзники – разбойники, руки по локоть в крови, характер ужасный, да и состояние психическое оставляет желать лучшего. К тому же убийцы. Вот такие союзники бывают. А они тоже нужны. Это только в книжках для детей союзники все напрочь благородные, а в жизни у тебя в союзниках я. Или брезгуешь? – игриво спросил Гвинплей.

Я промолчал.

– Ты так до сих пор ничего и не вспомнил?.. Значит, что-то пошло не так. Придется тебя в известность поставить, хотя ты сам все должен был вспомнить. Тебе что-нибудь говорит Большой Заговор?

Я помотал головой, с интересом наблюдая за Плантом. Я чувствовал, что сейчас он сообщит нечто важное, что, может, и прольет свет на мое прошлое.

– Большой Заговор заключен между шестью высшими руководителями Правительства Земли. Имен называть не буду. Уж извини. Вдруг тебе кто новую программу запаял. Могу лишь сказать, что одно место в среде заговорщиков занимаешь ты. И еще твой опекун – Себастьян Гоевин. Я же, как тебе объяснить, наблюдатель от третьего участника заговора. План‑то Гоевин предложил гениальный, а исполнять его взялся ты, так как не хотели никого в заговор посвящать. Но мой хозяин…

– Уж не Леопольдом Груфманом его зовут? – перебил я Гвинплея.

– Именно так. А ты догадлив для того, кто ничего не помнит, – улыбнулся Плант. – Мой хозяин не очень‑то доверяет тебе и Гоевину. Тем более что что-то пошло не так. Ты должен был покрутиться, легенду обыграть. Народ взбаламутили, что сбежал совершенный солдат. Такой расклад. Тобой должны были заинтересоваться определенные круги, оппозиционные власти. И захотеть тебя заполучить. Здесь все удалось. Прошло как по маслу. А дальше Гоевин должен был подстроить твой визит в офис охотников. Он намеревался спрятать тебя в шоу. Так прошло первое шоу. Оно тут же было показано по кабельному телевидению. Необычайно высокий рейтинг. Только лицо твое экранное заменено, так что на лавры телезвезды можешь не рассчитывать. Второе шоу. Груфман настоял, чтобы я участвовал в шоу – это было справедливо. Гоевин согласился…

Я ничему не удивлялся. Я слушал молча. Я был готов к такому повороту событий.

– Ты должен был участвова…

– Почему ты напал на мозг туземцев? – перебил я. Плант осекся, настороженно посмотрел на меня и признался:

– Я дико ненавижу всю эту мерзость. Не сдержался. Как представил, что в логово плыву, тут же решился его уничтожить, пускай даже при этом погибну.

– Продолжай. По теме, – потребовал я.

– Ты должен был участвовать в третьем шоу. Этого времени хватило бы, чтобы совершить переворот, и власть полностью оказалась бы в наших руках.

– Зачем вам нужен переворот, если вы и так находитесь у власти? – не понял я.

– Вся шестерка находилась в высшем эшелоне власти, – подтвердил Гвинплей.

Значит, и я также один из верхушки. Интересно, какой пост я занимал. Ничего не помню.

– Однако власть у нас демократическая. При интерактивных выборах. Голосование по любому вопросу. Ужас. Нас и в высшие слои Галактики разумных не принимают только из-за этой мути. Никто из негуманов, мрази этой, не понимает, что такое демократия. Я, кстати, тоже.

– Что тоже? – передразнил я. – Мразь?

– Нет. Тоже не понимаю, – отмахнулся Плант. – Вон избрали пьянчужку на пост президента и довольны. Плебс и президент‑марионетка. Мы решили привести к власти императора. И Совет при императоре из пяти человек.

– Кто метил на роль императора? – с усмешкой поинтересовался я.

– Думаю, что вся шестерка. Этот вопрос никто пока не решил, – Гвинплей развел руками. – Ты должен был участвовать в третьем шоу, но про твое местоположение пронюхали. Не знаю уж как. И подготовили две акции. Если не первая, так вторая, – должны были выманить тебя из логова. Акция первая – похищение твоей телки. Но Гоевину удалось тебя уломать на шоу, да еще он подбил тебя предоставить ему право уладить все проблемы. Вторая акция вышибла из седла всех. Захват Библиотеки. Кто мог подумать, что исламисты положат такую уйму народа, чтобы заполучить тебя?..

– Им нужна моя ДНК, чтобы создать армию моих клонов, – пояснил я.

– Они поверили, что ты совершенный солдат? Я, конечно, не утверждаю, что это не так. Только на какую-то часть. Никакого проекта по созданию сверхчеловека не было. Это был единичный эксперимент над тобой. Он удался. Второй акцией им удалось тебя выманить. Хотелось бы знать, как они сумели отыскать твое логово?

– Среди приближенных Гоевина был один человек из механмэнов, – поделился я информацией.

– Груфман подозревал это. Поэтому все, кто сотрудничал с нами, проверялись.

– Видно, недостаточно, – заметил я.

– Возможно, – согласился Гвинплей. – Но хоть «первоземельцы» и старались тебя заполучить, им это не удалось. Они сами не догадываются, что не более чем марионетки. Ими управляют. Во главе «первоземельцев» стоит человек. Один из шестерки. Он баламутил воду со своей стороны. Гоевин со своей. Груфман с другого бока. А ты внутри системы. Ты – Вирус, Ларс Русс. Вирус, который должен сеять смуту в обществе. И тебе это удалось. Теперь настала пора вернуться. Все готово к перевороту. Что называется, все ждут тебя.

– Какое отношение имеет к заговору президент Шутов? – полюбопытствовал я.

– Это электронное чудище? – Гвинплей рассмеялся. – С ним был заключен договор. Все готовилось к перевороту на Амбере, а ему пообещали власть над всей планетой.

– Осталась последняя неясность: почему тебе доверяет Груфман, если ты не входишь в шестерку заговорщиков?

– Потому что я заинтересован в том, чтобы мой отец стал императором, – доверительно сообщил Гвинплей.

– Твой отец? – переспросил я.

– Да, мой отец. Леопольд Груфман, – подтвердил Плант. – Может, теперь ты уберешь пушку?

Я вернул «Аргумент» в кобуру.

– Когда ты намерен возвратиться? – спросил Плант.

– Я прибыл сюда на корабле Торговой Палаты. За нами прибудет шлюпка через два дня. Мы намеревались отдохнуть.

– Мы?

– Я и моя команда, – пояснил я. – Так что несколько дней мы вынуждены провести здесь.

– К черту. У меня свой корабль на космодроме. Он ждет команды на взлет. Я прилетел с этой… – Гвинплей кивнул в сторону бездыханного тела Сливович. – Немедленно загружаемся и летим.

– Я поднимусь в номер и предупрежу друзей, – согласился я.

– Встретимся в вестибюле гостиницы.

Я встал из кресла и, не оборачиваясь, покинул номер. Что-то мне не нравилась история, рассказанная Гвинплеем Плантом. Все вроде изложено складно и правдоподобно, но внутреннее чутье нашептывало, что правды в рассказе наберется от силы на треть. Хотя я нисколько не сомневался, что Гвинплей верит в свою версию. Заговор; мое в нем участие; руководство Гоевина; Леопольд Груфман и Плант – все сходится, но только что-то еще стояло за моим узелком в памяти. Что-то, что никак не хотело всплывать на поверхность. По указанию Гоевина и, может, с моего согласия мне сделали операцию. Значит, Гоевин в состоянии восполнить информационные пробелы. Так что пока мне с Плантом по пути. Осталось убедить в его союзничестве Крысобоя и Ренату.

Я вышел из лифта и направился к номеру.

Если же заговор в самом деле существует, какое место в нем я занимаю? Когда-то я его поддерживал, но после операции я изменился. Поддержать?.. В чем преимущество Империи перед демократией? Империя, как и единоличное правление, нужна тогда, когда государству приходится доказывать право на присутствие на мировой арене. Когда в мире образуется баланс сил, Империи перетекают в демократии. Ныне же, когда Землю не признают за равный разум, отказывают ей в достойном месте на Галактическом Совете, может, стоит усилиться? Тогда кто станет императором? Гоевин? Ему все равно, что произойдет с Землей. Он заботится только о прибыли и занимается политикой лишь тогда, когда ему это выгодно. Если же Себастьян заключит выгодные контракты с негуманами через ту же Торговую Палату, ему будет наплевать на дальнейшее продвижение Земли. Груфман? Та же ситуация. Как бы он с негуманами войну не развязал… Кто еще? Остальные кандидатуры я не знал. Кроме своей. Но в императоры мне лезть совсем не хотелось.

Мне никак не удавалось найти ответы на вопросы. Я чувствовал, что рано или поздно смогу во всем разобраться. Только, когда открою неизведанные уголки своей памяти, тогда и решу, какую сторону мне принять. Во всяком случае, Себастьяна Гоевина до власти я не допущу. Лучше убить его, чем возвести на престол…

Уговорить Крысобоя и Ренату не составило труда. Им уже надоело на Независимом Амбере. Они были готовы на все, лишь бы вырваться из этой дыры. Больше времени я потратил на объяснение ситуации, обрисовав все так, как мне рассказал Гвинплей Плант, и сопровождая его версию своими комментариями.

Когда я закончил, Крысобой спросил:

– И ты поддерживаешь идею императорства?

– Я еще не решил, Марк, – честно признался я. – Но что-то подсказывает мне, что заговор существует, но он вовсе не вокруг императорства крутится. В любом случае, я думаю, что мы должны наведаться к Гоевину и потребовать объяснений.

Марк согласился. Рената поддержала.

Собравшись в пять минут, мы покинули номер и спустились в вестибюль, где нас уже дожидался Гвинплей Плант. Он сидел на диване, положив ногу на ногу, и листал свежий газетный номер. Я уже просматривал его, когда следил за Плантом, и, что интересно, в газете не было ни слова про перестрелку в космопорте. Оплатив счет у стойки портье, я подошел к Планту. Крысобой и Рената окружили Гвинплея и в две минуты забросали его вопросами. Плант выглядел подавленным. Мое приближение вызвало у него улыбку, и он, вскочив, бросился мне навстречу.

– Я уже вызвал машину.

Крысобой пресек попытку побега:

– И что же ты эту суку спас?

– Задыхался человек. Я помог. Откуда я знал…

– Хватит! – оборвал я пререкания. – Такси готово?

– На улице, – доложил Гвинплей.

– Поехали. Мы и так задержались.

Я направился на улицу.

До космопорта мы добирались часа полтора. Дороги перекрыты. На каждом повороте пункт проверки индивидуальных карт.

– Ищут бандюков, – пояснил водитель. – Слыхали, в космопорте устроили побоище?.. Корабль Торговой Палаты обстреляли. Уродам этим руки поободрать надо. Добьются же, что Торговая Палата больше не будет возить к нам продукты. А что тогда?

Молодой пучеглазый шофер обернулся ко мне.

– Голод?..

Я закатил глаза, предпочитая промолчать. Не знал я, что ответить парню.

Водитель, не получив ответ, погрузился в себя и до самого космодрома не проронил ни слова. Выпустив нас на космобетон, шофер жадно ухватился за кредитки, которые я протянул ему и, убедившись, что сумма достаточная, захлопнул дверцу.

– Веди к своей колымаге, – потребовал я.

– Я вам открою корабль, а сам пойду оформлять документы, требуемые на взлет, – сообщил Гвинплей, когда мы приблизились к автобусу.

Гвинплей первым забрался в тесный салон и направился к водителю. Мы последовали за Плантом.

Рената тут же заняла место у окна. Крысобой сел у дверей. А я устроился на заднем сиденье автобуса. Так мы контролировали все входы и выходы из машины.

Гвинплей указал водителю куда ехать, и автобус, расчихавшись выхлопами, плавно тронулся.

Звездолет Планта напоминал блюдце с коралловыми наростами по бортам и на крыше. Маленькое судно. Размером с одноэтажный дом таможни, который стоял чуть в отдалении за пределами парковочных площадок.