Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 121 страниц)

Глава 13

– Слушаюсь, – отозвался Дорн, поправляя ремень.

Все члены комиссии направились во двор. Я переступил порог кладовой последним и, прищурившись от яркого света, двинулся к колодцу.

– Бренн, на тебе опись процесса проверки, – сказал дознаватель.

– Принял, – ответил парень и зашёл в лабораторию.

Брумиш переместился поближе к Ларку и ткнулся боком в его бедро. Дядя машинально опустил ладонь и почесал зверя за ухом.

– Не нервничай, – буркнул он, глядя на меня. – Они не найдут того, чего никогда не было в лавке.

– Я и не нервничаю, – отозвался я.

– Угу, – Ларк хмыкнул. – А чего тогда зубы скрипят на весь двор?

Я отмахнулся, но челюсти разжал.

Тем временем имперцы приступили к переносу корма в лабораторию. Бренн бегло сверял количество и оставлял в листе пометки.

Через несколько минут весь запас порций переместили, и я вошёл в здание следом за остальными. Шарики расположили на каменной столешнице ровными рядами, по десятку в каждом. Имерт обошёл стол и обратился к членам комиссии.

– Уважаемые, – произнёс он. – Каким способом будете проверять корм на наличие яда?

Крейн чуть склонил голову, снял с пояса небольшой кожаный чехол размером с ладонь и положил на свободный край стола.

– У меня с собой набор проявителей, – пояснил Теодор, вынимая пять небольших склянок.

Травник аккуратно расставил их перед собой и откупорил. Я невольно подался вперёд, ведь ещё не видел ничего подобного в этом мире.

– Серебряная вода, – Крейн коснулся первой ёмкости с прозрачной жидкостью. – Чернеет от ртути, свинца и большинства минеральных ядов.

– Любопытно, – пробормотал я.

– Настой жёлтой марены, – он перевёл палец на вторую склянку с бледно‑золотистым содержимым. – Алеет от растительных алкалоидов.

Магистр Вейд за его плечом хмыкнул.

– Слюна белого жабника, – Крейн взял третью ёмкость, и внутри нее колыхнулась густая слегка жемчужная жидкость. – Сворачивается белыми хлопьями от животных ядов: выделений желёз и всего в таком духе.

Бренн чиркнул пером.

– Спиртовой экстракт серого мха, – травник показал на четвёртую склянку. – Мутнеет от грибных и споровых ядов. И, наконец, – он постучал ногтем по последней ёмкости, внутри которой виднелись тонкие деревянные щепки, – обычные лакмусовые щепы. Грубая проверка на кислоту и щёлочь.

Имерт коротко кивнул.

– Сколько времени уйдёт на проверку?

– На одну порцию пара минут, – спокойно ответил Крейн. – С учётом количества… часа два.

Магистр Вейд покашлял.

– Господин дознаватель, – произнёс он. – С вашего позволения замечу: нет ничего лучше старого надёжного способа.

– Какого именно?

Вейд молча запустил руку во внутренний карман сюртука и вытащил небольшую медную пластину размером с ладонь, потемневшую от времени по краям.

– Проверка по цвету дыма и запаху, – он положил её на стол.

Крейн с любопытством глянул на пластину.

– Магистр, при всём уважении…

– А что не так? – Вейд приподнял бровь. – Молодой человек, этим способом ещё ваш отец пользовался, когда вы под стол пешком ходили.

– Прошу прощения, – травник поднял ладони. – Я не возражаю, лишь уточняю.

– Вот и уточнили, – пробасил Вейд.

Я тихонько усмехнулся, прикрыв рот кулаком.

Корнелиус достал из другого кармана небольшую свечу, кивнул одному из имперцев, и тот быстро зажёг фитиль. Затем Вейд протянул ему пластину.

– Подержи, – буркнул он. – Только рукой не дёргай.

– Принял, – отозвался имперец, осторожно перехватывая пластину за угол через тряпицу.

– Яд, – продолжил Вейд, обращаясь уже ко всем, – практически всегда выдаёт себя особым запахом или цветом дыма. Достаточно один раз почувствовать аромат или увидеть оттенок, чтобы запомнить на всю жизнь.

Он перевёл взгляд на меня.

– Эйден, корм у вас, как я понимаю, для разных зверей?

– Так и есть. Для плотоядных и травоядных, – ответил я.

– Классика, – магистр кивнул.

Имерт молча наблюдал, постукивая пальцем по краю стола.

– Хорошо, – произнёс он. – В таком случае, проведём двойную проверку каждой порции.

– Разумно, – отозвался Крейн.

Вейд лишь кивнул.

– Бренн, – продолжил Имерт. – Записывай номер каждого образца и результаты.

– Хорошо.

Магистр размял пальцы, хрустнул костяшками и взял со стола первую порцию. Он разломил её, отщипнул кусочек и, скатав маленький шарик, аккуратно положил на медную пластину, уже нагревшуюся над пламенем свечи.

Масса зашипела, чуть подкоптилась, и вверх потянулась тонкая струйка дыма. Магистр наклонился, прикрыв один глаз, и втянул носом воздух.

– Травянистый, – буднично произнёс он. – Лёгкая нотка корня железной воли без посторонних запахов. Чисто.

Бренн поставил пометку.

Крейн тем временем растёр небольшую часть того же шарика в ступке, потянулся за первой склянкой и капнул жидкость на получившуюся кашицу. Осмотрев результат, кивнул, очистил ёмкость и повторил процедуру со следующим реагентом.

– От серебряной воды корм не почернел, – наконец произнёс он. – От жёлтой марены образец не покраснел. От слюны жабника белые хлопья не появились. От мха корм не помутнел. Лакмусовая щепа не окрасилась, – Крейн помолчал несколько секунд. – Чисто.

– Записал, – отозвался имперец.

Имерт кивнул, и двойная проверка завертелась.

Я опустился на табурет у стены, скрестил руки на груди и принялся наблюдать. За дверью лаборатории дядя что‑то бубнил Брумишу, а тот в ответ глухо хрюкал.

Магистр работал быстро и спокойно, а Крейн немного отставал.

– Чисто, – буркнул Вейд через минуту.

– Подтверждаю, – отозвался травник.

– Целитель, – не отрываясь от пластины, заметил магистр. – У вас очень хорошо соблюдены пропорции ингредиентов.

– Стараюсь, – отозвался я.

– Продолжайте в том же духе, – он протёр пластину. – Из таких людей, как вы, выходят отличные алхимики.

Крейн слегка улыбнулся, не отвлекаясь от склянок.

Чем дольше тянулась проверка, тем яснее становилось для всех, что яда в корме нет. Однако я продолжал считать оставшиеся порции, затаив дыхание.

Прошёл час. Бренн исписал первый лист и принялся за следующий.

Еще через час Крейн размял шею и сделал глоток воды из фляги, которую ему молча протянул один из имперцев.

К исходу третьего часа медная пластина покрылась плотным слоем нагара, а Бренн уже механически выводил «Ч/Ч» в столбцы.

Наконец, Вейд скатал последний небольшой шарик. Дым пошёл вверх, магистр втянул воздух и хмыкнул:

– Чисто.

– Подтверждаю, – через пару минут отозвался Крейн.

Бренн поставил финальную отметку, подул на чернила и протянул листы дознавателю.

Имерт молча пробежал глазами по столбцам. Я заметил, как у него едва заметно расслабилась плечи.

– Уважаемые, – произнёс он, не поднимая головы. – Огласите ваше заключение.

– Никаких следов яда, – спокойно ответил Крейн. – Порции безопасны.

– Подтверждаю, – пробасил Вейд. – И, скажу больше – этот корм качественнее, чем у половины столичных лавок.

– Ого, – невольно вырвалось у меня.

Магистр перевёл на меня взгляд из‑под бровей.

– Вы удивлены?

– Скорее польщён, – честно сказал я.

– А я скорее устал, – он улыбнулся и тут же посерьёзнел.

Имерт сложил листы вместе, загнул их с двух сторон, капнул на стык воском и аккуратно прижал перстень. На пергаменте проступил тёмно‑багровый оттиск с тонким клинком, перечёркивающим раскрытый свиток.

– Корм признан безопасным, – констатировал он. – Заворачивайте порции обратно.

Имперцы тут же принялись за работу. Шарики один за другим формировались в полноценные порции, лишь слегка уменьшившиеся в размере, укладывались в тряпицы и уносились в погреб.

Я медленно выдохнул и опустил руки.

– А теперь, – Имерт повернулся ко мне, – целитель, прошу продемонстрировать процесс изготовления.

Я кивнул.

– Хорошо. Только нужно сходить во двор за парой ингредиентов.

– Калис, сопроводите, – распорядился дознаватель.

Я молча вышел во двор. Имперец двигался в полушаге за моей спиной, ступая так тихо, что я лишь дважды уловил шорох его сапог.

Брумиш дремал у грядок, Люмин лежал рядом, прижавшись пушистым боком к пластинам бронебруса, и тихо посапывал. Крох сидел чуть поодаль от сочников, следя за мной внимательными глазами.

Я опустился перед серебряными колокольчиками, аккуратно отгреб землю, поддел корень и отрезал небольшую часть.

Перейдя к сочникам, срезал один лист, и тут же выступила капля сока. От лёгкого дуновения ветра она пару секунд покачалась, а затем сорвалась на землю.

Когда мы вернулись в лабораторию, Бренн уже расчистил место на столе, и имперцы поставили на него мешок с ингредиентами, который помощник дознавателя доставил ранее. Я молча развязал его и удостоверился, что внутри находилось всё строго по списку.

Крейн и Вейд встали по обе стороны от меня. Магистр сложа руки замер сзади, а травник чуть подался вперёд.

Я принёс миски, аптекарские и кухонные весы, расположив их на левой части столешницы.

– Эйден, – мягко заметил Крейн. – А это не слишком? Вы ведь делаете корм, а не зелье.

– Вы правы, это не обязательно, – взвесив пустую миску, отозвался я и принялся насыпать в нее костяную муку. – Но вы ведь хотите увидеть именно мой рецепт? А для него необходимо соблюдение чётких пропорций.

Магистр хмыкнул.

Я работал уверенно и спокойно. Обольститель решил не добавлять, как и не обогащать шарики маной – для демонстрации вполне хватит и обычного корма.

Через несколько минут я выложил перед комиссией две готовые порции, слегка влажные на поверхности.

– Это и есть весь процесс? – уточнил Имерт.

– Да, – отозвался я. – Ничего сложного.

Дознаватель несколько секунд смотрел на шарики, а затем произнёс:

– Бренн, запиши: процесс изготовления продемонстрирован полностью, нарушений и подозрительных действий не выявлено.

– Сделано.

Магистр потёр поясницу, поморщился и пробасил:

– Эйден, если когда‑нибудь решите бросить целительство, уверен, что гильдия травников и алхимиков примет вас с распростёртыми объятиями. Если что, я готов лично вас порекомендовать.

– Спасибо, магистр, но, думаю, это лишнее, – серьёзно отозвался я.

Крейн тихо рассмеялся.

– Целитель Моррис, – спокойно произнёс Имерт. – У Имперской службы больше нет к вам вопросов. Пока что.

Я почувствовал облегчение – будто гора свалилась с плеч.

– Расследование продолжится, – добавил дознаватель. – И до его окончания вам запрещено покидать пределы столицы, в том числе спускаться в Лес.

– Принял, – отозвался я.

– Это разумная мера, – Гальс чуть наклонил голову. – Поверьте, в данных обстоятельствах она для вас скорее защита, чем ограничение.

Я медленно кивнул. Спорить всё рано нет смысла. Хорошо, что в тюрьму не отправил.

Имерт обвёл подчинённых взглядом.

– Собирайтесь.

Берн и Бренн тут же закрыли папки и вместе с остальными имперцами направились к выходу. Магистр Вейд опёрся о столешницу и вздохнул. Седые брови сошлись на переносице, когда он, потирая поясницу, повернулся ко мне.

– Что ж, молодой человек, – пробасил он. – Рад был вновь увидеться. Надеюсь, следующая наша встреча пройдёт под более приятным предлогом.

– Я тоже, – отозвался я.

Вейд хлопнул меня по плечу и направился к выходу из лаборатории. Однако, сделав пару шагов, он вдруг остановился, обернулся и нахмурился, будто вспомнил что‑то важное.

– Кстати, целитель.

– Слушаю вас, магистр.

Он вернулся к столу, заложил руки за спину и кивнул на стопку этикеток, написанных аккуратным почерком.

– Ваши инструкции, – медленно произнёс он. – Я хочу обратить на них особое внимание.

Я моргнул.

– За многие годы, – Вейд хмыкнул. – Я видел всякое: и сургучные печати на склянках, и клейма на мешках, и медные бирки с гравировкой, какие любят северные алхимики.

Он поднял указательный палец.

– Но такого – ни разу.

Магистр аккуратно взял этикетку, поднёс к глазам и провёл подушечкой пальца по строчкам.

– Грамотно, кратко, без воды.

Он положил этикетку обратно, и в его взгляде промелькнуло любопытство.

– Простая идея, целитель, – сказал он. – А какая полезная! Дома хозяину зверя достаточно бросить взгляд, чтобы вспомнить ваши рекомендации. Ему не нужно лишний раз бежать к вам или лечить питомца наугад, если память подведёт.

– Именно для этого я и решил их составить, – честно сказал ему.

– Хвалю за сообразительность, – Вейд усмехнулся.

– Спасибо, магистр, – поблагодарил я.

– Да бросьте, – он махнул рукой. – Уверен, уже через год половина города будет составлять такие же инструкции. Так всегда бывает со стоящими идеями.

Он помолчал секунду и добавил уже тише:

– Не дайте кому‑нибудь присвоить ваше изобретение. Подумайте над тем, чтобы оформить документ и закрепить права за собой – способы есть. Поговорите с Крейном, он подскажет.

– Спасибо за информацию, – я кивнул.

– Вот теперь точно всего доброго, а то поясница больше не выдержит.

Магистр развернулся и зашагал к выходу. Травник, задержавшись у порога, бросил на меня тёплый взгляд.

– Эйден, – мягко произнёс Крейн. – Моё приглашение всё ещё в силе. Очень надеюсь, что вы согласитесь.

– Обязательно зайду, – пообещал я. – Как только всё уляжется.

– Не затягивайте, – травник слегка улыбнулся. – После увиденного у вас на грядках и в лавке, у меня… Есть нечто, что может вас заинтересовать.

– Заинтриговали, – честно ответил я.

– И славно, – он кивнул и вышел из лаборатории.

Я проводил его до выхода, где заметил, что Имерт, пропустив вперёд своих людей, притормозил. Дознаватель обернулся и встретился со мной взглядом.

– До свидания, целитель.

– До свидания.

Дверь мягко закрылась. Я окинул взглядом коридор и заметил Зикариуса, сидящего на лавке. Он помолчал несколько секунд, а затем поднялся и подошёл ко мне.

– Эйден, в связи с текущей ситуацией, – спокойно произнес он, – вам лучше не возвращаться на турнир.

– Понимаю.

– Я найду вам замену, звери не останутся без целителя.

– Рад это слышать, – отозвался я.

Зикариус несколько секунд всматривался в моё лицо, словно размышляя, стоит ли продолжать разговор.

– И ещё, – наконец добавил он. – Когда закончится расследование, нам с вами будет, что обсудить.

– А поконкретнее? – невольно вырвалось у меня.

Он слегка покачал головой.

– Все подробности потом.

– Зикариус…

– Потом, Эйден, – мягче повторил он и добавил тише: – Такому таланту нельзя пропадать.

У меня в груди потеплело, и я молча кивнул.

Кринст поправил воротник, провёл ладонью по рукаву, будто стряхивая невидимую пыль и открыл дверь.

– Спасибо, – тихо произнёс я.

Мужчина обернулся, и впервые за все время нашего знакомства я увидел его искреннюю улыбку. Он кивнул и вышел.

Когда дверь закрылась, я выдохнул и присел на скамью.

Снаружи всё ещё гудела толпа. В голове крутились лица: Кассель с отрепетированными слезами, Мира с красными пятнами на щеках и трибуны, скандирующие «убийца зверей».

«Ну что, целитель. Кажется, первый раунд отбит».

Из двора донеслось ворчливое:

– Эйден! Ты там что, к лавке прирос?

– Подожди, – отозвался я и поднялся. – Нужно ещё кое‑что сделать.

Я приоткрыл створку и выглянул наружу. Перед лавкой стояло заметно меньше людей, чем несколько часов назад. Седой мужчина в потёртой кожанке разговаривал с грузчиками. Торговка с пустым лотком прислонялась к стене дома напротив, а двое мальчишек сидели на брошенной телеге, болтая ногами.

Стоило мне переступить порог, как прокатилась волна гула и тут же приутихла. Все смотрели на меня по‑разному: кто‑то с тревогой, кто‑то с любопытством, а кто‑то с радостью.

– Ну что, целитель? – нетерпеливо выкрикнул кто‑то.

– В тюрьму посадят? – встревоженно поинтересовалась торговка с лотком.

Я выдохнул и слегка развёл руки.

– Никого никуда не посадят, – спокойно сказал я. – Всё в порядке.

По толпе прокатился сдержанный выдох, и кто‑то хлопнул соседа по плечу так, что тот покачнулся.

– А чегой‑то они тогда так долго у тебя торчали? – крикнул мужик в фартуке.

– Работа у них такая, – отозвался я. – Всё проверили, ничего не нашли и ушли.

– Вот же ж… – выдохнул седой. – А мы тут стоим, переживаем.

– Спасибо вам, – искренне сказал я.

– Так… свой ведь. – буркнул он. – Не чужой.

Я невольно улыбнулся. Кончики пальцев всё ещё слегка подрагивали, но внутреннее напряжение наконец отпустило.

– Расходитесь по домам, добрые люди, – сказал я. – Дел ведь у всех полно.

– И то верно, – согласился седой.

– Мешок мой! – вдруг спохватился один из грузчиков и хлопнул себя по лбу. – Я ж его на углу бросил…

– Беги уж, – фыркнула торговка.

– А может, утащили…

– Так беги быстрее!

Люди начали медленно расходиться. Несколько человек на прощание кивнули мне, другие подбадривающе похлопали по моему плечу. Один из мальчишек спрыгнул с телеги, подбежал, ткнул кулачком в мою ногу в знак поддержки и тут же припустил вслед за остальными.

Я постоял на пороге, пока улица не опустела, затем вернулся в дом, закрыл створку и задвинул засов. На душе было удивительно приятно. В прошлой жизни мне ни разу не доводилось ощущать такую искреннюю поддержку от посторонних людей…

Через нить прилетел спокойный образ от Кроха: он лежит у меня в ногах, опустив голову на лапы и прикрыв глаза. «Всё хорошо, хозяин».

– Да, дружок, – пробормотал я. – Самое страшное позади.

Я вышел во двор. Солнце уже завалилось за низкую крышу кладовой, и часть пространства оказалось в тени, но у колодца всё ещё лежал яркий светлый прямоугольник – последний луч уходящего дня.

Брумиш продолжал дремать у грядок, Люмин валялся рядом с ним, пушистым брюхом кверху, и тихо посапывал, а Крох сидел чуть в стороне, наблюдая за мной.

Я подошёл к табурету у колодца, опустился на него и подставил лицо солнцу. Тёплый свет лёг на лоб и скулы. Я прикрыл глаза и впервые за день вздохнул полной грудью.

Вскоре со стороны загона раздались шаги, и на соседний табурет грузно опустился Ларк.

– Ну и дела, племяш, – буркнул он.

Я промолчал.

– Чего молчишь? – нахмурился дядя.

– Думаю, – отозвался я, приоткрыв глаза.

– О чём?

– О жизни, – философски ответил я.

Ларк хмыкнул, помолчал и косо глянул на меня.

– И как она тебе?

– Сложная.

– Это да, – он хохотнул. – Никто и не обещал, что будет простая.

Дядя хлопнул ладонями по коленям, отчего звук гулко разнёсся по двору, и крякнул, поднимаясь.

– Так, – произнёс он. – Надо бы ужином озаботиться. Мальвина как раз обещала пирог с капустой испечь.

Я приподнялся.

– Сиди, – Ларк надавил на моё плечо. – Пойду кости разомну, заодно и аппетит нагуляю, а то весь день тут проторчал.

Дядя поправил рубаху, почесал щёку и неторопливо зашаркал в сторону кухни. Через несколько секунд донёсся звук отодвигаемого засова, а затем приглушенный стук закрывшейся двери.

Я остался один.

Посмотрел на солнечный квадрат у колодца, который медленно полз по утоптанной земле, уступая сантиметр за сантиметром наступающей тени.

«Чем же закончится расследование?», – лениво подумал я.

Самый лучший вариант развития событий – Касселя признают виновным, род Тейнов потеряет влияние, если оно вообще у них есть, и дело закроют.

Я прикрыл глаза.

Всё‑таки с какой целью разыграли этот спектакль? Если отбросить вариант с Валленхофами и снять розовые очки, то… Кто‑то упорно хочет меня убить. Я не знаю, зачем или почему, да и вряд ли узнаю, ведь скорее всего ниточки тянутся в прошлое настоящего Эйдена. Но ясно одно: мне пора завязывать недооценивать людей, которые способны действовать на столь высоком уровне.

Однако в одиночку, как я сегодня убедился, точно не смогу выстоять, ведь все ещё слишком слаб, даже несмотря на то, что изо всех сил пытаюсь стать сильнее. Значит… Пора приобретать новые знакомства, и укреплять старые.

Точно стоит поговорить с Зикариусом. Как я успел убедиться, он довольно влиятельный целитель, с которым уважительно общаются и дознаватель Имперской службы, и Глава Арены Когтя. Да и тот момент на Арене, когда Кринст одной фразой подавил трибуны, до сих пор вызывает мурашки… Он определённо не так прост, каким пытается казаться.

Также следует посетить Теодора Крейна. Через него можно нащупать связи в Гильдии травников и алхимиков, ведь она наверняка имеет немалый вес в столице. К тому же, травник сам закинул удочку, намекнув, что у него припасено «нечто, что может меня заинтересовать». Было бы глупо упустить такую возможность. Да и про этикетки стоит пообщаться…

Ну и, конечно, не стоит забывать о Хольце и его звере, которого я в любом случае буду пытаться вылечить. Бывший Мастер Зверей A класса наверняка обладает невероятно обширными знакомствами…

В этот момент мне стало тошно от подобных размышлений… Я никогда не использовал людей себе во благо. Единственное, что меня интересовало и зажигало – это лечение зверей! Однако, если я умру, то больше никого никогда не спасу… Да и что будет с Люмином и Крохом?.. Об этом даже думать не хочется.

Внезапно через нить прилетел осторожный образ от Кроха: он прислонил голову к моей штанине, прижав уши. «Хозяин, ты грустишь?»

– Не грущу, – прошептал я, открыв глаза. – Думаю.

Образ сменился: Крох лёг на бок и закрыл глаза. «Думай, я рядом».

– Спасибо, мохнатый.

Люмин несколько раз дёрнул задней лапой – наверно, он во сне за кем‑то бежал. Брумиш приоткрыл глаз, вздохнул и снова закрыл.

Солнечное пятно сползло с кожаного носка моего сапога.

«Ничего, целитель, прорвёмся».

Где‑то на улице зарычал чей‑то зверь, и ему тут же ответил истошным «мяу‑фрр!» соседский мурлык.

Я откинул голову и, упершись затылком в шершавый сруб колодца, прикрыл глаза.

«Главное, что все живы, а с остальным разберёмся».