Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 121 страниц)

С противоположной стороны вышел коренастый паренёк, а за ним выкатился, иначе и не скажешь, стальной ёж размером с овчарку. Серебристые иглы плотными рядами покрывали всё его тело, стуча друг о друга при каждом движении.

Стоило бойцам занять свои места, как судья крикнул:

– Бой!

Лессина едва шевельнула пальцами, и Пёрышко взметнулся в небо.

Через несколько секунд сокол спикировал, целясь в противника. Однако ёж не сместился с места, в последний миг свернувшись в шар. Мощный удар клювом пришёлся по иглам, высекая яркие искры. Птица с хриплым клёкотом отскочила в сторону, оставив на стальном шаре ярко‑рыжее пёрышко.

– Это должно быть больно, – буркнула Нисса.

Пёрышко поднялся, взмыл ввысь и, перевернувшись в воздухе, заложил длинную дугу над Ареной, выжидая момент для атаки.

– Ёж, давай! – заорали на трибунах.

– Пё‑рыш‑ко! Пё‑рыш‑ко! – затянули с противоположной стороны.

Ворчун тем временем, не торопясь, развернулся, отыскал глазами противника и… выстрелил! С свистящим «фьють» с его спины сорвались три иглы, веером устремившись в небо.

– Это ещё что такое⁈ – удивлённо произнёс Дальген.

Лессина побледнела и резко сжала кулак. Пёрышко в последний миг резко поменял направление, и две иглы пролетели мимо, однако третья все же чиркнула по краю верхнего крыла, и в воздухе закружилось синее перо.

– Сволочь стальная! – заорал кто‑то на трибуне.

Тем временем сокол решил сменить тактику и принялся стремительно кружить над противником. Один, второй… На пятом круге он внезапно спикировал, но в последний момент раскрыл крылья, резко затормозил и выпустил в Ворчуна очередь жёстких перьев.

Ёж вновь свернулся в шар. Часть разноцветных лезвий отскочила, но несколько перьев все же застряли, торча в разные стороны, как украшения на ёлке.

– Молодец девка! – взвыли трибуны.

– Думай, Бергард, думай!

Ёж вновь развернулся, выпрямился и снова выпустил залп игл, но на этот раз пять штук. Пёрышко метнулся вбок. Его нижняя пара крыльев, гася инерцию, широко распахнулась, благодаря чему три иглы пролетели мимо, однако четвертая оставила длинную царапину на боку, а последняя… Чиркнула птицу по горлу.

Сокол качнулся в воздухе, выровнялся, но потерял высоту. Из тонкого пореза на шее потекла тёмная струйка.

– Ужас‑то какой! – завопил женский голос.

Лессина что‑то крикнула, сокол отозвался клёкотом, и принялся набирать высоту, вскоре превратившись в крохотную точку.

– Что она задумала? – пробормотал Дальген.

– Сейчас увидим, – ответила Нисса.

Через несколько секунд птица ринулась вниз, развивая чудовищную скорость.

– Он что, решил разбиться⁈ – кто‑то прокричал на трибуне.

Однако в последний миг сокол резко раскрыл крылья, погасил инерцию крутым разворотом и пронесся над спиной ежа, на излёте хлестко махнув левым крылом.

По Арене разнёсся звон. Каким‑то неведомым образом длинные перья крыла срубили несколько стальных игл, обнажив кожу противника.

Ёж дёрнулся, заскрёб лапами по песку и в панике выпустил в сокола все иглы, оставшись полностью беззащитным. Однако птица была уже высоко, явно намереваясь добить противника.

Бергард, побледнев, вскинул руку.

– Сдаюсь! – крикнул он. – Сдаюсь!

– Победа за представителем Аурума! – раскатился голос судьи.

Трибуны мгновенно взорвались криком, свистом и аплодисментами, а кто‑то даже запел. Лессина пошатнулась, но чудом удержалась на ногах.

Пёрышко опустился у ее ног и сложил вдоль тела все четыре крыла.

– Работаем, – бросил я через плечо и побежал на поле.

Раскалённый воздух Арены ударил в лицо горячей волной. Оказавшись возле крылатого пациента, я опустился на колено и, осмотрев его, обнаружил тонкий порез на горле, царапину на боку и ушиб левого крыла.

– Жить будет, – сказал я Лессине.

Девушка молча кивнула, облегчённо опустив плечи.

– Орт, болеутоляющий отвар, серебряный раствор и тряпицу.

Парень молча сунул мне в руку открытую склянку. Я обработал обе раны антисептиком и капнул соколу в клюв болеутоляющий отвар.

– Помоги ему подняться, – спокойно сказал я Лессине. – Он сам дойдёт.

– Спасибо, – выдавила девушка. – Спасибо, целитель…

Когда наша группа направилась к арке, я, бросив взгляд на ежа, увидел, что его уносила команда Арены Когтя.

– Ничего себе зверюга, – присвистнул Дальген. – В первый раз в жизни увидел стреляющего ежа!

– Скорее всего, какой‑то редкий подвид, – предположила Нисса, прислоняя носилки к стене.

Я отвлёкся от их разговора и перевёл взгляд вглубь коридора, из которого разносились уверенные шаги.

– Вторая пара! – гаркнул судья. – Представитель Аурума, ученица Академии Мастеров Зверей, Мира Валленхоф с железношёрстным медоедом! Её соперник – представитель Дрогна, ученик Академии «Пылающая Лапа», Тейн Кассель с пепельным лунногривом Сильвером!

Трибуны взвыли так, что под аркой задрожала пыль на полу.

– Кас‑сель! Кас‑сель!

– Ми‑ра! Ми‑ра! Серебряную на медоеда!

– Да ты слепая, тётя, глаза разуй! На лунногрива ставь, верняк же!

Вскоре из полумрака показался Тейн Кассель с безупречно уложенными волосами, отдохнувшим лицом и легкой улыбкой на губах.

Рядом с ним двигался Сильвер. Тщательно вычесанная пепельная шерсть лунногрива переливалась в тусклом свете масляных светильников, а на боку, где вчера красовалась царапина, не осталось и следа.

– Эйден! – Кассель приветливо приподнял ладонь. – Рад вас видеть.

– Доброе утро, – отозвался я.

Вдруг парень резко остановился в трёх шагах от меня и слегка наклонил голову.

– Представляете, сегодня моей соперницей оказалась сама Мира Валленхоф! – продолжил Кассель.

– С ней будет непросто.

– Это точно! Но она… Великолепная девушка, – он повёл плечом. – Жду не дождусь, когда схлестнусь с ней в бою.

Я промолчал.

В этот момент из противоположного коридора уверенно вышла Мира, демонстрируя свою безупречную осанку. Рядом с ней двигался железношёрстный медоед, выказывающий абсолютное равнодушие ко всему происходящему вокруг.

– Ну, пожелайте мне удачи! – бросил Кассель, повернулся и шагнул в сторону поля.

Я внимательно смотрел ему вслед, искренне не понимая причин его радости… Всё‑таки парню попался далеко не самый слабый соперник.

Внезапно, не дойдя всего пары шагов до песка, он замер, будто вспомнив о чем‑то важном, и развернулся.

Парень взглянул на меня и, запустив руку во внутренний карман куртки, вытащил шарик, замотанный в тряпицу с печатью «КМЗ».

– Чуть не забыл! Я хотел ещё раз поблагодарить вас за корм, – мягко произнёс Тейн, не сводя с меня глаз. Затем ухмыльнулся и направился к центру Арены.

Что‑то здесь не так. У меня заколотилось сердце.

– Зачем? – пробормотал я.

– Что? – переспросил Дальген.

– Зачем кормить зверя перед поединком? – не отрываясь от спины Касселя, сказал я. – На полный желудок тяжелее двигаться…

– Может, у него ритуал такой, – пожал плечами Дальген.

– Ритуал, – медленно повторил я.

Дойдя до своего места, Тейн присел на одно колено перед зверем, размотал тряпицу и достал шарик с кормом. Сильвер послушно подался вперёд и слизнул порцию с ладони хозяина.

Меня не покидало ощущение, что что‑то не так. Совсем не так!

– Целитель? – позвала Нисса, заметив, как я резко изменился в лице. – Что‑то случилось?

– Возможно, – бросил я, не отрываясь от поля.

Кассель поднялся, скомкал тряпицу и спрятал её в карман.

Тем временем судья вскинул руку.

– Бой!

Мира едва шевельнула пальцами, и медоед сделал первый неспешный шаг вперёд. Сильвер попытался сорваться ему навстречу, но вдруг… лунногрив задрожал, лапы подломились, голова мотнулась вбок, а из приоткрытой пасти хлынула белая пена. Зверь дёрнулся и… Рухнул на песок.

– А‑а‑а! – взвизгнул кто‑то на трибуне.

– Что с ним⁈

– Эй, что происходит⁈

Медоед удивлённо замер и чуть опустил голову, явно не понимая, нападать ему или нет.

Кассель обхватил лицо руками и рухнул на колени рядом со зверем.

– Сильвер! Сильвер! Что с тобой⁈

Судья полетел к ним, застыл над бьющимся в конвульсиях телом и истошно закричал:

– Целителя! Срочно!

Я мгновенно рванул с места. Сумка ударялась о бедро, а в голове билась одна мысль: «Шарик корма!»

Добежав, я опустился на колено рядом с лунногривом и принялся за осмотр. Из пасти бежала пена, зрачки не реагировали, а поверхностное частое дыхание сопровождалось влажным хрипом. Под шерстью тело буквально пылало, тогда как подушечки лап уже начали холодеть. Я плотно прижал пальцы к основанию шеи и ощутил рваный пульс.

– Что с ним⁈ – простонал Кассель, однако в его голосе слышалось что угодно, кроме… искренней паники.

Я ничего не ответил, ведь это похоже на…

[Существо: Пепельный лунногрив]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

[Состояние: критическое. Острое отравление, поражение нервной системы и дыхательного центра. Время до остановки сердца: 2–3 минуты]

… отравление.

Я судорожно открыл сумку, заглянул внутрь и окинул лихорадочным взглядом все лекарства, выданные Ассоциацией: жгуты, серебряный раствор, болеутоляющий отвар, стимулятор для сердца, быстрозастывающий фиксатор, нюхательная соль, трубки, тряпицы, однако не нашлось… Ни одного противоядия.

Конечно, на турнирах ведь не принято травить соперников…

– Эйден, сделайте же что‑нибудь! – почти закричал Кассель.

Я мельком взглянул на него. Лицо бледное, рот приоткрыт, глаза мокрые – всё как положено, как по нотам. Только зрачки быстро перебегали по моему лицу – изучали.

Сильвер хрипнул, его грудная клетка двигалась всё быстрее. Я сунул руку в сумку, и мои пальцы нащупали склянку.

[Обнаружено вещество: Зелье «Быстрая Росянка»]

[Эффект: Полная нейтрализация магических и природных токсинов в течение 1–3 минут]

[Способ применения: Нанести 3–5 капель на десну или под язык]

Лекарство, которое я взял по наитию.

– Орт, раскрой ему пасть, – бросил я.

Парень молча оттянул нижнюю губу зверя. Я выдернул пробку зубами, наклонил склянку и капнул пять капель на десну.

Раз, два, три, четыре… Секунды тянулись мучительно. На пятнадцатой судорога в задних лапах ослабла. На сороковой дыхание вдруг оборвалось, и у меня внутри всё похолодело, однако через миг зверь вздохнул. На восьмидесятой перестала идти пена. На сто двадцатой грудная клетка медленно высоко поднялась и опустилась, затем ещё раз и ещё.

Прижав пальцы к шее зверя, почувствовал, что его пульс выровнялся.

[Состояние: стабилизировано. Токсин нейтрализован на 92 %. Остаточные эффекты будут выведены организмом в течение суток]

Я выдохнул, и, подняв глаза, наткнулся на Касселя, сидевшего на коленях напротив. По его щекам текли слёзы, рот оставался приоткрытым, но в глазах… Не было облегчения.

В них светилось… Раздражение! Это длилось всего долю секунды. Почти сразу он моргнул, и из его глаза вновь покатилась слеза.

Кассель медленно выпрямился, поправил воротник куртки, смахнул влагу ладонью и повернулся… К трибунам.

– Жители столицы! – громко выкрикнул он. – Послушайте меня!

Трибуны притихли, чтобы расслышать каждое его слово.

– Вы всё видели сами! – Кассель развёл руки. – Мой зверь упал на ровном месте перед началом честного боя!

Я поднялся, не сводя с него глаз.

– Кассель, – произнёс я.

Он сделал вид, что не услышал.

– Я скормил Сильверу шарик корма! – продолжил он, вытащив тряпицу из кармана и высоко вскинув руку.

Я почувствовал, как у меня внутри все замерло, а кончики пальцев похолодели.

– Этот корм, – Кассель развернул ткань, демонстрируя печать. – Был куплен в лавке «Кодекс магических зверей» в районе Отверженных!

Наступила тишина.

– У целителя по имени Эйден Моррис! – его голос сорвался на всхлип. – Этот человек лично продал мне его для любимого зверя и поставил собственную печать! А эта проклятая отрава…

Кассель медленно направил руку с зажатой тряпицей на меня.

– … едва не убила Сильвера на ваших глазах!

Я стоял неподвижно. В голове не было ничего, только белый шум, а на его фоне: «Неужели… Крох пытался предупредить меня об этом?».

– Он… – голос Касселя прокатился над Ареной, и в его крике впервые за всю сцену прорезалось… Торжество, тщательно замаскированное фальшивыми слезами. – Отравил моего зверя!

Несколько секунд трибуны молчали, будто пытаясь осознать услышанное, а потом… Поднялся гул, и сквозь него, один за другим, проступали наслаивающиеся друг на друга выкрики толпы.

– Убийца!

– Я поставил серебряную на лунногрива!

– Целитель⁈ Тварь это подлая, а не целитель!

– Скотина! Какая же скотина, а⁈

Я вскинул голову, тщетно пытаясь разглядеть лица людей на трибунах, но сумел различить лишь сотни размытых точек.

В этот момент краем глаза я заметил, как из темноты нашего коридора не торопясь, заложив руки за спину, выходил Зикариус Кринст.

Затем увидел Миру. Её серые удивлённые глаза смотрели не на лунногрива, не на Касселя, а на меня.

А трибуны тем временем подхватили возгласы самых крикливых зачинщиков, и принялись единым гулом скандировать:

– Убийца зверей! Убийца зверей!

Глава 10

Я чувствовал, как пот стекал под воротник, и не мог отвести взгляда от Касселя. Со всех сторон доносились одни и те же слова, отражаясь от каменных стен Арены:

– Убийца зверей! Убийца зверей!

Я моргнул, протер лицо тыльной стороной ладони и заскользил по лицам на трибунах.

Краснощёкая женщина в первом ряду размахивала надкусанным пирожком, разбрасывая крошки по коленям соседей. Сидящий рядом тощий мальчишка в серой рубахе уже сорвал голос, но продолжал хрипеть, бездумно вторя толпе и тыча в меня пальцем.

Седой мужчина в потёртой кожанке молча смотрел на меня, скрестив руки на груди. Его глаза не выражали ни малейшего сомнения в моей вине.

Я опустил взгляд на свои ладони и увидел, что пальцы мелко дрожали.

«Спокойно. Ты выполнил свою работу, вытащил его».

Внезапно в памяти всплыли строчки из психологии масс, прочитанные ещё в юности: толпа никогда не думает. У человека, попавшего в неё, напрочь отключается критическое мышление.

Я знал это в теории лет с двадцати, но сейчас впервые ощутил на собственной шкуре.

– Целитель… – позвала за спиной Нисса.

Мотнув головой, я не ответил ей и вновь перевёл взгляд на Касселя.

Парень стоял в идеальной позе: ладонь прижата ко рту, плечи опущены, а в широко распахнутых глазах блестели слёзы. Всё по канону актерской игры, без единой фальшивой ноты. Я бы и сам ему поверил, если бы не знал правду.

Однако… Если бы кто‑то присмотрелся внимательнее, то заметил бы слишком ровное дыхание Касселя и то, что его пальцы сжимали тряпицу без дрожи. Да и смотрел он не на Сильвера, а на трибуны, переводя взгляд слева направо, будто подсчитывал, сколько людей клюнуло на спектакль.

Артист.

Я сделал медленный шаг к Тейну, но краем глаза заметил, что Сильвер вздохнул и попытался поднять голову.

– Лежи, дружище, тебе нужен отдых, – тихо сказал я, присаживаясь на корточки.

Стоило мне положить ладонь на шею зверя, как лунногрив тут же расслабился под моими пальцами.

Тем временем Кассель моргнул, и по его щеке покатилась слеза.

«Он что, их репетировал?», – мелькнуло у меня в голове.

Поднявшись, я сделал ещё один шаг к парню и почти шепотом спросил, так, чтобы услышал только он:

– Зачем ты устроил этот спектакль?

На долю секунды его взгляд заледенел, а уголок рта дёрнулся вверх и тут же опустился. Кассель медленно выпрямил спину, вытер щёку, поправил воротник, как перед выходом на сцену, и повернулся к трибунам.

– Жители и гости столицы! – начал он. – Это ещё не всё!

Трибуны немного притихли.

– Меня предупреждали, что у некоторых соперников нет ни чести, ни совести! – Кассель покачал головой. – Что они готовы убить чужого зверя, лишь бы пройти дальше!

Я приоткрыл рот.

– Я знаю, кто стоит за этим подлым покушением! – продолжил парень. – Эйден Моррис работал не один! Его наняли!

– Кто⁈ – крикнули с верхнего яруса.

Кассель глубоко вздохнул и выдержал театральную паузу, как уличный сказитель перед самой захватывающей частью истории. А затем громко чётко по слогам произнёс:

– Мира Валленхоф!

За моей спиной Нисса судорожно вздохнула. Орт тихо сказал: «Вот же…».

Я повернул голову в сторону Миры, стоявшей в десяти шагах. Медоед у её ног недоумённо вертел мордой, не понимая, почему бой так и не начался, а сама девушка… Я впервые увидел, как её маска «снежной королевы» треснула.

Сжатые губы приоткрылись, серые глаза округлились, а на бледных скулах проступили два неровных красных пятна.

– Что?.. – еле слышно произнесла она.

Трибуны вновь взвыли.

– Валленхофы⁈

– Богачи уже зверей травят, чтобы убрать конкурентов…

Я смотрел на колышущуюся стену лиц, и в этот миг ко мне пришло ясное понимание: стоит сейчас опустить плечи и уйти с Арены, как всё пойдет прахом. Целитель Эйден Моррис умрёт для этого города. Никто больше не приведёт зверя в лавку, хозяина которой будут считать отравителем. Такую репутацию не отмыть никогда.

Вдруг внутри что‑то взорвалось. Я никогда ещё так не злился!

У меня хотят отобрать то единственное, ради чего я живу – возможность лечить зверей! И я…

ЭТОГО НЕ ДОПУЩУ!

Грудь распрямилась сама. Раньше мне не приходилось кричать в полную силу – не было ни повода, ни громкого голоса. И всё же, набрав полные лёгкие воздуха, я выдал:

– Это наглая ложь!

Слова вырвались резче, чем я ожидал. Мой крик покатился по песку, ударился в каменную стену напротив, отскочил к трибунам и вернулся эхом. Я сам слегка вздрогнул от того, как мощно это прозвучало.

Краснощёкая женщина в первом ряду от неожиданности выронила надкусанный пирожок, и тот упал на песок Арены, подняв небольшое облачко пыли.

Я сделал шаг ближе к центру.

– Почему, – я сделал паузу, в которую удивительно чётко влетел голос мальчишки сверху, не вовремя выкрикнувшего «у‑бий…», – вы так легко верите голословным обвинениям этого человека?

Кассель открыл рот, но я резко перебил его, не давая вставить ни слова.

– Где доказательства? – продолжил я, резко повернувшись к Тейну. – Ты из собственных рук скормил что‑то зверю, а теперь показываешь всем лишь тряпицу с моей печатью!

Я ткнул в неё пальцем, и парень сжал кулак крепче.

– Так скажи, что мешало тебе добавить туда отраву?

По второму ярусу прокатился сначала шёпот, а затем чей‑то отчётливый выкрик:

– А ведь верно! Корм‑то у него в кармане лежал!

– Зачем мне травить собственного зверя⁈ – рявкнул Кассель.

– Не знаю! – без задержки отрезал я. – Но скажи, если бы я хотел его убить… То зачем спас⁈

Я снова бросил взгляд на трибуны и развёл руки.

– Или вы когда‑нибудь видели убийцу, – продолжил я, – который сам же спасает своих жертв? Кто из вас знает хоть одного такого?

– И впрямь… – басом откликнулся кто‑то слева. – Какой в этом смысл?

– Тихо ты, дай послушать! – рявкнули на басовитого.

– Я целитель, который посвятил себя спасению зверей! И уже в столь юные годы смог вступить в Ассоциацию, сдав сложнейший экзамен! – с каждым словом я ловил на себе всё больше взглядов. – Так ради чего мне так рисковать? Чтобы меня с позором исключили из Ассоциации? Я что, по‑вашему, самоубийца⁈

В среднем ряду какая‑то женщина громко, отчётливо фыркнула.

– Не складывается ведь, – буркнул где‑то неподалеку мужчина.

– Согласен, – поддержал его сосед.

– Вы своими глазами видели, как я работал, – продолжил я, – Но хотите, чтобы ушёл отсюда «убийцей зверей»? Из‑за непроверенных слов мальчишки?

Кто‑то на верхнем ярусе нервно рассмеялся.

– А ведь парень дело говорит…

– Барса‑то и впрямь он вытащил…

Шёпот покатился волной от соседа к соседу. Я увидел, как краснощёкая женщина наклонилась к подруге и что‑то зашептала, тыча пальцем в сторону Касселя.

Тейн глубоко вздохнул.

– Постойте, – возмутился он. – Постойте! Я могу объяснить…

– Помолчите, – оборвал его кто‑то.

Я повернулся и увидел Зикариуса Кринста, который неподвижно замер рядом со мной. Что‑то в нём в эту секунду изменилось.

До этого мгновения он казался исключительно «холодно‑вежливым». Однако сейчас у меня появилось стойкое ощущение, будто передо мной предстал кто‑то невероятно могущественный.

От одного взгляда на спокойную фигуру целителя по коже пробежал холодок, от которого захотелось поджать плечи.

Кринст слегка вскинул голову, обращаясь к трибунам.

– Жители и гости столицы, – произнёс он. – Прошу минуту вашего внимания.

Гул мгновенно осёкся. Под моими коленями противно дрогнули жилы, будто к горлу поднесли невидимый клинок.

Кассель едва заметно сжался и втянул шею в воротник.

– Меня зовут Зикариус Кринст, я представляю Ассоциацию зверей, – продолжил мужчина. – То, что произошло на Арене, выходит за рамки Имперского турнира молодых дарований. Здесь прозвучали серьёзные обвинения, задевающие сразу несколько сторон: как целителя Ассоциации, так и представительницу рода Валленхоф.

Он медленно повёл взглядом по трибунам.

– Это очень серьёзные обвинения, требующие соответствующего разбирательства.

Где‑то в верхнем ряду кто‑то попытался начать «У‑бий…», но тут же осёкся, не найдя поддержки толпы.

– Ассоциация возьмёт это дело под личный контроль, – продолжил Кринст. – Обещаю, что будет проведено тщательное расследование. Мы допросим каждого, кто имел отношение к корму, зверю и подготовке боя. Также мы проверим тряпицу, предоставленную в качестве улики. Не оставим без внимания и остатки яда у пациента, – он глянул на лунногрива, – а также все имеющиеся в наличии порции в лавке «Кодекс магических зверей».

Он сделал небольшую паузу.

– Правильно! – ухнули на верхних ярусах.

– Так и надо, пусть всё будет по закону!

– И виновник, кем бы он ни оказался, – Кринст чуть наклонил голову в сторону Касселя, – понесёт наказание по всей строгости законов Империи.

Я заметил, как у парня судорожно дёрнулась жилка на скуле.

– А до тех пор, – громче продолжил Кринст, – я попрошу всех уважаемых зрителей соблюдать одно простое правило: не выносить приговор до того, как будут установлены факты.

Над Ареной повисла тишина.

Вдруг в центральной, самой богатой ложе под большим красным навесом, медленно поднялся грузный мужчина с аккуратно зачесанными седыми волосами. Багровый сюртук с золотым шитьем по вороту подчеркивал безупречно прямую осанку, а на груди поблескивал крупный серебряный кулон с изображением когтя.

– Глава Арены, – прошептал мне на ухо подошедший Дальген.

Я молча кивнул.

Тем временем мужчина положил ладони на каменные перила и заговорил:

– Уважаемый Зикариус, – его голос звучал тише, чем у Кринста, но толпа слушала его, затаив дыхание. – Турнир, который я веду двадцатый год подряд, не должен запомниться скандалом из‑за чьего‑то навета. Я выделю вам своих людей в помощь, чтобы расследование завершилось в кратчайшие сроки.

Кринст слегка склонил голову.

– Благодарю. Я надеялся на вашу поддержку.

– А как мы узнаем, чем всё закончится? – выкрикнул какой‑то смельчак. – Мы тоже хотим знать правду!

Его выкрик тут же подхватили еще несколько голосов:

– А ведь верно!

– Скажи, отец Арены, как узнать‑то?

– Не темни, мы за серебро билеты брали!

Глава Арены поджал губы, отступил назад и подозвал какого‑то мужчину. Переговорив с ним, он выслушал ответ и вновь развернулся к трибунам.

– Когда расследование завершится, – наконец, объявил он, – его итоги будут оглашены публично. На всех рыночных площадях, у каждого Спуска и в каждом районе города будет вывешен лист с печатями Ассоциации и Арены Когтя. Я лично прослежу за этим.

Над трибунами прокатился одобрительный рокот.

– Во‑о‑от! – протянул кто‑то на верхнем ярусе. – Это разговор.

– По‑нашему!

– И только попробуй не огласить! – выкрикнула краснощёкая.

– Тише, баба!

Глава Арены слегка склонил голову перед трибунами и вернулся на своё место. Я же медленно выдохнул.

Бросив взгляд на Сильвера, я заметил, что он водил глазами. Побледневший Кассель замер в трёх шагах от зверя, судорожно сжимая тряпицу, будто это был последний кусок хлеба в голодный год.

Вдруг позади раздались шаги. Повернув голову, увидел, что к нам спокойной, размеренной походкой направлялась… Мира.

Медоед переваливался у её ног, не отрывая злобного взгляда от Касселя, отчего парень невольно попятился.

– Сильвер, – сипло позвал он. – Ко мне.

Лунногрив лишь слегка дёрнул ухом.

– Сильвер! Ко мне! – в голосе парня явно слышался страх.

Зверь медленно, с трудом повернул голову на зов и посмотрел на хозяина.

– Защищай меня, тупая ты скотина! Быстро встал! – отчаянно закричал Тейн, пятясь все дальше.

Лунногрив с огромным усилием поднялся, сделал неуверенный шаг, но… в следующую секунду его ноздри дрогнули. Зверь принюхался, бросил взгляд на тряпицу в кулаке парня и… отвернул морду.

– Ты что себе позволяешь⁈ Быстро защищай своего хозяина! – почти истерично взвизгнул Кассель.

Однако зверь без рыка или агрессии, пошатываясь, развернулся и направился… Ко мне! Через несколько секунд лунногрив ткнулся лбом в моё бедро и поднял невероятно грустные глаза…

– Ложись здесь, – тихо сказал я, присаживаясь рядом и поглаживая его по голове. – Всё будет хорошо.

Зверь лизнул мою ладонь, прикрыл глаза и прилёг.

Кассель замер, и я заметил, как у него мелко задрожал кадык.

– Сильвер, ты что творишь⁈

Но зверь лишь повёл ухом, мол, слышу.

С трибуны кто‑то протяжно присвистнул.

– О‑па, – удивленно прогудел чей‑то бас.

– Смотрите, зверь к целителю подошёл! – крикнул мужчина с верхнего ряда.

– Да к хозяину же должен… – удивился молодой парень.

– Зверь от него отказался… – ахнула женщина.

– Свой же лунногрив…

– Это всё не просто так! – вскрикнул мальчишка.

Тем временем Мира остановилась в трёх шагах от трясущегося Касселя. Медоед прошёлся у её ног и замер между хозяйкой и парнем.

– Кассель Тейн, – произнесла она.

Он сглотнул.

– Когда расследование докажет, что моя семья здесь ни при чём, – она чуть наклонила голову, – а в исходе я не сомневаюсь, – Мира впервые позволила себе едва заметную, очень неприятную полуулыбку, – ты заплатишь за каждое слово. Валленхофы не забывают ни оскорблений, ни лжи, особенно публичной.

Я смотрел на Миру и впервые за всё время знакомства видел её не просто «холодной», а взрослой. Не девочкой с идеальной осанкой, не надменной «снежной королевой», которой хочется что‑то доказать, а истинной наследницей рода, у которой за плечами поколения, привыкшие отвечать за свои слова и не прощать чужих.

– Я… – начал Тейн.

– Не сейчас, – мягко перебил его Кринст.

Парень тут же закрыл рот.

Мира слегка склонила голову перед целителем, скользнула глазами по мне, развернулась и направилась в сторону коридора. Медоед, напоследок бросив злобный взгляд на Касселя, двинулся следом за ней.

Тем временем на песок вышли стражники Арены Когтя в серых куртках с эмблемой когтистой лапы на груди. Они двигались сосредоточенно, перекрывая пути к бегству.

– Молодой человек, – произнёс один из них, остановившись рядом с Касселем. – Пройдёмте с нами.

Парень испуганно дёрнулся.

– Я ничего не делал! – Тейн попятился, но упёрся спиной в грудь ещё одного стражника.

– Вас всего лишь приглашают побеседовать, – спокойно обронил Кринст. – Раз вы публично выдвинули столь серьёзные обвинения, придётся повторить их немного в другой обстановке.

– Я… – голос Касселя дрогнул. – Да… Да, конечно. Разумеется.

Я поймал его взгляд – в глазах парня уже не было слёз, а поза не напоминала безутешного хозяина. В нём читалось лишь раздражение.

Стражники, не прикасаясь к Тейну, мягко обступили его с двух сторон и повели в сторону коридора. Парень старался идти прямо, ровно держал плечи, но на каждом третьем шаге у него едва заметно подергивалась шея. Сильвер вздохнул и перевернулся на другой бок, демонстративно не глядя вслед хозяину.

Через несколько секунд я почувствовал на плече лёгкое прикосновение и, повернув голову, увидел Зикариуса.

– Эйден, – тихо сказал он. – Пойдёмте, мы и так задержали турнир.

– А зверь? – хрипло поинтересовался я и осознал, что у меня саднило горло.

– О нём позаботятся, – спокойно ответил Кринст, бросив взгляд на лунногрива. – Я лично прослежу за этим.

Кивнув, я опустился на колени и провёл ладонью по пепельной шерсти.

– Держись, парень, – прошептал я. – Ты сильный, со всем справишься.

Сильвер прикрыл глаза.

– Лунногрива в нашу операционную, – распорядился Зикариус, повернувшись к Ниссе. – Под наблюдение до отдельного распоряжения.

Девушка кивнула и принялась расстилать носилки, Орт молча подхватил их противоположный край, а Дальген переминался рядом, не зная, чем ему заняться.

Я помог переложить зверя на носилки, поднялся и закинул ремень сумки через плечо. Стоило сделать первый шаг вслед за Кринстом, как трибуны ожили.

Где‑то в средних рядах медленно, неуверенно хлопнули в ладоши. Его никто не подхватил, но и не одёрнул.

Седой мужик в кожаной куртке поймал мой взгляд, кивнул и положил кулак на перила.

Краснощёкая женщина, оставшаяся без пирожка, смотрела на меня без вражды, скорее с сомнением.

– Спасибо, – тихо сказал я, поравнявшись с Кринстом.

Он глянул на меня искоса.

– Пока не за что, – ответил он.

Сильвер на носилках вздохнул, дёрнул лапой и затих. Дальген, наконец, нашёл, чем заняться, и двигался рядом со зверем, ласково нашептывая ему что‑то на ухо.

Стоило нам войти в прохладный полумрак коридора, как звуки Арены за спиной начали утихать. На стене тихо потрескивал фитиль ближайшей плошки.

– Эйден, – произнёс Зикариус, не сбавляя шага.

– Да? – отозвался я.

– Вам сегодня предстоит долгий разговор.

– Догадываюсь, – буркнул я.

Мы прошли ещё несколько шагов в молчании.

Вдруг через нить пришёл тревожный, но… Тёплый образ: Крох, выпрямив спину, сидит у входной двери лавки, не отрывая взгляда от засова. Рядом, прижавшись к нему боком, лежит Люмин и смотрит туда же, с грустью в глазах.

«Хозяин, возвращайся. Мы тебя ждём».

– Скоро, – прошептал я. – Очень скоро, ребят.

Кринст уловил шепот, слегка повернул голову в мою сторону, но ничего не сказал.