Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 121 страниц)

Глава 11

Велиан Корвес сидел в углу центральной ложи, чуть в стороне от главы Арены, и вращал пальцами золотую марку. Его голубой глаз следил за песком внизу, тогда как тёмный был полуприкрыт, будто ему наскучило происходящее.

Настал момент, когда мальчишка Тейн опустился на одно колено перед лунногривом, развернул тряпицу с печатью и протянул шарик корма. Зверь послушно слизнул угощение с его ладони.

– Хороший мальчик, – прошептал Велиан, и уголок его рта приподнялся.

Он перевёл взгляд на коридор, из которого чуть позже выбежал щенок‑целитель. Сумка била парня по бедру, лицо было собранным, а в глазах читалась та профессиональная сосредоточенность, которую Корвес столько раз видел у Лиама Морриса.

– Беги, беги, – протянул он, откидываясь в кресле. – Только торопиться некуда, юноша. От этого яда нет противоядия.

Золотая марка в его пальцах щёлкнула о подлокотник.

Из пасти зверя уже бежала белая пена, тело дрожало – всё продвигалось по плану, просчитанному до мельчайших деталей. Велиан удовлетворённо прикрыл глаза, представляя, как взвоют трибуны, побагровеет почтенный глава Арены, Ассоциация получит щелчок по носу, а очередной представитель Моррисов отправится на свалку истории.

Когда он вновь открыл глаза, мальчишка уже стоял на коленях перед лунногривом, вливая что‑то ему в пасть.

Велиан моргнул.

– Это ещё что? – тихо спросил он у себя. – У него не должно быть никаких противоядий…

Зверь уже должен был умереть, однако…

Золотая марка в пальцах замерла.

– Невозможно, – Велиан подался вперёд и внимательно посмотрел на песок. – Как этот щенок из Отверженных…

Он не договорил. Голубой глаз Корвеса сузился, а тёмный, наоборот, широко распахнулся, и его нижнее веко дрогнуло.

Внизу лунногрив открыл глаза.

Велиан медленно выпрямился. Его лицо осталось безмятежным – годы опыта взяли свое, но костяшки пальцев, сжимавших монету, побелели.

– Ничего страшного, – спокойно произнёс он, заставив себя расслабить плечи. – Пусть зверь и выжил, но спектакль ещё не окончен.

И действительно, внизу Тейн уже поднимался. Он расправил плечи и повернулся к трибунам с лицом убитого горем хозяина.

Велиан скользнул взглядом по отрепетированным слезам Касселя и вновь откинулся на спинку кресла. Его план был многослойным: отравленный корм, печать на тряпице, свидетели на трибунах и заранее подготовленные разговоры, которые должны были поползти по среднему ярусу.

– Этот корм был куплен в лавке «Кодекс магических зверей» в районе Отверженных! – разнёсся отчаянный крик мальчишки.

Велиан слегка кивнул и закрыл глаза, вслушиваясь в нарастающий гул Арены.

– Меня предупреждали, что у некоторых соперников нет ни чести, ни совести! – надрывался внизу Тейн. – Я знаю, кто стоит за этим подлым покушением!

Разноглазый распахнул глаза, удивлённо уставившись на фигуру парня.

– Мира Валленхоф!

Золотая марка выпала из рук мужчины. Велиан не двинулся с места, но его лицо исказилось такой ледяной яростью, что сидевший в трёх креслах от него секретарь главы Арены, случайно покосившись в сторону разноглазого, тут же в страхе отвёл глаза.

– Какой же ты дурак, – прошептал Корвес.

Его глаза налились кровью. Фамилия Валленхоф не должна была прозвучать! Это пустило насмарку всю кропотливую работу!

Он наклонился, поднял марку и медленно убрал её в карман.

Вниз уже двинулся Зикариус Кринст, и Велиан почувствовал, как под рёбрами шевельнулось давно забытое ощущение, которое в простонародье называли тревогой.

Корвес резко поднялся со своего места.

– Уважаемый, – глава Арены, не поворачивая головы, слегка приподнял подбородок, – вы куда? Самое интересное только начинается.

– Именно поэтому, – Велиан позволил себе мимолетную вежливую улыбку, – мне лучше уйти. Я не выношу зрелищ, где исход уже предрешен.

Он шагнул за тяжёлую бархатную портьеру, и шум трибун за его спиной тут же приглушился.

В узком служебном коридоре было пусто. Велиан прислонился спиной к холодному камню и прикрыл глаза.

– Опять, – прошептал он.

Мальчишка Моррис должен был умереть ещё несколько месяцев назад, потом ещё дважды. Но… Каждый раз что‑то шло не по плану! Словно кто‑то аккуратно вставлял палки в колёса его идеального механизма именно в тот момент, когда тот уже набирал ход.

Корвес открыл глаза.

– Ему кто‑то помогает, – тихо произнёс он. – Очень любопытно, кто именно.

Он поправил сюртук, выдохнул и зашагал к боковому выходу, где его ждала неприметная карета.

До окончания срока, назначенного Драхом, оставалось всё меньше дней.

* * *

У дверей операционной Нисса и Орт бросили на меня взволнованные взгляды и занесли носилки со зверем внутрь. Дальген на миг замешкался на пороге, открыл рот, собираясь что‑то сказать, но Зикариус едва заметно качнул головой, и рыжеволосый парень молча скрылся за дверью.

– Не задерживаемся, – произнёс Кринст и зашагал дальше.

Я молча последовал за ним. Вскоре мы оказались перед комнатой отдыха, и Зикариус остановился.

– Проходите, – произнёс он, толкая створку.

Я переступил порог, добрался до лавки и рухнул на неё, прислонившись затылком к стене. Колени слегка тряслись от пережитого напряжения, и я крепко прижал к ним ладони, чтобы хоть как‑то унять эту дрожь.

Кринст заложил руки за спину, подошёл к столу и провёл пальцем по краю столешницы, будто проверяя, нет ли пыли.

– Эйден, – начал Зикариус. – Скоро вас вызовут на беседу. Переоденьтесь, приведите себя в порядок и… Успокойтесь.

– Постараюсь, – выдавил я. – А что будет с турниром? Впереди ещё десять боёв. Брон и ребята справятся без меня?

Кринст несколько секунд молча всматривался в моё лицо.

– Эйден, – произнёс он мягче обычного. – Не переживайте на этот счёт. Турнир не останется без целителей, я обо всем позабочусь.

– Хорошо.

– И ещё, – он чуть наклонил голову. – Раз уж я взял это дело под личный контроль, то обещаю: расследование пройдет строго по правилам. Никакого произвола я не допущу. Вы не один, Эйден.

У меня в груди что‑то ёкнуло. Я открыл рот и выдавил:

– Спасибо.

– Не за что, – он слегка улыбнулся. – Ждите здесь, я скоро вернусь.

Зикариус развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Несколько секунд я сидел неподвижно, слушая, как где‑то далеко ухали трибуны. Наконец, заставил себя подняться и подошёл к небольшой двери.

Оказавшись в раздевалке, поставил сумку Ассоциации на пол, скинул форменную куртку, аккуратно сложил её на лавке, стянул штаны и потянулся к своей рубахе.

Переодевшись, поймал своё отражение в полированной железной пластине на стене.

– Ну, целитель, – буркнул я. – Влип ты, конечно, знатно.

Я опустился на корточки перед служебной сумкой, переложил склянки с обогащёнными лекарствами в ранец и закинул сверху флягу.

Вернувшись в комнату отдыха, вновь уселся на лавку и попытался трезво ответить самому себе на вопрос: «Что это было?».

Очевидно, меня подставили, причём весьма красиво. Кассель точно не случайно заглянул именно в мою лавку. Он прекрасно знал, что я продаю корма и имею собственную печать, потому и попросил поставить оттиск на ту злополучную тряпицу, чтобы у меня не осталось шанса оправдаться.

А добавить в мой корм яд – дело пары секунд. Но зачем? Кому я перешёл дорогу?

Я медленно потёр виски.

Неужели это провернул тот же человек, который подкупил Торвальда, чтобы меня убить? Однако одно дело – заплатить группе добытчиков, чтобы те сделали грязную работу в Лесу, без свидетелей. И совсем другое – подготовить столь масштабный план, требующий внушительных ресурсов и связей наверху…

Что ж, есть лишь два варианта: либо за мной охотится кто‑то влиятельный, либо всё это разыграли вовсе не для того, чтобы убрать меня.

Стоп. А что, если… Миру впутали не просто так и целью являлась именно она? Или, если точнее… Валленхофы?

Насколько мне известно, их семья занимается изготовлением кормов. Громкий скандал с отравлением на Арене может стоить им репутации. Да и новость о том, что они тайно закупали корма у паренька из района Отверженных, мигом вызовет массу вопросов.

«Думай, целитель, думай».

Мои размышления прервал скрип двери. Створка распахнулась, и в комнату отдыха шагнул Зикариус.

– Эйден, – произнёс он. – Пора.

Я поднялся, подхватил ранец и, на ходу перекидывая ремень через плечо, приблизился к нему.

– Имперская служба прислала своего человека, – добавил Кринст, когда мы вышли наружу.

Вскоре мы свернули налево, миновали несколько дверей и, преодолев еще один поворот, направились по длинному коридору.

– Зикариус, – тихо позвал я, не поворачивая головы.

– Да.

– А Имперская служба… Зачем она? Я думал, этим расследованием будет заниматься Ассоциация.

Кринст на мгновение скосил на меня взгляд.

– Поскольку ты член Ассоциации, мы считаемся предвзятой стороной, – ответил он. – А Имперская служба никогда не принимает чью‑либо позицию в конфликте. В этом их главное преимущество и опасность.

– Понял, – буркнул я.

Несколько шагов мы прошли молча.

– Знаете, Эйден – неожиданно продолжил Зикариус, – после вашей недавней операции я до сих пор нахожусь в некотором… шоке. За всю свою жизнь я встречал лишь двоих целителей с таким невероятным талантом.

На моем лице дрогнула мышца.

– И одним из них был… Ваш отец, – закончил Кринст.

Несколько шагов я просто смотрел себе под ноги.

– А вторым? – спросил я.

– Возможно, когда‑нибудь, – Кринст слегка повёл плечом, – расскажу.

Он помолчал.

– И я не верю, что такой человек, как вы, способен намеренно отравить пациента, – тихо добавил он.

В желудке расслабился тугой узел, который сжимал внутренности с того момента, когда трибуны принялись скандировать «убийца зверей». Впервые за долгое время я по‑настоящему ощутил, что не один.

Мы свернули ещё раз. Коридор сузился, потолок стал заметно ниже, а плошки на стенах горели чуть тусклее.

– Мы пришли, – обронил Зикариус, останавливаясь перед неприметной дубовой дверью на кованых петлях, рядом с которой стояли двое стражников.

Один их них постучал, и изнутри донеслось: «войдите». Стражник приоткрыл створку, и на каменный пол коридора наискось легла узкая полоса света.

Я поудобнее перехватил ремень ранца и шагнул вслед за Кринстом.

Мы оказались в тесном вытянутом кабинете с одним узким окном под потолком. Пробивавшийся сквозь него луч упирался в ножку массивного стола, заваленного листами пергамента.

На полке у стены аккуратными столбиками высились запечатанные сургучом папки и одинокая чернильница.

За столом сидел мужчина лет сорока в тёмном мундире. У него худощавое гладковыбритое лицо, тонкие губы и холодные серые глаза. На его правом мизинце поблёскивал перстень с эмблемой в виде тонкого клинка, перечёркивающего раскрытый свиток.

Позади него стоял молодой человек лет двадцати пяти с папкой в руках и пером, заложенным за ухо.

Мужчина за столом не поднялся, не поздоровался, лишь указал ладонью на два стула напротив себя.

– Меня зовут Имерт Гальс, – произнёс он спокойным голосом, стоило нам занять места. – Дознаватель Имперской службы.

– Эйден Моррис, – представился я.

– Я знаю, – Гальс слегка кивнул и перевёл взгляд на Кринста. – Уважаемый Зикариус.

– Дознаватель.

Имерт повернул голову к помощнику, тот обмакнул перо в чернильницу и раскрыл папку. Гальс перевёл на меня взгляд.

– Изложу по порядку, – продолжил дознаватель. – Поскольку инцидент произошёл на Имперском турнире молодых дарований, делу присвоен наивысший приоритет. Это означает, что не будет никаких отсрочек или послаблений ни для одной из сторон. Это понятно?

Помощник за его спиной что‑то быстро пометил.

– Понятно, – отозвался я.

– Хорошо, – он скосил взгляд на Зикариуса. – Наша служба уже приступила к формированию независимой комиссии. Мои люди отправлены в Гильдию травников и алхимиков, в Академию Мастеров Зверей и в Ассоциацию. Из каждой структуры будут выбраны представители, не осведомлённые об инциденте, чтобы исключить подлог или предвзятость.

– Разумно, – Зикариус кивнул.

Перо помощника за спиной дознавателя скрипнуло.

– Часть представителей прибудет на Арену в ближайший час, – продолжил Имерт. – Они займутся пострадавшим зверем и установят природу яда. Это первый этап.

Я кивнул.

– Второй этап, – Гальс сделал паузу и перевёл взгляд на меня, – будет проводится уже в вашей лавке. Комиссия осмотрит помещения на предмет ядов, опасных веществ, а также проверит весь имеющийся корм. И последнее, – он помолчал пару секунд, – они посмотрят полный процесс его изготовления.

В кабинете стало тихо.

Я чувствовал, как в виске пульсировала жилка.

Со зверем всё понятно. Я больше всех заинтересован в том, чтобы представители структур нашли яд и установили его природу. Однако продемонстрировать комиссии процесс приготовления корма означает раскрыть мой уникальный рецепт…

– Господин Гальс, – произнёс я, – рецепт корма…

– Тайна, – спокойно закончил за меня Имерт. – Я понимаю.

Я перевёл дух.

– Однако, – добавил он тем же спокойным голосом. – Протокол есть протокол, и, если вы против, я задокументирую отказ. Что это будет означать для исхода дела, думаю, вы и сами прекрасно понимаете.

Посмотрев на Имерта, я наткнулся на его пустой взгляд. В нём не было ни сочувствия, ни презрения, ни любопытства.

Я начал лихорадочно искать выход. Откажусь – мгновенно стану главным подозреваемым, которому есть что скрывать. Это точно ничем хорошим не закончится. Соглашусь – значит отдам своё преимущество в чужие руки.

Я сжал челюсти.

Что же делать?..

– Один момент, господин Гальс, – Зикариус слегка подался вперёд.

Он говорил мягко и непринужденно, будто речь шла о пустяковом уточнении цены за чай.

Имерт перевёл на него глаза.

– Слушаю.

– Согласие целителя на демонстрацию процесса – это серьезный шаг навстречу комиссии со стороны господина Эйдена, – Зикариус сложил руки на столе. – Однако существует риск, что рецепт может стать известен его конкурентам.

– Вы намекаете, что мои люди торгуют сведениями? – Имерт прищурился.

– Никоим образом, – спокойно отозвался Зикариус. – Я лишь говорю, что в комиссию войдут представители разных структур, и только одна из них ваша. Не вижу причин полагаться на их порядочность.

Перо в руках помощника замерло. Дознаватель несколько секунд молча буравил Зикариуса.

– И что вы предлагаете? – наконец спросил он.

– Подписать обязательство о неразглашении, – Кринст чуть склонил голову. – С каждым членом комиссии.

– Не вижу в этом проблемы, – ответил Имерт после недолгого раздумья.

– Вот только я прошу задействовать в данном случае, – мягко добавил Зикариус, – номерные листы строгой отчетности.

В кабинете вновь стало тихо.

Имерт поднял брови и впервые за весь разговор позволил эмоциям проступить на лице. Помощник за его спиной вскинул голову, и я краем глаза заметил, как тот изменился в лице от удивления.

– Уважаемый Кринст, – дознаватель чуть наклонился вперёд, опершись локтями о стол. – Вы понимаете, о чём просите?

– Понимаю.

– Подпись на… номерном листе, – продолжил дознаватель спокойным тоном, – влечет за собой несоизмеримо большую ответственность.

О номерных листах я никогда не слышал, но по лицу Гальса без лишних слов понял: Зикариус только что попросил нечто серьёзное.

– Я осознаю цену, дознаватель, – спокойно отрезал Кринст. – И все же повторю просьбу.

Пауза затянулась. Имерт медленно перевёл взгляд с Зикариуса на меня, а затем обратно.

– Это серьёзно осложнит работу комиссии, – заметил он. – Не каждый согласится его подписать.

– Что ж, тогда мы сразу поймем, кто имеет нечистые намерения, – спокойно ответил Зикариус.

Помощник за спиной дознавателя моргнул.

Имперт помолчал ещё несколько секунд, после чего повернулся к молодому человеку, и он тут же сделал пометку.

– Хорошо, – обронил он. – Номерные листы будут.

Я перевёл дыхание.

– Документы доставят в лавку целителя, – продолжил Гальс, – и пока все члены комиссии не поставят свои подписи, демонстрация процесса приготовления корма не начнется. Это вас устроит, целитель Моррис?

– Да, – ответил я. – Вполне.

– Прекрасно, – буркнул Имерт.

Я перевёл взгляд на Зикариуса и тихо произнес:

– Спасибо.

Мужчина лишь слегка приподнял уголки губ, показав тёплую полуулыбку.

Тем временем дознаватель взял лист и обмакнул перо.

– Эйден, – окликнул меня Имерт. – Перечислите ингредиенты, которые необходимо доставить в лавку для демонстрации.

Я выпрямился и назвал стандартный список, который приобретал на рынке.

– Это всё? – уточнил Гальс.

Я секунду помолчал.

– Да.

– Хорошо, – Имерт поднял лист, мельком пробежал глазами и жестом подозвал помощника. – Как можно быстрее принеси номерные листы и всё из этого перечня в лавку Морриса.

– Понял, господин, – отозвался парень, взял лист и исчез за дверью.

– А вас, – дознаватель поднялся и обвёл нас с Зикариусом взглядом. – Прошу последовать за мной.

Мужчина поправил мундир и обошёл стол.

Когда мы вышли в коридор, стражников Арены не было, а их места заняли четверо мужчин в таких же тёмных мундирах, как у Гальса.

– Не отставайте и ни с кем по дороге не разговаривайте, – обронил Имерт, не оборачиваясь.

– Понял, – отозвался я, поправляя ранец.

Зикариус двигался слева от меня, чуть позади.

Четверка имперцев молча перестроились на ходу, взяв меня с Кринстом в «коробочку», и мы направились вслед за дознавателем.

Пройдя по запутанным служебным коридорам Арены, мы выбрались наружу. Яркий полуденный свет резанул по глазам так, что я невольно зажмурился.

Внутренний двор Арены Когтя оказался почти пустым, лишь два служителя в серых куртках катили бочку. Один из них поднял голову, но, заметив черные мундиры Имперской службы, тут же испуганно отвел взгляд, стараясь слиться с пейзажем.

Имерт, не останавливаясь, шагал к арке, возле которой толпился народ. Стоило им увидеть «коробочку», как толпа мгновенно отхлынула в стороны, как от чумной повозки.

– А чтой‑то они… – донёсся женский голос откуда‑то слева.

– Тихо ты!

Я заметил, как мужичок с пирожком в руке торопливо отошёл в сторону и прижал ладонь со снедью к груди, будто боясь, что её отберут.

– Смотри, Имперская служба, – еле слышно сказал кто‑то за спиной.

– Гляди, кого ведут‑то… Паренёк совсем молодой…

– Так, может, сопровождают просто. Смотри – руки не связаны, да и он не помят, как обычно бывает после «бесед».

Я скосил глаза и поймал на себе с десяток любопытных взглядов. В них не было злобы или осуждения, только обывательский интерес.

Миновав несколько поворотов, мы направились в сторону моей лавки.

На углу одного из домов стоял худой мальчишка лет десяти, опираясь на метлу длиной в полтора его роста. Он провожал нас, медленно поворачивая голову, и в какой‑то момент так увлёкся, что метла под ним поехала. Малец нелепо взмахнул руками, плюхнулся на пятую точку и тут же подскочил, испуганно оглядываясь, не заметил ли кто.

Недалеко от рынка меня начали узнавать.

– Это же Моррис, – вполголоса сказал какой‑то мужчина с мешком на плече.

– Какой ещё Моррис? – отозвался его приятель, тащивший огромный тюк.

– Целитель, какой ещё! Сын Лиама, не помнишь что ли?..

– А чего это вокруг него имперцы крутятся? – он почесал щёку.

– Да я‑то откуда знаю?

– Так спроси!

– Сам спроси, раз такой смелый!

Стоило нам свернуть в сторону, как до моих ушей вновь донёсся удивлённый голос.

– Эй, целитель!

Я повернул голову. Из‑за угла коптильни выглядывал тощий мужичок в холщовой рубахе.

– Доброго дня, – машинально отозвался я.

– Так это… а почему с тобой… эти? – он мотнул подбородком в сторону мужчин в мундирах.

Один из имперцев повернулся к нему и спокойно обронил:

– Проводится служебная проверка. Прошу не мешать работе Имперской службы.

Мужичок моргнул, отступил на полшага назад и округлил глаза, как Люмин перед миской с морковкой.

Мы прошли ещё десяток шагов, и я вновь услышал за спиной шёпот:

– … Морриса ведут…

– Да ну, брешешь!

– Да чтоб мне с лестницы навернуться, своими глазами вижу!

Зикариус скосил на меня глаза.

– Похоже, у вас в районе много друзей, Эйден, – тихо заметил он.

– И сам, честно говоря, удивлён, – пробормотал я.

Краем глаза заметил, как от стены отделился худой подросток лет двенадцати и, не сводя с нас взгляда, юркнул в переулок. Буквально через пару секунд оттуда показались уже двое: мужчина в фартуке поверх рубахи и старик с трубкой в зубах. Оба пристроились шагах в пяти позади замыкающего имперца.

Вскоре к ним присоединилась торговка с пустым лотком. За ней пристроились двое грузчиков, бросивших мешки на землю. Кто‑то крикнул им вслед: «А мешки!», – но парни лишь отмахнулись.

Через несколько минут я насчитал уже десятка полтора человек.

– Целителя ведут… – донеслось сзади.

– Какого целителя?

– Нашего, какого ещё!

– Эйдена, что ли⁈

Люди, которые ещё пару месяцев назад переходили на другую сторону улицы при виде «убийцы зверей», теперь двигались за Имперской службой. Они толком не понимали, что происходило, но, видимо, услышав летящие с Арены слухи об «убийце зверей», твердо решили: своего в обиду не дадут.

В горле почему‑то запершило. Мне и в голову не приходило, что эти люди так близко к сердцу примут мою беду…

Наконец, впереди показалась моя лавка, рядом с которой уже ждали четыре человека. Двое в тёмных мундирах Имперской службы расположились чуть поодаль, спиной к двери.

А вот двое других показались мне знакомыми… Один из них, мужчина лет тридцати пяти с аккуратной бородкой, смотрел на нас цепким, слегка прищуренным взглядом. Подойдя поближе, я узнал в нём Теодора Крейна – представителя гильдии травников и алхимиков.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу грузный мужчина с тяжелой челюстью и густыми седыми бровями, нависающими над глазами – магистр Корнелиус Вейд!

Именно они входили в состав внеплановой особой комиссии, принимавшей у меня экзамен в Академии Мастеров Зверей.

Мы остановились у лавки. Имерт скользнул по собравшимся представителям взглядом:

– Господа, спасибо, что прибыли так быстро.

– Иначе нельзя, – громогласно отозвался Вейд, буравя меня взглядом. – Хотя, признаюсь честно, когда мне изложили суть дела, я, мягко говоря, удивился.

Теодор Крейн слегка склонил голову.

– Здравствуйте, Эйден, – мягко произнёс он.

– Здравствуйте, – отозвался я.

– Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

– Мне тоже, – тихо согласился я.

Корнелиус Вейд оглядел меня сверху вниз.

– Хм. Молодой человек, – басовитый голос гулко прокатился по улице. – Признаюсь, из‑за столь срочного дела мне пришлось отказаться от обеда.

– Сочувствую, магистр, – буркнул я.

– Да бросьте, – он махнул рукой. – Он всё равно был холодный.

Имерт кашлянул.

– Господа, – сказал он. – Прежде чем мы приступим, я обязан довести до вашего сведения условие.

Крейн и Вейд переглянулись.

– Со стороны Эйдена, – дознаватель чуть повёл подбородком в мою сторону, – выдвинута просьба о неразглашении рецептуры корма. В связи с этим, каждому из вас придется подписать обязательство на номерных листах строгой отчетности.

Крейн вскинул брови.

– На номерных листах? – переспросил он.

– Именно так, – спокойно отозвался Имерт.

Вейд перевёл тяжёлый взгляд на Зикариуса.

– Хм, – басом обронил он. – Это очень серьёзное решение.

– Так оно и есть, – отозвался Зикариус.

– И вы дали на это согласие?

– Я это и предложил.

Магистр помолчал, затем кивнул и хмыкнул, отчего его густые брови дрогнули.

– Это в корне меняет дело. В таком случае, и я согласен.

Теодор Крейн внимательно посмотрел на меня.

– Я тоже поставлю подпись, – спокойно сказал он. – Гильдия не имеет никаких скрытых намерений в отношении ваших разработок, целитель.

– Благодарю, – обронил дознаватель. – Листы скоро доставят.

Он повернулся ко мне.

– Целитель Моррис. Откройте, пожалуйста, лавку.