Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 121 страниц)

– Иди лучше за бабочкой какой‑нибудь погоняйся, мечтатель, – я улыбнулся. – А за то, что напомнил про лейку, спасибо.

Зайцелоп фыркнул.

Я выпрямился, отряхнул штаны и, наполнив лейку водой из бочонка, принялся поливать грядки. Цветы сонного куста покачнулись, словно растение поблагодарило меня. Сочники под струёй воды блеснули серебристыми прожилками, а красная росянка засветилась ярче.

Внезапно я услышал стук в дверь.

Крох, дремавший у колодца, мгновенно поднял голову, развернул уши к кухне и замер. Через нить тут же прилетел образ: знакомый силуэт за створкой. «Опасности нет».

– Угу, – пробормотал я, ставя лейку на землю.

Я пересёк двор, прошёл через кухню в коридор и прижал ладонь к засову.

– Кто?

– Хольц, – отозвался мужчина.

Я отодвинул засов и распахнул дверь.

На пороге стоял тренер в привычной потёртой кожанке, с моноклем в глазу, цепочка от которого серебристой змейкой уходила в нагрудный карман. Его седые волосы аккуратно зачёсаны, левая рука свободно висела вдоль тела, а пальцы правой опирались на широкий ремень.

– Доброе утро, – поздоровался я.

– Доброе, – он слегка склонил голову. – Позволишь войти?

– Конечно, – отозвался я, отступая. – Заходите.

Хольц переступил порог, скользнул взглядом по коридору, отметил взглядом скамью и доску с ценами.

– Чай будете? – спросил я.

– Не откажусь.

Мы прошли на кухню, я снял с полки чистую кружку и налил ему остатки ароматного напитка из котелка. Он взял её обеими руками, понюхал и кивнул. Сделав первый глоток, тренер направился во двор, опустился на табурет у колодца и устроил кружку на колене.

Несколько секунд он молчал, глядя на грядки. Его глаза пробежались по сонному кусту, сочникам и месту, где я только что установил третий узел. Однако Хольц не задал ни одного вопроса. Хотя с чего бы ему вообще спрашивать? Он же ничего не заметил… Или…

Я присел на соседний табурет.

– А где Ларк? – поинтересовался он, делая очередной глоток.

– Вернулся в «Седую наковальню», – ответил я.

– Давно? – удивился Хольц.

– Сегодня.

– Понятно, – задумчиво произнёс он.

Тренер помолчал пару секунд, а затем спросил:

– Сам‑то как? Слышал о твоей беде.

Я пожал плечами.

– Нормально. Только непонятно, чем всё это закончится.

Хольц опустил взгляд в кружку.

– Будь начеку, – внезапно произнёс он.

Я на секунду напрягся. Он что‑то знает?

Я внимательно вгляделся в его лицо. Хольц больше ничего не добавил, хотя по глазам было видно, что собирался. Что за чертовщина происходит…

– Предлагаю сегодня провести тренировку здесь, – тренер сменил тему.

Я моргнул.

– Почему?

– Двор у тебя просторный, забор глухой, чужих глаз нет, – он повёл подбородком в сторону грядок. – Места хватит. Что не так?

– Да всё так, – честно ответил я. – Просто… Неожиданно.

– Привыкай.

И вновь никаких объяснений. Я открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, но тренер посмотрел на меня – в его глазах читалось: «Не спрашивай, не сейчас».

Я промолчал.

Хольц допил чай, поднялся, снял куртку и аккуратно сложил её на табурет.

– Ушастый, – буркнул тренер, заметив зайцелопа.

Люмин, лежавший в тени обольстителя, тут же подскочил и принял позу: «Я готов тренироваться».

Тренер сразу перешел к делу. Хольц продолжил учить зайцелопа искусству маскировки: как прижаться брюхом к земле, незаметно скользнуть в тень кладовой, уткнуться мордой в траву и превратиться в подобие золотистой подушки.

– Молодец, – похвалил Хольц. – А теперь повтори то же самое, но медленнее. Если поднимешь голову, то все усилия напрасны.

Люмин послушно сжимался, превращаясь в неприметный комочек. С каждым разом у него получалось всё лучше. Если я заранее не видел, где именно затаился ушастый, то не замечал его даже в двух шагах от себя.

В какой‑то момент я обратил внимание, что между упражнениями тренер оценивал не только успехи зайцелопа, но и мимоходом обводил взглядом забор и крыши соседних домов.

Я опустил взгляд на свои сапоги. Не нравится мне это…

Кроха тренер гонял дольше обычного. Заставлял менять одну позицию за другой, путая его, отрабатывал засаду за бочонком, а затем мгновенное появление из‑за угла. Крох работал бесшумно, и Хольц не оставил это без внимания.

– Хорош, – буркнул он. – Сильно прибавил.

– Сам удивляюсь, – честно отозвался я.

Когда тренер скомандовал «хватит», солнце уже поднялось высоко над крышей лавки и слепило глаза. Крох с довольным видом устроился в тени, а Люмин принялся пить из миски, поглядывая на жука, который тут же скрылся за бочонком.

Я отлучился в погреб и вернулся с шестью порциями обогащённого корма, аккуратно завёрнутыми в тряпицы.

– Как и договаривались, – сказал я, протягивая шарики.

Хольц молча принял свёртки, достал из‑за пояса небольшой кошель, отсчитал сорок медных и положил на мою ладонь.

– Спасибо, – произнёс он.

Я кивнул, пряча монеты в карман. Тренер тем временем подхватил куртку, накинул ее на плечо и направился к выходу. Я двинулся следом.

У порога Хольц вдруг замер, задумавшись на несколько секунд.

– Эйден, – наконец, произнёс он, обернувшись.

– Да?

– Послезавтра тренировку проведём здесь же.

Вновь эти странности. Как же мне всё это надоело…

– Хольц, – я вздохнул, подбирая слова. – Можно узнать, почему?

Он молча посмотрел на меня спокойным взглядом.

– Так нужно, – обронил он.

Неужели сложно ответить прямо…

– Это не ответ, – не унимался я.

– Так нужно, целитель… Прошу, не спрашивай. В своё время ты всё узнаешь, а сейчас же… Просто доверься, – устало, даже немного тревожно произнёс Хольц.

– Хорошо… – произнёс я.

Тренер кивнул, поправил воротник и переступил порог. Я провожал его взглядом до тех пор, пока его фигура не скрылась за углом, и медленно закрыл дверь.

В лавке вновь воцарилась тишина. Я задвинул засов, медленно прошёл на кухню и опустился на табурет.

Почему он никогда ничего не рассказывает? Может, сам знает далеко не всё и не хочет напугать меня раньше времени?

Ведь в прошлой жизни я поступал точно так же, не договаривая хозяину больного животного, когда анализы пациента оказывались скверными, а уверенности в диагнозе еще не было. Это делалось ради того, чтобы не напугать человека и не дать ему наделать глупостей на эмоциях.

Может, мне вообще небезопасно высовываться из дома, раз он решил перенести тренировки во двор? Нет, бред какой‑то. За едой‑то мне в любом случае ходить нужно… Может, Хольц боится, что нас вместе увидят, пока идет расследование?

Ещё и вопросы о дяде… Он спросил просто так или хотел узнать, живёт ли он ещё со мной?

Я тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.

Одни вопросы… Когда я начну получать на них ответы? Ладно, Хольцу в любом случае можно доверять. Если бы он хотел мне навредить, ему достаточно было просто позволить Торвальду довести дело до конца. К тому же, я пообещал вылечить его зверя.

Внезапно через нить прилетел образ от Кроха: он сидит на пороге кухни и смотрит на меня. «Я рядом, хозяин, и смогу защитить тебя, не переживай».

– Спасибо, мохнатый, – тихо произнёс я и поднял голову.

Крох действительно сидел в проёме. Его глаза смотрели спокойно, и в них можно было прочесть всё: и понимание, и поддержку, и готовность вцепиться в любого, кто пересечёт порог без спроса.

Люмин лежал за его спиной, вытянув задние лапы, и сладко сопел. Видимо, тренировка отняла у него все силы.

Я улыбнулся.

– Ладно, – сказал я вслух. – Где наша не пропадала, мохнатые. Вместе мы со всем справимся.

С улицы донёсся «рык», которому тут же ответил истошный «фрр!». По чистому небу над двором лениво поползло одинокое белое облако.

Я подбросил дров в очаг, наполнил котёл, бросил щепотку чая и сел ждать, пока закипит вода.

Глава 16

Я сидел на кухне, подперев щёку кулаком, и смотрел, как в очаге дотлевали угли. Глиняная кружка передо мной давно опустела.

«Ну и чем займёмся, целитель?».

Крох, устроившийся под столом, приоткрыл один глаз и прислал через нить размытый образ: я лежу на траве во дворе, рядом притулился он, а вокруг нас скачет Люмин с сочной морковкой в зубах. «Можно так до вечера, хозяин».

– Звучит хорошо, мохнатый, – пробормотал я. – Только, увы, не сегодня. Скоро придёт Элиан.

Крох вопросительно моргнул, мол, и что с того?

– Корм будет готовить.

Зверь вновь моргнул.

– А ингредиентов в погребе не осталось, – подытожил я.

Я выпрямился, потёр лицо ладонями, вышел в коридор и, взяв ранец, накинул лямки на плечи.

Крох тут же поднялся, отряхнулся и бесшумно занял позицию у двери. Заметив нас, Люмин вылетел из‑под скамьи и принялся радостно наматывать круги у моих сапог.

– Помедленнее, бегун, – буркнул я, поправляя ремень.

Зайцелоп фыркнул и проскакал ещё один круг, но на этот раз шире.

Я вышел во двор, чтобы набрать в кувшин воды и напиться перед уходом, и взгляд зацепился за грядки. Серебряный колокольчик качнул хрустальным цветком, переливающимся под солнцем и гнущим стебель. Рядом развернул фиолетовые лепестки сонный куст.

– Ох, ёлки‑палки, – произнёс я вслух. – Я же про вас совсем забыл.

Бутоны раскрылись больше суток назад. Я обещал себе заняться ими в первый же спокойный день, а потом навалилось: Кассель, Имперская служба, обыск… Из головы вылетело начисто. Если затяну, вдруг лепестки начнут увядать, а судя по реакции Крейна, эти цветы представляют собой невероятную ценность.

– Ушастый, отбой, – я скинул ранец и поставил его на табурет. – Сначала разберёмся с грядками.

Люмин развернул ко мне обиженную морду и прижал уши, мол, хозяин я вообще‑то уже настроился!

– Скоро пойдём, честно, – пообещал я и шагнул к растениям.

Зайцелоп демонстративно вздохнул, уселся на траву и уставился в землю с видом мученика, которому жизнь приготовила очередное испытание.

Я опустился на корточки перед сонным кустом и слегка коснулся подушечкой пальца фиолетового лепестка.

– Ладно, красавец, – пробормотал я. – Посмотрим, что можно из тебя сделать.

«Система, отобрази рецепт зелья из цветка сонного куста».

Через пару секунд передо мной вспыхнули строчки:

[Анализ… ]

[Синтез рецепта… ]

[Рецепт: Эфирное масло Сонного Покоя]

[Ингредиенты: Цветок Сонного куста (Превосходное) 1 шт., Дистиллированная вода]

[Метод приготовления: Дистилляция в перегонном кубе на водяной бане]

Я моргнул.

– Это ещё что такое? – буркнул я и перевёл взгляд на колокольчик. – Ну‑ка, а с тобой что делать, серебряный?

[Анализ… ]

[Синтез рецепта… ]

[Рецепт: Эфирное масло Живой Воды]

[Ингредиенты: Цветок Серебряного колокольчика (Превосходное), 1 шт., Дистиллированная вода]

[Метод приготовления: Дистилляция в перегонном кубе на водяной бане]

Я медленно сел на пятки и уставился на цветок.

– Приехали, – пробормотал я.

До сих пор для приготовления зелий мне хватало ножа, ступки с пестиком да котелка над очагом, и всё получалось. А сейчас Система сказала: парень, ты упёрся в потолок, дальше нужен инструмент посерьёзнее.

– Дистилляция, – повторил я вслух.

В голове сразу всплыли смутные картинки из прошлой жизни: пузатая колба над спиртовкой, длинная трубка‑холодильник и мерное «кап‑кап» в приёмник. Принцип простой: нагрел, выпарил, охладил, собрал. Только вот где взять всё это в мире, где даже аптекарские весы – роскошь…

Я хмыкнул. Цветы – нечто особенное, и эффекты после приготовления эфирных масел наверняка меня удивят.

Крох подобрался поближе, ткнулся боком в колено и прислал образ: я с задумчивым лицом, а над головой висит облачко. «Хозяин, всё в порядке?»

– Всё хорошо, мохнатый, – я опустил ладонь ему на холку. – Просто задачка нарисовалась.

Итак, мне нужен перегонный куб. Вот только где его взять? Рынок отпадает сразу, ведь там даже аптекарских весов не нашлось, что уж говорить про такой сложный аппарат.

Может, сходить в кузницу? Рикард с Генном – нормальные ребята, вот только… Я представил, как огромный кузнец пытается выковать небольшую медную трубку толщиной с палец. Нет, тонкая работа вряд ли по его части.

Значит, остаётся ювелир – человек, который делает украшения, точно справится с такой тонкой работой.

Я поднялся и кивнул сам себе. Значит, сперва сходим на рынок, а затем к ювелиру.

Вернулся к колодцу, набрал в кувшин воды, с наслаждением напился, после чего подхватил с табурета ранец и закинул его на плечо.

Люмин, увидев это, тут же навострил уши и прискакал ко мне. В его радостных глазах так и читалась надежда, что по дороге я куплю ему морковку.

– Пойдём, ушастый, – я улыбнулся и зайцелоп крутанулся вокруг себя

Направляясь к выходу, оставил кувшин на кухонном столе, затем прошёл в коридор, отодвинул засов, выпустил мохнатых и шагнул на улицу.

Район встретил нас ярким солнцем и редкими прохожими. Я запер дверь на замок, пару раз дёрнул для верности и зашагал в сторону рынка. Крох пристроился у левой ноги, а Люмин принялся обнюхивать каждый булыжник.

Половина ставен в домах была закрыта. Пожилой сапожник поставил табурет перед домом на солнышко, плюхнулся на него и блаженно прикрыл глаза, позабыв о стоявшем рядом недошитом сапоге.

У колодца сидел рыжий водонос лет двенадцати и качал ногой, не обращая внимания на пустое ведро.

Все, кому было интересно, давно ушли на Арену Когтя.

Неподалеку от места, где обычно сидел плетельщик веревок, я невольно замедлил шаг. На бочке восседал толстый рыжий двухвостый кот с порванным ухом и важно вылизывал переднюю лапу. Заметив Кроха, он прищурился, и между ними вспыхнул разговор глазами уровня «не нарывайся – даже не пытаюсь». Удовлетворившись результатом, рыжий продолжил наводить красоту.

Люмин же подошел поближе, вытянул шею и уставился на рыжего с таким живым интересом, что тот опустил лапу, медленно повернул морду и веско обронил:

– Мрр‑р‑рх.

Зайцелоп подпрыгнул от неожиданности, подлетел ко мне и, спрятавшись за ногу, сделал вид, что вовсе не интересовался котом.

Я усмехнулся.

Через несколько шагов заметил у каменной стены треснутый горшок с землёй, в котором росли одуванчики. Над ним на оконном выступе дремала, прижавшись друг к другу, парочка серых птичек. Одна из них дёрнула крылом и едва не столкнула соседку в горшок. Та возмущённо нахохлилась, метнула на сородича испепеляющий взгляд и, отодвинувшись чуть подальше, прикрыла глаза.

Я тихонько прошёл мимо.

Рынок встретил непривычной тишиной. Половина прилавков пустовала, у остальных сидели торговцы, подперев щёки кулаками, и провожали меня вялыми взглядами. Я почувствовал себя не в своей тарелке: слишком много внимания на одного покупателя.

Зато дело пошло быстро. Обойдя прилавки, я закупил ингредиенты для двухсот порций корма.

Когда собрался уходить, вспомнил, что сено почти закончилось. Да и дрова сегодня подкинул последние.

Немного побродив, заметил знакомую фигуру старика, у которого уже несколько раз покупал сено. Он всё так же сидел на перевёрнутом ящике, прислонившись спиной к стене, и лузгал семечки.

– Добрый день, – сказал я, остановившись перед ним.

– А, Эйден! – он расплылся в беззубой улыбке и отряхнул ладони о штаны. – Ты за сеном?

– Ага, только в этот раз возьму побольше.

– Это правильно! – старик кивнул. – Сколько нужно? Всё организую!

– Десять тюков, – сказал я, немного подумав. – С доставкой.

– Тюк по пять медных, два за доставку, – сообщил он. – Тебе туда же, в лавку?

– Ага, – ответил я и передал старику серебряную марку.

Он кивнул и сунул её в кошель на поясе.

– Вечером жди! – улыбнулся торговец и помахал мне рукой на прощание.

Я кивнул в ответ и направился дальше. У дровяного навеса меня встретил мужчина с обветренным лицом и сонными глазами.

– Привет, малец, – произнёс он, стоило мне подойти поближе.

– Добрый день. Мне бы воз берёзовых колотых дров, – сказал я.

– Восемь медных, – деловито ответил торговец. – Доставка нужна?

– Обязательно.

– Тогда ещё две.

– Хорошо, – согласился я.

Отсчитав мужчине медяки, я объяснил, куда привезти заказ. Он выслушал, буркнул что‑то вроде «хорошего дня» и вновь задремал.

На обратном пути Люмин внезапно прижался брюхом к земле и, как на тренировках с Хольцем, по‑пластунски пополз куда‑то в сторону. Проследив за его «охотой», я заметил… лоток с овощами. А точнее, лежащую на нём гору морковок.

Усмехнувшись, я потрепал Кроха по загривку, и двинулся следом за «ушастой тенью».

Тем временем зайцелоп добрался до цели, уселся и принялся изучать содержимое лотка.

– Та‑ак, – пробормотал я, подходя ближе.

Люмин тут же застыл и через несколько секунд медленно повернулся ко мне. Он жалобно прижал уши и уставился на меня огромными влажными глазами, которые красноречиво умоляли: «Ну, пожалуйста, купи!».

Хозяйка прилавка, женщина с пунцовыми щеками, опустила взгляд и прыснула в кулак.

– У вас тут охотник.

– Он не охотник, а настоящий вымогатель, – улыбнувшись, я посмотрел на зайцелопа. – Сколько за самую большую морковку?

– Два медяка, – она хмыкнула и выудила из лотка оранжевую красавицу. – Держи, разбойник.

Люмин стрельнул довольными глазами, аккуратно принял трофей и, сделав шаг, едва не уткнулся носом в пыль, споткнувшись о волочившуюся по земле ботву. Зайцелоп замер, обдумывая, как же передвигаться с этим великолепием. В итоге он принял позу собаки с палкой, задрал голову повыше и потащил добычу наискосок.

Хозяйка засмеялась.

– Только не ешь, пока не помоем! – крикнул я зайцелопу.

Люмин, не оборачиваясь, дёрнул ухом, мол, я в курсе правил гигиены и не нуждаюсь в подсказках.

Крох переглянулся со мной с выражением «и так каждый день».

Я поправил лямки тяжёлого ранца и двинулся в обратный путь. С таким грузом идти к ювелиру – явно плохое решение, так что сначала забегу в лавку, оставлю ингредиенты, а после направлюсь к нему.

К дому добрался без приключений. Отпёр дверь, направился в погреб и аккуратно разложил покупки в ниши.

Выйдя во двор, отряхнул руки и посмотрел на Люмина. Он втащил свою прелесть на кухню и, сев над ней, принялся буравить меня глазами.

– Сейчас помою, мелкий, – сказал я, забирая морковь.

Зайцелоп радостно пискнул.

Я вышел во двор, тщательно её промыл и вернул ушастому, который не отходил от меня ни на шаг.

Крох наблюдал за этим с философским терпением.

– Я ушёл, – сказал я зверям. – Ушастый, не подавись.

Зайцелоп, не отрываясь от моркови, дёрнул ухом, а Крох слегка кивнул. Я снова накинул ранец и вышел на улицу.

К Седьмому Спуску шёл не торопясь. Возле одной из лавок расположился старичок на низком табурете. Он развлекался с медяком, то и дело пряча его в ладонях и ловко подбрасывая.

Перед ним стоял мальчишка лет семи и заворожённо следил за монетой, шевеля губами.

– А ну, малой, скажи, – медленно произнёс старик. – Где монета сейчас?

– В левой руке, – твёрдо ответил мальчишка.

– Уверен?

– Точно!

Старик усмехнулся и раскрыл ладони, но медяка ни в одной не оказалось. Малец охнул, вытаращил глаза, а затем возмущённо ткнул пальцем в широкий правый рукав:

– Там!

– Может, и там, – серьёзно отозвался старик, тряхнул рукой и тут же левой ладонью вытащил медяк из‑за уха мальчишки. – А может, и здесь всё время прятался.

Малец замер, взял монету из рук старика и уставился на него, округлив глаза.

Я улыбнулся, проходя мимо. Чуть дальше, на ступеньках крыльца, расположилась женщина с веретеном. Она пряла нить и громко отчитывала пушистого мурлыка, развалившегося рядом.

– Я тебе говорю, – она пригрозила ему пальцем, – ещё раз залезешь в миску со сметаной, отнесу к соседям. Слышишь, обормот?

Мурлык лежал на спине, задрав лапы кверху, и сладко жмурился, мол, рассказывай сказки, всё равно ведь любишь.

– И не жмурься мне тут! – ярилась она. – Я тебя насквозь вижу!

Зверёк перекатился на бок, потянулся и зевнул.

Миновав крепость Седьмого спуска, подошел к небольшой постройке с тёмной деревянной дверью, над которой висела табличка с вырезанным на ней кольцом и надписью: «Ювелирная лавка Алдора».

Я толкнул створку и переступил порог.

Из глубины помещения тут же показалась знакомая молодая девушка с тёмными волосами, собранными в аккуратный пучок, и серебряным браслетом с подвесками‑звёздочками, который поблёскивал на запястье. Увидев меня, она приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте, – девушка вежливо склонила голову. – Чем могу помочь?

– Здравствуйте, – отозвался я. – Мне нужен перегонный куб.

Она чуть приподняла брови.

– Это… довольно редкий запрос, – девушка аккуратно подбирала слова. – Такие вещи делаются только под клиента и стоят недешево.

Она помолчала секунду, внимательно изучая моё лицо.

– Я готов обсудить детали, – спокойно ответил я.

– В таком случае, подождите минутку, пожалуйста.

Девушка исчезла за внутренней дверью, откуда тут же донеслись голоса. Через полминуты девушка открыла створку.

– Ювелир Алдор согласен принять вас, проходите.

Я кивнул и шагнул внутрь.

Под высоким потолком располагалось широкое окно, выходящее на крышу соседнего здания. Падающий из него яркий дневной свет прекрасно освещал длинный рабочий стол, занимавший почти всю стену.

На его поверхности разместились маленькие тиски, тонкие пинцеты, лупы на гнутых ножках, плошки с разноцветным металлическим порошком и мотки тончайшей проволоки.

У противоположной стены высился стеллаж с разнообразными инструментами и ящичками.

За столом сидел жилистый мужчина лет пятидесяти с узким лицом и короткими седыми волосами, торчащими ёжиком.

Услышав мои шаги, он поднял голову.

– Алдор, – представился мужчина и кивнул на табурет напротив. – Прошу.

– Эйден Моррис, – отозвался я, присаживаясь. – Целитель магических зверей.

Ювелир медленно кивнул.

– Сюзанна сказала, – он сложил ладони на столе, – что вам нужен перегонный куб. Позволите спросить, для чего?

– Для приготовления эфирных масел.

– Из чего?

– Из цветов, – спокойно отозвался я.

Несколько секунд мужчина молча изучал мое лицо.

– Вот значит, как, – наконец произнёс ювелир и кивнул, будто соглашаясь с какой‑то своей мыслью.

Затем выдвинул ящик, положил перед собой лист пергамента, макнул перо в чернильницу и быстро нарисовал аккуратный круг.

– Какой у вас источник нагрева? – произнёс он, не поднимая головы.

– Очаг, – отозвался я.

Перо сделало пометку. Я подался чуть вперёд.

– Подставка есть?

– Какая? – удивился я.

– Металлическая, на которую можно поставить куб, – пояснил ювелир.

– Нет. А это важно? – спросил я.

Алдор поднял на меня проницательный взгляд. Похоже, нечасто к нему приходили клиенты, готовые вникать в детали.

– Очень! Прямой огонь – это плохо, – произнёс он. – Для эфирных масел нужен мягкий нагрев. На сильном жару дно быстро перегревается, сырьё начинает пригорать, а запах портится.

Я кивнул.

– И что вы предлагаете?

– Раз у вас нет подставки, лучшее решение – водяная баня. Помимо куба сделаем чашу, в которую нужно будет заливать воду, – спокойно пояснил Алдор.

Он начал очерчивать на листе будущий перегонный куб: широкая чаша, в ней пузатая ёмкость с плечами, плавно сходящимися к горловине, на которую сел колпак, похожий на луковичную головку.

– Чашу сделаем из меди, низкобортную, с плоским дном, – продолжил он. – Куб тоже медный, литра на два. Хватит и на эфирные масла, и на любые лекарства.

– А почему именно из меди? – перебил я. – Я в этом ничего не понимаю, простите.

Алдор хмыкнул.

– Отличный вопрос. Медь хорошо проводит тепло, поэтому куб прогревается равномерно, – произнёс он.

– Понял.

Перо вновь заскользило по пергаменту. От колпака‑луковицы потянулась плавно изогнутая трубка, уходящая вниз.

– Шлем‑колпак сделаем съёмным, – продолжал Алдор.

– А эта изогнутая штука зачем? – спросил я, наклонив голову.

– Лебединая шея, – перо чиркнуло по пергаменту. – По ней пар уходит из куба в охладитель. Главное – соблюсти ровный уклон. Если шея пойдёт ступенькой или с провалом, пар начнёт конденсироваться раньше времени, и вы потеряете часть эфирного масла. Длина с локоть под вашу задумку – самое то.

– Угу, – я подпёр щёку, искренне пытаясь представить, как эта штука будет выглядеть в собранном виде.

– Ещё нужен змеевик, – Алдор легонько постучал пером по столу. – Без него у вас пар через шею пройдёт, выскочит с другого конца и улетит в потолок.

На пергаменте быстро появилась маленькая бочка со спиралью внутри, постепенно сужающейся книзу.

– Деревянная кадка, в ней будет стоять медный змеевик из нескольких витков. В кадку нужно будет налить холодную воду. По мере работы она будет нагреваться, так что придётся её менять.

– А если не успею? – уточнил я.

– Тогда змеевик прогреется, – Алдор пожал плечами. – Пар перестанет успевать охлаждаться и часть его начнёт выходить из конца змеевика.

– Принято.

– Подытожим, – произнёс он, постукивая пальцем по пергаменту. – За всю работу возьму десять серебряных. Срок – два дня.

Сумма приличная даже по моим нынешним меркам, но без этой штуки я так и не узнаю, что же ценного в этих цветах.

– Согласен, – сказал я.

Алдор кивнул.

– Половину оплаты вперёд, – отозвался он. – Остальное – при получении.

– Хорошо.

Я отсчитал пять серебряных и положил на стол. Ювелир сгрёб их в маленькую плошку и придвинул к себе чистый лист пергамента. Перо быстро вывело строки: дата, перечень, сумма, подпись. Мастер подвинул палочку красного воска к фитильку горелки, капнул на лист и придавил перстнем. На оттиске остался рельефный след с кольцом по краю.

– Расписка, – он протянул мне лист.

Я убрал её во внутренний карман куртки.

– И вот ещё что, – Алдор вдруг поднял указательный палец. – Раз уж берёте куб, советую сразу взять часы.

– Какие? – удивлённо спросил я.

– Песочные. – он поднялся, прошёл к стеллажу и снял три небольших деревянных ящичка. – В дистилляции время – половина успеха. Считать про себя тоже можно, но результат получится… Скажем так, разный.

Ювелир поставил передо мной ящички и открыл один за другим.

В первом лежали крохотные часы с тонкой деревянной рамкой.

– На минуту, – сказал Алдор.

Во втором оказались часы побольше.

– На пять минут, самые ходовые.

В третьем крупные, с тяжёлой подставкой, заполненные белым песком.

– На полчаса.

Я ненадолго задумался. Сколько раз я про себя отсчитывал секунды, отвлекался на что‑то и начинал заново. И ведь, сам того не зная, наверняка ошибался на минуты в обе стороны. А ведь мог купить часы ещё при первом визите к ювелиру… Жаль, что тогда у меня было мало денег.

– Сколько за всё?

– Сорок медных за комплект, – ответил Алдор.

– Беру, – произнёс я.

Ювелир кивнул, аккуратно сложил часы в мешочек и передал мне.

– Будьте с ними аккуратнее, они довольно хрупкие.

– Учту.

Я отсчитал монеты, положил на стол и убрал мешочек в ранец.

– Буду ждать вас через два дня, – сказал Алдор, поднимаясь и протягивая руку.

– Договорились, – отозвался я и пожал его ладонь.

Сюзанна проводила меня до двери и придержала створку.

Я вышел на улицу и зажмурился от яркого солнца. Проморгавшись, поправил лямки ранца и зашагал в сторону дома.

Десять серебряных… На первый взгляд – куча денег, но, если задуматься, это плата за возможность создавать невероятные зелья.