Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 121 страниц)

– Ладно, лучше обойдём. – буркнул он.

Мы повернули направо и двинулись вдоль гудящего полотна, держась от него на расстоянии пяти‑шести шагов. Брумиш ступал осторожно, и каждый раз, когда ветер едва покачивал нити, недовольно фыркал.

Пройдя несколько метров, я заметил в основании ствола зияющее круглое отверстие. Внутри медленно шевелилось существо, похожее на огромного спящего червя, который ворочался во сне.

– А вот и местный хозяин, – спокойно произнес Хольц. – Советую не смотреть на него.

– Уже не смотрю.

Я отвёл взгляд и, пока мы не покинули место с нитями, старался глядеть только на затылок Брумиша.

Минут через двадцать чёрный лес немного посветлел, и вдруг Брумиш замер, опустил голову и глубоко вздохнул.

Кельн вскинул ладонь, Силок бесшумно сорвался с его плеча и улетел вверх. Через секунд десять птица вернулась, и разведчик нахмурился.

– Впереди творится какая‑то чертовщина, – выдохнул он.

– А конкретнее? – нахмурился Торвальд.

– Похоже на подготовку к битве.

Рыжебородый задумчиво взглянул в указанную сторону.

– Обойти сможем?

– Нет, путь только один, – покачал головой разведчик. – Придётся пройти рядом с ними.

– Твою налево… Веди, только аккуратно.

Мы свернули правее, забирая по дуге. Брумиш, видимо, тоже почуял возню, пригнул голову ниже обычного и замедлил шаг. Крох прижал уши, а шерсть на загривке встала дыбом. Люмин буквально слился с моей ногой и старался не отставать ни на шаг.

Через минуту мы выбрались на пологий склон, поросший редким кустарником с мясистыми листьями. Кельн, пригибаясь, прокрался вперёд, присел за грядой валунов и жестом подозвал Торвальда. Мы тихо двинулись следом, залегли за камнями и осторожно выглянули. Внизу, шагах в ста от нас, простиралась широкая прогалина, окружённая черными деревьями. В её центре стояли… Звери.

С одной стороны замерли восемь поджарых существ с длинными мордами, горбатыми спинами и серо‑бурой шерстью, похожие на гиен, но раза в полтора крупнее.

С другой расположились шесть чёрных зверей с вытянутыми мордами без видимых ушей. Они походили на волков, но обладали слишком длинными лапами и непропорционально большими головами.

Между двумя стаями лежала вспоротая туша крупного зверя с витыми рогами, размером со взрослого быка.

– Костегрызы и теневые охотники, – прошептал Хольц. – Делят добычу. Плохо дело.

– Почему? – тихо спросил я.

– Потому что они никогда не заходят на одну территорию. Если обе стаи здесь, значит их что‑то вытеснило.

Я хотел спросить, что именно, но в этот момент крайний костегрыз совершил резкий рывок вперёд. Один из теневых охотников среагировал мгновенно. Низко стелясь, он скользнул навстречу и ударил противника длинной лапой. Костегрыз кувыркнулся в воздухе, шлёпнулся в траву, но тут же вскочил, рыча.

И понеслось.

Стаи столкнулись лоб в лоб. Я никогда в жизни не видел подобной драки, и, надеюсь, больше не увижу.

Костегрызы атаковали парами – один отвлекал, второй заходил со спины. Их челюсти смыкались на лапах и горлах противников с глухим хрустом, который доносился даже до нас. Теневые охотники действовали иначе – они не кусались, а полосовали врагов когтистыми лапами, оставляя на шкурах длинные глубокие борозды.

В первые же десять секунд один костегрыз рухнул с разодранным горлом, а через пятнадцать два теневых охотника лежали с перегрызенными шеями.

Леннокс тихо выдохнул.

– Я… никогда такого не видел.

Внезапно один из теневых охотников ринулся в сторону, но за ним бросились вдогонку трое костегрызов. Они быстро догнали его, и охотник исчез под клубком серо‑бурых зверей. Я услышал, как захрустели его кости.

В ту же секунду на подмогу подоспели двое теневых охотников, и один из костегрызов, терзавших поверженного врага, попытался обернуться, но не успел. Длинная когтистая лапа разорвала ему бок от плеча до бедра.

С каждой минутой прогалина всё больше превращалась в кровавое месиво, но внезапно все костегрызы синхронно замерли, повернули морды в одну сторону и напряглись. Через секунду то же самое сделали уцелевшие охотники.

– Кто‑то приближается, – прошептал Хольц.

Кельн метнул взгляд на тренера.

– Кто?

– Тот, кто выжил их с исконных биомов. Уходим, сейчас же!

Никто не стал спорить. Мы попятились от валунов и быстрым шагом направились куда подальше в обход прогалины. Несколько метров мы прошли в полной тишине, а потом услышали рёв.

Звук мощной волной прокатился по склону, вломился между деревьями и затих где‑то далеко позади. Леннокс громко сглотнул.

– Пресветлые предки, – выдохнул он. – Кто это был?

– Тот, с кем лучше не встречаться, – ответил Хольц. – Предлагаю ускориться.

Через четверть часа быстрого хода тренер поднял руку, и мы остановились.

– Можно немного расслабиться, – сказал он. – Если бы зверь хотел нас преследовать, то уже нагнал бы.

Варрен рухнул в траву, не обращая внимания на возможную сырость, достал флягу и сделал жадный глоток.

– Я хожу в Лес уже чёрт знает сколько лет, – медленно проговорил он, вытирая губы – Но ни разу не сталкивался ни с чем подобным.

– Хватит ныть, пойдем дальше, – буркнул Торвальд. – До темноты надо найти место для ночлега, и желательно подальше отсюда.

Бронебрус выдохнул, словно соглашаясь, и зашагал первым.

Минут через двадцать мы остановились у оврага, дно которого было усыпано большими обглоданными костями. Присмотревшись, я заметил расколотый череп с двумя длинными костяными гребнями, из глазницы которого тянулась тонкая ветка ползучего растения.

– Что тут произошло? – шепотом спросил Леннокс.

– Уже не важно, – отозвался Хольц, переступая через ребро толщиной с бревно. – Главное, что они уже не опасны.

– Утешил, – пробормотал я.

Мы быстро миновали овраг, а на выходе Кельн вскинул руку, останавливая отряд. Силок тут же взмыл в кроны. Через полминуты птица вернулась, и разведчик отрезал:

– Впереди чисто.

Следующий биом встретил нас темно‑зелёной папоротниковой чащей. Узкие листья слабо поблёскивали по краям, словно их контуры вывели тонким лезвием. Я невольно сократил расстояние до Брумиша, идя по его следам, однако один папоротник всё‑таки задел мою рубаху на рукаве, и ткань разошлась, будто её аккуратно надрезали бритвой.

Брумиш осторожно прокладывал тропу, раздвигая опасные заросли пластинами. Камнегрыз Леннокса двигался за нами, пристроившись за бронебрусом. Грыз Дрога ступал так беззаботно, будто вся эта острая чаща была для него обычной мягкой травой.

Заросли мы миновали без потерь, если не считать мой рукав, и вышли на каменное плато. В трещинах между плитами медленно поднимался дым, пахнущий нагретым железом, и я не сразу понял, что именно в этом запахе меня встревожило… А потом вспомнил, что так пахло в кузнице при ковке металла.

Брумиш, не дойдя до первой трещины, замер.

Внезапно Хольц подошёл к крайней плите, склонил голову и постучал по камню кончиком посоха. Один удар, короткая пауза, два быстрых, снова пауза, и три завершающих. Дым в ближайшей трещине дрогнул, повалил гуще и вдруг резко подался в сторону, будто его потянул сильный ветер, однако его здесь не было.

– Что он делает? – прошептал Леннокс, но ему никто не ответил.

Хольц вернулся к Брумишу, опустился на одно колено, аккуратно положил ладонь между глаз зверя, и несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем бронебрус медленно моргнул, Хольц едва заметно кивнул и поднялся.

– Дальше ходу нет, обойдем, – спокойно произнёс он.

– Это еще почему? – нахмурился Торвальд.

– Здесь территория твари, с которой нам лучше не знакомиться, – отозвался тренер.

Брумиш развернулся и двинулся по широкой дуге, оставляя плато справа. Я следовал за ним и думал об увиденном. Что произошло? Хольц как‑то смог договорился со зверем? Если так… Да кто он такой⁈

Я перевёл взгляд на тренера, но тот медленно шагал, опираясь на посох, а лицо не выражало ровным счётом ничего. С каждым днём у меня появлялось всё больше вопросов к нему, но задавать их здесь, в Лесу, точно не стоило.

Посмотрев в сторону, я неожиданно заметил, как Торвальд бросил беглый взгляд на Варрена, который в этот момент возился с креплением арбалета, но, поймав глаза рыжебородого, слегка качнул подбородком в ответ, и тут же вернулся к ремню.

Я быстро отвёл взгляд, чтоб не выдать себя. Это что сейчас было?

В следующие полчаса я насчитал ещё несколько похожих случаев. Торвальд периодически переглядывался с Варреном, Дрогом и Кельном. Арбалетчик отвечал кивком, Дрог лёгким перекатом загубника трубки в зубах, а Кельн непонятной распальцовкой. Леннокс вроде бы ничего не замечал, шагая рядом с камнегрызом и время от времени поглаживая его по спине.

А вот Хольц явно что‑то заподозрил – он стал ещё молчаливее, а его пальцы на посохе сжались чуть сильнее. Один раз я поймал на себе его внимательный взгляд, в котором читалось: «Не отходи от меня далеко».

У меня в груди зашевелилось нехорошее предчувствие. Зачем они переглядываются? Неужели что‑то затеяли? Конечно, от такого, как Торвальд, можно ждать чего угодно, но вряд ли он хочет меня убить – это же бессмысленно, я для него никто и дорогу ему не переходил. Может, он решил прекратить поиск дяди, отобрать оплату, а меня оставить на Втором слое? Или мне все это показалось? Непонятно…

Ближе к ночи Кельн привел нас к узкой расщелине в скале. Шагнув внутрь, мы оказались в небольшой пещере с высокими сводами. В ее дальнем углу из трещины тонкой струей вытекала вода.

– Предлагаю заночевать тут, – сказал разведчик, окинув взглядом своды пещеры. – Здесь мы будем защищены, а у входа выставим дежурного.

– Согласен, – отозвался Торвальд и перевёл на меня внимательный взгляд.

– Да, хорошее место, – согласился я.

Кельн свистнул, и Силок принялся осматривать окрестности на предмет опасностей.

Дрог, не говоря ни слова, привалился к скале и достал трубку. Леннокс устроился рядом с камнегрызом и принялся вполголоса что‑то ему нашептывать. Варрен снял арбалет, положил его на колени и молча занялся проверкой механизма.

Торвальд замер у входа, не спеша оглядывая местность снаружи.

Я подвёл Брумиша к воде, которая оказалась чистой, и напоил его, после чего зверь отошёл к выходу и улёгся так, что его пластинчатый бок превратился для всех нас в надежную стену.

Хольц устроился рядом со мной, разгладил складки штанин и, не поднимая глаз, тихо произнёс:

– Целитель, держи зверей при себе.

– Понял, – прошептал я.

В голосе старика не было тревоги, лишь сухая инструкция, как на тренировке, и мне этого хватило.

Я опустился на колено у струйки, набрал горсть воды и выпил. Зубы свело от холода, но жидкость оказалась вкусной.

Люмин пристроился рядом и принялся обнюхивать воду. В какой‑то момент он сунулся слишком близко, и упругая струйка ударила его в нос. Зайцелоп отпрянул, чихнул, и посмотрел на воду с таким глубоким оскорблением, что я невольно усмехнулся.

– Сам виноват, мелкий, – тихо подметил я.

Люмин обиженно дёрнул ушами и переключился на сапог Хольца. Тренер, не глядя, почесал зайцелопа за ухом.

Крох же примостился чуть в стороне, на плоском камне, и разглядывал всех. Морда зверя казалась спокойной, но шерсть на загривке стояла торчком. Я отметил это краем глаза, но не придал значения.

Стянув с плеч ранец, я расположил его перед собой и принялся неторопливо в нём рыться. Мешочки с кормом, рубаха Ларка, склянки, обернутые в тряпицы, маленький свёрток с осколками Стеклянной Кости, и, наконец, пальцы нащупали горлышко фляги. Я вытащил её, открыл пробку и наклонился к ручью.

– Это дело хорошее, – Хольц протянул мне свою флягу.

– Сейчас наберу, – отозвался я.

В этот момент Торвальд что‑то тихо бросил Варрену. Я не разобрал слов, да и не вслушивался, но Хольц напрягся.

Я поднёс флягу к струйке, и ледяная вода обожгла пальцы.

Леннокс возился с камнегрызом и тихо насвистывал какой‑то мотив. Парень был настолько занят зверем, что, казалось, перестал замечать окружающих.

Люмин толкнулся боком в мой сапог и потянулся мордой к воде.

И в этот миг со стороны Кроха раздался рык тревоги, заставивший меня вскинуть голову.

Хольц рывком поднялся на ноги, подхватывая посох за середину. Я успел заметить, что лицо тренера оставалось совершенно спокойным, будто он давно ждал чего‑то подобного.

Я резко обернул голову к Торвальду, и заметил краем глаза, что Варрен натянул тетиву арбалета и направил болт в нашу сторону. Дрог медленно вытаскивал из‑за пояса нож, а его трубка падала в мох рядом с сапогом.

А на нас понеслась массивная туша василиска.

Глава 4

Фляга выскользнула из ладони и плюхнулась в мох у ручья.

Не успев осознать происходящее, я припал к земле, рука сама нырнула в ранец, и пальцы мгновенно нащупали нужную склянку.

Краем глаза заметил, как Брумиш, прижимаясь к стене, бросился ко мне на помощь, а Люмин отшатнулся. Василиск Торвальда с разинутой пастью пугающе быстро несся на меня.

Сорвав пробку, я высыпал в ладонь горсть пыльцы Лунного Мурлыки и швырнул её перед собой.

[Обнаружено: Пыльца Лунного Мурлыки]

[Свойства: При вдыхании вызывает у любого зверя состояние глубочайшего покоя и доверия]

[Качество: Безупречное]

На долю секунды между мной и василиском повисло облачко, в которое на полном ходу влетел разъярённый зверь. Он глубоко вздохнул, тяжёлая голова мотнулась из стороны в сторону, могучие лапы заплелись, и грозная глыба вмиг превратилась в растерянное существо. По инерции василиск сделал ещё пару шагов, замер передо мной, и, захлопнув пасть, озадачено моргнул.

В его взгляде читалась глубокое раздумье о смысле бытия и сладких снах.

Стоило мне на мгновение расслабиться, как раздался щелчок арбалета, а за ним свист летящего болта. Я зажмурился, но… Вместо того, чтобы почувствовать резкую боль, услышал стук о что‑то деревянное. Открыв глаза, увидел, что болт, изменив траекторию, чиркнул по каменной стене и упал на землю.

Переведя взгляд на Хольца, заметил застывший посох точно на траектории полёта… Да он же только что его отбил! Тем временем тренер вернул посох в исходное положение и грозно спросил:

– Вы что творите?

Леннокс замер, глядя на тренера с открытым ртом. Кельн на четвереньках припал к земле, его силок парил над нами, будто не зная, что делать. Варрен медленно опускал арбалет, недоуменно смотря на Хольца. Дрог перебрасывал нож из ладони в ладонь, переводя взгляд с тренера на Торвальда и обратно.

И только рыжебородый и бровью не повел, лишь прищурился, оценивая нового противника.

Я медленно выпрямился, и сапог, залитый водой, противно хлюпнул. Колени подрагивали, но голос, к моему удивлению, прозвучал твердо:

– Что это значит, Торвальд?

Леннокс сделал полшага в мою сторону и тихо, почти умоляюще, произнес:

– Не надо так, командир, не для того мы пошли в Лес.

Торвальд бросил на парня уничтожающий взгляд.

– Заткнись, щенок, – отозвался рыжебородый. – Не лезь в дела, в которые тебе впору ещё мамку звать.

Леннокс покраснел, но не отступил.

Торвальд перевёл взгляд на меня, опустил топор, оперся древком о сапог и провёл ладонью по бороде.

– Ничего личного, целитель, – произнёс он. – Просто за твою голову платят больше, чем мы зарабатываем за десять походов.

Я попытался осознать услышанное.

Зачем кому‑то понадобилась моя смерть? Первое, что пришло на ум – это корма, однако будь дело в них, меня бы скорее скрутили и потащили в какой‑нибудь подвал для обстоятельной беседы с раскалёнными щипцами, а сейчас… Меня попытались прикончить на месте! И если бы у них получилось, рецепты ушли бы в могилу вместе со мной. Значит, дело точно не в кормах…

В чём же тогда?

– Кто меня заказал? – прямо спросил я.

Торвальд усмехнулся, отчего его рыжая борода колыхнулась.

– Зачем трупу имена? – хмыкнул он.

Люмин у моих ног издал возмущённое «пых», будто его лично оскорбили. Я машинально опустил ладонь, коснулся тёплого темени ушастого и почувствовал, как бешено колотящееся сердце начало успокаиваться.

Хольц стоял, опираясь на посох, и глядел на Торвальда без злобы или презрения, вообще без каких‑либо эмоций. Так врач смотрит на больного, чей случай не уникален, а просто запущен.

Торвальд медленно перевёл взгляд на тренера.

– Зря ты в это влез, дед, – произнёс он почти с сочувствием. – Сидел бы дома, заваривал чаёк да гладил ушастых, а теперь придётся и тебя похоронить.

Хольц качнул головой.

– Ну вот что мне с тобой делать? – тренер вздохнул.

Что‑то в этом вопросе так задело рыжебородого, что он сжал челюсти.

– Бессмертным себя возомнил? – процедил Торвальд. – Ничего, мы это быстро исправим.

Рыжебородый щёлкнул пальцами. Варрен кивнул, вытянул руку вперёд, и искровой прыгун тут же сорвался с места.

По серебристой шерсти пробежали голубоватые искры, и зверь в один прыжок пересёк половину пещеры. Он нёсся на Хольца живым тараном, заряженным электричеством, Варрен явно не один год оттачивал этот приём.

Однако… Стоило прыгуну оказаться рядом, как тренер хлестким движением посоха нанёс удар. Серебристый зверь, взвизгнув и кувыркнувшись через голову, полетел обратно к хозяину. Приземлившись, тушка проехала на боку ещё полметра и замерла у сапога арбалетчика. Бока прыгуна судорожно вздымались, а лапы подрагивали.

Варрен ещё не успел осознать, что произошло, а Хольц уже вновь опирался на посох.

– Я предупреждал, – спокойно произнёс он, – что отправился в этот поход как тренер и не собирался ввязываться в бой. Однако то, что вы затеяли, никуда не годится.

Торвальд горько усмехнулся.

Тем временем василиск повёл мордой из стороны в сторону и медленно направился к хозяину. Пыльца удерживала зверя в состоянии доверия и блаженства. Рыжебородый взглянул на питомца, и в его глазах появилось выражение, от которого мне стало не по себе.

Он поднял топор.

– Нет, – пробормотал я. – Нет, не делай этого!

Топор обрушился на бок василиска. Торвальд явно знал, куда метить: удар получился не смертельным, но достаточно сильным, чтобы вырвать зверя из дурмана через единственный язык, который рыжебородый понимал‑ боль.

Василиск взревел, голова дёрнулась, глаза полыхнули яростью, тяжёлое тело вскинулось, но… он не бросился на хозяина, а лишь оскалился, и на его боку проступили тёмные пятна.

К горлу подступил ком. Я повидал всякое, но этот удар топором по собственному питомцу… Какой же тварью нужно быть!

Брумиш гортанно зарычал и, опустив голову, встал между мной и отрядом Торвальда.

– Спасибо, друг, – тихо проговорил я.

Брумиш не повёл головой, лишь короткое «фрр» вырвалось из его ноздрей.

Крох пристроился слева от меня, низко припав к земле и сузив глаза.

Люмин прижался к моему сапогу, и передал через нить тревожный образ комка пуха, который изо всех сил старался стать огромной горой.

– Тихо, ушастый, – пробормотал я. – Держись за Крохом.

Зайцелоп пискнул и поспешил к зверю.

Торвальд опустил топор, и василиск тяжело поднялся. Зверь смотрел перед собой с яростью в глазах, выбирая первую жертву.

– Целителя и старика закопать, – прорычал Торвальд. – Малой, дуй сюда, пока не попал под раздачу, – последние слова предназначались Ленноксу.

Варрен нагнулся, подхватил оглушённого прыгуна и встряхнул. Зверь заворочался, приоткрыл глаза, и в его шерсти проскочила слабая искра. Дрог отшвырнул трубку, выудил из‑за пояса второй нож, а его сумеречный грыз припал к земле, обходя Брумиша по широкой дуге. Кельн молча бросил взгляд на силка, парящего в небе.

И тогда Леннокс сделал шаг, но не к отряду, а… Ко мне! Камнегрыз, не задумываясь, последовал за хозяином. Парень встал справа от меня, поправил ремень короткого меча и сглотнул.

– Ты что творишь, щенок⁈ – рявкнул Торвальд.

– Так не делается, командир, – ответил парень. Его голос дрогнул на последнем слове. – Это неправильно.

Торвальд несколько секунд молча смотрел на него.

– Ну и сдохни с ними, дурак, – произнёс он и махнул топором.

Варрен вскинул арбалет с заряженным болтом и сместился на полшага в сторону. Дрог, пригнувшись, скользнул вправо, и его грыз тёмно‑бурой тенью последовал за ним. Василиск Торвальда двинулся вперёд, мотая мордой.

– Леннокс, держи камнегрыза справа, – прошептал я. – Они попытаются обойти Брумиша.

– Понял.

Парень выдохнул, настраиваясь на битву. Я перевёл взгляд на Хольца, и в эту секунду тренер вскинул правую руку. Воздух перед ним загустел, пошёл рябью, как над раскалённой летней дорогой, потемнел, а затем из этого марева… Шагнул зверь!

Время в моей голове замерло.

Я успел отметить, что зверь походил на медведя, скрещенного с гончей. Густая, слегка курчавая шерсть в скудном свете пещеры отливала глубокой синевой. Широколобая голова, тяжёлая нижняя челюсть и маленькие, плотно прижатые уши выдавали в нём опасного хищника. Он стоял на мощных лапах с втянутыми чёрными когтями, а его синие глаза смотрели на мир спокойно и внимательно.

Зверь без лишней суеты подошёл к ноге Хольца, ткнулся лбом в бедро хозяина и развернулся к Торвальду.

В ту же секунду передо мной вспыхнули строки Системы.

[Существо: Клыкач]

[Класс: B]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Средний, (максимум B класс, 3 ранг)]

Я забыл, как дышать. Хольц, седой старик с посохом, тренировавший моих зверей – явно непростой человек!

Так вот почему стражник у Спуска кивал ему как старому знакомому, а отряд без труда пропустили на территорию Ассоциации.

Я ощутил слабый дискомфорт от присутствия рядом зверя высокого класса, но тело, накачанное адреналином, с лёгкостью отбросило этот раздражитель на край сознания.

Переведя взгляд на Торвальда, я увидел приятную картину – рыжебородый впервые на моей памяти побледнел.

– Ты… – начал он, но осекся.

– Да он минимум B класса, – глухо выдавил Варрен.

Кельн медленно облизнул губы, отступил на полшага и, не отрывая взгляда от клыкача, тихо проронил:

– Командир, нам не затащить.

– Заткнись, – процедил Торвальд.

Леннокс сглотнул.

– Эйден… Да кто это вообще такой?

– Мой тренер, – машинально отозвался я, хотя и сам уже мало что понимал.

– Уходите, – произнёс Хольц без угрозы. – Не стоит проливать кровь, тем более в Лесу. Мастера должны держаться вместе.

Дрог, Варрен и Кельн уставились на Торвальда. Рыжебородый несколько секунд молчал, на его виске билась вена, борода подрагивала. Я видел, как он просчитывал варианты, но всё‑таки выбрал не то, что следовало.

– Нас четверо, и все со зверями, – хрипло произнёс он. – А среди них опасность представляет лишь дед – уберём его и считай дело сделано.

– Дурак, – спокойно констатировал Хольц.

Торвальд скрипнул зубами и резко махнул топором. Я не успел отследить, кто двинулся первым – в одно мгновение пещера перестала быть местом для отдыха и превратилась в каменную западню, из которой нам предстояло вырваться живыми.

Варрен снова вскинул арбалет, но в этот раз он целился не в Хольца, а в…

– Леннокс, на землю! – рявкнул я.

Парень, надо отдать ему должное, не стал переспрашивать, а мгновенно рухнул на колени, и болт пролетел над его макушкой. Камнегрыз, припавший рядом с хозяином, сорвался с места и направился вправо, выворачивая когтями куски мха.

– Пускай прыгуна! – крикнул Торвальд.

Я едва успел подумать «опять», как Варрен толкнул зверя. Искровой прыгун, которому недавно крепко прилетело, явно не ждал ничего хорошего, но привычка подчиняться взяла своё. Шерсть зверя заискрилась голубоватой рябью, и серебристая молния сорвалась с места.

В этот раз прыгун шел на Брумиша, однако бронебрус не собирался дожидаться удара и опустил голову еще ниже. Враг уже в полете сообразил, что лобовое столкновение с такой тушей не сулит ничего хорошего, и попытался изменить траекторию, но не успел.

От сильного удара серебристое тело отбросило в сторону, и прыгун, несколько раз кувыркнувшись, пропахал боком камни и замер, тяжело хрипя.

– Да что за день… – выдохнул Варрен.

Клыкач чуть наклонил голову и внимательно посмотрел на василиска. В этот момент Хольц выдохнул:

– Вперёд, друг.

Зверь кивнул и с невероятной скоростью пересёк пещеру. Темно‑синяя тень врезалась в противника, раздался глухой удар, и василиска отбросило в скалу. С верхнего выступа посыпалась каменная крошка.

Василиск мотнул мордой, прополз чуть вбок и поднялся, вонзая когти в землю. Его голова опустилась, а из приоткрытой пасти потянулась нить слюны.

«Вот это удар», – успел подумать я и тут же увернулся от тёмного тела.

Грыз Дрога! Я почувствовал, как мимо щиколотки пронеслось тело, и в ту же наперерез бросился Крох. Молниеносная тень врезалась в грыза, отбросив его на полшага. Этого хватило, чтобы тяжёлая лапа твари с присвистом рассекла воздух там, где только что был мой сапог.

Крох не стал ввязываться в драку, а отскочил, замер в полуметре и выгнул спину.

– Леннокс, держи правый фланг! – крикнул я.

Парень кивнул, но не успел отдать команду зверю: силок Кельна спикировал сверху, целясь в глаза Леннокса, однако камнегрыз подскочил и в кувырке толкнул хозяина в сторону. Птица пронеслась мимо, едва не задев крылом скалу, отчего Кельн яростно выругался.

Хольц чуть повернул голову.

– Эйден, отойди к скале.

Я не стал спорить и шагнул в угол у воды. Брумиш сместился следом. Люмин, всё время прятавшийся за Крохом с видом «меня тут нет», пискнул и отправил через нить вибрирующий от ужаса образ: «страшно».

– Тише, ушастый, – пробормотал я. – Тише.

И тут Дрог… рванул в атаку! Если честно, этого я вообще не ожидал. Он резко сорвался с места и понесся на Хольца, держа в руках ножи.

Клыкач, успев вернуться к хозяину, встал на пути нападавшего боком, прикрывая Хольца. Дрог, не сбавляя скорости, ушёл в низкий подкат. Лезвие чиркнуло по тёмно‑синей шерсти, и зверь озадаченно фыркнул.

Хольц шагнул в сторону, провернул посох и воткнул тупой конец Дрогу в подреберье. Молчун хрюкнул, но, перехватив нож, полоснул тренера по бедру. Ткань штанины разошлась, и по ней мгновенно поползло бурое пятно.

– Хольц! – выкрикнул я, дёрнувшись вперёд.

– Стой на месте, – бросил тренер, не отрывая взгляда от противника.

Грыз Дрога, заметив хозяина в схватке, рванул на помощь, но Крох перегородил ему путь. Сапфировые глаза на секунду встретились с налитыми кровью буркалами грыза, и я почувствовал через нить, как мой зверь напрягся.

Грыз втрое крупнее и тяжелее Кроха, но тот и не думал лезть на рожон. Он метнулся в сторону, заложил петлю и вцепился в основание задней лапы. Грыз взвизгнул, дёрнулся, и Крох тут же отпрянул, вырвав клок шерсти вместе с куском мяса. Лапа противника подвернулась, и грыз завалился на бок.

– Молодец, боец, – выдохнул я.

Силок тем временем зашёл на второй круг, но на этот раз целясь в маленькие глаза Брумиша. Я успел дёрнуть бронебруса за пластину, и тот мотнул мордой. Птица вильнула в сторону, но в ту же секунду золотой комок запрыгнул на спину Брумиша.

Люмин! Я даже не понял, в какой момент зайцелоп решил, что хватит прятаться. Он подпрыгнул, оттолкнулся от спины бронебруса, и… Наотмашь зарядил ухом по крылу силка! Опешившая птица попыталась набрать высоту, но в это мгновение в воздух взмыл клыкач.

Тёмно‑синяя туша B‑класса прыгнула вверх с такой лёгкостью, будто весила втрое меньше, и тяжёлая лапа клацнула в воздухе. Силок успел уйти в сторону, и удар, на первый взгляд, лишь скользнул по крылу, но серые перья дождем посыпались вниз.

– Кельн! – рявкнул Торвальд. – Бей сверху!

– Силок ранен, я не могу… – голос разведчика дрогнул.

– Бей, я сказал!

Кельн зажмурился, его лицо перекосило от боли – видимо, он почувствовал то же, что и его птица. И всё же силок снова мелькнул над пещерой и спикировал, целясь в меня.

– Эйден! – крикнул Леннокс.

Я успел только присесть в углу, ожидая удара, но боли не последовало. Брумиш резко вскочил на задние лапы и уперся в стены передними, перекрыв меня. Когти птицы со скрежетом полоснули по пластинам, и она с хриплым криком взмыла в воздух.

– Спасибо, друг, – прошептал я.

Брумиш аккуратно оттолкнулся от стен и приземлился на четыре лапы чуть в стороне от меня.

Пока Хольц с клыкачом сдерживали Дрога и василиска, Леннокс с камнегрызом отбивались от грыза, а Крох носился между всеми, я нащупал в ранце склянку с… Порошком кровянки!

– Леннокс! – позвал я. – Прижми Грыза к скале!

Парень мгновенно сориентировался. Камнегрыз сменил тактику – он начал заходить по дуге, оттесняя врага к скале. Грыз, припадая на повреждённую лапу, рычал и пятился. Когда за его спиной осталось всего три шага до стены, я выдохнул, подбежал почти вплотную и швырнул горсть кровянки в его оскаленную морду.

Порошок осел на влажных дёснах и слизистой глаз. Грыз тряхнул мордой, попытался проморгаться, но кровянка уже сделала своё дело: веки слиплись, и зверь на пару секунд ослеп.

Этого мгновения хватило, чтобы камнегрыз врезался в бок противника, и сумеречный грыз с глухим стуком шмякнулся о скалу.

Дрог, увидев падение своего зверя, на долю секунды отвлёкся, и Хольц не упустил шанс. Его посох, описав короткую дугу, врезался в кисть наемника, и раздался хруст костей. Нож выпал из обмякших пальцев, и Дрог, сипло захрипев, отступил, прижимая изувеченную руку к груди.

Кельн, шатнувшись, осел на землю. Силок где‑то наверху врезался в скалу, и из носа разведчика тут же потекла тонкая струйка крови. В этот момент я подумал: неужели это из‑за связи?

Варрен схватился за арбалет, но Крох уже был рядом. Он тенью скользнул по земле, прыгнул и вцепился арбалетчику в запястье. Варрен взвыл, оружие отлетело в сторону, и Крох, не разжимая челюсти, дёрнул руку вниз. Мужчина рухнул на колени.

Остался Торвальд.

Рыжебородый стоял в центре пещеры, сжимая топор, и не сводил с меня глаз. Его василиск всё ещё пытался держаться рядом, но было видно, что зверь больше не боец.

– Сраный целитель, – процедил Торвальд, – Это ты во всём виноват.

– Да ты охре… – начал я, но в этот момент со стороны входа прокатился низкий рёв.

Звук донёсся волной, ударился в стены пещеры и вернулся обратно искажённым эхом. Где‑то наверху сорвался камень и с глухим стуком ударился о землю.

Все замерли. Хольц вскинул голову, клыкач застыл с поднятой лапой, Крох выпустил запястье Варрена и отступил, прижавшись к земле, Брумиш задрожал всем телом.

Я узнал этот рёв. Он же прогнал две стаи у прогалины, после которого Хольц велел нам уходить как можно быстрее.

– Твою налево… – выдохнул Варрен, мгновенно забыв про искалеченную руку.

Дрог, прижимая сломанную кисть, медленно повернул голову к выходу. Кельн, не вставая с земли, завороженно смотрел в ту же сторону, даже Торвальд опустил топор.

Рёв повторился, на этот раз гораздо ближе.

– Он идёт на запах крови, – тихо произнёс Хольц.