Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 121 страниц)

– Пока не за что, – ответил я.

Дарен внимательно посмотрел на брата и коротко кивнул мне. Келлен поднялся с табурета, подошёл и протянул руку. Я пожал её.

Проводив их до двери, запер ее и направился к столу. Уперев кулаки о его край, стал складывать факты.

Кому‑то из влиятельных людей понадобилась информация о серебристых сочниках, а это растение я добавляю в корм…. Неужели кто‑то проанализировал его состав и не смог сам выяснить все ингредиенты? Когда мы попали в биом, где росли сочники, братья Корвины сказали мне, что никогда его не видели. Может быть, в этом мире никто не знает, что это за растение? В теории – да, но как это проверить… Точно, я же так и не вернул атлас Элиану!

Пролистав его, я не нашел ни одного похожего растения.

Это интересно, сочников и правда нет в атласе. Ладно, допустим они являются уникальными растениями. Тогда кто проанализировал корм? Это явно кто‑то из тех, кому я его продавал, а список небольшой: Хольц, Элиан, Мира, Эвген, да пара студентов из академии.

Хольц вряд ли – тренер не произвел на меня впечатление человека, способного на такое.

Элиан? Точно нет, тут и думать нечего.

Мира? Она скупает корм, чтобы я не продавал его никому другому… Это явно не просто так.

Эвген? Неизвестные студенты? Я не знаю о них ровным счётом ничего, так что вполне может быть кто‑то из них.

Или вообще тот, кому мой корм вовсе не предназначался?

Я потёр переносицу. Голова гудела от усталости и бесконечного потока проблем, каждая из которых требовала срочного решения. Дядя в Лесу, денег не хватает, кто‑то копает под мой бизнес, а я один.

Крох поднялся с пола, подошёл ко мне и ткнулся лбом в ладонь.

– Знаю, знаю, – сказал я, поглаживая его по голове. – Вместе мы со всем справимся.

Зверь посмотрел на меня умными глазами. Люмин спрыгнул со стола, подбежал и остановился с другой стороны. Оба зверя стояли у моих ног, как два якоря, не дающих унести меня потоком проблем. Я присел, погладил обоих и сделал несколько глубоких вдохов.

Ладно, хватит жалеть себя. Я поднялся и пошёл во двор. Загон встретил меня тишиной и запахом свежего сена. Брумиш лежал на правом боку, вытянув переднюю лапу. Услышав мои шаги, он открыл глаза и повернул голову. Я присел рядом и начал осмотр.

Дыхание ровное, глубокое, без хрипов. Слизистые порозовели, повязка сухая.

– Потрясающая регенерация, – пробормотал я.

Брумиш тяжело вздохнул. Фирменный вздох, выражающий одновременно терпение и лёгкое раздражение.

– Молодец, – сказал я, поглаживая бронебруса по морде.

Зверь посмотрел на меня внимательно. Мутная усталость в его глазах сменилась осмысленным взглядом. Теперь он узнавал меня и, кажется, начинал доверять.

Я наполнил миску водой, нарезал мясо в другую и поставил перед ним. Когда они опустели, зверь облизнулся и опустил голову на подстилку.

Забрав посуду, вымыл её и руки. Затем вернулся в лавку и услышал стук в дверь.

– Кто? – спросил я.

– Я пришёл за кормом, – ответили снаружи.

Отворив дверь, увидел на пороге мужчину от Миры.

– Секунду, – сказал я.

Я вышел во двор, спустился в погреб за кормом, вернулся к мужчине и передал заказ.

Он забрал мешок, внимательно пересчитал содержимое, удостоверился, что всё в порядке, затем протянул монеты, попрощался и ушёл.

Убрав деньги, нарезал Кроху свежего мяса, положил Люмину овощей, а себе приготовил бутерброд. Поев, вымыл посуду, проверил грядку и полил подросшие растения.

Вернувшись в лавку, почувствовал, что глаза начали слипаться. День выдался длинным: ранний подъём, осмотр Брумиша, Ассоциация, тренировка у Хольца, рынок, сто восемнадцать порций корма, «Медный котёл», братья Корвины. Я валился с ног, и решил не сопротивляться.

Зашёл в спальню, рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Внезапно я открыл глаза. Что произошло? С трудом соображая, потер лицо и тут же услышал глухой стук. Я сел на край кровати, коснувшись ногами холодного пола. В окне висела полная луна, заливая комнату мертвенно‑белым светом. Сердце колотилось, пульс зашкаливал.

Крох лежал у двери, ведущей в коридор. Его уши стояли торчком, а голова была приподнята, но тело оставалось расслабленным. Он смотрел в сторону входной двери совершенно спокойно, без малейшего признака тревоги. Люмин и вовсе не проснулся, лишь дёрнул длинным ухом, когда я зашевелился.

Тихо встал, натянул штаны и подошёл к двери.

– Кто там на ночь глядя? – спросил я вполголоса.

– Ответ на ваш запрос, – ответил тихий голос снаружи.

Я посмотрел на Кроха и потянулся к нити, что связывала нас, пытаясь узнать, есть ли снаружи опасность, но ничего не почувствовал. Крох всё ещё не научился передавать образы.

Доверившись внешнему спокойствию Кроха, я отодвинул засов и приоткрыл дверь.

На пороге стоял невзрачный человек среднего роста. Нижняя часть лица закрыта тёмной тканью, и единственное, что удалось разглядеть в ночном полумраке – его глаза, которые смотрели с безразличием. Он молча протянул сложенную вчетверо записку, дождался, пока я возьму её, развернулся и исчез в темноте. Шаги стихли через три секунды, будто человек растворился в воздухе.

Я закрыл дверь, задвинул засов, подошёл к столу и зажёг лампу. Развернув записку, увидел лишь одну строчку, написанную ровным, мелким почерком:

«Завтра. „Медный котёл“. Вечер».

Я перечитал записку, потом сложил и убрал в карман. Ответ пришёл довольно быстро. Даже чересчур! Видимо, кто‑то искал работу именно сегодня, или…

Крох поднял голову и посмотрел на меня.

– Давай спать, – сказал я ему.

Зверь фыркнул, уронил голову на лапы и закрыл глаза. Я лёг, натянул одеяло и уставился в тёмный потолок.

Завтра будет новый день. Я понятия не имею, что он мне готовит, но точно знаю: каждый час промедления может стоить Ларку жизни. А значит, выбора у меня нет. Его не стало ещё в тот миг, когда на моём пороге появился израненный Брумиш.

Я закрыл глаза.

Глава 15

Брумиш встретил меня осмысленным взглядом. Я присел рядом, приложил ладонь к его боку и прислушался: дыхание ровное, глубокое, без хрипов. Пальцы аккуратно сняли сухую повязку, обнажив рану, плотная корочка покрыла повреждённое место. Хорошо, вечером наложу белую глину, чтобы восстановить каменные пластины.

– Ну‑ка, покажи лапу…

Сняв фиксирующую повязку, увидел, что отёк почти полностью спал. Отлично, она больше не нужна.

Внезапно бронебрус упёрся передними лапами в подстилку. Мышцы под каменными пластинами напряглись, и он попытался приподняться. Задние лапы не выдержали и подломились, отчего зверь тяжело осел обратно.

– Не торопись, – сказал я, поглаживая его по морде. – Вечером попробуем вместе.

Он коротко фыркнул и отвернул морду.

Поднявшись, я сходил в погреб, взял шарик обогащённого корма, размял его в воде до однородной кашицы и поставил миску перед зверем. Брумиш принюхался и жадно накинулся на еду. Аппетит вернулся – это хороший знак. Когда зверь доел, я проверил капиллярное наполнение, надавив на десну. Две секунды – почти норма. Если так пойдёт и дальше, уже через пару дней Брумиш восстановится. И тогда… как только удастся раздобыть деньги, мы сможем отправиться на поиски Ларка.

Я выпрямился и с наслаждением потянулся, разминая затёкшую спину. Затем неторопливо вышел во двор и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Над крышами домов сияло солнце, заливая двор золотистым светом. Люмин скакал между грядок, проверяя свои владения, а Крох лежал у порога лавки, неся дежурство, и лишь изредка лениво приоткрывал один глаз.

Зайдя на кухню, сначала накормил зверей обогащённым кормом, а затем и сам быстро перекусил. Вымыв посуду, спустился в погреб и взял три порции для Хольца.

– Ну что, мохнатые, давайте собираться на тренировку.

Я достал рубаху Ларка, аккуратно свернул её и убрал в ранец. Выйдя на улицу, увидел каменщика: он как раз подходил к лавке, а следом за ним шагал Лют, ведя пару толстошкуров.

– Доброе утро, Марно, – сказал я.

– Доброе, – отозвался тот, а его помощник, не замедляя шага, кивнул мне.

Мужчина окинул взглядом заколоченные доски.

– Если не возникнет заминок, к вечеру поставим дверь, – сообщил он, натягивая рабочие перчатки. – Вы уже уходите?

– Да, буду через несколько часов, – ответил я и направился в сторону Арены.

Хольц ждал на площадке, сидя на перевёрнутом ведре и грея ладони о кружку с чем‑то дымящимся.

– Привет, – бросил он.

– Здравствуйте, – отозвался я.

– Принёс корм? – тренер сразу перешёл к делу.

Я кивнул и протянул ему три порции в мешочке вместе с пятью медяками за занятие. Он убрал все в сумку у ног и поставил кружку на землю.

– Ну что, приступим к тренировке по распознаванию запаха Ларка, – сказал он, поднимаясь во весь рост. – Ты принёс его вещь?

Я достал рубаху дяди. Хольц взял её, поднёс к лицу и медленно вдохнул.

– Старая, стиранная, – констатировал он. – Запаха почти нет.

– Почти – это не полностью.

Хольц хмыкнул и, свернув ткань в плотный ком, засунул его в один из семи мешочков, разложенных на земле полукругом в паре метров друг от друга. В остальных шести лежали тряпки с резкими, отвлекающими запахами: сырой земли, мяса, мокрой шерсти, травы, дыма и масла.

– Люмин, – позвал тренер.

Зайцелоп тут же подбежал и замер перед Хольцем, вытянув шею. Золотистая шерсть Люмина переливалась на солнце, а длинные уши стояли торчком. Тренер наклонился, дал ему понюхать мешочек с рубахой, после чего положил его на землю, перетасовал с остальными шестью и отступил на шаг.

– Ищи.

Люмин глубоко втянул воздух и уже через секунду сорвался с места. Первый мешочек он миновал почти не глядя. У второго притормозил, фыркнул, отсекая лишний запах, и припустил дальше. Третий, четвёртый… На пятом он резко затормозил, ткнулся в него носом и сел.

На поиск он потратил четыре секунды. Хольц подошёл к зверю, заглянул в мешочек и коротко кивнул:

– Всё верно.

Затем тренер переложил мешочки, добавив восьмой – с запахом чужой вещи, в качестве ложного следа. Люмин, приступив к поиску, замер на обманке. Прошла секунда, вторая, третья… Наконец, он тряхнул головой, перешёл к следующей цели и через мгновение сел у правильного мешочка.

– Шесть секунд, – сказал Хольц. – Обманка его запутала. Нужно закрепить.

В течение следующих двух часов тренер гонял Люмина, постепенно усложняя схемы: сначала мокрая земля под ногами, затем двойные ложные следы, а позже цели, подвешенные на заборе. Зайцелоп ошибся дважды, и оба промаха пришлись на вертикальные цели. К концу занятия ушастый справлялся за четыре‑пять секунд.

Пока Люмин работал носом, Крох тренировался на другом конце площадки. По просьбе Хольца я встал у забора, а тренер принялся метать камешки с разных сторон. Задачей Кроха было реагировать только на те снаряды, что летели в мою сторону, и игнорировать остальные. Зверь справлялся отлично, и лишь на каждом десятом броске дергался в сторону ложной цели. Хольц кивнул, что‑то пометил в листе и подал знак о завершении.

– На сегодня всё, – сказал он, возвращая мне рубаху и сворачивая мешочки. – Завтра начнём отрабатывать на длинной дистанции – всё‑таки тренировочная площадка слишком мала для дальнейших задач.

– Хорошо, – посмотрев на тренера, я помедлил и добавил: – Кто‑нибудь согласился… отправиться в Лес на поиск?

Тренер на секунду застыл, о чем‑то размышляя, и покачал головой.

– Пока нет, – ответил он, глядя мне в глаза.

Когда мы попрощались, я несколько минут смотрел вслед уходящему Хольцу, затем накормил зверей и тоже покинул тренировочную площадку.

По дороге домой я решил свернуть на рынок и заранее купить всё необходимое для завтрашней партии корма. Тщательно выбрав ингредиенты, закончил с покупками и зашагал к лавке. Город жил своей размеренной жизнью: водонос тащил полные вёдра на коромысле, латальщик, сидя на табурете, чинил чьи‑то сапоги, а двое босоногих мальчишек с азартом перекидывали друг другу гладкий камушек, стараясь не уронить его в дорожную пыль.

Свернув на свою улицу, заметил у лавки знакомые силуэты. Братья Корвины ждали на пороге, а рядом с ними…

Серебристый скальной лев Дарена распластался у стены, вытянув передние лапы. Болезнь словно припечатала к земле массивное тело зверя. Его некогда блестящая шерсть потускнела и приобрела грязно‑серый оттенок, будто её припорошило пылью. По бокам и вдоль хребта зияли проплешины размером с ладонь, обнажавшие розоватую кожу. Лев даже не поднял голову, лишь скосил на меня мутные глаза.

Сумеречный волкодав Келлена стоял рядом, тяжело дыша. Его мощное тело, созданное природой для долгих забегов, выглядело измождённым. Когда я подошёл вплотную, волкодав приоткрыл пасть. Его дёсны оказались мертвенно‑бледными, а несколько клыков в нижней челюсти шатались.

Я уже собирался поздороваться, как внезапно на тело обрушилось давление, словно ведро ледяной воды. Виски сжало тисками, в глазах потемнело, а ноги вмиг стали ватными. Звери перешли в B‑класс, и сейчас они находятся всего в трёх шагах…

Тело кричало: «Беги! Не подходи!» Знакомая тошнотворная волна паники поднялась из живота, заполняя грудную клетку.

Я стиснул зубы и, сделав медленный вдох, зафиксировал взгляд на проплешине на боку льва. «Это пациент, Эйден. Ему нужна помощь!» – повторил я про себя. Спустя пару секунд стало легче.

Давление никуда не делось, но я заставил его отступить на задний план. Уже хорошо.

– Ну наконец‑то! – воскликнул Келлен. – Мы тут уже минут десять на солнце жаримся, а твой каменщик и шагу за порог не даёт ступить. Хоть бы воды предложил!

– И правильно делает, – отрезал я.

– Здравствуйте, Эйден, – подал голос Дарен. – Если честно, я не знаю, сможете ли вы хоть чем‑то помочь…

Он выглядел довольно удручённым.

– Как и говорил, я ничего не обещаю, но сделаю всё, что в моих силах.

Мои слова его немного приободрили.

– Марно, мы будем во дворе! – крикнул я мастеру.

Каменщик высунулся из проёма, кивнул и вновь исчез в доме. Я провёл братьев со зверями во двор и толкнул дверь лаборатории.

– Проходите сюда.

Помещение встретило нас тишиной и приятной прохладой. Свет из окна падал на гранитный стол, высвечивая его мерцающую поверхность. Здесь достаточно места для осмотра, а главное подальше от шумных работ.

– Кто первый? – спросил я.

– Давай посмотрим льва, – сказав Дарен.

Зверь послушно подошёл и улёгся у стола, положив массивную голову на передние лапы. Я присел рядом и начал осмотр с пальпации шеи.

Мышечный тонус снижен, мускулы ощущались дряблыми. Лимфоузлы под челюстью увеличены, но при нажатии не вызывали у зверя ни малейшей реакции, а значит, безболезненны. Дёсны бледно‑розовые с синюшным отливом – ещё не критично, но уже явно ниже нормы. Когти потускнели, а на двух из них проступили глубокие продольные борозды – явный признак нарушения питания роговых пластин.

Закончив осмотр, перед глазами появилось сообщение Системы:

[Обнаружено существо: Серебристый скальной лев]

[Класс: B]

[Ранг: 1]

[Состояние: Нестабильное]

[Побочные эффекты зелья повышения ранга: потеря аппетита, незначительная деградация магических каналов, нарушение минерального обмена, частичная алопеция]

На первый взгляд побочные эффекты не критичные, но игнорировать их нельзя. Если с ними не бороться, они спровоцируют истощение, которое может привести к тяжелым осложнениям, вплоть до летального исхода. Но как от них избавиться? Обычное лечение, скорее всего, не поможет, а лишь поддержит жизнедеятельность организма.

«Система, я могу избавить льва от побочных эффектов зелья?» – мысленно спросил я, затаив дыхание.

Перед глазами возникли строки:

[Текущий уровень магических каналов («Поток») позволяет создавать зелья, нейтрализующие побочные эффекты от приёма зелий повышения ранга для зверей E класса, 3 ранга]

Я на секунду закрыл глаза, переваривая ответ. Вот как… Значит, всё‑таки могу нейтрализовать последствия, но лишь до своего уровня развития. Это отличная новость, вот только лев уже достиг B класса, а когда у меня появится возможность развить магические каналы до его уровня, не понятно…

– Теперь волкодава, – сказал я Келлену.

Он подвёл зверя, и я приступил к осмотру. Дёсны почти белые, три зуба в нижней челюсти опасно шатались, а один и вовсе едва держался на лоскуте десны – казалось, если трону его, он тут же выпадет.

Я провёл рукой по боку зверя и почувствовал под ладонью ломкую и сухую шерсть. Осмотрев внутреннюю сторону бёдер, обнаружил мелкую красную сыпь.

[Обнаружено существо: Сумеречный волкодав]

[Класс: B]

[Ранг: 1]

[Состояние: Нестабильное]

[Побочные эффекты зелья повышения ранга: потеря аппетита, деградация магических каналов, нарушение минерального обмена, дентальная дистрофия]

Я отошёл от зверя. Братья стояли у стены, молча наблюдая за каждым моим движением. Дарен застыл с каменным лицом, и лишь желваки, ходившие под кожей, выдавали его напряжение. Келлен побледнел – скорее всего, вид шатающихся клыков его любимца плохо подействовал на него.

– Что скажете? – наконец не выдержал Дарен.

Я потёр переносицу, подбирая слова.

– У зверей действительно проявились побочные эффекты из‑за приема зелья для повышения ранга.

Дарен прикрыл глаза, а я задумался. Как поддержать жизнедеятельность организмов зверей, пока я не разовью магические каналы? Можно попробовать их полечить, но… у обоих потеря аппетита и, если они не будут есть, то неминуемо погибнут. Может дать им мой корм… Точно! Он же имеет эффекты, которые…

– Как я и говорил, сделать ничего нельзя, – горько бросил Дарен.

– Я этого не говорил, – ответил ему.

Старший брат резко открыл глаза и внимательно посмотрел на меня.

– Эйден, при всём уважении… Не стоит давать пустых надежд. Мы и так уже…

– Просто подождите здесь, – перебил его я и быстро вышел из лаборатории.

Братья недоумённо смотрели мне в след, но ничего не сказали. Зайдя на склад, я спустился в погреб и посмотрел на мешочки с обогащённым кормом в каменных нишах. Вот то, что мне нужно!

Я взял два и поднялся наверх. Схватив на кухне чистые миски, вернулся в лабораторию, поставил их на пол и выложил в каждую по порции.

– Это что, еда? – скептически фыркнул Келлен, покосившись на миски. – Эйден, не глупи, мы же говорили, что они почти ничего не жрут! Какой смысл… – однако он не договорил, ведь звери оживились.

Волкодав вскинул голову, его ноздри судорожно дрогнули раз, другой. Он медленно, словно не веря своим чувствам, подошёл к миске, обнюхал её, ткнулся носом в корм и внезапно начал жадно есть.

Лев Дарена шевельнулся на полу. Его мутные глаза сфокусировались на миске, а ноздри раздулись. Зверь подтянулся и уже через секунду ел, едва успевая проглатывать.

Братья наблюдали в немом удивлении, слышалось лишь жадное чавканье и скрежет когтей по полу.

Через минуту миски опустели. Я подошёл поближе и заново осмотрел их. Волкодав довольно облизнулся и выпрямился. Его дыхание выровнялось. Бока перестали ходить рывками, вздохи стали глубокими. Лев поднял голову и посмотрел на Дарена, впервые за всё время с осмысленным выражением.

[Побочные эффекты временно купированы. Продолжительность эффекта: 24 часа]

– Что за… – Келлен шагнул к волкодаву и опустился перед ним на колени. Зверь ткнулся мордой ему в ладонь.

Корвин старший уже поглаживал загривок льва, от чего зверь тихо урчал.

– Он… – Дарен повернулся ко мне. – Что ты им дал?

– Корм, который я готовлю.

– И он… Ты их вылечил?

– Увы, но нет – я лишь на время снял побочные эффекты. На сутки, не больше, потом симптомы вновь вернутся.

Келлен замер, не отрывая взгляд от волкодава.

– То есть…

– Чтобы поддерживать их в таком состоянии, нужно ежедневно давать этот корм, – закончил я.

Братья переглянулись. Я ждал разочарования, может даже раздражения, ведь, по сути, предложил им не лекарство, а костыль, попутно привязывая их к себе, но…

– Сколько? – спросил Дарен.

– Простите?

– Сколько стоит этот корм? – Дарен полез в поясной кошель.

– Одна порция – пятнадцать медных марок, – ответил я.

– Мы возьмём с запасом, – вмешался Келлен, поднимаясь с колен. – По три порции каждому.

Я кивнул.

– Шесть порций – одна серебряная и сорок медных.

Дарен отсчитал две серебряные и двадцать медных и положил их на гранитный стол.

– Это вместе с теми, что они уже съели. Через три дня придём за следующей партией, – сказал Дарен. Потом помолчал и добавил тише – Эйден, как я уже говорил, лекари Ассоциации ничего не смогли сделать, а вы буквально за пять минут…

– Я за пять минут дал им еду, – перебил его. – Давайте без пафоса.

Келлен фыркнул и хлопнул меня по плечу тяжёлой лапищей так сильно, что я пошатнулся.

– Нет, ты слышал? Без пафоса! – младший заржал. – А я тебе говорил, что Моррис херню городить не будет и просто так не позовёт! – он повернулся к брату, который лишь покачал головой.

– Сейчас принесу корм, – сказал я.

Вышел во двор, зашёл в кладовую и вновь спустился в погреб. Взяв шесть обогащенных порций, расфасовал их по мешочкам и вернулся в лабораторию. Братья забрали корм и окликнули зверей. Мне в глаза сразу бросилась разница в походке – несколько минут назад они плелись в сторону лаборатории, а сейчас звери двигались ровно и уверенно.

Я проводил их до входной двери, и Дарен обернулся.

– Спасибо, Эйден… – сказал он. – Вы даже не представляете, что для нас сделали, а мы… Извините.

Каллен одобрительно кивнул головой. Я хлопнул Дарена по плечу, после чего они развернулись и ушли.

Я вышел во двор и прислонился к стене лавки. Внутри странным образом смешивались радость и горечь. Ещё вчера думал о том, что нужно расширить клиентуру, и вот, пожалуйста, но какой ценой… Точно говорят – бойся своих желаний.

Да, я нашел способ, как помочь им, но до истинного исцеления зверей еще далеко. А когда я разовью каналы до B‑класса… Пока до этой цели целая пропасть.

Ладно, хватит ныть – работа ждёт. Следующие несколько часов слились в привычную рутину.

Зайдя в лабораторию, я разложил ингредиенты на столе и запустил конвейер. Дальше всё пошло как по маслу: отмерить, растереть в ступке, смешать, сформировать порцию и упаковать в лоскут ткани. Так я подготовил ровно сорок шариков.

В перерыве нарезал мясо для Брумиша и отнёс в загон. Бронебрус поднял голову, проводил меня внимательным взглядом и, стоило мне поставить миску, принялся за еду. Пока он был занят, я осмотрел состояние кожи в области больного сустава. Она выглядела здоровой, без покраснений.

– Вечером попробуем встать, – повторил я.

Брумиш жевал и, похоже, был согласен.

Вернувшись в лабораторию, приступил к обогащению корма. Первая порция, вторая, третья… Мана текла ровно, послушно наполняя каждый шарик, но к двадцать пятому в ушах поселился звон. Я вцепился в край стола, замер, и через несколько секунд пришел в себя.

На сегодня хватит. Я собрал готовый корм в мешочки, отнёс в погреб и разложил по нишам. Поднявшись из прохладного подпола наверх, плеснул в лицо ледяной водой из ведра и с наслаждением вытерся жёстким полотенцем.

Из коридора лавки доносился мерный стук молотка и негромкие команды Марно. Я пересёк двор и заглянул внутрь: Лют стоял весь в каменной крошке. В свежем проёме, обрамлённом аккуратным каменным косяком, уже плотно сидела тяжёлая дубовая дверь на деревянных клиньях, ожидая окончательной подгонки и установки петель.

Марно стоял перед ней, прищурив один глаз. Лют замер, не решаясь выбить клин, пока мастер не даст добро.

– К вечеру новая дверь точно будет стоять, – сообщил каменщик, заметив меня. – Завтра заложим старый вход.

Я кивнул.

– Хорошая работа.

Марно лишь пожал плечами. Для него подгонка двери так же естественна, как для меня ставить диагноз.

Направившись на кухню, я покормил своих зверей. Затем переоделся в чистую рубаху, расправил складки и затянул пояс, после чего взглянул на Кроха. Зверь уже лежал у порога и то и дело прикрывал глаза.

– Останешься дома, – сказал я ему. – Присмотри за Люмином и Брумишем.

Крох закрыл глаза – принято.

Люмин сидел на кухне и сосредоточенно грыз морковку. Я мимоходом потрепал его по ушам, зайцелоп чихнул от неожиданности и возмущённо пискнул.

– Скоро вернусь.

Выйдя на улицу, я поправил ранец и зашагал к Кузнечному мосту.

Солнце висело низко, расчерчивая мостовую длинными тенями. Вечерний город жил иначе, чем дневной: тише, медленнее, задумчивее. Хозяева некоторых лавок уже закрывали ставни, а уличные торговцы неспешно сворачивали прилавки. На мосту я разминулся с гружёной телегой. Возчик лениво пускал дым из трубки, а пара толстошкуров тянула повозку, меланхолично переставляя мощные короткие лапы.

По дороге я прокручивал в голове один и тот же вопрос: какой отряд откликнулся так быстро? Лес нестабилен, группы пропадают пачками, а поисковые операции давно не проводятся. Здравомыслящий наёмник трижды подумает, прежде чем соглашаться на такое, а мне ответ пришёл спустя всего несколько часов, посреди ночи…

Я свернул за ткацкую мастерскую. Впереди показалась потемневшая вывеска с медным котлом. Толкнув тяжёлую дверь, вошёл внутрь.

В таверне оказалось куда многолюднее, чем вчера. Гул разговоров стоял плотной стеной, свободных столов не просматривалось. Густой табачный дым медленно стлался под низким потолком, смешиваясь с ароматами пенного, жареного мяса и пряных трав, а свечи в железных подсвечниках отбрасывали на стены дрожащие тени.

Трактирщик стоял у ряда пустых кувшинов, выбивая затычку из новой бочки. Увидев меня, он выпрямился, вытер руки о передник и молча повёл подбородком в сторону дальнего угла, скрытого за подпирающим балку столбом.

– Тебя уже ждут, – произнёс он.

Я кивнул и двинулся через переполненный зал, огибая расставленные в беспорядке столы и лавки. По пути поймал на себе пару цепких взглядов, но старался не оглядываться, сохраняя неспешный шаг.

За столбом находился шестиместный угловой стол, где сидели пятеро. На заляпанной столешнице теснились кружки, а в центре лежала пожелтевшая свёрнутая карта.

Первым я узнал Леннокса. Он сидел у края стола и, заметив меня раньше других, помахал в знак приветствия с искренней радостью в глазах.

Рядом с ним расположился коренастый Варрен. К стене за его спиной был прислонён арбалет в кожаном чехле. Мужчина молча наблюдал за мной, неспешно потягивая пенное.

Напротив устроился худощавый Кельн. Его цепкие глаза за секунду скользнули по мне от макушки до сапог и обратно. Кельн не пил, его кружка так и стояла нетронутой.

Справа от него сидел Дрог с трубкой в зубах. Он единственный из пятерых сидел, небрежно откинувшись на спинку.

Во главе стола, широко расставив локти, восседал Торвальд. Рыжую бороду перехватывал узкий кожаный ремешок, а массивные плечи туго обтягивала потёртая куртка из кожи. Его руки неподвижно лежали на столешнице по обе стороны от кружки, а холодные глаза не отрываясь смотрели на меня.

Я остановился в трёх шагах от стола.

Отряд Горгана в полном составе, вот только… Что они тут забыли⁈ Неужели…

– Садись, целитель, – сказал Торвальд. – Разговор есть.